Человек без души (джен)

«Все за одного» — DaBro

Зал для тренировок доступен только мракоборцам и тем, кто на них учится. Но меня, благодаря блату, сюда пускали без лишних слов.

Я скользил по каменному полу просторного помещения, на стенах которого висели плакаты с базовыми приёмами и техникой безопасности, уворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Заклинания, посылаемые в меня Одасаку, были отнюдь не шуточными, но магия зала ослабляла их до минимума, так что за жизнь можно было не переживать, даже если бы я действительно о ней хоть сколько-нибудь беспокоился.

— Остолбеней!

Я быстро наклонился. Красный луч пролетел над моей спиной. Избежав ответной атаки прыжком в сторону, Одасаку снова поднял палочку.

— Петрификус Тота...

Я ухмыльнулся и лёгким взмахом обезоружил его. В технике сражения моему другу не было равных в Министерстве, но невербальные чары он использовал с трудом. В отличие от меня.

— Прекрасно, Дазай, — одобрительно сказал он и достал из кармана секундомер. — Две минуты, пять секунд. Рекорд!

— Это была просто разминка, — я притянул манящими чарами палочку Одасаку и отдал её владельцу.

— Если бы ты пришёл к нам мракоборцем, — с уважением сказал он, — ты бы оставил далеко позади весь отдел.

— Ну, прям уж, — отмахнулся я.

Я не любил, когда меня хвалили, особенно — если это делал Одасаку. Мной восхищались только подхалимы, по разным причинам преследовавшие цель втереться в доверие. Я легко отбивался от лести, умелой и неумелой, шутками. Но похвала от Одасаку не была ложью, поэтому каждый раз я оказывался обезоружен его безусловной искренностью.

— Ты точно не хочешь вступить в ряды мракоборцев? — спросил он. — Весной будут набирать новичков.

Я покачал головой и натянуто зевнул.

— Вставать ни свет, ни заря и тренироваться до потери пульса? Нет уж, увольте.

Одасаку пожал плечами. Мы пошли в раздевалку. Пусть мой друг периодически возвращался к попыткам заманить меня в свой отдел, чтобы я наконец-то взялся за ум, он никогда не настаивал. Я не говорил об этом вслух, но мы оба понимали, что я отказываюсь от карьеры в Министерстве только потому, что не хочу находиться под начальством своего опекуна.

— И всё же, — добавил Одасаку, надевая мантию, — тебе бы следовало наконец занять себя каким-нибудь делом. Не обязательно в Министерстве.

— Одасаку, — я широко зевнул, — в мои планы не входило умереть от скуки за столом с отчётами или от недостаточной зарплаты.

— Ты предпочтёшь умереть в тёмном переулке со свёрнутой шеей?

— В этом есть хоть какая-то романтика!

Я привычно закатал рукава бежевого плаща, который носил вместо мантии, и посмотрел в зеркало. На меня оттуда смотрел двадцатилетний парень с переливающимися полукудрями каштанового цвета, аристократически-тонкими чертами лица, усмешкой беспечности и вечно скучающим взглядом; он был одет по-магловски: стройность его фигуры подчёркивал тёмный жилет, над которым на светло-голубой рубашке сверкал овальный топаз — застёжка галстука-боло. Руки от кистей до локтей были аккуратно обмотаны бинтами — скрывали некрасивые шрамы, навеки запечатлевшиеся после передряг. Я провёл рукой по чёлке — парень в зеркале сделал то же самое. Он был мной, но казался мне чужим.

— Ты принял решение по поводу командировки в Британии? — спросил я, повернувшись к Одасаку, сменившему спортивную мантию на повседневную.

— Откажусь. Не хочу оставлять детей.

Под опекой Оды находилось пятеро детей, чьи родители погибли в ходе конфликта между волшебными организациями. Одасаку был очень привязан к своим ребятам и ни под каким видом не желал покидать их надолго. Зная это, я всё же спросил:

— Уверен, что готов отказаться от такой возможности продвинуться в карьере? Это ведь и новый опыт.

Он спокойно покачал головой.

— Я нужнее в Японии.

Больше я на эту тему ничего не говорил. В моём беспокойном мозгу засело семя будущего решения...

