Паутина из стали и золота (гет)

— Питер, посуду оставь, Анна помоет! Отдыхай! — крикнула мне из гостиной Мэй, и я, поблагодарив за завтрак, почти бегом поднялся к себе.

Слава богу, сегодня была суббота. Мне нужно было время. Настоящее, спокойное время, чтобы сопоставить то, что я знаю, с тем, что я помню.

Я плотно закрыл дверь в комнату, щелкнул замком и упал в старое кресло перед компьютером. Нажал на кнопку питания. Пока системник натужно гудел, я рассматривал свои пальцы. Они больше не дрожали. Напротив, я чувствовал каждую клавишу, каждую ворсинку на коврике для мыши с какой-то пугающей четкостью.

Монитор мигнул, и я погрузился в сеть.

Мой «внутренний прагматик» взял управление на себя. Я не просто читал новости, я сканировал структуру этого мира. История, право, демография.

«Генетический сдвиг тринадцатого века», «Великая женская реформа», «Закон о Племенном Фонде».

Я быстро переходил по ссылкам, и картина проступала сквозь пиксели, как проявляющееся фото. В этом мире мужчины были чем-то средним между исчезающим видом панд и национальным достоянием. Никаких войн в привычном понимании — женщины слишком ценили «ресурс», чтобы тратить его в окопах. Общество было стабильным, технологичным, но насквозь пропитанным этой странной, вежливой тиранией опеки.

Я открыл вкладку «Озкорп». Статьи о Норме Озборн пестрели заголовками: «Спасительница нации», «Мать прогресса». Она не просто делала деньги, она решала главную проблему — проблему медленного вымирания мужской Y-хромосомы.

— Так вот ты какая, местная королева, — прошептал я, глядя на её холодное лицо на экране.

Моя старая память подбрасывала мне совсем другие образы. Зеленый гоблин, безумие, смерть Гвен. Но здесь... здесь всё было сложнее. Здесь Норма была опорой системы, а не её разрушителем.

Я ввел в поиске «Аномальные происшествия за последние 24 часа». Тишина. Озкорп умел чистить хвосты. Ни слова о сбежавшем пауке или инциденте в лаборатории. Для мира Питер Паркер всё ещё был просто «удачливым парнем из Квинса», которому повезло родиться в семье с хорошей родословной.

Я откинулся на спинку кресла. Мой мозг работал с невероятной скоростью, выстраивая связи. Знания инженера-программиста из прошлой жизни наслаивались на фундаментальное понимание биологии Паркера вкупе с его гениальными мозгами. Я понимал, что укус не просто изменил мою ДНК. Он сделал меня системной ошибкой в этом упорядоченном матриархальном мире.

— Значит, будем играть по моим правилам, — сказал я пустоте комнаты.

Я закрыл все вкладки, почистил историю и посмотрел на свои ладони. Настало время проверить, на что способно это тело в реальности, а не только перед монитором.

* * *

Я запер дверь на защелку и на мгновение прислушался. Мой слух стал пугающе острым: внизу работал телевизор, Мэй смеялась над какой-то шуткой в шоу, а Анна методично расставляла тарелки. Раньше это был просто фоновый шум, но теперь я буквально чувствовал ритм дома.

— Ладно, — прошептал я, и мой собственный голос показался мне непривычно четким. — Нужно понять, с чем я имею дело.

Я подошел к старому дубовому комоду. Мы с дядей Беном проклинали всё на свете, когда тащили его сюда — по ощущениям, он весил не меньше центнера. Я подсунул пальцы под нижний край и просто потянул вверх. Без рывка, без напряжения в пояснице.

Массивная мебель оторвалась от пола так легко, будто была сделана из дешевого пластика. Я поднял его на уровень груди, удерживая на одних лишь кончиках пальцев. Вес ощущался, но он был... смешным. Мои мышцы не дрожали, а в теле проснулась странная, плотная мощь, которой вчера еще не существовало. Я аккуратно, без единого скрипа, вернул комод на место.

