Мрачный город (джен)

* * *

— Нет, — Сокждин отвернулся, — но и позволить тебе свободно жить не сможем. Отдадим кое-куда. Есть одно место, куда мы отвозим обратившихся, но я не имею права о нём распространяться.

Намджун кивнул. Он понимал. Его сморил сон после того, как капитан сытно его накормил, а проснулся он только на следующее утро. Бодрый, но с болью в спине. Первым делом он с трепещущим сердцем подошёл к большому зеркалу в кабинете Сокждина и внимательно осмотрел зубы. Вроде ничего не изменилось. Намджун облегчённо выдохнул и ещё раз показал зубы своему отражению. Никаких выпирающих клыков.

— Жизнь налаживается, — с сарказмом произнес Намджун и подумал, чем же теперь заняться. Не сидеть же дома весь месяц. Хотя это — идеальный вариант выжить. Сиди себе дома, заказывай еду доставкой — и будешь жив и здоров. Но Намджун знал, что это не его вариант. Он просто не сможет. И потом, он почитал местные новости и понял, что даже даркгейты нападают не так часто. Или новости — очередная манипуляция общественным мнением? Он не исключал такой возможности.

Запрещающие камни не имели право носить гражданские. Только медики, полицейские, пожарные, спасатели, банкиры. Поэтому Намджун решил не отгонять от себя Чонгука, а принять его предложение о защите и совместной работе над песнями. Абшари позвонил вчера днём и выразил надежду на это.

* * *

Несколько дней все шло гладко. И даже не особо отличалось от повседневной жизни Намджуна в Сеуле: работа в студии — дом — тренировки. А потом начался кромешный мрак. Та самая Длинная ночь. Каждую ночь Намджун по несколько раз просыпался от криков с улицы, а утром в свете фонарей видел из окна людей с растерзанными шеями, повешенных на дереве или просто валяющихся на тротуаре. Это было в стократ страшнее, чем он себе представлял. Потому что это происходило на самом деле, а не то что он видел на картинках в сети. Полиция почти ничего не могла противопоставить давнему соглашению между мэрией и даркгейтами.

Сокждин и Тэхен ходили мрачные и недовольные, потому что работы прибавилось вдвойне. А когда Намджун спросил, когда это закончится, Тэхен неопределенно пожал плечами.

— Первый раз такое на моей памяти. Кровососы словно спятили. Они раньше не убивали так много, понимаешь? За последнюю неделю пятнадцать человек и семь абшари с отрубленными головами. Мне немного страшно, — тихо признался Тэхен, когда недели через две после приезда Намджуна пришел к нему в гости.

Намджуну нравился этот спокойный и честный парень. Как и большинство абшари, Тэ сильно привязывался к тому, кто хорошо к нему относился. Намджуну Тэхен и Чонгук казались по-детски доверчивыми по отношению к нему или к Джину, например, который тоже тепло общался с ними. И эта их теплая доверчивость просто выбивала почву из-под ног Намджуна. Он не представлял, как Чонгук останется без него. Он старался не показывать свои чувства, контролировать их, но абшари все равно не обманешь. Абшари чувствовали его доброе отношение к ним. И это подкупало их безоговорочно.

— Слушай, почему ты не уедешь отсюда? Ты блестяще владеешь своими способностями, контролируешь себя.

— Не знаю, хён, — Тэ устало опустил голову, — я привык к такой жизни с детства. И мне нравится помогать людям. — Он несмело улыбнулся: — Но я очень хотел бы жить где-нибудь в Сеуле, где почти нет преступности и чудищ вроде даркгейтов. Но покинуть этот город не так просто. Нужно не столько пройти комиссию, сколько большая сумма денег. В нашем городе зарплаты мизерные, потому что жизнь здесь стоит очень дешево. Во всех смыслах, как ты уже убедился. — Тэ грустно посмотрел Намджуну в глаза: — Я просто финансово не в состоянии.

— А как абшари покидают Харлат? Вокруг города древние камни, которые не пропускают даже полукровок. Так как они уезжают отсюда?

— Это знают только власти города. Те, кто на самом верху. Я слышал, есть потайной подземный туннель, ведущий из города. По нему и проводят тех, кому разрешили уехать. Но никто пока не нашёл этот туннель. Хотя многие дети ночи ищут до сих пор. Если даркгейты найдут...

