STALKER: Путь новичка (джен)

Глава 3: Ночной налёт

Сумерки слились в густую, бархатную тьму, когда две тени оторвались от окраины деревни. Воздух стал колючим от ночного холода, но в груди у Митяя горело адреналиновое пламя. Старый двигался впереди, его силуэт почти не читался на фоне развалин — годы в Зоне научили его сливаться с мраком.

Они обошли молчаливый элеватор, петляя по старым дренажным канавам. Внезапно Старый резко замер, подняв сжатый кулак. Митяй присел, затаив дыхание. Впереди, метрах в пятидесяти, из-за угла полуразрушенного сарая выползла и замерла, принюхиваясь, тёмная фигура. Бандитский патруль? Нет, одиночка. Часовой, вышедший проверить периметр. Мужчина в капюшоне, с АКМ на животе. Он неспешно закуривал, забыв о всякой осторожности.

Митяй почувствовал, как пальцы сами ложатся на спусковой крючок. Но Старый уже двигался. Не бежал, а тек по земле, как тень от плывущей тучи. Он обошёл сарай с другой стороны, исчез из виду. Бандит, закончив сигарету, швырнул окурок и повернулся, как раз подставив спину. Из темноты за сараем метнулась короткая, толстая дубинка, обмотанная тряпьём. Удар в основание черепа прозвучал как глухой щелчок. Часовой рухнул на землю, не издав ни звука. Старый наклонился, быстро ощупал шею — пульса не было. Он снял с трупа автомат и рожок, кивнул Митяю.

Урок был красноречивее любых слов. Здесь работали тихо и наверняка.

АТП «Локомотив» лежал перед ними чёрным, неправильным пятном. У главного гаража тускло тлел костёр, освещая лица двух других бандитов. Они сидели спиной к темноте, грея руки над огнём, их голоса доносились ворчливым бормотанием. Третий, судя по всему, спал внутри.

Старый приложил палец к губам и жестом обозначил план: он берёт двоих у костра, Митяй — проникает в гараж. Затем пальцем провёл по горлу и показал на мешки — быстро, тихо, без жадности.

Они синхронно сдвинулись с места. Старый, прижимаясь к стене, стал подбираться к костру, используя слепую зону. Митяй же, пригнувшись в три погибели, рванул к зияющему чёрному проёму двери мастерской. Последние метры он преодолел ползком, сердце колотилось так, что, казалось, выдаст его стуком.

Из гаража доносился мерный храп. Внутри пахло ржавчиной, маслом и плесенью. В свете прикрытого фонарика предстал хаос, который был раем для технаря. Митяй быстро развязал первый мешок и начал грузить главное: тяжёлые слесарные тиски, ящик с ключами и головками, две ручные дрели, паяльную лампу. Металл глухо звякал, и каждый звук заставлял его вздрагивать.

Внезапно снаружи раздался негромкий, но чёткий звук — падение котелка и сдавленное: «А? Че за…». Голоса у костра смолкли. Митяй замер у двери, видя в щель, как одна из фигур встаёт, хватает обрез и нерешительно шагает в темноту, туда, где должен быть Старый.

План рушился. Второй бандит оставался у костра, но теперь он был настороже, поворачивая голову.

Решение пришло мгновенно. Митяй выскользнул из гаража не со своей стороны, а обогнув угол. Он видел спину оставшегося бандита, того, что нервно озирался. Из темноты, куда ушёл его напарник, донёсся короткий, влажный хлюп и звук падающего тела. Бандит у костра вздрогнул и начал поднимать обрез, палец нащупывал спуск.

— Вась, чё там? — прохрипел он.

Митяй уже был в трёх шагах. Он не стал стрелять. Вместо этого сделал стремительный выпад вперёз и нанёс молниеносный удар прикладом АКСа в висок. Удар был жёстким, точным, с разворотом корпуса. Бандит рухнул как подкошенный, обрез с грохотом упал в угли, подняв сноп искр.

Из мрака материализовался Старый. На его плаще было тёмное, маслянистое пятно. Он молча показал на гараж и на мешки — быстрее!

Они вдвоём ринулись обратно внутрь. Пока Митяй набивал второй мешок мелким инструментом и электродами, Старый, не тратя секунды, склонился над храпящим в углу бандитом. Мелькнул короткий всполох фонаря — и лезвие ножа. Храп оборвался. Старый снял с тела разгрузку, вытащил пистолет и документы, всё скинул в мешок.

