ONE PIECE: Почти принц Фари (джен)

Стоило выйти из леса и ступить на пыльный тракт, как с лица Фари сошла улыбка.

Всё же ему было нелегко. Так же, как и отцу. Грусть, холодная и липкая, пыталась заползти в сердце, но её отгоняла жаркая, неистовая мечта. Именно она тянула его вперёд — в пыльную дорогу, навстречу бесконечному океану возможностей и опасностей. Вот только никто не знал, что за мечта жила в груди у принца. Это был его сокровенный секрет, даже от семьи.

Когда-то, ещё в детстве, одна из его шалостей зашла слишком далеко. Погоня за сбежавшим фазаном по крышам замковых конюшен закончилась падением. Он ударился головой о каменную плиту и провалился в беспамятство на три долгих дня.

В эти три дня Фари прожил другую жизнь. Вспомнил её. Совершенно иной мир, так не похожий на его собственный.

Тот мир был сер. Серые стены офисных кабинок, серый свет, сочившийся из окон, затянутых пылью, серые, усталые лица в переполненном метро. Его жизнь там была бесконечным циклом: дом-работа-дом. Без семьи, без близких друзей, без настоящих перемен — один сплошной, удушающий «день сурка». Единственными вспышками цвета в той реальности были нарисованные истории — манга, аниме, комиксы — о невероятных приключениях в ярких, живых мирах, полных чудес, дружбы и свободы.

Малыш Фари, очнувшись, не мог понять, как *они* — те прежние «я» в том плоском мире — могли существовать без красок, без смеха, без этой щемящей красоты настоящей жизни. И тогда он, ещё слабый, прикованный к постели, улыбнулся. Так же широко и бесшабашно, как делал это всегда. И пообещал себе: он окрасит *этот* мир во все цвета радуги, наполнит его весельем и улыбками так, чтобы эхо его смеха долетело бы до тех серых теней в прошлом.

Выйдя из забытья, Фари внешне не изменился. Он просто узнал нечто важное и обрёл Мечту: отправиться в величайшее путешествие, веселясь с друзьями, шутя над невзгодами и делая каждый день похожим на страницу из самой захватывающей книги.

* * *

— *Куда идём мы с пятачком, большой-большой секрет!* — пел Фари во всё горло, пиная камушек по дороге. — *И не расскажем никому, о нет, о нет, о… ой-ёй.*

Он замолчал, увидев, как из зарослей на дорогу медленно, словно материализуясь из воздуха, вышел слон. Не просто слон, а слон с большими, нелепо-трогательными ушами, которые напоминали опахала.

Почувствовав резкую боль от ущипнувшего себя за предплечье, Фари тихо пробормотал:

— Да не… Это же сон?!

Ущипнув себя ещё раз и вскрикнув от боли, он с диким воплем «ДАМБООО!» рванул к животному.

От неожиданности слон — назовём его пока Дамбо — с громким плюхом уселся на зад. Из его огромных, добрых глаз покатились слёзы величиной с грецкий орех, уши безнадёжно обвисли, а хобот безвольно повис, из кончика которого грустно повисли две блестящие соплины.

— Э-э-э… Ты чего, Дамбо? — спросил Фари, тормозя и оставляя на земле длинные следы от подошв.

Подойдя, он начал похлопывать слона по морде, приговаривая: — Успокойся! Что ты как маленький разревёлся!

Слон лишь завывал протяжнее, издавая звуки, похожие на скрип несмазанных ворот смешанный с плачем младенца.

Фари, обойдя слона кругом, не мог найти причину такого расстройства. Неужели такой обаятельный парень, обвинённый всего в каких-то сорока семи преступлениях, мог так сильно напугать величественное животное?

— Кхм… Так, как там делал отец? — схватившись за подбородок, размышлял принц. Его лицо озарилось. — Ооооо! Точно!

Он прочистил горло, набрал полную грудь воздуха и рявкнул так, что, казалось, задрожала земля:

— МОООЛЧАААТЬ!!!

Звуковая волна подняла облако пыли со всей округи, с деревьев сорвалась стая птиц, листва зашелестела. Мы, конечно, не станем говорить ему, что это было просто совпадение и в тот момент подул сильный порыв ветра. (Ведь принц в изгнании действительно припас слишком много цветов Бикли для отца).

Слон громко икнул и замолчал, лишь мелко дрожа всеми своими тремя тоннами.

— Ого… Сработало? — изумлённо спросил Фари и, взглянув на притихшего гиганта, подпрыгнул в победном жесте. — Ю-хууу! Сработало!

Жестом опытного фокусника он достал из рукава ярко-красный шёлковый платок (откуда он там только помещался?) и подошёл к слону.

— Рассказывай, — сказал изгнанник, вытирая платком слёзы с морды слона.

