Призрачный зов (гет)

Небо казалось таким ослепительно-синим, что хотелось зажмуриться.

Габриэль несколько раз моргнул, но продолжил смотреть. Его завораживала глубина, то, как менялся оттенок, стоило бросить взгляд чуть дальше. Запрокинув голову, он будто бы заглянул в сердце самой вселенной, и его собственное забилось быстрее. Он вытянулся во весь рост и поднял руку. Почему-то казалось, что если коснуться этой синевы, она будет похожа на лёд. Такой же прекрасный, как на озере, на котором они однажды были с отцом, и такой же хрупкий.

Ему оставалось дотянуться всего чуть-чуть, когда на идеальной небесной глади появилась трещина. Габриэль от неожиданности замер и, потеряв равновесие, едва не упал. Отступив на пару шагов, он поднял голову, чтобы увидеть, что едва заметная чёрная полоска разрослась и поползла сетью во все стороны. Небо разрушалось на его глазах, и чувство восторга сменилось паникой и страхом. Он попытался уйти, но ноги не слушались, будто бы приросли к земле. Габриэль рванулся — снова и снова, отказываясь осознавать, что он пленник собственного тела.

Дыши, приказал он себе, сглотнув горькую вязкую слюну. Дыши, чёрт тебя дери, Габ!

Как можно дышать, когда небо вот-вот рухнет на голову?..

В миг перед тем, как оставить попытки убежать, он наконец-то смог оторвать тяжёлые подошвы от земли. Облечение накрыло волной, и он повернулся, собираясь оказаться как можно дальше от страшного места и неба, которое разрушалось. Почему оно разрушалось? Быть может, он был слишком жаден, желая дотронуться до него?

Страшный грохот за спиной заставил его вздрогнуть. Понимая, что совершает ошибку, он обернулся и едва успел накрыть голову руками. Ледяные голубые осколки рухнули на него, оставляя на теле порезы. Они кровоточили, и Габриэль никак не мог поверить, что кровь может быть настолько яркой. Красный будто бил по глазам, и, подняв голову, он застыл. Из небесного пролома на него щерилась пустота. Чёрное ничто, в котором даже не было привычных полутонов. Бездна, тьма его темницы, откуда ему никогда не найти выхода.

— Нет… — прошептал Габриэль пересохшими губами. — Пожалуйста…

Миг тишины показался оглушительным. Он успел один раз закрыть и открыть глаза с безумной надеждой, что всё станет как прежде.

Из пролома хлынул чёрный огонь.

Габриэль сделал резкий судорожный вдох… и сел на кровати. Сжав одеяло в одной руке, вторую он прижал к обнажённой груди, на которой нащупал маленький серебряный крестик. Прихоть матери, ей всё казалось, что религия сможет защитить её сына. От участи быть проводником она, конечно, его не спасла. Однако прикосновение к чему-то осязаемому, привычному принесло облегчение. Он несколько раз медленно и глубоко вдохнул и выдохнул, приводя сердцебиение в норму, и только после этого заметил, что не один в комнате.

— Снова кошмары? — участливо поинтересовалась Маэлис, сидя на подоконнике.

Габриэль ответил не сразу, глядя на неё. Лунный свет сочился через окно, делая фигуру Маэлис, и без того бесплотную, совсем бесцветной, будто сотканной из этого самого света. Это выглядело красиво, но ему напомнило о том, как уходят духи, становясь всё слабее, тише и незаметнее. Маэлис, конечно, не планировала его покидать, но как знать, что могло случиться? Он так мало знал об этом мире.

— Да, — отозвался он наконец. — Давно наблюдаешь?

— Пару часов. — Маэлис поболтала ногой в воздухе, и на лице её отразилась хмурая задумчивость. — Ты в последнее время плохо спишь, малыш.

— Спасибо, я заметил.

Это прозвучало грубее, чем того хотел Габриэль. Маэлис поджала губы, но отвечать колкостью на колкость не стала. Вместо этого, соскочив с насиженного места, подошла ближе, и только тут он ощутил, как ему действительно стало легче дышать. Холод, что нёс с собой призрак, будто бы остудил его. Маэлис, похоже, подумала о том же и на секунду прижала ладонь к его лбу, тут же отдёрнув.

— Да ты весь горишь. Заболел?

Он бы и рад был ответить утвердительно, но оба они понимали, что это далеко не простая простуда.

— Нет. — Он покачал головой. — Я… видел небо. Опять.

Маэлис не ответила, вместо этого сев рядом и глядя так внимательно, что захотелось отвернуться. Габриэль почти поддался желанию, но в последний момент ограничился лишь тем, что опустил взгляд. Края светового пятна на полу от окна казались удивительно ровными. Так не должно быть, подумал он, с тоской осознав, что от внимания Маэлис его теперь избавит разве что смерть. И то, вероятно, ненадолго.

— Рассказывай, — потребовала она, когда молчание затянулось.

Он неловко потёр шею. Возвращаться в кошмар даже в воспоминании не хотелось. Габриэль зажмурился, и, собравшись с духом, коротко пересказал то, что видел. Всё: и ослепительную синеву, и уродливые трещины, и осколки, что резали в кровь. И пламя. Пламя, которое, казалось, уничтожало саму душу, принося боль, которую невозможно описать никакими словами. Словно снова ощутив на руках жгучее прикосновение, он встряхнулся и вскинул голову.

— Ты знаешь, что со мной происходит?

Вопреки его желанию, в голосе прозвучала надежда. До сих пор у Маэлис всегда находились ответы на всё, сколь бы странным ни казалось происходящее. Она, пусть и неохотно, учила его некоторым вещам, связанным с потусторонним миром и работой проводника. Потому ждать от неё объяснений и в этот раз казалось логичным.

Однако надежда погасла так же быстро, как вспыхнула, стоило Маэлис покачать головой.

— Нет. Я впервые сталкиваюсь с тем, что проводник может видеть цветной мир из-за человека. Такое случалось на моей памяти лишь дважды, после того, как они теряли свои силы. Никогда… — она запнулась и нахмурилась. — В общем, я не знаю, что происходит, Габи. Но очень бы хотела выяснить.

Она поднялась и пару раз прошла по комнате, дав Габриэлю время обдумать сказанное. Непонятная горечь и страх, поднимавшийся откуда-то из глубин сердца, смешивались, отравляя его, но он усилием воли подавил их. Это просто сны. Сны о человеке, который нёс в себе что-то важное.