— Не думаю, что это им поможет, — перебил Намджун. — Почти уверен: этот туннель пропускает только людей и абшари. Иначе даркгейты заполонили бы страну, и начался настоящий ад. Здесь они не буйствуют излишне, потому что понимают, что никуда не могут уехать. Они должны сосуществовать с людьми и абшари в подобии соглашения о мире. Пусть эта грань мира тонкая и хрупкая, но мир в этом городе держится на ней. Если они всех тут убьют, то сами просто сдохнут.

Они долго сидели в тишине, думая о превратностях судеб мрачного во всех смыслах города. Намджун то и дело ловил на себе взгляды Тэхена непонятного толка. Парень явно хотел о чем-то спросить, но стеснялся.

— Слушай, говори прямо, — не выдержал Намджун.

— Ты ведь богатый человек, правда? — Тэ смотрел на свои изящные руки. — Если я получу добро от комиссии, ты можешь заплатить, чтобы меня выпустили из города?

— Если я могу это сделать, то почему бы и нет. — Намджун действительно не видел в этом проблемы. Если он может помочь хоть кому-то в этом проклятом городе — это сделает его капельку счастливее.

Тэхен не выказал своей радости в полной мере, но Намджун видел как засияли его глаза.

— Спасибо, хён, — с чувством сказал Тэ, поклонился в знак уважения и отправился на ночную смену в больницу.

Намджун улыбнулся и покачал головой. Тэхен продолжал называть его хеном, хотя был вдвое старше. Ким прошёл в спальню и застал там Чонгука. Полукровка распластался на кровати и храпел на всю комнату. Намджун знал его всего лишь две недели и старался сдерживать эмоции в его присутствии, держать дистанцию, но все равно привязался к нему, а Чонгук прекрасно чувствовал его и отвечал тем же только в пятерном размере. Его глаза горели от радости, стоило ему увидеть Намджуна.

Несколько долгих минут рэпер с тяжёлым сердцем вглядывался в неспокойное лицо спящего абшари. Намджун чувствовал ответственность перед Чонгуком, потому что не отогнал его сразу после их знакомства. Возможно, в таком случае Чонгуку бы не было так тяжело после того, как Намджун уедет. Единственное верное решением оградить Чонгука от страданий, — помочь ему покинуть этот город.

Намджун укрыл Чонгука пледом и решил выпить чаю. Он открыл окно, потому что в кухне было слишком душно и услышал тихий свист, а вслед за ним — приглушённый крик. Намджун с опаской выглянул в окно и увидел двух мужиков, которые насильно удерживали то ли девочку, то ли невысокую девушку. Она отчаянно отбивалась и кричала, но один из мужиков зажимал ей рот. Намджун не мог просто стоять и смотреть. Ему уже настачертело слышать и читать о зверствах, творящихся в этом городе по вине даркгейтов и преступников. Он схватил трость и крикнул Чонгука. Абшари вырвался из спальни и, не рассуждая, ни о чём не спрашивая, помчался за Намджуном вниз по лестнице. Они выбежали во двор, забежали за угол дома и стали свидетелями странной картины преступления. Двое мужиков держали девочку. Один зажимал ей рот и прижимал руки к земле, а второй прижимал что-то к её щеке, и она дымилась! Если бы не рука мужика, визг девчонки был бы слышен по всей округе.

— А ну, отпустите девочку! — крикнул Намджун и замахнулся тростью. — Иначе...

Один из мужиков так быстро вынул из кармана револьвер, что Намджун не успел среагировать. Два выстрела подряд — крик боли. Но даже с двумя дырками в боку Чонгук, который заслонил Намджуна собой, смог сломать стрелявшему мужику нос. Мужики так быстро ретировались после этого — с собаками не сыщешь, если захочешь.

Девчонка, тяжело дыша, села на колени и упёрлась руками в землю. Её всю трясло как в ознобе, а правая щека все ещё дымилась. Намджун во все глаза смотрел на ее щёку и не мог взять в толк, отчего это происходит?

— Она не человек, — Чонгук посмотрел на Намджуна красными светящимися глазами, рэпер даже вздрогнул. — Даркгейт!

— У тебя ранения серьезные, — испугался Намджун, — а ты кидаешься в драку!