— Уууууу! — затрубил слон, оглушая Фари. Потом, подняв свой хобот, он ткнул им в сторону своего плеча, где была прикреплена полоска кожи — ошейник, ранее скрытая складками кожи.

— Так-так… Что тут у нас? — прошептал Фари, приближаясь и вчитываясь в выжженные буквы. — «Боб»… — прочитал он. — Э-э-э… Тебя зовут Боб? Слон Боб?

Фари фыркнул, но сдержал смех. Слон же кивал головой, подтверждая, что его действительно зовут Боб.

— Так что случилось, Слонобоб? — Фари, подражая новому знакомому, плюхнулся на пыльную дорогу и устроился поудобнее, готовясь к пантомиме.

Слон Боб начал свою немую историю. Он махал хоботом, изображая волны, топая ногой, показывал, как что-то большое (корабль?) нападает на что-то маленькое, прикрывал глаза ладонью-ухом, изображая печаль. В конце представления он снова грустно уселся, и из его глаз вот-вот должны были хлынуть новые слёзы.

— Ага… Я понял! — воскликнул Фари, вскочив на ноги. — Ты — небесный слон, бороздящий моря в поисках достойного ученика! Но все, кого ты встречал, были слишком глупы, чтобы понять твою мудрость! И только я, Фари, почти законный принц, достоин стать твоим учеником?! — Он сияюще улыбнулся Бобу.

Вы когда-нибудь видели фейспалм в исполнении слона? Если нет, то Фари теперь видел. Боб медленно поднял хобот и аккуратно хлопнул себя им по лбу, издав глухой стон.

Видя это немое, но красноречивое отрицание, Фари снова плюхнулся на землю и буркнул, отворачиваясь:

— Ну и ладно! Не больно-то мне и хотелось учиться у слона!

Он сидел спиной к Бобу, но в его руках волшебным образом появилось маленькое зеркальце, в которое он украдкой наблюдал за реакцией слона.

— Ну что, случилось-то? — уже более серьёзно спросил он, наконец развернувшись.

Слон снова начал изображать свою историю, но, видя, как на лице человека вновь расцветает глупая улыбка, просто встал, осторожно обхватил хоботом запястье Фари и потянул в сторону, откуда пришёл.

— Ага! Слонобоб, я понял! Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой! — радостно воскликнул Фари, и слон закивал так усердно, что его уши захлопали. — Ну что ж, идём, Слонобоб! Исследуем эти дикие джунгли!

Он попытался забраться на спину слона. После третьей неудачной попытки, когда он уже почти уцепился за огромное ухо, Боб нетерпеливо тряхнул головой, и Фари грациозно, по-кошачьи, приземлился в пыль, подняв новое облако.

— Ладно-ладно! Пешком так пешком! Нечего тут трястись!

* * *

«Джунгли» оказались не непроходимыми дебрями, а всего лишь небольшим, очень милым лесочком, который они пересекли минут за десять. Прошли бы и быстрее, но Фари слишком уж наслаждался зрелищем: огромный, как холм, слон Боб пытался двигаться «скрытно» — он приседал, замирал за деревьями, которые были уже его, и семенил на цыпочках (если у слона вообще могут быть цыпочки), производя при этом звуки, похожие на падение мебели.

Другая сторона леса открыла вид на то, что имело значение. На Море.

Голубое, безбрежное, пахнущее свободой, солью и далёкими берегами. Оно лежало перед ним, бескрайнее и манящее.

«Вот он. Мой холст», — промелькнуло у Фари в голове, и на мгновение его обычная бесшабашная ухмылка сменилась почтительным, серьёзным выражением.

— Эх… Красиво, — выдохнул он, замирая.

— Ууууу! — попытался протрубить Боб как можно тише, что было равносильно попытке шептаться через мегафон.

— Так куда нам, Слонобоб? — посмотрел Фари на слона, который теперь нервно переминался с ноги на ногу.

Слон двинулся вперёд, снова входя в режим «стелс» — он пригнулся и подошёл к густым прибрежным кустам. Раздвинув их хоботом, он просунул в образовавшуюся щель свою огромную голову.

Фари, не отставая, тоже протиснул голову между веток и посмотрел.

(И опять же, мы не станем расстраивать наших героев, указывая на то, что огромная серая голова слона была отлично видна на фоне зелёных кустов с любой точки пляжа).

Перед взором Фари предстал невысокий обрыв, узкая полоска песчаного берега и… корабль. Или то, что должно было им быть.