— Тогда нам надо найти эту девушку, — проговорил он, спустив ноги с постели. — Она наверняка знает, в чём причина.

— Как? — Маэлис резко обернулась. — Ты даже лица её не видел!

Она права, он это понимал. Но решимость разобраться в проблеме с каждым днём только крепла, и у них был лишь один способ.

— Я ведь узнаю её. Ту, что снова вернёт в мою жизнь цвет.

Не сразу Габриэль понял, как именно произнёс эту фразу. С такой неуместной нежностью и затаённым желанием снова испытать те чувства, что захотелось рассмеяться. Да, его жизнь нельзя назвать обычной, но настолько сильно поверить в то, что видел лишь однажды… Может, ему это вовсе привиделось? Может, всё это время он лишь бредил, а на самом деле никогда не знал, каких ярких оттенков те цветы в клумбах?

Правая рука, которую он поднял, дрогнула, когда он на неё посмотрел. На миг ему показалось, что по ней стекают струйки крови. Такие ослепительно-красные, что хотелось зажмуриться. Горячий цвет, жгущий глаза.

— Это бессмысленно. — Маэлис мотнула головой, даже не заметив, как он напряжённо замер. — Динан, конечно, не Париж, но найти человека по смутному описанию ты не сможешь.

Поняв, что она обращается к нему, Габриэль вздрогнул и поднял на неё взгляд.

— И что делать?

Прежде чем ответить, она долго смотрела на него, и в её глазах отражались попеременно то беспокойство, то сочувствие, то страх. Он явно это видел, но спросить ничего больше не успел. Перекинув косу с правого на левое плечо, она приблизилась и осторожно коснулась его лба.

— Кошмар… — она закусила губу и решительно кивнула. — Давай, ложись обратно. Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь снова.

Машинально Габриэль потянулся, чтобы перехватить чужую прохладную руку. Поняв, что пытается ухватить воздух, он рвано выдохнул и, зажмурившись, подчинился. В эту секунду он снова казался себе ребёнком, о котором заботился призрак, когда ему было страшно, больно или просто одиноко. На её месте должна была быть мать, но…

— Спи.

Маэлис осторожно погладила его по щеке, едва касаясь пальцами. Она всегда боялась обжечь его холодом за исключением тех моментов, когда он, по её мнению, вёл себя безрассудно. Габриэль послушно закрыл глаза, но вдруг снова поспешно открыл их.

— А ты? Что собираешься делать ты?

Маэлис усмехнулась.

— Решать проблемы. Хоть я и призрак, но кое-что всё ещё могу.

Габриэль усмехнулся. Она всегда отвечала так, когда не хотела, чтобы он лез не в своё дело. У него, конечно, на этот счёт было иное мнение, но сколько бы раз Габриэль ни пытался выяснить, куда уходит Маэлис и что делает, ничего не выходило. Впрочем, он всегда был любопытен, потому попыток не оставлял. Решив, что это подождёт до утра, он натянул одеяло повыше, и тут вспомнил ещё кое-что.

— Маэлис, — позвал он.

— Я здесь.

На удивление лишь прохладная, а не ледяная, ладонь снова на миг коснулась щеки.

— Что стало с теми проводниками?

Тишина показалась такой долгой и тревожной, что он решил — Маэлис ушла, привычно выбрав не рассказывать ему слишком много о мире духов. Открыв глаза, Габриэль с удивлением обнаружил её рядом. В этот момент он вообще не ощущал её присутствия, да и сама она словно была не с ним и смотрела в окно так, будто видела прошлое наяву. В который уже раз Габриэль задался вопросом: сколько она пережила? С чем столкнулась в жизни и в посмертии? Она говорила, что ей чуть больше ста лет. Иногда казалось, что больше. Намного.

— Они умерли.

Заметив его ошарашенный взгляд, она покачала головой.

— Они пережили клиническую смерть. Так это, кажется, называется теперь для врачей. На деле они стали призраками на несколько мгновений. А уйти оттуда обратно в мир живых так просто нельзя.

Маэлис грустно усмехнулась.

— Один из них был моим близким другом. Уже после того, как я… — она неопределённо взмахнула рукой. — Я видела, с какой тоской он вглядывался в тени, надеясь, что дар к нему вернётся. Мне не хватало наших разговоров.

Габриэль затаил дыхание, боясь нарушить момент. Маэлис так редко делилась воспоминаниями, что каждое становилось невероятно ценным. И по всему выходило, что его догадки о её прошлом были верны: она узнала о проводниках гораздо раньше, чем столкнулась с ним. Быть может, даже при жизни. Ему отчаянно хотелось узнать больше о том, какой была жизнь Маэлис тогда. Он уже почти открыл рот, чтобы задать вопрос, но она вдруг тряхнула головой, прерывая саму себя.

— Но это дела давно минувших дней, и к тебе это не относится. — Она строго посмотрела на него, но в глубине глаз угадывалась улыбка. — Спи, Габи. Ночь несёт совет.

Уже далеко не в первый раз Габриэль пожалел, что он не мог обнять призрака. Маэлис пряталась за бравадой и беспокойством о нём, но он вдруг увидел, что за этой маской таится нечто большее. То, что она вспомнила о близком друге, будто бы на краткий миг сделало её слабее, позволив понять чуть лучше и пообещать себе не позволить ей заново пережить такую потерю. Единственно правильным для них будет лишь упокоение Маэлис, когда она будет к этому готова. Он проведёт его для неё, проводит и будет помнить, как лучшего человека в его жизни.

Когда-нибудь. Когда настанет время.

Остаток ночи Габриэль проспал без сновидений, и половину дня провёл за работой. Морис, как обычно внимательный, заметил, что тот плохо выглядит, однако Габриэль лишь отмахнулся. Чувствовал он себя неплохо, лишь однажды на выходе из дома поймав себя на том, что смотрел на небо дольше, чем требовалось. Будто бы ждал, что оно вот-вот рухнет ему на голову и погребёт под ледяными осколками, а те после уничтожит пламя. Небо падать не собиралось, оставаясь столь же безоблачно-серым, и Габриэль твёрдо решил: он не даст кошмарам воли. Даже если они снова придут, он справится. Должен справиться.

