Проверено на грамотность 
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Кто идиота кусок? — мрачно спросил Эйгор в очередной раз. — Я идиота кусок.
Мертвую бандершу давным-давно сняли с дыбы и унесли к остальным трупам, а он все так же сидел на лавке с ладонью у лба, не в силах посмотреть братьям в глаза.
— Видел, что она краснеет, но нет — решил, что притворяется, решил дожать... Старица и ее ебучий фонарь, я же своими руками угробил единственного свидетеля, который точно мог нас к этому уебку привести!
— Так уж и единственного, — усомнился Мейкар. — Если бордель перетряхнуть и девок поспрашивать...
— Они не расскажут, — негромко ответил Деймон. — Запуганы все до полусмерти.
— А уебок наверняка узнает и что мы бордель обшариваем, и что его поставщицу в пекло спровадили, и заляжет на дно, — мрачно поддакнул Эйгор. — И будем мы его искать до второго пришествия Хугорова.
И даже никому по морде не съездить за тупость, разве что себе самому. А злиться на себя уже не хватало сил. На остальных — на брата с его дурной колдовской затеей, на Деймона Идиота, у которого на роже было написано "я-же-говорил" — в общем, тоже.
Даже на кончелыгу, а это было скверно. Без здоровой злости, без желания взять и уебать — но строго в соответствии с законами богов и королевства — найти его не получится.
Поэтому Эйгор выдохнул, усилием воли оторвал ладонь ото лба, соскреб себя с лавки и двинул на выход.
— Ты куда?
— Помыться и Брина навестить, — бросил он через плечо. — Заодно проедусь, проветрюсь... может, что-то умное придумаю.
На самом деле ему просто хотелось свалить из опостылевшей казармы от осточертевших трупов и топтания на одном и том же месте в расследовании.
Потому, что если он еще хоть немного там пробудет, то сдвинется крышей не хуже душегуба.
— Как он? — спросил Эйгор пару часов спустя, заглядывая в комнаты к брату.
Выглядел тот по-прежнему паршиво, не сказать сущим трупом: бледнее обычного, глаза ввалились так, что можно было кинжалом выковыривать, губы обмело синим — и оживать, похоже, пока что не собирался. Шира, не отходившая от возлюбленного обормота с того самого момента, как его со всем бережением принесли в замок, оторвалась от вышивки и тяжело вздохнула:
— Не очнулся. Дедушка Макарен говорит, что он сил много потерял, еле выкарабкался. Опять болеть будет долго...
— Не сидела бы ты с этим балбесом, раз все равно бревном валяется.
— А если ему станет хуже? — Шира прикусила губу и чуть сильнее, чем надо, воткнула иглу в шелк. — И пока я здесь, никто не расспрашивает, как он... как так вышло.
— А что, кто-то спрашивал? — насторожился Эйгор, присаживаясь к кровати.
Не то чтобы он подозревал в душегубстве кого-то из близкого окружения семьи (хотя в компании некоторых ее членов хватало всяких обсосков), но береженого, как говорится, боги берегут.
— Угу. Папа, Лори и дедушка Макарен. Я всем сказала, что он... что мы нашли одну магическую штуку в одной книге, и Брин решил ее испробовать.
— И что?
— Ничего, — Шира закрепила нить. — Папа поохал, Лори поругался, а дедушка Макарен, кажется, мне не очень поверил, но спорить не стал.
Хорошая новость: малышка надежно прикрыла чьи-то хвостовые перья. Плохая: делала она это явно по привычке, аж интересно стало, сколько Бриновых выходок мимо них прошло.
Но с этим надо было разобраться попозже, после кончелыги, и для начала — найти еще какой-нибудь след, кроме злополучного мальчишки из приюта.
Стоп. Приюта.
— Шира, а дамы и девицы при дворе... они же занимаются благотворительностью?
— Да, — удивилась сестренка. — Мы навещаем сиротские приюты и дома призрения, справляемся о нуждах и делаем пожертвования. Это считается делом всех настоящих леди.
— И давно вы там были?
