Когда всё идёт не по плану (гет)

У Рона и Гермионы завтрак следующего дня проходил напряжённо. Девушка сверлила взглядом пергамент с расписанием — своим, Гарри и Джинни — и прикидывала, как бы получше вписать в него следующий пункт плана.

— Зато хоть в этом году у него с квиддичем будет меньше напряга, — пробормотал Уизли вполголоса только для Гермионы. — Кэтти Белл будет капитаном. Вернулась в хорошей форме.

— Очень рада за неё, — с ноткой раздражения ответила девушка, — потому что надежд на совместные тренировки у меня нет.

— Да просто сведи их в библиотеке! — не выдержал Рон и тут же покосился в сторону входа: Гарри, как и Джинни, пока ещё не было.

— Рон, у Джинни в понедельник после обеда Зельеварение у Слизнорта, а у Гарри в это время — продвинутые зелья у Снейпа. В среду у Гарри факультатив по Тактике у Люпина, а у Джинни — Чары у Флитвика. Свободные окошки совпадают только в четверг после ужина, и то если Гарри не задержат на собрании старост!

— Ты всё это в голове держишь? — с оттенком ужаса спросил Рон, забирая у Гермионы перо из свободной руки и вкладывая в него двуслойный бутербродом, щедро сдобренный сливочным маслом и джемом.

Гермиона закатила глаза и потрясла пергаментом:

— На бумаге. Это и называется планированием, потому что твой метод «оставить их одних в коридоре》 терпит крах при первом же столкновении с реальностью, — она недоуменно посмотрела на бутерброд в своей руке, не понимая, откуда он взялся, но аккуратно надкусила его. Было вкусно.

В это время Джинни сцапала только что спустившегося из спальни Гарри за локоть и отбуксировала в сторону.

— Слушай, ваше расписание — просто нечто! У них же все предметы совпадают, это должно быть проще простого.

Гарри пошуршал в сумке и вытащил своё расписание, которого по основным пунктам ничем не отличалось от Ронового.

— Не совсем. У Гермионы гора индивидуальных проектов. Они пересекаться они будут только на общих уроках. Нужно что-то особенное…

И Гарри кивнул по направлению к выходу, предложив прикинуть возможные варианты по пути на завтрак и непосредственно за ним. Джинни первой выскользнула из гостиной, чуть придержав дверь-портрет, чтобы та не прихлопнула Поттера по носу, и они поспешили к лестнице.

* * *

— Гермиона, нужна помощь.

Уизли, который сидел рядом с гриффиндорской старостой, вздрогнул, посадил кляксу в пергаменте и помянул Мерлина и некоторые его части.

— Ну чего тебе? — с досадой посмотрел он на сестру. Та недобро сузили глаза, ставя зарубку припомнить старшему брату пренебрежительное обращение, за которое он уже не раз огребал.

— Там кто-то из первогодков потерял конспекты по Трансфигурации и теперь заливает библиотеку слезами.

Расчёт по мнению Джинни был безошибочный: Гермиона как староста, малышне помогать обязана. Рон, хоть и балбес, но добрый, и тоже помчится на помощь, тем более это даст ему шанс отложить эссе в дальний ящик.

— Спасибо, что предупредила, — Гермиона быстро отложила в сторону учебник, который читала, и покосилась на Рона.

— Что? Я тоже терпеть не могу эту Трансфигурацию. У нас всё взаимно, — поморщился он, тыкая палочкой в кляксу на пергаменте.

— Ладно, — смилостивилась девушка, бросая на ходу, — только перепиши потом у меня конспект по Зельеварению. А то твои выглядят так, как будто их пожевал грифон.

Джинни с лёгкой досадой посмотрела ей вслед, потом мимоходом отвесила брату подзатыльник, увернулась от бумажного комка, и, подхватив сумку, побежала на занятия.

Первогодка нашёлся быстро. Как и его конспекты, оказавшиеся на одной из верхних полок. Гермиона мысленно поставила зарубку дать втык Малфою или Паркинсон, которые тоже носили значки старосты: а кто, как не их слизеринцы, могли так жестоко пошутить над ребенком?