Чонгук растроганно улыбнулся:

— Успокойся, я же абшари. Утром уже буду как новенький.

— С-спасибо, господин, — девчонка поклонилась и встала в полный рост. И только тогда Ким узнал её! Одна из тех двух девчонок, которая атаковала его вместе с красивой как чертовка женщиной.

— Это ты! Но... что сейчас произошло? Они тоже даркгейты?

— Нет, они люди. Украли где-то значок полицейского из запрещающего камня и хотели лишить меня сил, чтобы отпилить голову, — она кивнула на тесак на газоне, похожий на мачете.

— После всех ваших зверств за последние две недели, вас всех надо запереть. Даже Тэхен сказал, что никогда такого не было, — с презрением произнес Чонгук.

— Это не мы убили всех этих людей, а тем более — абшари, — защищалась девчонка. — Да, мы убили пару преступников, но не более. Мы предпочитаем пить кровь, играть с жертвой, но не убивать! Все последние убийства дело рук людей или этих! — она кивнула на Чонгука.

Чонгук молчал, весь превратившись в эмпатию. Он, ошеломлённый, глянул на Намджуна и утвердительно кивнул:

— Она не лжет, я участвую... Но абшари вообще никого не убивают.

Намджун удивился, но не более.

— Если люди убили всех бедняг за последние время, то полиция схватила не тех. Как найти убийцу или убийц? Эти двое убежали, и как их найти — сам чёрт не разберётся. — Намджун достал из кармана телефон. — Позвоню Сокждину.

— Спасибо, господин, — ещё раз поблагодарила даркгейт и слилась с темнотой, превратившись во что-то вроде тени.

Парни вернулись в квартиру Намджуна, захватив мачете, и Намджун позвонил капитану, сперва убедившись, что Чонгук лёг в кровать и не совершает резких движений. Что бы абшари не говорил, а выглядел он бледным и слабым.

* * *

Наутро капитан с коллегами пожаловал в гости к Намджуну, выслушал о ночном происшествии и забрал мачете. На прощание он отдал рэперу пропуск в архив.

— Задолбался его выторговывать. Не давали почему-то, а я, немного-немало, капитан полиции. В интернете о той самой стеле нет никакой информации, поэтому попробуй узнать что-нибудь через старые документы.

— Думаешь, все эти убийства — дело рук людей? — Намджун вышел на лестничную клетку, чтобы не будить Чонгука.

— Вполне возможно, — Сокждин почесал бровь и устало привалился к стене. — Столько дел навалилось. Быстрее бы все это закончилось. Эта Длинная ночь самая жестокая на моей памяти. — Он пристально посмотрел в глаза Намджуну. — Человек страшнее любого чудища. Как мы сразу не поняли, что это люди? Раны такие же, как от клыков и когтей даркгейтов, понимаешь?

Намджун кивнул.

— Кто-то эмитирует их? Но как он высасывает кровь? Специальным приспособлением? Он что, медик?

Сокждин пожал плечами и поплелся вниз по лестнице.

* * *

Намджун оставил Чонгуку записку, что они с Тэхеном ушли в архив, чтобы он не волновался о его безопасности: доктор сможет его защитить. Но на полпути к архиву Чонгук догнал их и здорово злился, что Намджун позвал не его.

В архиве им выдали целую кипу документов о всех стелах Харлата, и парни полчаса шелестели страницами, но все зря.

— Я тут подумал, — начал Тэхен.

— Большое дело, — Чонгук хмуро смотрел на своего собрата, — ты ведь нечасто это делаешь.

Намджун и Тэхен переглянулись. Чонгук вёл себя слишком дерзко и даже резко по отношению к ним обоим. И началось это как только Чонгук догнал их по дороге сюда. Он грубил Намджуну, дерзил Тэхену, в общем, был явно не в духе. Болезненно реагировал, когда Намджун обращался к Тэхену или улыбался ему.

— Чонгуки, что сегодня с тобой? — как можно спокойнее спросил Намджун.

— Ничего, — Чон резко поднялся и пошел к выходу из архивного зала. Намджун не сразу сообразил, в чем дело, а когда понял, крикнул вдогонку:

— Чонгуки, я не оставлю тебя здесь, как и Тэхена! Слышишь?