Сказать, однако, оказалось куда проще, чем сделать. Следующие несколько ночей тот же самый кошмар преследовал Габриэля, и каждый раз он просыпался, чувствуя жуткий жар на коже. Маэлис неизменно оказывалась рядом, стараясь облегчить его состояние, но чем дольше это продолжалось, тем мрачнее становился её взгляд. Пару раз она вполголоса ругалась на незнакомом языке. В попытке отвлечься Габриэль пытался понять, португальский это или испанский. Может, итальянский?

— Я убью её. Кто бы она ни была.

Габриэль, до этого прятавший лицо в ладонях, опустил их и посмотрел на Маэлис прямо. Её лицо оставалось в тени, но от всей фигуры веяло таким бешеным гневом, что сомнений не оставалось. Если очень постараться, она действительно могла убить.

— Ты не сделаешь этого.

Габриэль сел на кровати, чувствуя слабость, но готовый в любой момент остановить подругу.

— Ещё как сделаю! — Маэлис резко взмахнула руками. — Она прокляла тебя!

— Чушь.

— Что ты знаешь о проклятиях?

Габриэль поймал её взгляд.

— Ничего. Не думаешь, что пора рассказать?

Маэлис, замерев, резко отвернулась. Габриэль видел, как крепко сжались ее кулаки и как напряжена была спина. Она скрывала так много, что это причиняло боль и ей самой. Поднявшись, он приблизился и, остановившись в шаге, тихо произнес:

— Я уже не мальчишка, Маэлис. Ты хочешь меня защитить, но утаивая правду о том, кто я и чего стоит моя сила, ты делаешь только хуже.

— Ты не понимаешь!

Она обернулась так резко, что ему стоило усилия не отшатнуться. В глазах горел дикий огонь, казалось, ещё миг — и она набросится на него. Пальцы закололо невыносимым холодом, и Габриэль судорожно вдохнул. В порыве злости Маэлис хуже контролировала свои силы. И пусть это была лишь часть её способностей, так, лишь запугать, он знал, что если она захочет, запросто сомнет его, как игрушку. Стоило бы бояться, но вместо этого он шагнул ближе. Только так можно хоть что-то решить.

— Ты права, я не понимаю. — Он осторожно улыбнулся. — Научи меня. Позволь мне понять.

Холод, волной прокатившийся по комнате, сошел на нет так же быстро, как и появился. Маэлис выдохнула и опустила плечи, расслабляясь. Потерев переносицу, она покачала головой.

— Это плохая идея, малыш. Ты не понимаешь, о чём просишь.

— Возможно. Но ты не сможешь защищать меня в одиночку от всего.

Габриэль говорил мягко, но уверенно, так, как всегда разговаривал с призраками, которых провожал в последний путь. Маэлис, хорошо зная его, подозрительно прищурилась, явно раздумывая, как отказать. Он видел в её глазах огромное сомнение, смешанное с ещё не остывшим внутри неё гневом. Однако, к удивлению Габриэля, она медленно кивнула.

— Может, ты и прав, малыш. Но мне надо подумать.

Это можно было счесть победой. По крайней мере, она не стала искать отговорки или, того хуже, просто обрубать разговор на корню. Он подавил желание погладить её по голове — всё равно бы ничего не вышло, а она бы ещё неделю потом странно косилась. А вот улыбку удержать не смог, уж очень она походила на въерошенного котёнка. Такая же беззащитная и милая. Хотя вслух называть её беззащитной всё же не стоило.

— Тогда я посплю ещё немного, если ты не против, — проговорил он прежде, чем она успела отреагировать на его смешок.

Маэлис лишь махнула рукой. Между бровей у неё пролегла складка. Судя по всему, откладывать решение проблемы до утра она не собиралась.

— Спокойных снов.

Сны и впрямь до утра не беспокоили Габриэля. Более того, услышав будильник, он открыл глаза со странным чувством облегчения. Списав это на ночной разговор с Маэлис, он быстро принял душ, позавтракал тостами с яйцом и умчался в пекарню. День обещал быть жарким, солнце уже с утра грело землю, и, вернувшись назад, он первым делом открыл окна. Поискав Маэлис, Габриэль пожал плечами и принялся готовить кофейню к открытию. Не то чтобы его не беспокоило отсутствие подруги, но когда она что-то задумывала, могла исчезнуть и на сутки, объявляясь после как ни в чем ни бывало. Он, конечно, выговаривал ей, как родитель нерадивому подростку, что уходит без предупреждения, заставляя волноваться. Маэлис же и ухом не вела.

— Я призрак. Что мне сделается?

Возражений на столь убийственный аргумент не находилось. Он смирился с её постоянными исчезновениями, про себя лишь надеясь, что она вернётся. Всегда ведь возвращалась.

Дверь кофейни распахнулась, и Габриэль повернулся от стойки с сиропами, радуясь, что можно отвлечься на работу.

— Добро... — он осёкся, но тут же постарался исправить дело улыбкой, — пожаловать.

Гостей было двое. Впереди, осторожно оглядываясь, шла девушка. Длинные светлые волосы были заплетены в небрежную косу, из сумки, перекинутой через плечо, торчала карта. Очередная туристка, бродившая по городу в одиночку. Они время от времени заглядывали в кофейню, привлечённые запахом кофе и выпечки, и Габриэль всегда с интересом наблюдал за ними. Хотел бы он тоже быть так свободен.

Услышав голос Габриэля, она смущённо улыбнулась и развела руками.

— Привет, — поздоровалась она на английском с акцентом. — Я... Я хочу... кофе.

Она говорила осторожно, подбирая слова, и нервно одернула подол светлой футболки. Большие светлые глаза на лице с мягкими чертами и светлой кожей казались испуганными. Габриэль не раз видел туристов, но они чаще всего чувствовали себя гораздо увереннее. Ему не хотелось, чтобы она ощущала себя неуютно, поэтому он улыбнулся как можно дружелюбнее. И очень старался не смотреть на второго гостя.

— Конечно. Какой кофе вы любите?

— Она любит латте с миндальным сиропом и корицей.

Голос второго гостя — мужчины в потрёпанной костюме с изувеченной половиной лица — прозвучал очень глухо. Габриэль дрогнул, и всё же смог удержаться от того, чтобы посмотреть на призрака. Тот, заметив его реакцию, усмехнулся уголком губ, при этом вторая половина лица исказилась и пошла ужасающей рябью.