Впрочем, эта мысль просто улеглась на полочку в стеллаже «не забыть», уступив место следующей фазе «Феникса». Она долго размышляла над тем, как создать максимально естественные точки соприкосновения и, кажется, нашла их. Именно поэтому и заглянула в кабинет Ремуса Люпина и под предлогом оптимизации учебного процесса предложила устроить совместное практическое занятие: Полевую помощь у шестикурсников и Тактику защиты от темных разумных существ у семикурсников. Оба предмета вёл как раз Люпин, а занятия проходили всего лишь неделю в месяц по понятным причинам, были факультативом, но чрезвычайно популярным.

Он в своей привычной терпеливой манере выслушал Гермиону, признал её идею интересной и обещал подумать. Идея была занятной, и прежде в Хогвартсе подобного не практиковали. Единственным местом, где все курсы могли взаимодействовать — это квиддичная команда да подготовка к экзамену по Трансгрессии.

А потому, действительно, почему бы не устроить так, чтобы группы шестого и седьмого курсов на одном из занятий проводили совместное практическое занятие? Ту же отработку спасательных операций в парах?

Вот только Люпин построил занятие совсем не так, как рассчитывала Гермиона, и пока шестикурсники на одном конце учебного зала отрабатывали в тройках эвакуацию раненого, на другой стороне семикурсники практиковали тактику прикрытия эвакуирующихся.

Встретившись на перерыве, Рон и Гермиона с огорчением подытожили, что этот подпункт потерпел поражение. Внезапно из небольшой толпы второкурсников-«львят», встретившихся им в коридоре, раздалась подозрительная возня. Рон машинально глянул туда, и второкурсники порскнули в стороны. А вот один остался.

Мальчишка с серебристо-изумрудным галстуком молча размазывал слезы по лицу, быстро скидывая в разорванную сумку учебники, вымазанные чернилами. Уизли оборвал фразу на полуслове и направился прямиком к нему.

— Ну-ка, дай сюда, — он бесцеремонно вытащил книги и поочерёдно ткнул в каждую палочкой, шепнув очищающие заклинания.

— Не нужна мне твоя помощь, — высокомерно пробурчала неблагодарная козявка.

— Да как скажешь, — отмахнулся Уизли, скидывая учебники — уже чистые — обратно в сумку. — Репаро. Ну вот, теперь доползёшь до своих подземелий без потерь.

Тем временем Гермиона уже сурово отчитывала второкурсников, которые и потрепали «змеёныша». Подошедшие уже на место происшествия Макгонагалл и Снейп стояли поодаль, наблюдая за происходящим, и толпа любопытствующих быстренько рассосалась, не желая попасть под горячую руку деканов.

При виде преподавателей понурые гриффиндорцы поплелись пред их светлые очи, а Гермиона (предусмотрительно не ставшая снимать с них баллы) и Рон поспешили на занятия.

* * *

В перерыве между занятиями Джинни Уизли остужала голову прогулкой по одному из внутренних двориков Хогвартса. В искусственном пруду плавали водяные лилии и отражалось медленное, перламутровое небо. Она машинально поглаживала драконью чешуйку — подарок от Чарли.

Вокруг суетились ученики, но она была одна. Вернее, так ей казалось. Поэтому, когда рядом с ней так же бесшумно, как тень облака, возникла Полумна Лавгуд, Джинни лишь коротко покосилась на неё.

— Ты выслеживаешь радужную пёстрокрылку? — спросила Полумна своим обычным, бесстрастно-заинтересованным тоном, глядя в воду. — Говорят, они появляются только тогда, когда кто-то поблизости принимает очень смелое решение.

Джинни смешливо фыркнула.

— Нет, Луна. Просто… думаю. Тренировочный график, домашние задания… — она замолчала. Это была не вся правда, потому что основная мысль крутилась вокруг другого. И думалось сейчас о зелёных глаз и уверенных руках, о странном спокойствия, которое наступало, когда он был рядом.