Но Чон уже вылетел вон. Тэхен сказал, что поговорит с ним и тоже вышел, оставив Намджуна одного в огромном зале. Ким повертел головой. Никого. Намджун быстро поднялся, пробежался по закрытой секции и нашел то, что искал: информацию о стеле из сквера Примирения. Он вернулся за стол и быстро пролистал папку, но не нашёл ничего интересного. Потому что кто-то вырвал нужную страницу. Намджун несколько раз ударил по столу кулаком, глянул вправо и весь напрягся. Рядом с ним сидел молодой мужчина примерно одного возраста с ним. Но взгляд был смертельно усталым. Взгляд уставшего от жизни старика. Намджун нутром почувствовал, что это не человек.

— Ты Ким Намджун?

— Не, бабка-повитуха.

— Мин Юнги... Ищешь тот самый туннель? Ну, ты же читаешь о стеле с необычными символами? А это и есть проход в туннель. Я много раз пытался открыть проход. Сотни лет. Чего только не перепробовал. Но всё коту под хвост.

— Зачем тебе это? Я так понимаю, даркгейты не могут покинуть этот город. — не понял Намджун.

— Я много лет пытался отыскать туннель... И тут приходит парень, — Юнги указал на самого Намджуна, — который ищет информацию именно об этой стеле. Самой древней стеле. Зачем? Человек не из этого города вдруг резко заинтересовался ею? Откуда ты вообще узнал о проходе под ней? Знаешь, как его открыть?

Намджун молчал. Потому что вообще не думал, что под этой стелой тот самый секретный туннель. Он просто хотел узнать из чего она сделана и для каких целей установлена.

Он ничего не ответил этому даркгейту.

— Если возьмёшь меня с собой, я нарисую правильный путь по туннелю. Без меня ты заблудишься в лабиринте.

С замиранием сердца Намджун посмотрел на своего визави. В глаза Юнги было трудно смотреть без содрогания: пустой, усталый взгляд вызывал тревожный страх.

— Во-первых, если я сбегу раньше, меня опять отправят сюда. А ты вообще не можешь выйти из города, насколько я понимаю.

Юнги понимал его опасения. Но Намджун был неправ.

— Можешь. Ты разве не знаешь о негласном соглашении между Харлатом и Сеулом? Если сможешь найти проход и покинуть через него город, никто не имеет право вернуть тебя. Это своего рода всегда было игрой властей. — Юнги наклонился через стол к Намджуну и доверительного произнес: — А что насчёт даркгейтов — ты прав. Мы не можем покинуть этот город без последствий. Если покинем — сдохнем через пару недель или пару месяцев, а наши способности исчезнут. Но я безумно хочу именно этого. Спокойной смерти. Хочу сдохнуть по-человечески.

— Очень затейливая формулировка для таких как ты.

— Согласен, — Юнги подавил улыбку, — но именно этого я и хочу. Хочу пожить спокойно хотя бы немного. Хочу увидеть мирные города и солнечный свет. А не то подобие, которое я вижу здесь на протяжении пятисот лет.

Намджун конечно не доверял этому старику, но у него были мальчишки эмпаты. Они точно могут сказать, лжет этот даркгейт или честен.

Когда Чонгук и Тэхен вернулись, здорово разозлились на него. Ведь он даже не позвал их, когда увидел перед собой этого старика-кровососа. Особенно свирепствовал Чонгук, потому что представил, что было бы, если Юнги убил бы его человека. Чон никому не говорил, но эмоциональная связь с Намджуном крепла день ото дня. Он боялся настолько сильной привязанности, но никогда раньше не испытывал такого счастья. Теперь он знал, что значит для абшари найти того самого человека. И это не только об эмоциональной связи, это о дружбе и преданности, и даже о нечто большем, что невозможно выразить словами.

Вчера вечером он услышал разговор Намджуна и Тэхена. И расстроился. Потому что хен ни разу не предложил ему уехать с ним. А Тэхену достаточно было просто попросить — и Намджун запросто согласился. Просто так, ничего не требуя взамен. Это восхитило и разозлило Чонгука. Но потом он решил, что поступил бы так же, если бы мог кому-нибудь помочь.

А после знакомства с Юнги, который говорил только правду, но неизвестно как узнал, что Намджун хочет узнать как можно больше информации о стеле, Чонгук почувствовал нетерпение и предвкушение чего-то хорошего и нового. Неужели скоро они все покинут этот мрачный город?