— Я знаю, что ты меня видишь. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Я лишь хочу уберечь её.

Он посмотрел на девушку с глубокой тоской и печалью. Габриэль бросил быстрый взгляд за плечо туристки и покачал головой. Призрак был похож на потерянную, что он встретил недавно, но при этом сохранил разум и речь. Значит, то, что держало его в этом мире, стояло прямо между ними. Человек, которого он так сильно не хотел покидать.

Девушка замялась, оглядывая витрину, и Габриэль решил воспользоваться советом.

— Может быть, латте? — Быстро найдя на полке миндальный сироп, он показал бутылку. — С этим замечательным сиропом.

Девушка просияла и улыбнулась шире и искреннее, чем до этого.

— Да!

— Тогда присядьте, я приготовлю и принесу.

Она отошла, разглядывая книжные полки, а Габриэль принялся готовить кофе. Аромат наполнил кофейню, и девушка несколько раз потянула носом воздух, явно наслаждаясь. Руки привычно занимались знакомым делом, а краем глаза он наблюдал за ней, и потому заметил, когда призрак оказался совсем рядом.

— Давно ты так? — одними губами спросил он, не желая привлекать внимание.

— Шесть месяцев. — Призрак неотрывно следил за девушкой. — Она моя невеста... была. Я привез её во Францию, мы собирались пожениться, а потом попали в аварию. Она жива, а я...

Он развел руками, признавая свое поражение в схватке с судьбой. Выдохнув, он собрался продолжить, но девушка ойкнула, споткнувшись о стул, попавшийся на пути. Мужчина дернулся к ней, но сам себя одернул, лишь стиснув зубы.

— Я надеялся, что она вернётся домой, но она осталась. Нашла работу в Нанте в районе мигрантов, пытается учить язык, но он по-прежнему плохо ей даётся. Ей тяжело здесь. Тяжело, но она остаётся. В память обо мне.

И без того тонкие губы мужчины превратились в едва заметную ниточку, терявшуюся в ране, когда он их поджал. Габриэль слушал его, поражаясь тому, сколько любви и одновременно горечи звучало в его голосе. Прищурившись, он взглянул на девушку. Она казалась совсем хрупкой, и понять жениха, который ушёл так внезапно и не мог больше её защищать, не составляло труда. Только вот что-то подсказывало Габриэлю: не всё так очевидно. Если она не сбежала от дурных воспоминаний и боли, которую испытала в этой стране, значит, чего-то определенно стоила.

— Если бы я мог, я бы отправил её домой. Ей здесь не место, она не справится...

— Ты ошибаешься.

— Что?

Габриэль перелил кофе в красивую — зелёную, как говорила Орели — чашку, и нарисовал сердечко. Ему не хотелось объяснять очевидные вещи, но иногда делать это приходилось. Люди бывали удивительно упрямы в том, чего не хотели замечать или признавать.

— Уважай выбор женщины, которая тебя любила.

Он обернулся и несколько секунд смотрел призраку в глаза.

— И, видимо, до сих пор любит.

Он отнес кофе к столику у окна, за которым устроилась девушка с тоненькой книжкой. Приглядевшись, он узнал одну из историй призраков, которые печатал, и с удивлением поднял бровь.

— Интересный выбор.

Девушка помедлила секунду, а после подняла взгляд. Показалось, что в нём блеснули слезы, но гораздо ярче там горела любовь, смешанная с грустью. Она явно нуждалась в поддержке, но либо не умела просить, либо не хотела показаться слабой. Почему-то казалось, что к правде куда ближе второе.

— Это похоже на человека, которого я любила, — проговорила она по-французски почти без акцента, запнувшись лишь раз. — Красивая история.

Габриэлю не пришлось оглядываться, он ощутил, как призрак оказался рядом. Его лицо исказилось страданием, и он протянул к девушке руки.

— Элис... — прошептал он ломко.

Словно ощутив его присутствие, она повернула голову, но взгляд её скользнул мимо. Призрак стиснул зубы и зажмурился, дыхание вырвалось из его груди хрипло и натужно, со всхлипом. Лицо снова исказилось, и Габриэль напрягся. Он уже видел такое, и разум подсказывал, что в первую очередь стоит позаботиться о безопасности девушки, а уж потом о её чувствах. Мужчина, однако, взял себя в руки, сжав кулаки. Решив, что ещё успеет сказать ему пару слов, Габриэль повернулся к Элис.

— Любовь сильное чувство. Думаю, тот, кого вы любили, испытывал к вам то же самое.

Та едва заметно улыбнулась.

— Надеюсь.

— Верьте. Любовь сильнее смерти.

Оставив Элис, он зашёл за прилавок и, убедившись, что призрак последовал за ним, тихо проговорил:

— Ты для неё опасен.

Призрак, до этой секунды спокойный, вдруг оскалился. Весь его образ пошел рябью, и Габриэль напряжённо выпрямился. Этого и стоило бояться. До сих пор мужчине удавалось сохранить разум, но только слепой не заметил бы, что на это требуется слишком много сил. Сглотнув, он шагнул ещё ближе, радуясь, что Маэлис не видит. Будь её воля, она бы оттащила его за воротник, а призрака...

— Её тоска питает тебя. А Элис, чувствуя твоё присутствие, не может оставить всё позади.

— Я хочу её защитить! — прорычал призрак.

Холод, исходивший от него, стал сильнее, и в глазах мужчины вспыхнул темный огонь. Габриэль едва нашёл в себе силы не отшатнуться. Слишком это пламя походило на то, из его кошмаров.

— Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь, проводник? — От дикого оскала рана на лице мужчины стала ещё ужаснее. — Хочешь отправить меня на ту сторону. Такое ведь у вас предназначение?

Он подался ближе с коротким, рваным смешком, и Габриэль ощутил запах. Тот же самый запах, что исходил от Кристин. Это, иронично, но промелькнула мысль — жаль, что рядом нет Маэлис. Что, если призрак нападёт?

Риск был велик. Под ударом мог оказаться не только он, но и Элис, и любой, кто мог войти в двери кофейни. Габриэль стиснул зубы. Нет времени раздумывать, надо действовать. Делать хоть что-то, а по ходу станет ясно, правилен ли выбор.

— Никто, кроме меня, не сможет защитить Элис. Никто, слышишь?