— Мысли о домашних заданиях обычно не оставляют на воде таких следов, — заметила Полумна, указывая пальцем с ногтем, покрытым лаком какого-то странного сиреневого оттенка, на поверхность пруда. Джинни посмотрела. Отражение неба дрожало, и от отражения драконьей чешуйки, расходились лёгкие, прерывистые круги. — Это следы от мыслей, которые не хотят лежать спокойно. Они дергаются, как рыба на крючке. Особенно одна. Большая и блестящая.

Джинни не стала отрицать, спорить и что-то доказывать. Хотя бы потому что с Полумной это было бессмысленно. А потому она просто спросила:

— И что с ней делать, с рыбой этой?

— Её нельзя всё время держать, — просто сказала Лавгуд. — От этого она становится ядовитой. Нужно или отпустить навсегда, или… вытащить.

— Так и леску порвать недолго, — пробормотала Уизли, сжимая острую чешуйку в ладони.

— Можно, — согласилась Полумна. Она повернула к Джинни своё бледное лицо, и её огромные глаза казались такими же глубокими и спокойными, как вода в пруду. — Но ещё опаснее — таскать её за собой годами. Она ведь уже не просто рыба, правда? Она давно выросла. Стала чем-то… больше. Почти как ручной гиппогриф. Ими тоже опасно управлять, но если уж вы нашли общий язык, он может поднять вас вместе выше облаков.

Джинни замерла.

«Выросла. Стала больше». Да. Это было именно так. То детское обожание, тот восторг перед «Гарри Поттером, мальчиком-который-выжил» — всё это давно растворилось, переплавилось во что-то иное. В уважение. В товарищество. В эту странную, надёжную тишину, что устанавливалась между ними. В желание не просто восхищаться им, а быть рядом. Парить на одном уровне. Быть…

Она сказала, глядя не на Полумну, а на своё отражение в воде, искажённое кругами от чешуйки:

— Говоришь, словно это уже случилось. Как будто мы уже.

— Вы и уже, — сказала Луна. Её голос прозвучал как констатация факта, простого и неоспоримого. — Просто ты смотришь на него. А он смотрит на тебя. И вы оба так усердно следите за тем, куда смотрит другой, что не замечаете, что ваши взгляды уже давно встретились где-то посередине.

Джинни резко подняла глаза. Встретились? Посередине? Она думала о его взгляде во время тренировок — сосредоточенном, оценивающем, согревающем что-то внутри неё. О том, как он улыбался, когда у них получалось что-то синхронно. Разве это не она одна видела в этом что-то большее?

— Ты думаешь, он… тоже видит? — её собственный голос прозвучал неуверенно.

— Он видит крылья, — ответила Полумна. — Сильные, быстрые, свободные. И восхищается. А разве можно восхищаться тем, чего боишься? Разве можно годами учиться летать бок о бок с существом, которое тебе в тягость?

Джинни почувствовала, будто кто-то снял с её плеч тяжёлый, мокрый плащ, который она таскала за собой так долго, что перестала его замечать.

— Знаешь, Луна, — сказала Джинни с благодарностью. — Иногда мне кажется, будто ты единственная во всём замке, кто не спятил окончательно.

Полумна улыбнулась коротко и таинственно.

— Это потому, что я смотрю на узоры, — сказала она. — А узоры никогда не врут. Они просто… есть.

— А твоя рыба? — спросила вдруг Джинни. — Ты её поймала?

— О… — мечтательно подняла глаза Полумна, — она ещё плавает среди звёздных карт. Мы нескоро встретимся, но я умею ждать.

Она отряхнула платье от несуществующей пыли и добавила, уже отходя:

— А теперь, кажется, тебе пора. Твоя большая, блестящая мысль-рыба рвёт леску. И пахнет… ой, как странно. Пахнет лепестками азалии и… растущей паникой? Что-то сегодня будет… что-то буйное.

И, кивнув, она исчезла в арке, ведущей в замок.

Джинни посмотрела на воду. Круги почти улеглись. Отражение было почти идеально чётким. Она глубоко вдохнула, сунула чешуйку в карман и решительно направилась в сторону учебных кабинетов.

