В свете нового дня (гет)

Глава III

Прощание и Сан-Себастьян

На следующее утро Элизабет проснулась раньше обычного. Солнце уже золотило шторы, и мысль о том, что Фицуильям уезжает, заставила её подняться без промедления. Ей хотелось провести с ним эти последние полчаса в тишине, пока дом еще не наполнился суетой отъезда.

Спустившись, она еще из коридора услышала его голос, доносившийся из столовой. Он говорил негромко, но в его тоне чувствовалось то знакомое напряжение. Она замерла у дверей в столовую, прислушиваясь.

— Сэр, я приношу глубочайшие извинения…

— Не извиняйтесь, Рейнольдс. Видимо, Харрис воспринял известие о победе как освобождение от собственных обязательств. Младший кучер сумеет править четверкой?

— Думаю да, сэр. Мне приказать запрячь лошадей?

— Да, будьте добры.

Элизабет мягко толкнула дверь и вошла.

— Миссис Дарси, — поклонился управляющий, придерживая для нее дверь. Она кивнула в знак благодарности, чуть улыбнувшись.

— Доброе утро, Фицуильям.

Тот вздохнул, повернулся, беря ее руки в свои:

— Доброе, милая. Извини за этот шум. Харрис, видимо, решил, что победа дает ему право отдохнуть лишний день. Наплевательское отношение.

— Понимаю твое негодование, — мягко ответила Элизабет. — Но зато это дает повод остановиться на пару минут, не так ли? Присядь, выпей хотя бы чаю. Это… приказ хозяйки дома.

Фицуильям слабо усмехнулся:

— Вижу, вы входите в роль.

— Стараюсь, — подмигнула та.

— Тогда могу ли я тебя попросить кое о чем? — серьезным тоном спросил Фицуильям.

Элизабет вопросительно подняла бровь.

— В мое отсутствие будут прибывать поставки — обычно это контролирую я и Рейнольдс, а сейчас эта ответственность— на тебе. Мистер и миссис Рейнольдс тебе подскажут, что нужно сделать.

Элизабет кивнула:

— Хорошо. Признаться, мне немного волнительно.

— Все получится. Я в тебя верю.

* * *

На следующий день, в воскресенье, Элизабет стояла у боковой двери дома, сверяясь со списком поставок. К ней подошёл мистер Хейвуд, поставщик, и остановился на почтительном расстоянии.

— Доброе утро, миссис Дарси, — вежливо поклонился он. — Ваша поставка доставлена во двор — всё в точности по заказу.

Элизабет подняла взгляд от бумаги и ответила мягким, ровным голосом:

— Благодарю вас, мистер Хейвуд. Я проверю соответствие списку. Вы, как всегда, пунктуальны.

— О, для вас — только лучшее, — улыбнулся он, чуть шагнув ближе. — Признаться, я каждый раз с особым воодушевлением готовлю ваши заказы. В вас есть нечто… что вдохновляет на особое старание.

Элизабет мгновенно уловила в его голосе излишне нежные нотки.

«С меня достаточно» — решила она. Такая вольность порядком раздражала. Она вскинула брови, подняла взгляд от списка и ледяным тоном начала:

— Мистер Хейвуд.

Поставщик замер на полуслове. Она продолжила тем же тоном — спокойно, но так, что от нее словно веяло холодом.

— Давайте придерживаться делового общения. Я ценю вашу работу и пунктуальность. Все дальнейшие вопросы по поставкам направляйте мистеру Рейнольдсу. Он отвечает за закупки и расчёты.

В этот момент из дома вышел управляющий. Элизабет повернулась к нему — всё так же спокойно, но теперь с явной доброжелательностью в голосе:

— Мистер Рейнольдс, будьте добры проверить поставку во дворе. Мистер Хейвуд как раз собирался передать вам сопроводительные документы.

Управляющий, уловив тон хозяйки, кивнул с подчеркнутой официальностью:

— Разумеется, миссис Дарси. Мистер Хейвуд, пройдемте в контору.

Элизабет слегка кивнула Хейвуду, показывая, что разговор окончен, и направилась к дому, оставив управляющего разбираться с формальностями.

Два дня спустя.

Она уже собиралась войти в дом, когда заметила у ворот незнакомую фигуру. Мужчина в дорожном плаще и широкополой шляпе стоял, опираясь на трость, и оглядывался по сторонам. Заметив Элизабет, он приподнял шляпу в знак приветствия и направился к ней.

— Простите за беспокойство, — произнёс он, приблизившись. Голос его был низким и звучным. — Я ищу миссис Дарси.

— Я миссис Дарси, — сдержанно ответила Элизабет, внимательно разглядывая незнакомца. — Чем могу помочь?