Габриэль шагнул вперёд, оказавшись с призраком лицом к лицу. Смотреть в горящие гневом и голодом глаза было страшно, но он смотрел.

— Ты её главная опасность. Чем дольше ты с ней, тем выше шанс, что однажды ты потеряешь контроль и убьешь её.

Призрак снова зарычал, но Габриэль не дал ему возразить.

— Если любишь её, отпусти. Ты не виноват в том, что случилось, но такова жизнь. Отпусти её, если хочешь, чтобы она жила.

Призрак стиснул кулаки, и казалось, собирал силы, чтобы ударить. Но вместо этого он отступил. Габриэль моргнул, ощутив, как легче стало дышать. Получилось?..

— Я хотел быть с ней всю жизнь, — голос призрака снова сделался глухим и натянутым, точно он сдерживал рыдание. — Я хотел уберечь её и сделать счастливой. Я люблю её!

Он повернулся и посмотрел так, что и Габриэлю на мгновение стало невыносимо больно. Он хватанул воздух сухими губами и с трудом выпрямился. Хотелось свернуться и скулить, так отзывалась в теле эта короткая вспышка. Но он должен был довести дело до конца.

— Ты умер. Ты больше ничего не можешь для неё сделать. Твоё время пришло. Позволь мне проводить тебя в последний путь.

Лицо призрака снова исказилось, и Габриэль протянул руку, этим жестом предлагая помощь. Его слова звучали жёстко, но иногда тем, кто не смог покинуть мир живых, стоило это услышать.

— Спасибо за кофе.

Они вздрогнули одновременно, и Габриэль поспешно опустил руку. Он совсем забыл, что в кофейне осталась Элис. Неизвестно, сколько она видела, а уж тем более слышала. Такую оплошность он себе уже давно не позволял, и откуда-то изнутри поднялась застарелая паника. Он сглотнул, пытаясь придумать внятное объяснение, а она тем временем положила на прилавок две купюры.

— Было очень вкусно.

Элис с видимым сожалением положила рядом книгу и улыбнулась.

— И за историю спасибо. Мне понравилось.

Она повернулась, чтобы уйти, но Габриэль подался вперёд.

— Подождите!

Он не мог просто так её отпустить. Да, быть может, она слышала, как он говорил сам с собой, однако ни словом, ни жестом не дала этого понять. Возможно, прислушиваясь к этому разговору, она что-то приняла и для себя. А может, была слишком воспитанной, чтобы крутить пальцем у виска. В любом случае, он хотел сделать для неё хоть что-то, чтобы не чувствовать себя совершенно беспомощным. Это так… угнетало.

— Что-то не так?

В глазах Элис мелькнул испуг, и он поспешно покачал головой.

— Нет, что вы. Просто... сдачу. Я должен дать вам сдачу.

Вытащив из кассы пару монет, он протянул их Элис вместе с книгой. Она удивлённо приподняла бровь, не торопясь забирать.

— Но я не...

— Это подарок. — Габриэль улыбнулся. — Пусть он напоминает вам о хорошем.

Когда Элис, помедлив, всё же взяла книгу, рука её заметно дрогнула. Она долгое мгновение смотрела на простую обложку, и после кивнула. Скорее самой себе, точно соглашаясь с какой-то мыслью.

— Спасибо. Вы добрый человек.

Не все так считали, подумал Габриэль, проводив взглядом призрака. Тот решил не оставаться и вышел вслед за Элис, лишь на пороге коротко оглянувшись. Габриэль не стал ничего говорить. Он сделал всё что мог, окончательное решение оставалось за призраком. Судя по всему, тот его принял. Оставалось надеяться, что мужчине хватит сил сдержать себя, когда станет совсем плохо. Или он найдёт в себе решимость покинуть любимую женщину ради её же счастья.

Отец говорил: нужно знать, когда уйти, а когда остаться. Простая истина, но воплотить её в жизнь для многих людей оказалось куда сложнее.

Остаток дня Габриэль отработал спокойно, а когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, появилась Маэлис. Ощутив её присутствие, он обернулся, успев заметить, что за дверями мелькнула какая-то тень. Призрак вернулся?.. Он подался вперёд, но Маэлис не дала ему проверить. Едва переступив порог, она напряжённо огляделась и прищурилась.

— Здесь кто-то был?

Габриэль удивлённо приподнял бровь, протирая чашку.

— Здесь каждый день кто-то бывает.

— Я имею в виду призрака.

Маэлис не разделила его иронии. Пройдясь по кофейне, она остановилась за прилавком и пристально посмотрела на Габриэля. Под таким взглядом ему всегда становилось неуютно, словно он в чем-то провинился и должен был оправдать свое поведение. Только вот ничего плохого он не сделал. Отвернувшись, он поставил чашку на место.

— Да, здесь был призрак.

— Ты упокоил его? Так быстро? Один?

— Нет. Я его отпустил.

Взяв в руки тряпку, Габриэль вышел в зал и начал протирать столы. Всё это время он чувствовал на себе внимание, но продолжал заниматься своим делом.

— И почему, позволь спросить? Здесь же всё смердит потерянным!

— Он не потерян, Маэлис. Близок к этому, но ещё в разуме. И следует за человеком, которого очень любит и боится отпустить.

— Какого черта, малыш? Разве ты забыл, что долг проводника защищать людей?

Это прозвучало настолько внезапно, что он замер. Медленно подняв голову, он поймал её взгляд.

— Разве? Я помню, что ты говорила иное.

Так и было.

Обучая его мастерству открытия врат, она всегда говорила, что главный долг проводника — дать призраку возможность уйти. Подарить спокойствие в посмертии, которое мучило почти всех. Габриэль хорошо запомнил её слова, хоть и часто ставил под сомнение. А теперь оказывалось, что всё совсем не так?..

Маэлис осеклась, лицо её исказилось, словно она с трудом сдержала рвущееся наружу возражение. Шумно выдохнув, она потерла переносицу и поморщилась.

— Ты прав, извини. Просто тот, кто с ним, в опасности.

Габриэль выпрямился и тоже вздохнул. В памяти всплыли полные тоски глаза Элис и призрака, который стоял на самом краю. Что ещё он мог сделать? Порой даже в желании помочь не находится решений, только слова. А каков вес его слова?..

— Я знаю. И я сделал всё, что мог, чтобы остановить его. Меня он слушать не стал, но я надеюсь, он найдет другого проводника и попросит его о помощи.