* * *

Сумасшедшая учебная неделя набирала обороты. Гермиона с неудовольствием была вынуждена признать, что у неё совершенно не остаётся времени на отработку своего плана по «Фениксу». Рон, на которого свалилась обязанность по отбору перспективных кадров в квиддичную команду по просьбе Бэлл (умел он увидеть нужные качества сразу), был солидарен. Но ни один из них не собирался отступать. Просто… они взяли небольшую передышку для обдумывания.

Зато в пятницу вечером случилось очередное веселое школьное недоразумение, повергшее всех в хаос и безумие. По вине Пивза в новеньких апартаментах профессора Слизнорта произошла техническая авария, и настаивающийся котелок с модифицированным Зельем Роста для профессора Стеббл опрокинулся.

Полы и стены апартаментов моментально покрылись бурной растительностью, которая радостно проломила дверь и попёрла наружу, обнаруживая наличие незначительного разума. Не настолько, чтобы это несло опасность хотя бы среднего уровня, но могущего доставить неприятности.

Помона мобилизовала старост и всех, кто просто оказался рядом, чтобы сдержать и обезвредить зелёный бунт.

Разумеется, ни Трио, ни Джинни событие не обошло стороной. Заклинания для срыва растений, расчистки зарослей и простые режущие чары полыхали повсюду. Гарри собрал вокруг себя несколько самых умелых студентов из Дуэльного клуба, и они успешно объединили чары, проложив тоннель в человеческий рост в сторону эпицентра. Рон по своей шахматной привычке охватывать взглядом всю «доску» успел перестроить часть сокурсников так, чтобы никто друг другу не мешал и не попал под горячую руку, и ушёл куда-то вперёд, к источнику бурного роста. Гермиона прорывалась следом за ним, перебирая в голове свой внушительный арсенал заклинаний на все случаи жизни, подбирая самые эффективные, и громко сообщая о них с помощью чар усиления голоса.

Когтевранцы то и дело отвлекались, зависая над особо любопытными экземплярами и чарую на них то одно, то другое, больше как будто бы из исследовательского интереса, возвращаясь к расчистке не очень охотно, но старосты у них были хоть и спокойные, но весьма авторитетные. «Барсуки» сдерживали расползающиеся побеги, не давая им пересечь примерную черту, которую пометила их декан, и нанести ущерб следующему участку коридора. Потому что ещё немного, и коварные заросли того и гляди найдут дорогу в гостиную Пуффендуя, и не важно, что та находится на другом конце замка! Слизеринцы, за исключением старост и их ближнего круга, лезть в гущу событий не спешили. Сдерживали натиск со своего края, перебрасываясь короткими репликами. Гриффиндорцы отводили душу под сдержанно-грозные окрики профессора Макгонагалл, которая успевала не только прикрывать учеников, но и разворачивать ретивых младшекурсников: в общем веселье участвовать хотелось всем, а особо вреда жизни и здоровью зелень вроде бы и не приносила.

Гарри и Джинни как-то незаметно друг для друга оказались плечом к плечу. Отбиваться от ползучих лиан вместе было веселее и эффективнее, и в моменте парень едва успел выдернуть девушку из-под мясистой плети, чуть не придавившую её. Соратники обменялись взглядами — горящими, полными адреналина и не выплеснутой силы… невысказанных слов…

Но позади кто-то встревоженно завопил, и Гарри отпустил плечо Джинни, и они уже вместе бросились на помощь.

Рон тем временем прокладывал дорогу Гермионе, которая прикидывала основные виды нейтрализатора. Сам профессор Слизнорт, как и профессор Снейп, к величайшему сожалению всех, оказались отрезаны от остальных по другую сторону коридора и беснующейся зелени.

Судя по доносящимся оттуда сдавленным звукам, они тоже прикладывали немало усилий для устранения неприятности.

— Кажется, поняла! — воскликнула Грейнджер. — Сможем уско…. Ай!

Девушку подбросило вверх — кинувшаяся с потолка лиана крепко обвила лодыжки и потянула. Уизли метнулся к подруге, сгреб за талию и с силой дёрнул назад — лиана лопнула с аппетитным хрустом, и гриффиндорцы повалились в кучу мокрых листьев и стеблей, как на слегка пружинящую перину. Так и не разжавший рук Рон оказался снизу, и когда Гермиона чуть приподнялась, расстояние между их лицами оказалось катастрофически маленьким.