Затем я поднял руку к стене. На подушечках пальцев не было видно ничего необычного, но, когда я прижал их к обоям, я почувствовал странное, почти электрическое притяжение. Стоило мне перенести вес тела на руку, как пальцы буквально «приросли» к поверхности.

Медленно, затаив дыхание, я оторвал ноги от пола. Секунда — и я уже висел на вертикальной стене. Еще пара движений, неестественно плавных и точных, и я оказался на потолке, глядя на свою комнату с ракурса, доступного только насекомому. Кровь не приливала к голове, дискомфорта не было. Я просто был там, за пределами обычной гравитации.

В затылке внезапно возникло странное покалывание — тонкий, ледяной зуд. Я замер, не понимая, что это, но инстинкты сработали быстрее мыслей. Я бесшумно перетек обратно на кровать и накрылся пледом за мгновение до того, как в дверь негромко постучали.

— Питер? — голос дяди Бена был приглушенным. — Ты как там? Опять за книгами заснул?

— Всё нормально, дядя Бен, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Просто голова еще немного тяжелая, решил полежать в тишине.

— Хорошо, отдыхай. Но загляни к нам попозже, Мэй хочет обсудить твои дополнительные курсы на следующую неделю.

— Скоро буду.

Я дождался, пока его шаги стихнут, и выдохнул. Я посмотрел на свои руки. Паук из лаборатории Озборн не просто отравил меня — он превратил меня в нечто, не вписывающееся ни в одну медицинскую карту этого мира. Укус запустил процесс, который изменил не только мои рефлексы, но и сам способ восприятия реальности.

Я чувствовал себя обновленным инструментом — острым, точным и опасным. В мире, где за каждым моим шагом следит «Племенной фонд» и корпоративные гиганты вроде «Озкорпа», эта сила была моим единственным шансом на настоящую свободу. Но чтобы этот шанс реализовать, мне нужно было научиться скрывать свою новую природу лучше, чем кто-либо до меня.

* * *

Весь вечер воскресенья я посвятил самой сложной инженерной задаче в моей новой жизни — калибровке собственного поведения. Сила, скорость, зрение — это инструменты, но в этом мире моим главным оружием должна была стать заурядность — хотя бы пока не освоюсь.

Я стоял перед зеркалом в своей комнате, изучая собственное лицо. Без очков я видел каждую пору, каждую микроскопическую ворсинку на футболке, но для мира я должен был оставаться тем самым близоруким Питером Паркером.

Я взял свои очки с треснувшим стеклом. Взгляд через линзы теперь был мучительным — диоптрии превращали мой идеальный мир в мутное пятно.

— Так не пойдет. Я просто ослепну, — прошептал я.

Аккуратно, используя тонкую отвертку и ювелирную точность новых пальцев, я выдавил старые линзы. На их место я вставил обычные куски прозрачного пластика, вырезанные из защитной упаковки старого калькулятора. Я отполировал их до блеска и надел оправу. Внешне — всё тот же «ботаник», на деле — я видел мир без искажений.

Затем — осанка. Я выпрямился, и в зеркале отразился атлет, готовый к прыжку. Слишком опасно. Я сознательно опустил плечи, чуть ссутулился и придал лицу то выражение вежливой растерянности, которое так ценилось в этом обществе у мужчин. Тихий, послушный, неопасный. «Ресурс», который не доставляет хлопот.

— Питер! Твой костюм на завтра готов! — крикнула тетя Анна снизу.

Я спустился в гостиную, отрабатывая новую походку. Нужно было имитировать прежнюю неуклюжесть, не задевая при этом углы — теперь, когда мои рефлексы были обострены, я инстинктивно уклонялся от любых препятствий.

В гостиной три мои тети — Мэй, Анна и Сара — обсуждали план на завтра. Сара, самая деловая из троих, работающая в юридической фирме, посмотрела на меня поверх очков.

— Питер, завтра после школы сразу домой. Никаких задержек в библиотеке. После инцидента в «Озкорпе» Норма ужесточила правила безопасности для школьных групп. Племенной Фонд прислал уведомление о проверке регистрации всех юношей в нашем районе.