Это была гигантская, нелепая, дубовая бочка, водружённая на киль. К ней был прилатан кормовой подзор, носовой шпиль, сломанный, как хворостинка. Посредине торчала единственная кривая мачта, на которой болтался грязный, рваный парус с прорехой посередине. Больше всего поражал флаг на мачте: чёрное полотнище с белым черепом, у которого вместо костей были нарисованы две перекрещенные… селёдки? А за спиной черепа красовалась та же самая бочка.

— Это… что? — округлились глаза у принца. — Ну, мачта есть, парус есть, корпус… своеобразный… Значит, корабль? — с надеждой спросил он у слона.

Боб быстро закивал, отчего все кусты затряслись, осыпая «скрывающуюся» парочку листьями и мелкими ветками.

— Корабль пиратов? — неуверенно добавил Фари, вглядываясь в флаг.

Боб снова закивал и собрался протрубить.

— Да тише ты! — послышался шипящий шёпот Фари из кустов, и он зажал слону хобот рукой.

* * *

— Хммм… Значит, на вас напали пираты, — обдумывал вслух Фари, сидя уже в укрытии подальше. — Взяли в плен команду, но в ходе боя ваше судно повредило их корабль, и теперь они встали на ремонт у первого попавшегося острова?

Слон радостно кивал, его глаза снова наполнились надеждой.

— Хммм… — повторил Фари, потирая подбородок. — Ладно. Слонобоб, сиди здесь. Я пойду на разведку.

— Ууууу! — Слон Боб снова с грохотом уселся на зад и заплакал, роя хоботом в песке ямку отчаяния.

— Вот ты и плакса! — сказал Фари, но голос его звучал тепло. Он хлопнул слона по толстой щеке. — Всё будет хорошо. Обещаю.

Слон высморкался в подставленный платок (который мгновенно стал мокрым и безнадёжно испорченным) и посмотрел на Фари огромными, полными слёз и веры глазами.

— Да, да, я понял, я помогу. Только хватит косплеить кота из «Шрека»! Ты — могучий слон! Великий… летающий слон! Который сейчас поможет мне победить всех злодеев!

Поначалу Боб приободрился — на слове «могучий» его осанка выпрямилась, уши приподнялись. Но услышав продолжение про «летающего», его хобот и уши снова поникли.

Ещё раз ободряюще хлопнув слона по голове, Фари, уже смеясь, развернулся и, пригнувшись, побежал вдоль кромки обрыва, ловко прячась за камнями и кустами, пока не нашёл удобную точку для наблюдения.

* * *

— Нууу, капитааан! — ныл один из пиратов, обливая борт корабля-бочки вёдрами воды. — Мы же уже всё отмыли!

— Хватит орать! — рявкнул капитан, появляясь на палубе. Это был мужчина, всем своим существом напоминавший свой корабль: бочкообразный, с огромным пивным брюхом, втиснутым в полосатый тельняшку. Его сальные чёрные волосы торчали в разные стороны, как у дикобраза после грозы. На носу красовались круглые очки-«авиаторы» с одним разбитым стеклом. После каждой фразы он замирал в неестественной, «крутой» позе — рука на бёдре, подбородок высоко поднят — словно ждал, что позади него сейчас произойдёт взрыв, и ему нужно быть к этому готовым.

Фари наблюдал за этим цирком уже добрых два часа.

Пираты в основном пили ром из немытых кружек, играли в карты на бочках и горланили похабные песни. Капитан выбегал из каюты только тогда, когда вопли становились совсем уж невыносимыми, или когда проигравшему в карты нужно было назначать наказание — мытьё палубы. «Палубой», впрочем, была вся верхняя часть бочки.

«О, а это будет забавно», — прошептал Фари, и его глаза заблестели. Он бесшумно сполз по почти вертикальной тропинке вниз, к самой воде.

* * *

— Пссс! Эй… Да, ты… Да не верти головой, другие узнают! — шёпот донёсся из-за большого валуна на берегу.

— А? Что-ик-узнают? — мутно спросил пират, подносивший ко рту бутылку.

— Где хранится секретная заначка капитана! — шёпот стал таинственным и заговорщическим. — Представь… Лучшие напитки… Представь… — Голос из-за камня превратился в голос демона-искусителя. — Как вино, словно волна спелых ягод, атакует твой язык. Оно не шипит, а освежает. А в аромате… о, ты уловишь уютные оттенки — подсушенная трава, кожица трюфеля, влажная глина… и дубовая бочка.

— Ду-дубоваяя… ик… боч-ка… — пробормотал пират, и взгляд его окончательно затуманился не от рома, а от нарисованного образа.

— А самое крутое знаешь что? — шёпот сливался с шелестом прибоя. — Не-е-ет, ты не знаешь.

— Ми-истер ик Камень! Расскажите! — пират упал на колени перед валуном.