— Ты в порядке? — почему-то шёпотом спросил парень, пытаясь отдышаться. Девушка, глядя на него широко раскрытыми глазами, молча кивнула, словно была не в силах вымолвить ни слова.

Будто опомнившись, они забарахтались, помогая друг другу подняться, и в это время зеленую стену с противоположной стороны пронзили два острых луча — Снейп и Слизнорт пробрались к ним.

Вчетвером дело пошло быстрее. Слизнорт быстро перечислял ингредиенты своего зелья, и Северус оперативно создал нейтрализатор, пока гриффиндорцы отбивались от навязчивой зелени и прикрывали преподавателей. Зельеварам отвлекаться было чревато.

Спустя час о происшествии напоминали только пятна на стенах и полу, остатки листьев и острый запах свежего травяного сока и, почему-то, цветущей азалии. Суета в гриффиндорской гостиной тем временем утихала, честно заработанные двадцать баллов за помощь грели Гермионе (и не только ей) душу.

Было и ещё кое-что, находившее отклик где-то глубоко внутри.

Она покосилась на Рона, который сидел неподалёку. Между ними почему-то повисла неловкость, не враждебная, как после очередной ссоры, а какая-то доселе неизведанная обоими.

Гарри и Джинни тоже были молчаливее обычного. Может, просто устали, а может…

Девушка заметила, как они встретились взглядами, но не отвели их сразу же.

* * *

В директорском кабинете царил уютный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием странных серебряных приборов на длинных столиках да светом камина. Запах старого дерева, лимонных леденцов и чего-то неуловимого, магического, витал в воздухе.

Профессор Минерва Макгонагалл, державшая в руках изящную фарфоровую чашку, выглядела как всегда собранно и строго. Однако выражение лица её было чуть мягче обычного.

— И всё-таки я настаиваю, Альбус. Эта неделя показала, что некоторым ученикам не помешало бы больше сосредоточиться на учебной программе, а не на… побочной активности.

Альбус Дамблдор, попивая малиновый чай, смотрел на неё поверх полумесяцев очков. Его глаза мерцали знакомой всем загадочной веселостью, от которой у тех, кто его хорошо знал, нехорошо ёкало в желудке.

— О, Минерва, но разве самая суть жизни не заключается порой именно в этих «побочных активностях»? Взять, к примеру, мистера Уизли и мисс Грейнджер. Их совместные усилия по сдерживанию.. э-э… ботанического эксперимента моего старого друга Горация были исключительно слаженными. Разве это не ценный опыт?

— Ценный опыт — это сдать ЖАБА на «Превосходно», а не выкарабкиваться из-под лиан профессора Слизнорта, — отрезала Макгонагалл, но в её тоне не было настоящей суровости.

— Всему своё время, — загадочно произнёс Дамблдор, поднося к губам леденец. — Юность, любовь, попытки устроить счастье другим, даже весьма неуклюжие… Разве это не самые важные уроки? Порой куда более сложные, чем трансфигурация попугая в светильник.

Минерва вздохнула, поставив чашку.

— Вы, как всегда, смотрите на вещи под неожиданным углом, Альбус. Я же просто надеюсь, что их… энтузиазм не помешает им закончить курс достойно.

— Вероятность этого, — сказал Дамблдор, и его взгляд на мгновение стал острым и проницающим, — по моим скромным подсчётам, крайне мала. Их дружба крепка. А то, что строится на таком фундаменте, имеет свойство выдерживать даже самые буйные… садоводческие эксперименты.

Он замолчал, наблюдая, как в чашке с чаем у Макгонагалл без видимой причины появилась и растворилась крошечная радуга. Профессор трансфигурации это заметила и лишь покачала головой, скрывая улыбку. Некоторые вещи, даже в Хогвартсе, оставались загадкой, будь то принципы работы магических приборов или сердца семикурсников.