* * *

Мне всегда казалось, что волшебники в своём стремлении скрыться от глаз маглов доходят до абсурда. Я убеждаюсь в этом каждый раз, когда посещаю бар «Люпин». Вход расположен в старом переулке, в стволе засохшей сакуры. Три прикосновения палочкой к дереву — вуаля, милости просим! Переулок нежилой, так что никому даже в голову не придёт обращать внимание на какое-то сухое дерево и уж тем более рубить его.

Ближе к вечеру, когда розоватый туман тронул небо, я решил заглянуть в любимый бар. Я уже достал из кармана палочку и собрался поднести её к сакуре, но она вылетела из моей руки после того, как кто-то оглушительно крикнул:

— Экспелиармус!

Я обернулся. Человек в тёмно-серой мантии и с маской на лице стоял у входа в переулок, направив на меня палочку. Несколько таких же субъектов вышли из-за его спины и окружили меня. Я улыбнулся.

— Киллеры? Как мило!

— Надо осторожнее выбирать врагов, — вкрадчиво отозвался один из окруживших меня людей.

Я обвёл их взглядом и насчитал четырёх. У каждого в руке была волшебная палочка, смотревшая на меня. Да уж, безоружным выбраться из этой передряги будет непросто.

— Подними руки так, чтобы было видно! — велел всё тот же человек. Видимо, он у них был главным.

Глупо не последовать такому приказу, когда в тебя в любой момент могут полететь сразу четыре заклинания. Я поднял руки, улыбнувшись ещё шире, и заметил:

— Что-то вы медлите. Или мы ещё кого-то ждём?

Я, насколько мог, растягивал слова и сохранял будничный тон. Видимо, они пока не планировали меня убивать. Хорошая возможность, чтобы придумать что-то толковое.

— Нам велели передать тебе, что твоя игра зашла слишком далеко.

— Правда? — я поднял бровь. — А я только начал.

— Мори больше не намерен терпеть проблемного подопечного, который подрывает его авторитет в глазах важных людей.

Упоминание моего опекуна свалилось на меня, как снег на голову. Мори? Решил, наконец, избавиться от меня? Как-то несвоевременно...

— Что-то тут не сходится, друзья мои, — я любезно улыбнулся. — Несколько дней назад мы мило побеседовали с Мори-саном за чашечкой чая. Он был ко мне очень добр и не выказывал желания меня убивать.

— Тогда не хотел, теперь захотел, — резко сказал главный. Кажется, начал терять терпение. — Твои выходки портят ему репутацию. Авада...

Я засмеялся раньше, чем успел что-то сообразить. Волшебник замолчал. Палочка в его руке дрогнула.

— До чего же нелепо! — воскликнул я и почесал макушку. Человек справа от меня сделал угрожающее движение палочкой. — Да стою я, стою. О чём я? Ах, да. Почему вы не говорите, что заказчик меня боится?

— Боится?

— А почему он тогда посылает четырёх наёмников на одного человека? — насмешливо сказал я. — И зачем прикрываться именем Мори? Чтобы я, если выживу, — а я постараюсь сделать это на радость вам, — думал, что меня хотел убрать мой опекун, и пошёл против него. Тогда Мори одним щелчком пальцев сотрёт меня в порошок — уж ему это под силу. Хотя... Последний пункт такой тугоум, как Кусями, вряд ли просчитал. Но, тем не менее, я прав?

В глазах, которые я видел сквозь прорези маски главаря, мелькнуло удивление.

— В общих чертах, так и есть, — сдержанно сказал он. — С одной поправкой: тебе в этот раз не выжить.

— Это вызов, — отозвался я. — Спорим на рюмку саке?

Похоже, противники мне попались непьющие: не сказав ни слова, они, как один, вскинули палочки и крикнули:

— Авада Кедавра!

В этот момент кто-то пребольно цапнул меня за ногу, и я присел. Четыре зелёных луча столкнулись на том месте, где секунду назад была моя голова. Я опустил руку и коснулся холки моего спасителя — трёхцветного кота. Я криво усмехнулся:

— Зря ты так, приятель...