— Мистер Камень? — на секунду из-за камня прозвучал обычный, слегка обиженный голос Фари, но он мгновенно исправился. — Слушай же… Самое крутое — капитан забыл про свою заначку! И если ты её достанешь, он даже не узнает! — Из-за камня донёсся тихий, зловещий смешок.

— М-мистер Камень! Умоляю, расскажите, где сокровище! — взмолился пьяный и, судя по всему, не самый умный представитель пиратского братства.

— Хе-хе-хе… — расхохотался Мистер Камень. — Ох, не знаю…

— Я хочу почувствовать вкус бочки! — взвыл матрос.

— Э-э-э… А ягоды? — опешил Мистер Камень.

— Да кому они нужны, ик… Вот мясо! И бочка! А лучше — мясо, зажаренное на бочке! — глаза пирата снова затуманились, а рот наполнился слюной.

— Ох… Тебе сегодня везёт. Там есть и мясо. Только вот… — голос замолчал.

— Ч-что? — встрепенулся матрос.

— Видишь ли… Мне тут холодно. Вот бы кто дал свою одежду… Я бы смог с её помощью противостоять суровым волнам океана!

— Я! Я могу дать! — пират стал лихорадочно стаскивать с себя засаленную тельняшку и рваные штаны.

— Хе-хе-хе… — засмеялся Мистер Камень, и пират, уже полуголый, тоже начал улыбаться глупой, блаженной улыбкой. — Ну, тогда слушай. Клад зарыт там, где тень от кормы в полдень касается одинокого кактуса. Рой!

Спустя несколько минут Фари, скривившись, надевал вонючую тельняшку поверх своей рубашки, наблюдая, как полуголый пират радостно улюлюкает, выкапывает из песка небольшую плетёную корзинку с парой бутылок дешёвого вина и несётся к своим собутыльникам. Фари с сожалением отметил, что половина команды на берегу уже была в таком же «облегчённом» виде, явно послушавшись других «таинственных голосов» из-за камней.

— Они и вправду идиоты… — вздохнул он.

На этом миссия «Мистера Камня» была завершена. Теперь на сцену вышел новый персонаж: Фари — пиратский художник-постановщик!

* * *

— Да нет же, идиоты! Левее! От меня левее, а не от вас! Для вас это — право! Право, дубины морские! — Фари-художник негодовал. Его «невольные помощники» — несколько одурманенных и обобранных до штанов пиратов — оказались чуть хуже, чем он ожидал. Последние полчаса он пытался выстроить их в нужную позу на фоне нарисованного им же на песке углём грандиозного взрыва.

Но вот, идеальная картина была, наконец, составлена. Оставался последний штрих. Фари затянул самую фальшивую, раздражающую и похабную морскую песню, какую только мог придумать. Пираты, стоявшие в живописных позах, хватались за уши и головы.

Из каюты, словно чёрт из табакерки, выскочил капитан.

— Хватит петь! Заткните его, наконец! Спать мешает! — проревел он и, по привычке, встал в свою коронную позу крутого парня, уперев руки в бока.

— Капитан — дурак! — раздался громкий голос из толпы «статистов» на берегу.

— Зачем ты его так назвал?! Он не дурак! Он просто… не умный! — ответил тот же голос, но чуть в стороне.

— К-кто это сказал?! — завопил капитан, не забыв тут же встать в очередную эффектную позу (на этот раз, скрестив руки на груди).

— Он! — палец Фари, затерявшегося среди полуголых пиратов, уверенно указал на того, кто стоял в первом ряду.

— Э-э-э… Я?! — не столько спросил, сколько подтвердил указанный пират, ткнув себя пальцем в грудь.

Видя это, Фари просто тихо хлопнул себя по лбу. *Такого* уровня сообразительности сложно было найти во всех четырёх морях.

— Ах ты, паршивец! — закричал капитан, с размаху спрыгивая с палубы своего «Бочко-корабля» на песок. Приземлившись, он, конечно же, встал в крутейшую позу.

И тут раздались охи.

— Оооооо! — пронеслось по берегу.

Пираты ахнули и захлопали.

— Круто!

— Кэп, ты лучший!

— Вот это дааа!

Было от чего. Капитан, спрыгнув, встал в свою позу как раз на фоне гигантского, мастерски нарисованного на песке взрыва. Угольные языки пламени, клубы дыма — и он, бесстрашный капитан пиратов-бочки, в центре этого апокалипсиса. Он вписался в картину как влитой. Поза была настолько эпичной, что даже его собственные матросы на секунду поверили в его крутость.

Фари, пряча улыбку, удовлетворённо кивнул. Первый акт представления удался. Теперь можно было переходить к активным действиям. Он бросил взгляд в сторону леса, где из-за кустов торчали два больших, трясущихся от сдерживаемого волнения уха. Слон Боб был на позиции. Шоу продолжалось.