* * *

Идея пикника родилась спонтанно, что было редкостью в их жизни, расписанной по минутам. Выдался неприлично тёплый для сентября день, солнце даже успело слегка нагреть каменные стены замка, и Джинни, выглянув утром в окно, заявила, что глупо просиживать такую погоду в библиотеке.

— Пикник! — сказала она, прерывая начавшую было возражать Гермиону. — На берегу озера. Пока не начались осенние шторма, и у спрута характер окончательно не испортился.

Гермиона вновь собиралась повозмущаться, но встретилась взглядом с Роном. Тот выглядел по-настоящему счастливым, и в его глазах читалось: «Да ладно, давай хоть один день без расписаний». И Грейнджер, к собственному удивлению, дала слабину.

— Ладно, — вздохнула она. — Но только на пару часов. У меня…

— Знаем, знаем, — подхватила Джинни, уже хватая сумку. — У тебя миллион дел, многоуважаемая мисс староста. Мы будем быстрыми, как снитч.

Гарри лишь ухмыльнулся и отправился на кухни договариваться с домовичками о провизии. Через час маленькая процессия в составе четырёх гриффиндорцев, пледов и корзинки, плывущей в воздухе следом, вышла к озеру.

Они нашли уютную пологую площадку недалеко от того места, где обычно швартовались лодки первокурсников. Вода была спокойной, сине-зелёной, и от неё веяло мурашечной свежестью. Пока Гермиона с присущей ей аккуратностью расстилала пледы и раскладывала еду (бутерброды, пирожки, фрукты и кувшин с тыквенным соком), Рон и Гарри вступили в свой обычный спор о том, каким заклинанием лучше всего охлаждать напитки.

— Простого Фриго достаточно! — настаивал Гарри, тыча палочкой в кувшин.

— Оно покроет его инеем, и сок будет пахнуть ледяным склепом, — парировал Рон. — Лучше Аква фригидус, оно охлаждает содержимое, а не ёмкость.

Джинни, наблюдавшая за этим, поймала взгляд Гермионы, и девушки синхронно закатили глаза. «Мальчишки», — беззвучно произнесла Уизли, и Гермиона ответила лёгкой улыбкой.

Пикник, как и планировалось, начался с обсуждения учёбы. Но тёплый ветерок, щебет птиц и непривычная расслабленность делали своё дело. Вскоре разговор скатился на более приятные темы: абсурдные выходки Пивза, последние новости о метлах («Чистомёт-12» против недавно выпущенного во Франции «Звёздного ветра»), воспоминания о прошлых проделках.

Гарри, откинувшись на локоть, слушал Джинни. Та, сидя по-турецки, азартно доказывала ему преимущества широкого виража перед резким разворотом на малых дистанциях. Солнечный луч пробивался сквозь листву прибрежных кустов и играл в её рыжих волосах, убранных в высокий хвост, зажигая медные искры. Она активно жестикулировала, свободными от каких бы то и было украшений рук — привычка, выдававшая спортсменку — и её лицо было живым и как никогда одухотворённым.

Рон, в свою очередь, наблюдал за ними обоими. «Вот, — думал он с внутренним торжеством, жуя пирожок с курицей. — Идеальная картинка. Солнце, озеро, они рядом. Ещё чуть-чуть, и всё само собой сложится. Надо спросить у Гермионы, что там за следующая фаза». Он поймал себя на мысли, что ему приятно это видеть. Приятно, что его лучший друг и его сестра… Нет, не так. Что Гарри и Джинни так хорошо смотрятся вместе.

Голос Гермионы вернул его к реальности. Он покраснел, поняв, что застыл с пирожком на полпути ко рту, совершенно прослушал, что она ему говорила. А потому пошёл ва-банк: переставил корзинку с выпечкой поближе к девушке:

— Попробуй, очень вкусно.

Гермиона взяла пирожок, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Рон отдернул руку, будто обжёгшись. Гермиона сделала вид, что ничего не заметила, но принялась изучать начинку пирожка с нездоровой сосредоточенностью.

Чтобы разрядить нарастающую странность, Рон решил привести в действие свой план.