— Ой, давно, — расстроилась Шира. — Это нехорошо, конечно, но мы правда не могли никуда выйти из-за поветрия и мер предосторожности. Но Джена планировала навестить всех, кого можно, в конце этой недели, мы даже вещи для детей начали собирать!
— А вы не могли бы перенести ваш рейд, скажем, на завтра? — осторожно спросил Эйгор. — Ну там, фактор внезапности и все такое, чтобы увидеть реальную картину, а не надрессированных детишек. Я даже подскажу, в каких приходах дело совсем плохо, я же их обхожу регулярно.
Шира отложила шитье и наклонилась поправить Бриндену одеяло; оказавшись совсем рядом с Эйгором — на него пахнуло чем-то цветочным от ее волос — она быстро огляделась и прошептала:
— Хози, ты хочешь, чтобы я что-то узнала?
Все-таки она была очень догадливой, его маленькая сестренка.
И на нее, как и на всех девчонок в их семье, можно было положиться: вон, они вдвоем полгода разыгрывают роман с куртуазными ухаживаниями, и хоть бы кто-нибудь догадался, что это спектакль. При дворе даже байку придумали про их с Бринденом соперничество из-за Ширы... сами придумали, сами же в нее поверили, олухи. Эйгора это преизрядно злило — в самом деле, кто он, по их мнению, чтобы отбивать у младшего брата подружку немногим старше собственной дочери?
Но пока декорация в виде романа и соперничества облегчала им с Роханной жизнь, можно было и потерпеть.
— Да, я хочу, чтобы ты... чтобы вы все кое-что узнали, — тихо подтвердил он. — И при этом не привлекли внимания.
— А что?
— Ничего такого, на самом деле, — Эйгор растрепал волосы. — Поговорите с руководством и воспитателями в приютах, есть ли у них другие жертвователи, как часто приходят... как воспитанники устраиваются, кто по кривой дорожке идет, кто в ремесла, кто в прислугу. Сможете?
— Думаю, да, — серьезно кивнула Шира. — И думаю, если ты посидишь немножечко с Брином, я поговорю с Дженой об этом прямо сейчас.
За это он ее и любил — вообще всех сестер. Ни она, ни Гвенис, ни Мия, ни Дени никогда не спрашивали, зачем ему те или иные сведения: надо — значит, надо, большой брат по пустякам тревожить не будет.
— Ты же с нами поедешь?
— Нет, извини, дел по горло. Но вы можете взять еще кого-нибудь, Ханну и девчонок, например. А я выделю вам сопровождение из стражи, и не только.
Роханна — и Джена, и сама Шира при всем своем облике ангелочка, чего уж там, — нужные сведения достанут и из-под земли, и со дна морского, в этом Эйгор не сомневался.
А Деймон Блэкфайр, который знает, куда смотреть и что слушать, им в этом поможет.
* * *
И поскольку это дело было проклято, никто не мог ничего толком сказать, а приютские дети, конечно, очень радовались гостинцам и просто возможности посмотреть на живых настоящих знатных дам в красивых платьях, но и только.
Точнее, как. Деймон много нового узнал о том, как устроены приюты, зачем они устроены, что происходит с их воспитанниками и воспитанницами, всё это было очень любопытно, определённо требовало вмешательства извне, чтоб кто-то всё это организовал и упорядочил... но совершенно никак не помогало найти поклонника работ лорда Джордейна.
Дети не жили в приютах постоянно; в сущности, пристроить их куда-то кухонными мальчишками и помощницами служанок и поварих было задачей богоугодных заведений. В идеале, конечно, надо было пристраивать в мастеровые, в ученики к золотошвеям, белошвейкам, кожевникам и красильщикам, которыми полнится Королевская Гавань и которым всегда нужны новые руки — вот только случилось поветрие.
Теперь места учеников и учениц при немногих выживших мастерах занимали гильдейские сироты, а сиротам обыкновенным оставалось устраиваться чернорабочими.
Хорошо хоть, Дейрон запретил продавать детей в услужение к трубочистам — сколько лет его этим донимали сестрички...
Словом, если сравнить число хороших домов в столице и число домов, в которые приюты отправляли своих сирот, получится примерно одно число — и с тем же успехом можно было бы гадать по адресной книге.