* * *

Этой же ночью Намджун, оба абшари, капитан и их новый знакомый Юнги стояли возле стелы. Как они не старались, не могли понять как же открыть проход в туннель. И ещё кое-что удивило Намджуна: почему Юнги не обжигается, когда прикасается к стеле?

— Тот рыжий просто выгорел изнутри, когда я его прижал к стеле, — пояснил Намджун для Юнги. — И мне тоже было немного больно, когда я дотронулся до неё. Так почему...

— Это очевидно, — Тэхен ходил вокруг стелы и осматривал каждый рисунок на ней, — в тот раз ты был заражён ядом кровососов. Может быть, только заражённый человек способен открыть проход и уничтожить даркгейтов таким способом?

Юнги предложил попробовать этот способ прямо сейчас.

— Ты спятил? — Намджун отступил от Мина на шаг. — А если я обращусь?

Чонгук коротко рассмеялся:

— Кончено нет. Они пытались обратить тебя, но не смогли, потому что у тебя иммунитет к их яду. И потом — яд его давно перестал быть опасным, потому что Юнги слишком стар. Он не может никого обратить. Но действие яда хватит на несколько минут. Возможно, ты сможешь за это время открыть проход.

Сокждин и Тэхен согласно кивнули. И Намджун согласился. Юнги несколько раз обошел вокруг Намджуна и прокашлялся. Тэхен понял почему.

— Ты давно не пил кровь? Боишься увлечься?

Юнги просто кивнул и схватился за горло, словно ему было трудно дышать.

— Если будешь медлить, ничего не изменится. И стела сама не откроется. — Намджун закрыл глаза, а Чонгук предупредил Юнги, что ему лучше не увлекаться. Намджун только крепко стиснул зубы, когда Юнги впился ему в шею. Намджун чувствовал его горячее, трепещущее дыхание и дрожь во всём теле. Мина трясло как при ломки.

Юнги отстранился и трясущейся рукой вытер рот. Он отошёл в сторону, чтобы успокоиться и чтобы загнать назойливое желание ещё раз впиться клыками в шею Намджуна. Давно он не испытывал настоящего кайфа, как сейчас. Даже голова шла кругом.

Намджун дотронулся до стелы и почувствовал жжение. Его зрение раздвоилось как и в тот раз, когда он убил даркгейта. Стела горела огненными знаками, а посередине Намджун увидел два отпечатка ладоней — инструкция, чтобы открыть проход. Он положил свои ладони на отпечатки и толкнул монумент. И он легко поддался. Когда стела упала, раздался грохот на всю округу.

— Уходите отсюда, — встревоженный голос Сокждина разрезал наступившую тишину, — боюсь, сюда сейчас сбегутся все чудища в округе.

Парни тепло простились с капитаном и включили фонарики на телефонах. Прорытый под городом лабиринт не отличался высотой и шириной, но пройти по нему можно было свободно. Они прошли километра полтора, когда услышали за спиной топот нескольких человек. Точнее монстров. Чонгук посветил фонариком, и свет выхватил из темноты горящие глаза и выпирающие клыки.

Они мчались за Юнги, чувствуя за спиной дыхание чудищ, и желая только одного — вырваться из этого душного, давящего со всех сторон туннеля и покинуть ненавистный город навсегда. Тэхени споткнулся о камень, его повело в сторону и...

Все случилось словно во сне.

Мгновенно и бесповоротно.

Тэхен споткнулся, толкнул Чонгука, и они оба врезались в стену. И исчезли.

— Чонгук!!! — отчаянно закричал Намджун, бросился к стене, но Юнги остановил его:

— Нет! Это древние ловушки, парни не вернутся, слышишь меня?! — он дёрнул Намджуна за руку и потащил к просвету впереди, — они почти дошли до выхода.

Намджун сопротивлялся и звал парней, но противостоять силе чудовища не хватало сил. Возле самого выхода Намджуна схватил один из даркгейтов и получил сокрушительный удар стальным наконечником трости в висок. Намджун вывалился из прохода на свежий воздух и подал руку Юнги, который не мог бы пройти сам. Только человек мог провести чудовище через этот проход. Оставшиеся в туннеле дети ночи как не бились, не смогли преодолеть невидимую границу. Город не отпускал их. Они вопили и осыпали проклятиями Намджуна и Юнги от бессилия и тоски по свободе.