— Эй, Гарри, — сказал он как можно небрежнее. — Помнишь, ты рассказывал про тот манёвр, который использовал против Слизерина в прошлом году? Петля Хоупа? Ты же обещал как-нибудь показать.

Гарри нехотя оторвал взгляд от Джинни.

— А? Да, конечно. Но для него нужно больше пространства, чем здесь.

— Так возьми Джинни и слетайте! — почти выпалил Рон. — Здесь же рядом. Мы с Гермионой вас тут подождём, всё приберём.

Он бросил на Гермиону быстрый многозначительный взгляд. Гермиона, проглотив кусок пирожка, кивнула.

— Это отличная идея, — сказала она своим лекторским тоном. — Совместная физическая активность на свежем воздухе, особенно после еды, улучшает когнитивные функции и… укрепляет командный дух.

Джинни и Гарри переглянулись. «Они хотят остаться вдвоём?» — вопросительно приподнял брови Поттер, с намёками у него всё было ужасно. «Надеюсь, что да…» — довольно прищурилась младшая Уизли.

— Так и скажи, что собираешься заточить все запасы, — рассмеялась Джинни, вскакивая на ноги. — Ладно. Только давай без скидок на то, что я эту петлю увижу и повторю впервые!

— Никаких скидок, — ухмыльнулся Гарри, поднимаясь следом. — Готовься, Джинни.

Они направились к замку, где оставили мётлы. Рон с Гермионой смотрели им вслед.

— Отлично сработано, — удовлетворённо пробормотал Рон, когда друзья скрылись из виду. — Полчаса минимум. Может, даже час. Идеально, да?

— Да, — согласилась Гермиона, но в её голосе звучала лёгкая задумчивость. Она смотрела не на удаляющихся друзей, а на то, как ветерок колышет траву у самой воды. — Только… ты не находишь, что мы становимся несколько предсказуемыми?

Рон нахмурился.

— То есть?

— Просто они уже не в первый раз «случайно» остаются одни по нашей инициативе. Рано или поздно они это заметят.

— Да брось, — отмахнулся Рон, но в его тоне зазвучала неуверенность. — Не станут на такие вещи внимание обращать.

Гермиона ничего не ответила. Она принялась аккуратно складывать пустые обёртки в корзинку. Тишина, накрывшая их после ухода Гарри и Джинни, была иной. Не пустой, а густой, наполненной жужжанием насекомых, плеском воды и… их собственными невысказанными мыслями.

Рон смотрел на её склонённую голову, на прядь каштановых волос, выбившуюся из хвоста. Свежий ветерок то и дело подхватывал эту прядку, и Рону вдруг дико захотелось её поправить. Но пока он смог только спросить:

— Эй, а пирог с джемом ещё остался?

Гермиона вздрогнула, будто разбуженная.

— Кажется, да. Где-то на дне.

Она потянулась к опустевшей наполовину корзинке одновременно с ним. Их руки снова встретились среди складок пледа, на этот раз около тёплого, пахнущего яблочным джемом свёртка с пирогом. Они замерли, но не отдернули рук.

— Прости, — пробормотал Рон.

— Ничего, — так же тихо ответила Гермиона.

Они просидели так несколько секунд, глядя на свои почти соприкасающиеся пальцы, а не в глаза друг другу. Воздух вокруг казался густым, как яблочный джем.

Где-то вдали, над квиддичным полем, две маленькие точки начинали свой воздушный танец. А здесь, на земле, под щедрым сентябрьским солнцем, ещё одна пара сидела в пугливой тишине, боясь сделать шаг, но уже неспособная отступить назад.

* * *

Коридор на пятом этаже после ужина был пустынен и погружён в сумеречную синеву. Рон мчался по нему сломя голову — опаздывал на внеплановую тренировку, а Кэти опозданий не терпела.

Мысли его были заняты тактикой и вчерашним пирогом с джемом, точнее, ощущением внезапного тёплого прикосновения. Рон так увлёкся, что не заметил, как из-за поворота, задумчиво глядя в потолок и что-то напевая под нос, выплыла Полумна Лавгуд.