Маэлис молчала. Ничего не говоря, она смотрела на Габриэля, словно пыталась отыскать на его лице что-то, о чём он не знал. Он выждал пару минут, не зная, что делать дальше, и не выдержал первым.

— Ты...

— Надежда, говоришь.

Он осёкся и вскинул бровь. По лицу Маэлис прошла судорога, которую она подавила усилием воли. Что-то в её взгляде, в том, как она держалась, говорило о чем-то как минимум необычном. Как будто у неё что-то произошло. Что-то, с чем очень сложно смириться.

— Может, ты и прав, малыш. Может, прав.

Габриэль не выдержал.

— Что случилось? Ты меня пугаешь.

— Сомневаюсь, что тебя можно чем-то напугать, — фыркнула Маэлис и пожала плечами. — Всё в порядке.

Она кивнула в сторону двери.

— Там посылка для тебя.

— Посылка? — недоуменно переспросил Габриэль.

— Я же обещала тебе подумать. Это часть решения проблемы. — Она неопределенно взмахнула рукой. — По крайней мере, я на это надеюсь.

Значит, ему не показалось. Не дождавшись дополнительных разъяснений в ответ на вопросительный взгляд, Габриэль отложил тряпку и вышел. У двери действительно нашлась коробка, перемотанная черной лентой. Подняв её, он вернулся обратно, мимоходом удивившись, что она довольно увесистая. Что бы там ни нашлось, это должно было помочь ему. Маэлис выглядела уверенной, и от мысли, что он узнает больше о себе и этом мире, сердце забилось быстрее. Это шанс помочь людям ещё больше, а заодно найти ответы на вопросы, что же происходит в его жизни.

Зайдя внутрь, он приблизился к стойке и, поставив на неё коробку, развязал ленту. Осторожно, словно опасаясь неприятного сюрприза, Габриэль снял крышку и обнаружил внутри три толстых книги. Вытащив их одну за другой, он открыл первый том, и вздрогнул, когда из него выпала картонка. Она выглядела потрёпанной, а надпись казалась выцветшей.

«Вопросов всегда больше, чем ответов».

— Это тоже твоих рук дело? — Габриэль скептически поднял бровь.

— Издеваешься? Этой карточке больше лет, чем мне. — Маэлис недовольно откинула косу на спину. — Её давно надо было выкинуть.

— Да нет. — Он покачал головой. — Она здесь как раз к месту.

Всё же открыв книгу примерно на середине, он попытался вчитаться в строки, но не понял ни слова. Вглядевшись, он растерянно посмотрел на Маэлис, которая скрестила руки на груди.

— Это латынь.

— Я знаю.

— Как я должен это прочесть?

— Добро пожаловать. — Маэлис усмехнулась. — Все книги, в которых ты можешь найти ответы, написаны на латыни, малыш. У тебя два выхода.

Она шагнула ближе и склонила голову набок.

— Либо ты открываешь переводчик и вручную переводишь все три манускрипта, либо складываешь их обратно в коробку и забываешь об этом.

Она протянула руку ладонью вверх и сладко улыбнулась.

— Возвращаем?

— Нет!

Габриэль едва ли не отпрыгнул. Он с таким трудом получил что-то, что может дать ему ответы, и так просто сдаваться не собирался. Конечно, хотелось, чтобы задача разобраться не оказалась такой сложной, но отступать значило признать правоту Маэлис. А Габриэль чувствовал, что обязан узнать больше. Чтобы не ощущать душащую беспомощность всякий раз, стоит ему столкнуться с чем-то, чего он раньше не встречал. В конце концов, раз судьба решила дать ему всё это, он должен быть во всеоружии, разве нет?

Маэлис вздохнула.

— Какой же ты упрямый, малыш.

— Я не упрямый, я любопытный, — буркнул он в ответ, складывая книги в коробку.

— Любопытство никого не доводило до добра.

— Особенно кошку, ага. — Он кивнул и ухмыльнулся. — Но из нас двоих на кошку больше похожа ты.

Маэлис закатила глаза и, помедлив, сжала пальцы, будто это лапы.

— Мяу?

— Ну вот, я же говорил. — Габриэль рассмеялся. — А говоришь, кошек не любишь.

— Просто ненавижу, — с кислым лицом согласилась она. — Не представляешь, на что способны эти комки шерсти.

— Надеюсь, когда-нибудь узнаю.

Маэлис его веселья не разделила и наставила на Габриэля палец.

— Только попробуй притащить её в дом! Я...

— Вы подружитесь, я уверен, — бросил через плечо Габриэль, поднимаясь по лестнице.

— Эй! Я не договорила!..

Он был уверен — она зашипела ему вслед точь-в-точь как рассерженная кошка. Это всегда выглядело забавно, но на этот раз за свою иронию он мог поплатиться гораздо сильнее. Отдавать книги Габриэль не собирался. Если там есть хоть что-то, чего он об этом мире не знал, это того стоило.

Сделав себе нехитрый ужин из салата и пары бутербродов, он включил ноутбук, намереваясь сразу же заняться делом. Уже спустя первые полчаса он молча признал, что это будет сложнее, чем он предполагал, а через два часа с отчаянием вцепился в растрёпанные кудри. Ровная вязь на страницах никак не желала складываться во что-то внятное, а переводчик упрямо выдавал какую-то чушь. С тяжёлым вздохом он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Почему у них в школе вместо английского не преподавали латынь? И каковы его шансы разобраться с этим хотя бы… за месяц?

— Я уж думала, тебя тут сожрал случайно вызванный демон.

Габриэль не видел Маэлис, но, судя по голосу, она веселилась.

— Смешно тебе, — буркнул он.

— О да, — она не стала даже пытаться отрицать очевидное.

— Нет бы помочь...

Габриэль приоткрыл один глаз и покосился на подругу. Та приподняла бровь.

— А ты просил? Я сам, я сам, — передразнила она и вздохнула. — Даже не поел толком.

Только тут он почувствовал, что чертовски голоден. Впившись зубами в бутерброд с сыром, он снова подался вперёд и попытался вчитаться в строку, на которой остановился. Буквы продолжали быть бессмысленным набором символов. Единственное, что он смог понять из двух страниц — книга написана неким священнослужителем и предназначалась для ограниченного круга лиц. Пока это не давало ему ровным счётом ничего.