— Грабь тех двоих, я доделаю здесь! — бросил он Митяю, и его голос впервые прозвучал с оттенком напряжённой спешки.

Митяй выбежал к костру. Первого бандита, того, что ушёл в темноту, Старый уже обчистил. Второй, оглушённый, лежал без движения. Митяй быстро обыскал его: обрез, патроны 7.62, нож, потрёпанный бумажник, даже почти полная пачка «Беломора». Всё летело в третий мешок. Он не стал добивать оглушённого — времени не было, да и жажды убийства не чувствовал.

Через шесть минут после нейтрализации часового они уже отступали от АТП, сгибаясь под невероятной тяжестью трёх туго набитых мешков. За спиной оставались три трупа и один оглушённый вышибала, который ничего не понял. Ни выстрелов, ни криков тревоги. Только ветер выл в ржавых конструкциях, да где-то вдалеке, со стороны болот, ответил ему протяжный, тоскливый вой.

В укрытии оврага они рухнули на землю, судорожно ловя ртом воздух. Старый вытер клинок ножа о пучок сухой травы и вложил его в ножны.

— Чисто, — выдохнул он, и в этом слове было больше усталости, чем торжества. — Работа сделана. Теперь надо это добро пронести незамеченными.

Митяй смотрел на добычу. Усталость валила с ног, но сквозь неё пробивалось новое, незнакомое чувство — не просто удовлетворение, а право собственности. Они рискнули, действовали, взяли своё. Теперь у них были инструменты, чтобы строить, и железо, чтобы торговаться. Они сделали первый, самый опасный шаг от выживания к обустройству.

— Сидор обалдеет, — хрипло усмехнулся Митяй, поднимая самый тяжёлый мешок.

— Ещё бы, — коротко бросил Старый, вставая. — Теперь, парень, главное — всё это пережить. До рассвета надо управиться.

Они снова взяли свою ношу и, как призраки, растворились в ночи, унося с собой кусочек мощи Зоны и оплачивая его самой твёрдой валютой — холодной жестокостью и расчётом.

Они вползли в деревню, как воры — потому что ими по сути и были, — остро чувствуя каждый шорох за спиной. Тяжёлые мешки впивались в плечи, но чувство выполненного дела придавало сил. Дом, выбранный Старым, стоял в стороне, его тёмные окна не выдавали присутствия жизни. Старый, отдышавшись, щёлкнул замком на своём новом навесном — простейшая преграда, но символ.

Внутри пахло пылью, старой штукатуркой и сыростью, но не гнилью. Старый зажёг керосиновую лампу, и жёлтый свет выхватил из мрака просторную комнату с крепкими стенами и даже сохранившимся камином. Идеально.

Они скинули мешки на пол с глухим стуком, и Старый первым делом завалил дверь изнутри тяжёлым обломком бетонной плиты.

— Теперь работаем, — сказал он, снимая плащ.

Под трепетный свет лампы они начали великое деление добычи. Это был странный, почти священный ритуал. Старый, как главный техник, брал на себя оценку инструментов.

— Тиски — основа основ, — он отставил тяжёлые чугунные тиски в сторону, к стене, которая станет рабочей. — Ключи, головки, пассатижи, молотки — всё это золото. Паяльная лампа, электроды, припой — без этого никуда. Это наше. Это мастерская.

Он аккуратно сложил выбранное в углу, будто выкладывал алтарь будущему. Затем взял в руки обрезы и АКМ, снятые с бандитов.

— Железо. Сайги и АКМ в плачевном состоянии, стволы разбитые, — он щупал пальцами нарезы в дулах. — Но их можно сдать Сидору на запчасти. Он перепродаст тем, кто свои латает. Патроны 7.62 нам нафиг не нужны, тоже ему. Ножи, фонари, каски — хлам, но за копейку возьмёт.

Митяй в это время выкладывал личные вещи: потрёпанные бумажники с жалкими пачками рублей, документы на чужие имена, сигареты, зажигалки, компас.

— Этого по мелочи тут же в деревне можно сбыть, — заметил он. — Или оставить себе. Кому-то может понадобиться компас. А вот это… — он взял в руки почти новую армейскую аптечку и добротный бинокль, — это оставим. Бинокль — вещь.