Намджун все ждал и ждал, что парни вот-вот выбегут из туннеля. Он даже посветил фонариком вглубь прохода, чтобы указать им путь. И в тот же миг проход обрушился, погребя под собой всех, кто был в нём. Крики сразу стихли, как будто город поглотил всех, кто не успел или не смог выбраться.

— Какая сука построила его, этот сраный город?! — Ким упал на колени и выплюнул с безысходной яростью: — Ненавижу, ненавижу...

— Город больше не пустит нас, и можешь не пытаться искать парней. Древние ловушки — верная смерть, — спокойно проговорил Юнги и пошел прочь от Намджуна, оставив его вариться в своем собственном горе и тоске по мальчишкам, которые радовались как дети скорой свободе и новому, неизведанному миру. Казалось, у них впереди была целая жизнь...

Намджун каждый день звонил Сокждину и спрашивал, не появились ли ребята. На что получал один и тот же ответ: нет. Все эти дни Намджун почти ничего не чувствовал, находясь в какой-то прострации. Всё, что случилось с ним в Харлате, оставило шрамы в сердце. Такие глубокие, от которых нельзя избавиться даже много лет спустя.

Он все ещё надеялся, как однажды увидит своих абшари...

Но они не появлялись. Дни летели, сменяя друг друга, и надежда на встречу тонула в рутине дней — череде дел. Намджун даже согласился вновь работать в компании, из которой его выгнали, только бы занять себя на полную. Чтобы работа отвлекала от тоски.

* * *

Чонгук искал Намджуна две недели. Когда ловушка выплюнула его из своего нутра, он оказался далеко на юге Кореи. Но самое странное было не то, как далеко его выкинуло. А то, что после их побега прошло две недели. А ещё недели две он добирался до Сеула. Все деньги и документы остались в рюкзаке Намджуна, а телефон он потерял в туннеле. Он даже не помнил номера Намджуна, Сокждина или своих знакомых, чтобы позвонить и сказать, что он жив. Ему приходилось работать, чтобы заработать деньги на еду и дорогу. Но он справился и оказался в Сеуле. Адрес, по которому жил Намджун, ничего ему не дал. Намджун съехал оттуда три дня назад, но куда — неизвестно. Чонгуку ничего не оставалось, как отправиться в компанию, из которой выкинули Намджуна после того, как его осудили.

* * *

Чимин и Хоби спускались по лестнице, когда перед ними из ниоткуда материализовался красивый парнишка. Хоби ни разу не видел абшари вживую, но сразу узнал его по фотографиям в телефоне Намджуна.

— Пак Чимин? — спросил полукровка. — Мне нужен адрес Намджуна.

Чонгук почувствовал целую бурю эмоций, исходящую от Чимина. Парень явно не был рад его видеть. Чонгуку пришлось блокировать свои способности эмпата, чтобы подавить желание выпить Чимина здесь и сейчас.

— Припёрся? — неласково спросил Пак, узнав абшари, о котором сто раз рассказывал Намджун. Перед глазами сразу всплыл образ убитого горем Намджуна, и певцу захотелось отлупить абшари за долгое отсутствие. — Ты даже не дал знать, что жив. Хён извелся весь. Где шатался вообще? Я смотреть на него не мог без содрогания. Он как будто разучился чувствовать.

Чонгук не ответил. Он сам страдал первые несколько дней после того, как оказался на юге. Он постоянно испытывал дискомфорт в эмоциональном плане и даже каждая жила ныла. Порою ноги и руки сводило судорогой, и Чонгук передвигался с трудом. Полегчало только на пятый день, но боль никуда не ушла. Она донимала его и сковывала эмоционально и физически. Но по мере приближения к Сеулу Чонгуку становилось всё лучше и лучше. Ему пришлось отключить эмпатию, чтобы не сойти с ума от окружающих его людей, которых в столице жило в разы больше, чем в его родном городе. Единственное, что придавало ему сил в первые, самые трудные дни, — понимание того, что Намджун жив, что он спасся. Ведь именно эмоциональная связь и вела Чонгука...

— Чего не отвечаешь? — Чимин толкнул Чонгука в плечо, и абшари очнулся от воспоминаний.