Но по крайней мере, детишки получили гостинцы, а сестрёнки — заботы на ближайшее время: всё же надо было хоть что-то делать с тем бардаком, который творился в богоугодных заведениях. Например, задуматься, а почему вдруг девочек оттуда пристраивают в хорошие дома, а потом вдруг эти девочки оказываются в домах весёлых.
В частности, у дохлой бандерши — но Деймон сомневался, что здесь есть какая-то такая особенная связь: просто "Баклажаны" были домом не из хороших, в самый раз, чтобы девчонка без связей даже среди уличных могла туда попасть.
— Папа, посидишь с нами сегодня? — тихо попросила его Кира.
Деймон немного удивился.
Его девочки давно ложились спать самостоятельно, не требуя ни сказку, ни посидеть — частью оттого, что понимали, как много у отца работы, да и привыкли проводить подолгу без него, когда он на далёких турнирах, частью потому, что им отлично хватало друг друга.
— Я не хочу тебя утомлять, — быстро поправилась малышка, — просто Калла боится, и я боюсь.
Деймон невольно улыбнулся.
Калла, как истинная дочь Эйгора(1), бояться умела своеобразно. Когда ей рассказали о буке-чадолюбце, который живёт в шкафу и ест всех непослушных детей — нянька, это брякнувшая, была, конечно, выпорота как следует и выгнана, первая и последняя нянька в их семье, — Калла сидела всю ночь с горящей свечой, кинжалом и веткой от чардрева.
Ждала добычу.
— Хорошо, пойдём, успокоим Кэти(2), — кивнул он дочери. — Пока она не перепугала всех домовых, и призраков, и кто там ещё бывает.
— Клетчатый, — поведали ему дочурки.
— Что-то новенькое, я такого в детстве не слышал.
— Нам в приюте рассказали, — Калла неохотно рассталась с ножом, и только потому, что Деймон обещал остаться с ними и проследить, чтоб никакая сволочь, ни в клеточку, ни в горошек, к ним не пробралась. — Есть такой Клетчатый, он приходит по вечерам и уводит с собой детей покраше, и детей больше никто не видит, а кого видят — тех мёртвыми, и они плачут и говорят, что если бы только не пошли за Клетчатым, они были бы живы. Мне-то ничего, но Кира же у нас милашка!
По мнению Деймона, обе его дочери были хороши собой и обещали вырасти красавицами, о чём он и сообщил.
— Но тогда и Кэти тоже надо бояться, — ойкнула Кира.
— Дура, тут папа же. Он Клетчатому хуй оторвёт.
Деймон легонько треснул Каллу по затылку: браниться девице из дома принца не пристало никак. Даже если это явно у неё в крови, передалось от отца и бабки.
— Ну не хуй, — послушно поправилась та. — Ну голову. Чтоб не ходил куда не звали.
Деймон — с Блэкфайром на коленях, потому что сторожить покой детей пристало как следует — сидел в любимом кресле в комнате дочерей и размышлял.
Страшилка не давала ему покоя.
Клетчатый приходит по вечерам и уводит самых красивых детей. Уводит из приюта и убивает.
Обычная страшилка, каких полно — то Клетчатые, то Полосатые, то какие угодно монстры приходят по вечерам и убивают детей, потом едят или ещё чего похуже, дети создания с богатым воображением... вот только в том приюте и правда и уводили, и убивали.
Да и монстры обычно интереснее, чем "кто-то в клеточку".
Рогатые, хвостатые, с десятком ног и рук, с головой какого-нибудь зверя — всё это да, но в клеточку?
Быть может, он слишком много думал о слишком незначительном, но всё же ему казалось, что это может быть тем ключом, который они искали.
В хороших домах ведь слуги носят одежду в гербовых цветах. Что если это одежда в клеточку?
Не так уж много гербов, где фон или значимая деталь с таким узором, может быть, пять или шесть, если не считать Севера, но северных домов в столице нет...
* * *
— Клетчатый человек? — недоверчиво переспросил Эйгор. — Серьезно?