— Конечно, тетя Сара, — я выдавил робкую улыбку. — Я просто заберу конспекты у Гвен и сразу на автобус.

— Хороший мальчик, — кивнула Анна.

Внутри меня всё переворачивалось. Этот «хороший мальчик» был клеткой. Я понимал, что каждая из них искренне любит меня и хочет защитить, но эта защита была сродни золоченой цепи. Пока они видели во мне слабого подростка, я был в безопасности от их подозрений, но заперт в их ожиданиях.

Я вернулся в комнату и собрал рюкзак. Тетради, учебники по химии... и маленькая коробочка с тем самым раздавленным пауком, которую я припрятал в тайнике под половицей.

Завтра в школе мне придется столкнуться с Флэш Томпсон, Гарри и Гвен. И мне нужно будет сыграть лучшую роль в своей жизни — роль человека, которым я больше не являюсь.

— Понедельник, — произнес я, глядя на треснувшую оправу очков на тумбочке. — Посмотрим, насколько хорошим актером я могу быть.

* * *

Понедельник встретил меня непривычно ярким солнцем и еще более острым ощущением нереальности происходящего. Желтый школьный автобус, набитый шумными подростками, вибрировал от гула голосов, и каждый этот звук ввинчивался мне в мозг.

Я сидел на своем привычном месте у окна, чуть ссутулившись и уткнувшись носом в учебник по квантовой химии. Очки с пластиковыми «стеклами» сидели на переносице идеально — снаружи никто бы не догадался, что я вижу мир в формате 8K, пока все остальные довольствуются мутной картинкой.

— Эй, Паркер! Ты живой или это просто твоя оболочка пришла за домашкой? — Громкий хохот Флэш Томпсон прорезал шум. Она прошла мимо, намеренно задев мой рюкзак массивным спортивным баулом.

Я даже не вздрогнул. Старый Питер бы сжался, но я лишь медленно, почти лениво, поправил очки. В моей голове промелькнула траектория её движения, точки опоры и три способа уложить её на лопатки за две секунды. Но я просто промолчал. Маскировка.

— Отстань от него, Флэш, — Гвен Стейси скользнула на сиденье рядом со мной. От неё пахло мятной жвачкой и антисептиком из лаборатории. — Питер, ты как? В субботу ты выглядел так, будто готов упасть в обморок прямо в «Озкорпе».

Я поднял взгляд. Гвен смотрела на меня с искренним беспокойством. В этом мире она была еще более собранной и серьезной — дочь высокопоставленного офицера полиции в обществе, где порядок был религией.

— Просто переутомился, Гвен. Видимо, давление подскочило, — я улыбнулся своей самой безобидной улыбкой. — Сейчас всё в норме. Спасибо, что помогли мне добраться до выхода.

— Мы волновались, — добавила Мэри Джейн, обернувшись с переднего сиденья. Её взгляд был более изучающим. Эм-Джей здесь не была просто «соседкой», она была хищницей в мире моды и социальных связей, всегда знающей, кто и чем дышит. — Ты какой-то... другой сегодня, Паркер. Сменил шампунь?

— Режим сна, — отшутился я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Автобус затормозил перед школой Мидтауна. Когда я выходил, мои чувства зафиксировали легкое движение в толпе. Гарри Озборн стоял у входа, окруженный стайкой девушек-поклонниц, но его взгляд был прикован к дверям автобуса. В нем читалось странное облегчение, смешанное с какой-то скрытой тревогой.

Я ступил на асфальт, чувствуя, как подошвы кед едва заметно липнут к поверхности. Весь этот учебный день должен был стать упражнением в самоконтроле. Мне нужно было не выделяться на уроках, не сломать случайно дверную ручку и, самое главное, не дать Гвен или Эм-Джей заметить, что под кожей «тихого Питера» теперь скрывается нечто совершенно иное.

— Пойдем, — Гвен коснулась моего локтя, направляя к дверям школы. — У нас первым уроком физика, и я не хочу, чтобы Томпсон опять заняла задние ряды для своих тестов по «социальному доминированию».

Я кивнул, послушно следуя за ней. Началась большая игра, и школа была идеальной декорацией.