— Угу, — кивнул Старый, поднимая пистолет ПМ. — ПМ тоже оставим. Тихое оружие для близкого разговора. И пару магазинов к нему.

Они работали молча, слаженно. Создавалась своеобразная инвентарная книга их нового хозяйства. Два мешка были почти пусты — в них сложили всё, что пойдёт на продажу: тяжёлое, негодное для их целей железо и лишние боеприпасы.

— Гвозди, шурупы, болты из их запасов — оставляем, — решил Старый, высыпая содержимое небольшого ящика. — Пригодятся для обустройства. Печку-буржуйку со старого АТП надо будет стащить, но это уже отдельная операция.

Когда всё было разложено по трём кучам — «наше», «на продажу», «мелочёвка» — они сели на пол, прислонившись к стене. Усталость накрыла волной, но она была приятной, наполненной смыслом.

— Завтра утром я просто продам это Сидору, — сказал Митяй, глядя на кучу с продажным товаром.

Старый кивнул, закуривая самокрутку. Дым в свете лампы вился призрачным столбиком.

— Верно. Нечего светиться раньше времени. Сейчас главное — деньги, чтобы купить еды, медикаментов, может, ещё кое-каких расходников для мастерской. Просто продай. А я за день тут попробую хоть минимальный порядок навести. Верстак из досок сколотить, инструмент разложить. Чтобы когда ты вернёшься, было видно, что мы здесь не просто ночуем. Что мы здесь работаем.

В его словах звучала непоколебимая уверенность. Митяй посмотрел вокруг на голые стены, на мешки с инструментом в углу, на тусклый свет лампы. Всего несколько часов назад это была просто заброшка. Теперь это была база. Пусть сырая, пусть опасная, но своя. И впервые за долгое время он почувствовал не просто цель выжить и заработать, а цель — построить.

— Ладно, — он поднялся, чувствуя, как ноют все мышцы. — Спать. Завтра большой день.

Они растянулись прямо на полу на разложенных плащ-палатках, положив оружие рядом. Свет лампы Старый притушил, оставив только тлеющий фитиль. В почти полной темноте Митяй ещё долго слышал ровное дыхание напарника и смотрел в потолок, где уже выстраивались планы. Планы не на один день, а на будущее. А снаружи, как и всегда, жила, дышала и шумела своим ночным шумом бесконечная Зона.

Первые лучи утреннего света, серые и холодные, пробивались через щели в ставнях, когда Митяй, взвалив на плечо мешок с «продажным» железом, отправился к бункеру Сидоровича. Ночь выдалась короткой, но сон был мёртвым — тело требовало отдыха после адреналина и нагрузки.

Сидорович, как всегда, был на своём посту. Увидев Митяя с огромным мешком, он даже бровью не повёл, лишь отодвинул тарелку с остатками каши.

— Ну, показывай, что принёс. Надеюсь, не хлам с болот.

Митяй вытряхнул содержимое на свободный угол прилавка: два обреза с разбитыми прикладами, АКМ с почти слизанными нарезами, пачки патронов калибра 7.62, потрёпанные разгрузки, каски, ножи. Следы крови и грязи были старательно стёрты.

Сидорович молча взял в руки АКМ, щёлкнул затвором, заглянул в ствол и фыркнул.

— С помойки, что ли, собрал? Ствол, как труба после взрыва. — Но его бегающие глазки были оценчивыми, быстрыми. Он уже всё понял. Слишком свежи были следы недавней стычки, слишком узнаваем был «почерк» бандитского вооружения с АТП. — Дело с мастерской, значит, продвигается? Освободили помещение от… предыдущих хозяев?

Вопрос был задан с лёгкой, ядовитой усмешкой. Митяй не стал ни подтверждать, ни отрицать. Он пожал плечами.

— Нашёл хабар. Продаю. Сколько дашь за всё?

— За этот металлолом? — Сидорович сделал вид, что задумался. — Тысячу. И то только потому, что патроны целы.

— Тысяча? Да тут один АКМ, даже в таком виде, на запчасти твоим сталкерам — полторы стоит, — начал торговаться Митяй, хотя и без особого задора. Просто чтобы не выглядеть слишком сговорчивым. — И патронов тут на пять сотен. И разгрузки целые. Давай две с половиной.