Я осёкся. В зубах у кота оказалась моя волшебная палочка. Никогда не пылал особой любовью к животным, но если выберусь живым из этой передряги, отблагодарю кота чем-нибудь вкусным.

Крепко сжав оружие в правой руке, я со всей силы пнул одного из нападавших по ногам, от чего он рухнул, и встал.

— Остолбеней!

Главарь упал без чувств. Я увернулся от ещё одного зелёного луча и сбил с ног третьего волшебника. Четвёртый пропал из виду, но я мгновенно установил его местонахождение, когда он схватил меня за горло и прижал к стене. От боли и неожиданности я выронил палочку. Как глупо...

Глаза в прорезях горели тупым упорством киллера, которому плевать на личные разборки заказчика и жертвы — главное, чтобы заплатили вовремя и щедро. Я вцепился в его руку, крепко сжимавшую моё горло, и наивно попытался расжать его пальцы. Мне стало не хватать воздуха, перед глазами поплыли чёрные круги...

— Остолбеней!

Красный луч ударил по душившему меня человеку и оттолкнул его от меня. Я сполз по стене, держась за горло и жадно хватая ртом воздух. Ода, возникший в конце переулка, направился ко мне, не отводя палочку от киллеров.

— Именем Министерства магии Японии, вы арестованы за беспричинное нападение...

— Брось, Одасаку, — я уже перевёл дух. — Пусть идут на все четыре стороны.

— Но...

— Это не имеет смысла. Завтра за мной могут прийти совсем другие люди с той же целью. Всех переловить нереально.

Одасаку секунду поколебался, потом вздохнул и опустил палочку. Он помог мне подняться, и я критически осмотрел поле битвы. Двое без сознания, двое приходят в себя. Я поднял свою палочку и тихо сказал:

— Пойдём отсюда.

Одасаку молча последовал за мной.

— Мяу!

С ветки сакуры спрыгнул кот. Я попытался погладить его по голове, но он увернулся.

— Мой спаситель, — сообщил я и трижды ударил палочкой по стволу сакуры.

Жизнь прилила к сухому дереву: ствол стал свежим и ярким, на ветвях распустились юные розовые цветочки. Не оглядываясь назад, я шагнул в открывшуюся большую, горящую ярким светом щель. Трёхцветный прошмыгнул следом, задев меня кончиком хвоста.

В баре царил полумрак. За столиками, освещёнными с потолка круглыми лампами, я увидел много подростков. Похоже, у них сейчас каникулы. Мы с Одасаку прошли к барной стойке. Анго встал и взял со стула портфель.

— Мы договаривались на шесть, — недовольно пробурчал он. — Я же сказал, что у меня сегодня вечером встреча с китайцами. Неужели сложно хоть раз проявить человечность и прийти пораньше? Теперь я ухожу.

— О, видишь ли, Анго, — усмехнулся я, — нам сегодня попались очень непунктуальные киллеры. Если поспешишь, можешь ещё с ними встретиться и высказать всё, что о них думаешь.

Анго забеспокоился.

— Киллеры? О нет, Дазай! Опять?

— Я пришёл вовремя, — сказал Одасаку. — Повезло, что планёрка затянулась.

Я сел за стойку. Кот запрыгнул на стул, который до этого занимал Анго. Я стал демонстративно гладить кота, избегая взглядов друзей. Анго вздохнул, посмотрел на часы и, пожелав нам хорошего вечера, ушёл. Бармен убрал со стойки стакан со следами томатного сока.

— Молодые люди, вам как обычно?

— Да, — ответил я за двоих. — Я плачу.

— Дазай, — начал Одасаку.

— Это не обсуждается, — отрезал я. — Тебе на следующий год Сакуру в школу собирать. Копи.

Я помолчал, а потом медленно проговорил:

— В тёмном переулке со свёрнутой шеей, говоришь?

— Что?

— Ты сказал мне днём в зале: «Ты предпочтёшь умереть в тёмном переулке со свёрнутой шеей?» Это то, о чём я думаю?

Одасаку кивнул.

— У меня тогда будто что-то в голове вспыхнуло.

— Поэтому ты задержался на службе?

— Да. Хотел успеть.

Одасаку обладал даром предвидения, хотя пророчества были редкими и приходили непроизвольно. Они всегда были безрадостными и всегда сбывались. Я вздохнул.