Столкновение было неизбежным и громким. Рон, как танк, врезался в хрупкую фигуру. Полумна мягко охнула и выпустила из рук целую башню книг, папок и несколько странно скрученных металлических предметов, которые с грохотом и звоном рассыпались по каменному полу.

— Мерлин! Прости! — выпалил Рон, чувствуя, как горит лицо. — Я не смотрел, куда бегу!

— Это ничего, — спокойно и с привычными нотками мечтательности отозвалась Полумна, лишь поправила свои радужные очки, которые съехали на кончик носа. — Тебя, кажется, преследовали Скоростеги. Они цепляются к пяткам, когда ты очень торопишься.

— Чего? Да нет, я просто… — Рон махнул рукой, сообразив, что его объяснения не нужны, и тут же опустился на колени, подбирая разлетевшиеся вещи. — Вот, держи… Осторожно, тяжёлая.

Он судорожно похватал книги, машинально отмечая заголовки — «Фантастические твари: миф или реальность?», «Заблуждения в современной астрономии», папку с рисунками каких-то рогатых существ, похожих на помесь улитки и газели. Пальцы дрожали от спешки и смущения.

Полумна не спеша присела рядом, помогая ему. Её движения были плавными, но спорыми. Девушка взяла из его рук увесистый фолиант, и их пальцы снова ненадолго встретились. Рон снова дёрнулся.

— Твои руки очень… беспокойные, Рон, — заметила она, глядя на него своими огромными, светло-серебристыми глазами из-под очков. В них не было упрёка, лишь странный научный интерес.

— Просто тороплюсь, — пробурчал он, запихивая под обложку «Фантастических тварей» выпавший пук каких-то засушенных листьев.

— Да, — согласилась Полумна. — Торопливость — это ветер, который сдувает тихие слова. Особенно те, которые боятся звучать громко.

Рон замер с очередной книгой в руках.

— Какие ещё слова? — спросил он, хотя часть его уже кричала: «Не ввязывайся в этот разговор!»

Лавгуд наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то над его ухом.

— Те, что крутятся у тебя здесь, — она легонько ткнула пальцем в воздух у его виска. — Они золотые и колючие, как пчела в кленовом сиропе. Очень сладкие, но не жалят, потому что боятся.

Рон почувствовал, как жар поднимается от шеи к самым корням волос. Он потупился, яростно сгребая несколько свитков — последнее из оброненного.

— Без понятия, о чём ты, — буркнул он.

— Конечно, ты всё понимаешь, — возразила Полумна с лёгкой улыбкой. — Они же о ней. Все её слова ты ловишь, как снитч, даже когда они не для тебя. А свои роняешь, потому что боишься, что она их отобьёт, как бладжер.

Он поднял на неё ошарашенный, почти панический взгляд. Мерлинова борода, о чём она вообще?

— Да я...

— Не нужно объяснять, — она мягко перебила, принимая из его дрожащих рук последнюю папку. — Я же вижу. У вас между вами уже давно вырос Сад. Но ты ходишь по нему с закрытыми глазами и натыкаешься на розы. А она... она расписывает лепесток каждого бутона и заносит в каталог, но боится вдохнуть их аромат.

Она встала, легко держа увесистую — Рон теперь это знал — стопку так, как будто та была из перьев.

— Они уже ушли, Скоростеги, — констатировала она. — Теперь ты можешь идти медленнее. Или... может, даже остановиться. Сады для того и существуют.

И, кивнув ему на прощанье, она поплыла дальше по коридору, оставив Рона стоять на коленях посреди пустого коридора. В ушах у него звенело от тишины, нарушаемой лишь далёкими голосами из Большого зала.

Рыжий поднялся, отряхнул колени и побежал к выходу на поле, а мысли вырвались из этого поля и на минутку покружили вокруг слов Полумны. Да, она, конечно, немного не в себе, но сказанное ею находило в душе какой-то странный отклик… Ему вдруг представился этот Сад: огромный, цветущий, в таком и заблудиться можно… Гермионе бы, наверное, понравилось. Девчонкам, даже если они крайне ворчливы, цветы нравятся.