— Ох, какой прыткий! — Сидорович закатил глаза, но вступил в игру. — Полторы. И граната в нагрузку, старую, но рабочую.

— Две тысячи, и граната наша, — стоял на своём Митяй.

— Ладно, чёрт с тобой, алчный ты парень, — с деланной досадой буркнул торговец. — Восемнадцать сотен, граната, и два магазана 5.45 в подарок. Больше — никак.

Митяй кивнул. Торг удался. Он получил толстую пачку разношёрстных купюр, тяжёлую гранату Ф-1 и два полных магазина. Чистоган и прибавка к боекомплекту. Сидорович сгрёб хабар под прилавок, его лицо выражало деловое удовлетворение. Он не стал задавать больше вопросов. Налёт на бандитов был его проблемой ровно настолько, насколько он мог на этом заработать. А он заработал.

Вернувшись в их дом, Митяй застал Старого за работой. Тот, без лишних слов, уже сколотил из старых досок и кирпичей подобие верстака. Инструмент из «священной» кучи был аккуратно разложен на полке из ящиков. В комнате пахло деревом, металлом и уже чем-то своим, обжитым.

— Ну что? — оторвался Старый от заточки напильника.

— Продал. Восемнадцать сотен, граната, патроны, — коротко отчитался Митяй, положив деньги на импровизированный стол.

— Неплохо. На первое время хватит.

Они сели на самодельные табуретки, разделив краюху чёрствого хлеба. В свете дня, без прикрас ночных авантюр, наступило время для откровений.

— С этим инструментом, — Старый обвёл рукой свою «мастерскую», — я смогу делать элементарный ремонт. Чистку, смазку, замену мелких деталей. Простые апгрейды вроде креплений для фонарей или перешивки разгрузок. Сложные штуки — прицелы, глушители, серьёзная баллистика — нет. Но для начала и это золото.

Митяй слушал, кивая. Потом, отломив кусок хлеба, сказал тихо, глядя не на Старого, а в окно, на серый кордонский пейзаж:

— Слушай, Старый. Я понимаю, что этот путь — путь технаря на базе, создание своего угла… это твой путь. Ты нашёл здесь дело. И это правильно. Я тебе помогал и буду помогать, потому что вижу в этом выгоду. И не только денежную. Ты… ты знаешь Зону. Ты надёжный. Товарищ.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Но пускать здесь корни… Я не могу. Не готов. Я пришёл сюда не за этим. Мне нужно двигаться дальше. Глубже в Зону. Искать большего. И рано или поздно мне придётся идти. Сначала, может, на Свалку, потом — куда глаза глядят. Я не останусь здесь навсегда, в этой деревне, у этого верстака.

В комнате повисло молчание. Старый не выглядел ни обиженным, ни удивлённым. Он медленно вытер руки тряпкой, его лицо было спокойным, понимающим.

— Знаю, парень, — наконец сказал он. — По глазам видно. Ты не из тех, кто осядет. И ладно. Каждому своё. Ты мне помог сделать начало. Да и я тебе, надеюсь, ещё пригожусь. Пока ты здесь — это твоя база. Твой тыл. Будешь уходить — скажи. Может, к тому времени и караван какой соберёшь, или задание выгодное подвернётся. А я… я останусь тут. Буду чинить стволы, слушать байки и ждать, когда какой-нибудь такой же, как ты, шальной парень свалит бандитов и притащит мне новый станок.

В его голосе не было горечи. Была простая, грубая правда Зоны. Люди сходились и расходились, движимые своими целями. Главное — пока шли вместе, могли прикрыть спину.

Митяй кивнул, чувствуя странное облегчение. Всё было честно. Никаких иллюзий.

— Договорились. А сейчас… что дальше? Нужно заказ искать. Или самим что придумать.

Старый усмехнулся.

— Для начала — поесть нормально. А потом… поглядим. Сидор, может, что-то лёгкое подбросит для разминки. А мастерская наша — она уже работает. Можешь считать себя её совладельцем. На время.

И в этих словах было всё, что нужно: временный союз, общая выгода и отсутствие лишних обязательств. Идеальные условия для жизни в Зоне. Митяй впервые за долгое время почувствовал, что он не просто одинокий волк, забредший в чужие владения. У него был тыл. Пусть временный, пусть условный, но тыл. А это уже было много.