Габриэль почувствовал, как Маэлис остановилась за его плечом, и устало выдохнул.

— Почему нельзя было написать это на французском? Зачем так усложнять?

— Понятия не имею, — фыркнула она и склонилась ближе. — Что тут у тебя... А, трактат об одержимых. Самая нудная книга из всех, что я видела.

— Ты читала её?

— По диагонали. Старый пердун очень мало писал по делу, зато крайне много о себе любимом.

Маэлис криво усмехнулась. Габриэль задумчиво дожевал бутерброд, гадая, сколько на самом деле лет Маэлис, и вдруг вскинул голову.

— Погоди. Так все эти истории об одержимых правда? Существуют экзорцисты? Типа как в кино?

Она закатила глаза.

— Человек, который видит призраков, спрашивает у меня, существуют ли экзорцисты. Сам как думаешь? — Не дождавшись, она кивнула. — Да, это правда. Их крайне мало. В смысле, тех, кто обладает силой. Большая часть тех, кто утверждает, что они «изгонят диавола», шарлатаны и мошенники.

Маэлис бросила долгий взгляд в окно, за которым давно властвовала тьма.

— Последний экзорцист, которого я знала, давно покинул Динан. Я не знаю, жив ли он.

— Хочешь найти его?

Вопрос сорвался прежде, чем Габриэль успел подумать. Слишком уж грустной показалась ему Маэлис — снова, как совсем недавно, когда она рассказывала о прошлом. Наверняка тот, о ком она говорила, был важным человеком. Если он жив, есть шанс...

— Нет.

Он моргнул и поднял на неё взгляд.

— Но почему?

— Прошло слишком много времени. Возможно, он тоже болтается где-то в посмертии. — Она слабо улыбнулась. — Наши пути давно разошлись, малыш. Не стоит ворошить прошлое.

В её словах была доля истины. В том, что происходило раньше, могли скрываться секреты, слишком опасные для того, чтобы вытаскивать их на свет. Она всегда опасалась этого. Возможно, поэтому и сейчас ответила именно так, не давая Габриэлю и намека на то, что хочет чего-то иного. Лишь тень, мелькнувшая в глазах, могла выдать её настоящие чувства, но была слишком мимолётной, чтобы понять. Иногда ему казалось, что Маэлис целиком состоит из тайн, которые она всеми силами будет защищать.

Он помолчал немного, дожевывая второй бутерброд, и поднялся.

— Пожалуй, продолжу завтра. — Он осторожно закрыл трактат. — Наверное, мне нужен учебник по латыни.

Маэлис фыркнула.

— Тебе стоит только попросить.

Габриэль покачал головой.

— Сначала я сам хочу попробовать найти ответы.

— Упрямый.

— Это ты во мне и уважаешь.

Обмен любезностями завершился обещанием Маэлис охранять его сон. За напускным весельем она казалась встревоженной и как будто всё время чего-то ждала, но не рассказывала ни слова. Габриэль не стал пытаться узнать, вместо этого лишь понадеявшись, что сегодня ему повезет больше и получится выспаться. Первая половина ночи и впрямь оказалась спокойной, а потом он снова увидел небо. Ярко-синее, оно слепило глаза и одновременно манило к себе. Он потянулся к нему в надежде коснуться, и вдруг, ощутив холод, отдернул руку. Отшатнулся, напряжённо глядя на бескрайнюю гладь неба, и только это напряжение помогло увидеть — он здесь не один. Рядом, всего в трёх шагах от него стоял кто-то ещё. Тонкая тень, лица которой он не видел. Он хотел окликнуть, позвать, спросить, что это за место и как отсюда выбраться — и не успел. За миг до того, как тень обернулась к нему, небо разошлось трещинами, а потом из пустоты вырвалось пламя. Жадное, всепоглощающее, страшное в своей неумолимости. И в этот раз оно забирало не его. У пламени нашлась новая жертва, и её жуткий крик ударил по Габриэлю, отшвыривая назад.

Прочь. В реальность.

Габриэль резко открыл глаза и сел, хватая ртом воздух. Грудную клетку будто сдавило обручем, а в ушах до сих пор звенел крик. Так не должно было быть. Это неправильно. В его снах не должны страдать другие!

— Тише, тише, малыш.

На лоб легла холодная ладонь.

— Я здесь. Всё закончилось.

В последний раз судорожно глотнув воздух, он поднял голову.

— Я так не думаю.

Маэлис прищурилась.

— Но ты...

— Сегодня всё было иначе, — перебил он её. — Там был кто-то ещё. Пламя забрало его, не меня.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. И в этой тишине то, что случилось, показалось вдруг ещё более ужасным.

— Проклятье. — Маэлис стиснула зубы. — Дьявол! Я найду эту суку. Клянусь, я...

— Что-то происходит, Маэлис. Что-то изменилось.

Она смотрела на него долгую минуту, и минута эта показалась бесконечностью. В глубине глаз Маэлис горел гневный огонь, но чем сильнее он становился, тем спокойнее делалось её лицо. Габриэль не знал, о чём она думала, но был уверен: ничего хорошего она не задумывала. Поморщившись, он поднялся и выпил стакан воды, который приготовил с вечера.

— Мне надо...

— Ничего не делай. Никуда не выходи. Закрой кофейню. И ничего не предпринимай, пока я не вернусь.

Волна удушающего холода прокатилась по комнате, а голос Маэлис звенел сталью. Она не просила, нет, это был приказ. Медленно обернувшись, он увидел, как по всему её силуэту пробегали черные вспышки. Она была всего в шаге от того, чтобы спустить с поводка свою силу, и никто не мог предсказать последствий.

— Хочешь, чтобы я свихнулся в одиночестве в четырех стенах, пока ты где-то ходишь?

— Так риск нарваться на неприятности меньше. Я не могу гарантировать...

— Никто не может, Маэлис.

Он шагнул к ней и улыбнулся уголком губ.

— Я не умер. Всё в порядке. Поэтому давай каждый будет заниматься своим делом. Ты пойдешь туда, куда собиралась, а я буду делать, что умею — поить людей вкусным кофе.

Он не собирался отступать. Неприятные отголоски сна до сих пор метались в сознании, но оправился он от него гораздо быстрее, чем от предыдущих. Что со всем этим делать, он, правда, не знал, а потому иного выхода, кроме как довериться Маэлис, не видел. Но и просто сидеть, ожидая непонятно чего, не собирался. Иначе мысли о том, что это мог оказаться не просто сон, а какое-то предзнаменование, грозили свести с ума.