— Моё имя Эдвард Грейсон, — представился мужчина, слегка поклонившись. — Я поверенный семьи Хартфорд. У меня к вам дело чрезвычайной важности.

Элизабет почувствовала, как внутри что‑то сжалось. Хартфорды были давними деловыми партнёрами Дарси — и их имя редко упоминалось без связи с какими‑либо сложностями.

— Понимаю, — произнесла она ровным голосом, стараясь не выдать волнения. — Прошу вас пройти в дом. Мы обсудим это в кабинете.

Незнакомец кивнул, и Элизабет жестом пригласила его следовать за собой. Она шла впереди, стараясь сохранять спокойствие, но мысли метались: что могло привести поверенного Хартфордов прямо к её дверям? И почему именно сейчас, когда Фицуильям уехал?

Элизабет вернулась в кабинет спустя несколько минут. Служанка уже успела внести поднос с чаем и фарфоровыми чашками тонкого рисунка. Миссис Дарси села напротив гостя, сложила руки на коленях и посмотрела на него спокойно и внимательно.

— Прошу вас, мистер Грейсон, — она указала на чашку.

— Благодарю, — поверенный слегка склонил голову и принял чашку. Его движения были выверенными, почти ритуальными. — Должен признаться, миссис Дарси, я ожидал увидеть растерянную молодую вдову — или, по крайней мере, женщину, нуждающуюся в поддержке. Но вы демонстрируете удивительную собранность.

— Я не вдова, — мягко поправила Элизабет, — и мой муж, мистер Дарси, всего лишь ненадолго отлучился. Что же касается собранности — полагаю, это качество необходимо любому человеку, отвечающему за большое хозяйство и множество людей.

Мистер Грейсон улыбнулся уголком рта:

— Простите мою оплошность. Позвольте перейти к делу. Как я уже упомянул, я представляю интересы семьи Хартфорд. Три месяца назад ваш супруг заключил с ними соглашение о совместной закупке тканей из Италии.

Элизабет кивнула, вспоминая:

— Да, я видела документы. Мой муж упоминал, что это долгосрочная сделка.

— Именно так. Однако вчера мы получили известие, что корабль, перевозивший первую партию товара, потерпел крушение у берегов Бретани. Груз, увы, потерян.

Элизабет почувствовала, как внутри всё сжалось, но внешне осталась невозмутимой. Она сделала глоток чая, чтобы выиграть мгновение.

— Сочувствую этой утрате. Но, насколько я понимаю, были приняты меры страхования?

— В том‑то и дело, миссис Дарси, — мистер Грейсон поставил чашку на блюдце с едва слышным стуком. — Страховой полис был оформлен с рядом… неточностей. Юристы Хартфордов утверждают, что компания имеет право отказать в выплате.

— И в чём же заключаются эти неточности? — голос Элизабет остался ровным, но взгляд стал острым.

— Формально полис подписан, но в нём не указана точная стоимость груза — только оценочная сумма. Кроме того, маршрут следования был изменён уже после оформления страховки, без уведомления компании.

Элизабет мысленно пробежалась по всем разговорам с мужем об этой сделке. Она помнила его слова: «Мы должны быть предельно аккуратны с документами — малейшая ошибка может обернуться серьёзными потерями».

— Вы говорите, что Хартфорды намерены переложить всю финансовую ответственность на нас?

— Они настаивают на том, чтобы вы покрыли половину убытков — как сторона, ответственная за оформление страховки.

Элизабет помолчала, обдумывая услышанное.

— Мистер Грейсон, — произнесла она наконец, — благодарю вас за то, что вы лично доставили это известие. Я изучу все документы по сделке и дам вам письменный ответ в течение трёх дней. До тех пор прошу передать семье Хартфорд, что мы не намерены принимать поспешных решений.

Поверенный слегка приподнял бровь:

— Вы намерены вести переговоры самостоятельно?

— Я намерена действовать в интересах этого дома и его владельцев, — холодно, но учтиво ответила Элизабет. — А это подразумевает тщательное изучение всех обстоятельств.

Мистер Грейсон поднялся, поклонился:

— Ваша решимость впечатляет, миссис Дарси. Я передам ваши слова Хартфордам и буду ждать вашего ответа.

— До свидания, мистер Грейсон. Слуга проводит вас.

Когда дверь за гостем закрылась, Элизабет ещё несколько минут сидела неподвижно, глядя в окно. Потом словно очнулась, и поняла — нельзя сидеть без дела.

Элизабет решительно придвинула к себе стопку документов. Сначала всё казалось простым: вот договор, вот подписи, вот сумма. «Я справлюсь, — думала она, обмакивая перо, чтобы делать пометки. — Это всего лишь слова».