— Зря. Это жестокая шутка над судьбой.

— Мне иногда тоже можно с ней пошутить, — Одасаку слегка улыбнулся.

— Удушение — это так грубо, — протянул я, восстанавливая в памяти ощущение беспощадных пальцев на своей шее. — Некрасиво...

Я поёжился и попытался заглушить неприятные воспоминания глотком алкоголя. Получилось. Я даже повеселел.

— Одасаку, — внезапно сказал я, — ты точно отказываешься от поездки в Англию?

— Да.

— Тогда можно я поеду вместо тебя?

Он поперхнулся.

— Что? Дазай, но ты ведь не состоишь на службе в Министерстве!

— Ой, сложно что ли документы подделать? — я махнул рукой. Мной овладевал азарт.

— Это незаконно.

— Незаконно то, что приносит вред. А от этого вреда никому не будет. Всем только хорошо будет! Я поеду под твоим именем, а ты отправишься на это время куда-нибудь с детьми.

— Ты давно это придумал?

— Сегодня днём.

Одасаку вздохнул.

— Спорить с тобой бесполезно, так?

— Ага.

— Давай обсудим это завтра на трезвую голову, — дипломатично предложил Одасаку.

Я пожал плечами. Всё равно я умею уговаривать.

Мы просидели долго, но я остался даже после ухода Одасаку. Бар опустел: остались только отчаянные гуляки и те, кому неохота идти домой. Я уже не пил; сидел, опустив голову и разглядывая свои руки.

— Весьма интересный способ убежать от проблем.

Я повернулся туда, где, по идее, сидел кот. На этом месте оказался мужчина в шляпе и плаще. Его правый глаз закрывала рыжая чёлка, но левый сверкал, как драгоценный камень.

— Кто вы? — я огляделся, ища кота. — Где пятнистый?

— Мяу... кхе-кхем, прошу прощения, — мужчина усмехнулся в усы. — Я уже несколько лет не покидал анимагический облик.

Я присмотрелся и ахнул.

— Нацумэ Сосэки?

Великий японский волшебник сделал лёгкий поклон.

— Ваш покорный слуга.

— Простите, сразу не узнал, — я улыбнулся. — В учебнике вы были значительно моложе.

— Время никого не щадит, — спокойно сказал он. — Когда-то я тоже был столь неотразим, что многие девушки плакали из-за меня в подушку.

— «Тоже»?

Он внимательно посмотрел на меня своим сверкающим глазом.

— Ты можешь стать таким великим волшебником, что даже меня оставишь позади. Только перестань растрачивать себя в скандалах и возьмись за ум.

Я усмехнулся и подпёр голову рукой.

— Откуда вам знать?

Он приятно улыбнулся.

— Коты тоже читают газеты.

— Но почему вы скрываетесь в облике кота? Вас уже давно считают мёртвым.

— Я не скрываюсь. Раз меня не столь усердно искали, волшебный мир больше не нуждается во мне. Ну а мне человеческое общество порядком наскучило. Считай, что я так своеобразно ушёл на пенсию.

— И вышли с неё ради меня?

— Ради справедливости. Ненавижу, когда несколько человек нападают на одного. Хотя ты бы и сам справился, я просто захотел тебе немного помочь.

Я задумчиво провёл пальцем по краю бокала.

— Вы великий человек, Нацумэ-сан. Вы положили начало противостоянию тёмным силам. Школу мракобрцев назвали в вашу честь. А я... Во мне нет того света, что есть в вас, и тьмы, против которой вы боролись. Мне нечего нести в этот мир.

— Но для чего-то ты хочешь поехать в Англию вместо своего друга?

Я вздохнул, провёл рукой по волосам и вдруг повеселел.

— Вы спасли мне жизнь, а я вас даже не отблагодарил. Может, заказать вам саке?

Он поморщился.

— Алкоголь опротивел мне много лет назад. Я бы не отказался от свежего лосося. Люди почему-то считают, что кота устроит и минтай не первой свежести. А благородное животное заслуживает еды высокого качества!

Я засмеялся — впервые за долгое время не для того, чтобы скрыть волнение, а от искреннего веселья.