Маэлис, похоже, имела на этот счёт иное мнение. Вспышки стали сильнее, несколько даже метнулись в его сторону, и она стиснула зубы, кулаки и зажмурилась.

— Проклятье, Габи, ты вообще не понимаешь, что происходит, да? — Медленно выдохнув, она открыла глаза. — Хорошо, будь по-твоему, у меня нет сил и времени спорить. Но я выставлю защитный барьер. Если что-то пойдет не так, ты поймёшь.

— Ты и такое умеешь? — Он с иронией приподнял бровь, прекрасно зная ответ.

— Иди к черту, — бросила она и исчезла.

Вопреки требованиям Маэлис вскоре Габриэль покинул кофейню, чтобы забрать свежую выпечку. Морис показался ему уставшим, но и сам он пребывал не в лучшей форме, поэтому не стал лезть с расспросами. Вернувшись, он погрузился в привычную рутину, и вскоре мысли о страшном сне превратились в слабые отголоски на задворках сознания. Снова об этом Габриэль вспомнил, лишь когда время перевалило за полдень, а он обслужил шумную и говорливую стайку туристов из Испании. Судя по всему, компания из трёх девушек и четырех парней дружили и вместе решили отправиться в путешествие по Европе. А ещё они имели зверский аппетит, почти полностью опустошив витрины со сладостями. Маэлис вернулась как раз в момент, когда он в задумчивости разглядывал полки, не зная, имело ли смысл ещё раз наведаться к Морису.

— Ого. Торговля идёт хорошо?

— Туристы из Испании. — Габриэль улыбнулся. — Они даже купили пару книг.

— Отлично.

Маэлис запрыгнула на стол и положила ногу на ногу. Выглядела она куда более спокойной, чем ночью, и Габриэль про себя порадовался. Быть может, они придавали слишком большое значение всему этому? В конце концов, это лишь сны, ничего такого из того, что могло бы случиться в реальности. Он просто слишком сильно впечатлился той встречей, вот и всё.

— Как всё прошло? — поинтересовался он как будто бы между делом.

— Что именно? — Маэлис изогнула бровь.

— Ну... — Он неопределенно взмахнула рукой. — Твои дела. Ты же куда-то хотела пойти.

— Ах, это. — Маэлис прищурилась точно довольная сытая кошка. — Всё отлично. Я...

Запах сырой земли ударил по обонянию так резко, что они оба вздрогнули и выпрямились. Маэлис, метнув на него обеспокоенный взгляд, соскочила со стола и повернулась к двери. Запах усиливался, вместе с ним нарастал холод, и Габриэль ощутил, как сковывает тело. Он с усилием встряхнулся и шагнул к двери. Ощущения шли оттуда. И они оба знали, что это значит.

Ещё один потерянный призрак. Ещё более голодный и озлобленный, чем Кристин.

— Чёрт, я же сняла барьер… Он идёт сюда. Ничего не делай, пока я...

Он появился в кофейне внезапно, словно вырос из ниоткуда. Изломанный черный силуэт находился в непрерывном движении, черные нити беспорядочно метались кругом, словно ища жертву. Почувствовав Габриэля, призрак повернулся к нему. На мгновение за мглой взбунтовавшейся силы проглянуло лицо, на половине которого остался некрасивый шрам.

— Ты... — Глаза Габриэля удивлённо расширились. — Но почему? Что произошло?

— Некогда с ним разговаривать! — рявкнула Маэлис.

Оказавшись перед Габриэлем, она хлестнула призрака чёрной нитью, и та мгновенно опутала его, обездвижив. Вопреки их ожиданиям, тот не стал вырываться, хотя сила его ничуть не уменьшилась. Холод продолжал давить, и Габриэль стиснул зубы, чувствуя, как гнет к земле чужая злобная воля. Собрав все силы, он обошел Маэлис, на мгновение оглянувшись.

— Отпусти его.

— Ты спятил! Он тебя убьет!

— Отпусти.

Новая волна холода хлестнула комнату, где-то за спиной Габриэля треснул и разбился стеклянный стакан. Он не оглядывался, смотрел только на призрака и видел, как страдала чужая душа. Так не должно было быть. Вчера ведь всё было в порядке. Не мог он так быстро потерять контроль, не мог!..

Габриэль ощутил вдруг огромную вину. Он ведь проводник. Он мог освободить эту душу без мучений, но не сделал ничего. Просто отпустил, понадеявшись на лучшее, на слова, которые на деле не весили ничего и ничего не значили. Лучшее не наступило, слова канули в лету и бездна разверзлась под их ногами. Призрак падал в неё, не в силах ничего изменить, а Габриэль делал шаг добровольно в последней попытке что-то спасти.

— Я здесь. Я тебя слышу.

Маэлис, грязно выругавшись, попыталась усилить контроль, но призрак, наконец обратив на неё внимание, без лишних усилий стряхнул державший его кнут. Маэлис зашипела, но Габриэль поднял руку, останавливая её. На миг стало невыносимо тихо, а холод сконцентрировался так сильно, что казалось, заледенело сердце.

Призрак медленно, будто бы через силу повернул голову к Габриэлю. Тень узнавания мелькнула на искаженном лице.

— Она... — прохрипел он голосом, совсем не похожим на свой.

— Элис? Она ранена?

Призрак открыл рот, замер — и исчез. Распался сизой дымкой, оставив после себя лишь след от инея на окнах и пару разбитых стаканов. Габриэль не сразу осознал, что случилось. Шагнув ближе, он провел рукой по воздуху, где только что стоял мужчина. Ничего. Как будто его вообще никогда не было.

— Что... Что случилось? Почему?

— Сдаётся мне, он не пытался тебя убить, а наоборот, пришел за помощью, — в голосе Маэлис слышались сомнения и задумчивость. — А то, что с ним случилось...

Она тихо обошла Габриэля и посмотрела ему в глаза. В них он увидел глубокое сожаление.

— Это была реакция на попытку развеять его... Убить, проще говоря.

Она вдруг нахмурились, и Габриэль понял, что они подумали об одном и том же. Мысль, пугавшая своей неизвестностью и той страшной силой, что за ней стояла.

— Мне кажется, тебе приснилась его смерть.