Но через час уверенность начала таять. Договоры ссылались на дополнения, дополнения — на письма, а письма — на морские уставы, которых в кабинете не было. Термины «фрахт», «аварийный ордер» и «индоссамент» отнюдь не добавляли ясности. Она перечитывала одну и ту же страницу по нескольку раз, но смысл ускользал. Юридический язык был похож на колючую изгородь: за каждым понятным словом следовало три туманных:

«...в означенном случае, ежели фрахтователь не предъявит претензий по пункту о демередже...»

«...за вычетом комиссионных сборов, кои подлежат уплате по предъявлении коносамента...»

Элизабет запустила пальцы в волосы, на мгновение забыв о прическе. Перед ней лежали счета из Сан-Себастьяна, карты течений у берегов Бретани и бесконечные таблицы, документы, договоры.

В какой-то момент цифры в бухгалтерской книге и вовсе поплыли перед глазами. Элизабет почувствовала, как в висках начинает стучать. Тишина кабинета стала давящей. Элизабет отложила перо, и, устало выдохнув, уронила голову на руки.

Она сидела так несколько минут, вдыхая запах старой бумаги и дерева. В этой позе, спрятав лицо, она позволила себе то, чего не могла показать Грейсону: полную растерянность.

«Господи, и как Фицуильяму удается удержать все это в голове?» — думала она.

Наконец Элизабет подняла голову. Взгляд её упал на чистое полотно бумаги.

— Нет, — сказала вслух она, — я не стану играть в то, в чем не смыслю. Это было бы не смелостью, а глупостью.

Она поняла: её главная сила сейчас не в том, чтобы найти ошибку в параграфе, а в том, чтобы признать — ей нужен он. Его совет, его рука, его ясность.

Она взяла в руку перо, обмакнула в чернила. Задумалась на мгновение, а потом принялась писать.

«Мистеру Фицуильяму Дарси, Розингс.

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Пемберли без тебя подозрительно притих, хотя тишина эта оказалась обманчивой.

Твоя новоиспеченная хозяйка сегодня прошла свое первое боевое крещение. Ко мне явился некий мистер Грейсон, поверенный Хартфордов. Судно с важным грузом погибло у берегов Бретани, и теперь они пытаются убедить меня, что виной всему — некие ошибки в страховке и самовольная смена маршрута.

Признаюсь тебе, Фицуильям: я сохранила самое невозмутимое лицо перед этим господином и дала ему три дня на ожидание, но, оказавшись в твоем кабинете, я впервые почувствовала себя по-настоящему растерянной. Я честно пыталась разобраться в бумагах, но эти бесконечные параграфы и колонки цифр кажутся мне заговором против здравого смысла. Чем больше я вчитываюсь в условия фрахта, тем меньше понимаю, где заканчивается правда и начинается притязание Хартфордов. Мой ум, который я всегда считала достаточно острым, оказался совершенно бессилен перед такого рода задачей.

Заклинаю тебя — не вздумай бросать дела в Розингсе и мчаться обратно! Я не прощу себе, если стану причиной твоего поспешного возвращения из-за моей временной немощи в делах. Просто наставь меня в ответном письме: на что мне обратить внимание? Был ли тот злосчастный порт Сан-Себастьян в твоих планах? Пары твоих четких указаний мне будет достаточно, чтобы завтра встретить мистера Грейсона во всеоружии.

Твоя, всё еще немного самонадеянная, но порядком озадаченная, Элизабет».

Она нашла мистера Рейнольдса в холле и попросила незамедлительной отправки письма. Утро четверга выдалось туманным и обманчиво тихим. Сегодня истекал срок, который она так самонадеянно назначила мистеру Грейсону. «Три дня», — эхом отдавалось у неё в голове.

Она сидела в малой столовой, безразлично помешивая ложечкой остывший чай.

И вдруг тишину парка разорвал резкий, частый перестук копыт по гравию. Это не была тяжелая карета — всадник несся во весь опор, не сбавляя скорости на поворотах.

Элизабет замерла, сжимая в руке салфетку. Сердце забилось где-то у самого горла. Она не дождалась, пока дворецкий доложит о прибытии, а сама вышла в холл, едва сдерживая желание сорваться на бег.

— Из Розингс-парка, — пробормотал курьер, протягивая дворецкому пакет. — Тринадцать лошадей сменил... Не велено было медлить.

Мистер Рейнольдс, сохраняя на лице выражение торжественной важности, принял письмо и, поклонившись, поднес его Элизабет.

— Ответ от мистера Дарси, мадам. Прибыл в рекордный срок.

Элизабет взяла конверт, взглянула на печать. Герб Дарси был оттиснут поспешно, края сургуча едва успели застыть.

