В июле не случилось войны (гет)

Так тот страшный день совершил настоящее чудо. Ибо стена между Францем Иосифом и Ольгой… конечно, не рухнула сразу. Но в ней возникла первая брешь.

А следом за ней — и другие.

По возвращении из Боснии в Вену, мы — фрейлины, служанки и слуги, стали заботиться об императрице куда неусыпней и усердней, чем раньше. Все мероприятия с участием Ольги были поспешно отменены. И ей запретили даже подходить к ограде дворцового парка, чтоб показаться народу. Из страха за своего неожиданного ребёнка, Его Величество в три раза усилил её охрану и разрешил посещать только придворную Августинскую церковь⁽¹⁾, где она ежедневно молилась на каждой утрене и вечерне. Но официально о положении Её Величества объявили поздно — риск выкидыша оставался высок…

Возможно, именно из-за этой секретности социалисты потом возводили на неё низкий и грязный поклёп. Мол, в Сараево Ольга была тяжело ранена, оттого и не выходила в свет, а Франц Иосиф не отец тому, кого она носила под сердцем… Но мы не обращали внимания на пустые сплетни — куда важнее было то, что в стенах Хофбурга в те месяцы ей стало уютнее и теплее. Скучая взаперти, она принялась украшать покои по своему вкусу — религиозной живописью и фотографиями родных. А супруг теперь навещал её не ночью, как раньше — но почти каждое утро, ровно на пятнадцать минут, чтобы справиться о здоровье.

Мы боялись даже надеяться, что родится наследник. После трагедии в Майерлинге, случившейся почти тридцать лет назад⁽²⁾, это было бы ещё одним чудом.

Но чудо и совершилось. Второе января тысяча девятьсот пятнадцатого года императрица провела в страшных родовых муках. А император то и дело покидал кабинет, где работал, дабы опуститься на колени перед распятием в своей спальне. И горячо молил Господа вновь сохранить её, поскольку ребёнок решил появиться на свет раньше срока... И только вечером мы, измотанные ожиданием и страхом, услышали — беда миновала. Её Величество — жива, а по огромному лабиринту Хофбурга, из комнаты в комнату, из залы в залу, разнеслась весть:

— Родился кронпринц! Императрица Ольга родила сына!

Худенького, вечно плачущего младенца, доношенного лишь до восьмого месяца, назвали Франц Александр Мария Феликс. В честь его деда по материнской лини — царя Александра III, и в память того, что в день покушения в Сараево Ольга не потеряла его. Как мне описать народные ликования, грянувшие вслед за официальным объявлением, салютами и пушечными залпами — у нас вновь есть кронпринц?! Не только мы — придворные, но вся Австро-Венгрия, кроме эрцгерцога Франца Фердинанда, отодвинутого от престола⁽³⁾, считала его рождение подарком небес. Утешением старому императору после стольких потерь и горя…

И я видела дивное — Его Величество будто молодел на двадцать лет, когда заходил в покои супруги и склонялся над колыбелью…

Став матерью, заметно преобразилась и сама Ольга. Теперь она перестала быть для рода Габсбургов лишь «политической необходимостью», привезённой из чужой страны. И портреты прекрасной Сисси, не сберёгшей своего кронпринца, уже не вгоняли в расстройство — но остерегали её.

Любить — и правильно воспитать сына, не совершая ошибок… Задача, тяжесть которой Франц Иосиф понимал лучше супруги. Он уже видел, как его прошлый наследник гнил заживо от болезней, приобретённых из-за распутства. А, уйдя из этого мира, забрал с собой и невинную жизнь.

Оттого, убедившись в скромности и неприхотливости Ольги, он спокойно доверил Франца Александра ей, ибо боялся потерять «дар небес». И, чтобы обсудить это, однажды пригласил Её Величество отобедать с ним в «святой святых» — его кабинете. Где его трапезу, до этого момента, разрешалось разделять только Катарине Шратт, «сердечному другу».

— Вы помните, как воспитывали вас в Царском Селе? — спросил он её, сразу перейдя к делу.

— Я видела со стороны, как воспитывали моих младших сестёр и брата, Ваше Величество, — ответила Ольга ему, зачерпнув ложкой бульон.

— Тогда я спокоен за Франца Александра — он останется при вас, сколько положено, — изъявил он свою волю. — Постарайтесь растить его так же — в набожности и строгости… чтобы его не постигла судьба Рудольфа.

1) Августинская церковь — придворная церковь во дворце Хофбург.

Вернуться к тексту

2) 30 января 1889 года единственный сын Франца Иосифа и Сисси, кронпринц Рудольф, был найден мёртвым в замке Майерлинг вместе со своей любовницей Марией Вечерой. Официальной версией считается самоубийство, т.к. кронпринц к этому времени был болен сифилисом и не совсем адекватен.

Вернуться к тексту

3) После смерти кронпринца Рудольфа наследником Австро-Венгерского престола стал племенник Франца Иосифа Франц Фердинанд, сын его брата Карла Людвига.

Вернуться к тексту