— А? — он собрался с мыслями и попросил адрес Намджуна, но Чимин ответил, что не даёт адрес друзей неизвестно кому.

— Чимини! — Хоби укоризненно посмотрел на него. — Зачем ты так? — Он сочувствовал этому абшари, потому что знал из рассказов Намджуна о связи между ними и боли, которую испытывает абшари на расстоянии. — Я — Чон Хосок.

Чонгук почувствовал, что с этим человеком легче договориться из-за его доброго расположения, и постарался игнорировать воинственно настроенного Чимина.

Хосок сначала подумал, что Чонгук пай-мальчик, но уже подъезжая к жилому комплексу, где жили Намджун и Чимин, понял, что абшари хоть и милый и открытый, но с характером. Они с Чимином всю дорогу препирались, и Чонгук не отставал от Чимина в плане дерзких острот. Хосок остановил авто рядом с подъездом Намджуна и услышал слова Чонгука:

— А будешь шалить, — он наклонился к уху Чимина, — я тебя выпью. Ну, немножко. — Он насладился произведенным эффектом и вышел из автомобиля. Хосок только головой покачал, надеясь, что до этого дело не дойдет.

Намджун увидел их из окна. Даже голова закружилась от облегчения. От понимания того, что Чонгук жив и больше не страдает от разлуки. Он поискал глазами Тэхена, но не нашёл его. И чистая радость омрачилась легкой грустью. Но Намджун не терял надежды на новую встречу с этим спокойным, вежливым и доверчивым парнем пятидесяти шести лет от роду.

Намджун быстро надел футболку и спустился вниз. Улыбнулся и размеренно подышал, стараясь унять отчаянное сердцебиение, чувствуя, как уходит напряжение, а по лицу расползается улыбка. Щёки даже заныли — он мало улыбался в последнее время.

Хоби выговаривал парням за их несносные, детское поведение, не стесняясь в выражениях. И Ким понял, что парни смогли достать даже такое солнышко, как Хоби. Парни ещё немного поспорили и наконец выдохлись.

— И что, будешь жить у Намджуни-хёна? — утирая пот с висков, как бы между прочим спросил Пак.

— Хочешь, может и у тебя пожить, — пряча улыбку, предложил Намджун, выходя из подъезда.

— Хён! — Чонгук хотел броситься ему на шею, но в присутствии Чимина решил, что не стоит. Не желал давать ему повод для язвительных ухмылок.

Но Чимин и не стал бы делать этого в присутствии Намджуна, потому что любил своего друга и уважал его чувства.

Чонгук просто взял Намджуна за руку и весь погрузился в его эмоции. Самыми сильными были радость и грусть.

— Почему ты грустишь? — тихо спросил Чонгук, не особо вслушиваясь в разговор Чимин и Хосока.

— Тэхен не вернулся. Ты не знаешь, что с ним случилось? — Намджун с надеждой заглянул ему в глаза.

Чонгук отрицательно покачал головой:

— Меня поглотила темнота и как будто сдавила со всех сторон. Было очень больно. А когда я очнулся, оказался на Чеджудо. Представляешь? Я даже не поверил сначала, когда спросил прохожего, где я нахожусь.

— Тебе было очень больно? — Намджун все так же смотрел ему в лицо.

Чонгук неопределенно мотнул головой.

— Нет... Ну, только вначале, а потом полегчало.

Намджун решил, что Чонгук не говорит всего, потому что не хочет его расстраивать.

— Я могу заблокировать эмпатию частично, но заблокировать связь с тобой — невозможно, — Чонгук стоял напротив Намджуна и разглядывал знакомые родинки. — Я бы тоже не хотел чувствовать боль от разделяющего нас расстояния, но так уж мы устроены. Чистокровные абшари умеют хоть немного блокировать эту связь, а полукровкам с этим сложнее.

— Может быть, ты ещё научишься этому, — Намджун приобнял Чонгука за плечи.

Чонгук сказал, что постарается, но для себя решил, что займётся этим точно не сегодня. Чувствовать Намджуна — его эмоции, чувства, его теплоту — для Чонгука, как для абшари и личности, являлось настоящим, ощутимым счастьем.

— Не грусти, — сказал он Намджуну, — возможно, мы ещё встретимся с Тэхеном.