Она судорожно вскрыла письмо. Глаза лихорадочно пробежали по строчкам.

«Моей дорогой супруге, миссис Дарси... Дело серьезней, чем я ожидал... Я выезжаю сразу за этим письмом...»

Облегчение нахлынуло такой мощной волной, что Элизабет пришлось опереться на перила лестницы. Туман в её голове мгновенно рассеялся.

— Рейнольдс, передайте, пожалуйста, в гостиницу мистеру Грейсону, что мы будем рады видеть его в полдень, — распорядилась она.

Управляющий кивнул, поклонился и вышел.

Два часа пролетели незаметно. Элизабет провела их в прогулке по парку, после чего вернулась в дом. Когда мистер Грейсон в назначенный час переступил порог гостиной, он застал миссис Дарси за вышиванием. Она выглядела настолько безмятежной, что поверенный невольно замедлил шаг.

— Доброе утро, мистер Грейсон, — произнесла она, не поднимая глаз от пялец.

— Добрый день, миссис Дарси, — Грейсон поклонился, но в его голосе проскользнула нотка нетерпения. — Я пришел за ответом. Три дня истекли. Полагаю, вы ознакомились с документами и признаете правомерность претензий семьи Хартфорд?

Элизабет медленно отложила иглу и посмотрела на него. В её взгляде не было враждебности — только спокойное, почти веселое превосходство.

— Я ознакомилась с вашими претензиями, — мягко ответила она. — И должна признать, ваша настойчивость делает вам честь как поверенному. Однако мой муж, мистер Дарси, находит дело... — она сделала крошечную паузу, словно подбирая слово, — любопытным. Настолько любопытным, что счел необходимым прервать свой визит в Розингс-парк.

Грейсон заметно вздрогнул. Трость в его руке едва слышно стукнула об пол.

— Мистер Дарси возвращается? Но мне сообщили, что леди Кэтрин...

— О, леди Кэтрин в надежных руках врачей, — Элизабет слегка улыбнулась. — А Пемберли — в руках своего хозяина. Письмо от него прибыло сегодня утром. Мистер Дарси выразил крайнюю заинтересованность в деталях страхового полиса, особенно в той его части, что касается порта Сан-Себастьян.

При упоминании порта лицо Грейсона на мгновение окаменело. Это длилось всего секунду, но Элизабет, привыкшая читать по лицам сестер и соседей, заметила тень тревоги.

— В таком случае... — Грейсон попытался вернуть себе светский тон, — мне, вероятно, стоит подождать его приезда?

— Именно это я и собиралась вам предложить, — кивнула Элизабет. — Мой муж прибудет к вечеру. Я распорядилась подготовить для вас гостевую комнату в крыле для посетителей. Было бы невежливо заставлять вас тесниться в гостинице, когда решаются столь... важные вопросы.

* * *

Шум экипажа возвестил о прибытии хозяина как раз в тот момент, когда в холле зажгли первые канделябры.

Дарси вошел спокойным, размеренным шагом. Несмотря на дорожную пыль на сапогах и усталость, он выглядел безупречно. Он остановился, позволяя дворецкому принять шляпу и перчатки, и обменялся с ним парой дежурных фраз о состоянии дорог. Всё было чинно, как и полагается.

Заметив Элизабет, стоявшую у подножия лестницы, он слегка склонил голову. Его взгляд, однако, сказал ей гораздо больше, чем предписывал этикет: в нем было и облегчение, и невысказанная благодарность.

Он подошел к ней, и они вместе начали подниматься по широкой лестнице. Слуги остались внизу, и в этот момент дистанция между ними исчезла.

— Твой курьер совершил невозможное, — негромко произнес Дарси, и его рука на мгновение коснулась её локтя. — Я получил письмо на рассвете и выехал тотчас. Ты в порядке, Элизабет? Ты выглядишь бледной.

— Все чудесно, — негромко ответила она. — Но все же эти три дня показались мне вечностью. Мистер Грейсон в синей гостиной, я пригласила его остановиться у нас, чтобы он не успел отправить весточку Хартфордам.

Дарси остановился на верхней площадке лестницы и посмотрел на неё с нескрываемым восхищением.

— Мудрое решение, Элизабет. Весьма мудрое. Ты проявила тактическую хитрость, достойную лучшего стратега.

— О, я просто следовала твоим урокам о «защите интересов дома», — иронично отозвалась она, но тут же посерьезнела. — Он ждет аудиенции, Фицуильям. И, судя по его лицу, он уверен, что победа уже в его кармане.

— Насчет этого не тревожься, — ответил Дарси. — Дай мне пятнадцать минут, и я спущусь в кабинет.