— Со слов девочек, у приютских детишек это самый большой страх, — развел руками Деймон. — Тебе это тоже кажется странным?
"Странный" применительно к детским страшилкам звучало... странно, но в словах Деймона был свой резон. Эйгор во всяких страшных байках толк знал: в конце концов, он вырос в Приречье, где ни одна сказка не обходилась без того или иного монстра. Но это были монстры понятные и привычные: волколаки, например, мстительные призраки холмов, ведьмы-людоедки из Мертвых Топей(3) и все такое прочее. Клетчатый человек на их фоне выглядел... бледненько. И не совсем обычно.
— И ты думаешь, что они могли так называть слугу нашего урода из-за клетчатой ливреи?
— Почему бы и нет?
Действительно. Тем более, звучало это омерзительно правдоподобно, если учесть, что из того приюта детей уводили "в прислуги" — на верную смерть — не раз и не два.
Оставалось вычислить, кто же этот Клетчатый.
На их счастье, домов с клеткой — именно с клеткой, а не с ромбами — в гербе было не так уж много: с десяток по всему королевству. Северян и островитян можно было отбросить сразу, как и всякую шушеру вроде Осгреев, Инчфилдов и прочих Стонтонов с Брумами: им дом с садом и каменной стеной в столице был не по карману. Итого, оставалось четверо — и, по милости богов, их особняки располагались в одном квартале.
— Пейны, Стэкспиры, Шетты или Джордейны, — подытожил Эйгор. — Если Клетчатый чей-то слуга, то кого-то из них.
Положа руку на сердце, он с огромным удовольствием включил бы в список Айронвудов, точнее, одного конкретного, отравлявшего жизнь сестре Мие(4). Но — у Гарина в гербе была решетка, а не клетка, к тому же последние пару месяцев он сиднем сидел в Дорне, к вящей радости жены и дикому неудовольствию княжеской четы.
Ладно, пекло с ним, правосудие важнее, а за что прижать неуважаемого damat'a(5), Эйгор найдет как-нибудь попозже.
— Джордейн же шут безобидный, — фыркнул Мейкар. — Пишет всякую дичь и на нее же наяривает.
— Он-то шут, а домашние его или челядь? — возразил Эйгор. — Мы же не знаем, кому этот Клетчатый детей и женщин таскает... и таскает ли. Может, он и есть наш душегуб.
— Как скажешь, брат. Хочешь последить за кем-то из них?
— За всеми, но в первую очередь — за Пейнами и Шеттами, — потер переносицу Эйгор. Пейны, если верить Роббу Рейну, были изрядно с придурью, а Шетты были сродни Корбреям, чьи крайне... неординарные постельные вкусы были известны далеко за пределами Долины. — И надо подумать, как... пекло, и так людей не хватает...
— Я могу попросить Тома прислать кого-то из своих, — предложил Деймон. — Или сам с ним поговори, мы сегодня встретиться должны в таверне у Портовой Септы по... делам.
Поговорить с Томом Ловкие Пальцы, старшиной воровской гильдии, и впрямь не мешало. А заодно заглянуть в Девичий Склеп, переночевать наконец-то в собственной кровати и, главное — повидать Ханну и детей.
Эйгор скорее откусил бы себе язык, чем признался в этом вслух, но он по ним страшно соскучился, особенно после рассказа Деймона о ночных посиделках с девчонками.
— Пощипать лордиков? — переспросил Том, по-простецки запустил руку в миску с норвошийской кислой капустой и смачно захрустел — так, что Эйгора, у которого с утра кроме наспех съеденного хлеба с мясом маковой росинки во рту не было, аж передернуло. — Это мы могем, это мы запросто!
— Не пощипать. Просто понаблюдать, не вламываться, — твердо сказал Эйгор. — Том, если хоть кого-нибудь из них обнесут, я всю вашу верхушку не на Стену, а к Ланнистерам в рудники упеку к снарковой матери.
— Ты нас перелови сначала, малой! — захохотал Том. — Кем ловить-то будешь, у тебя в страже недобор? Собственным конюхом?
— Сам, при надобности, — процедил Эйгор.
— Ну давай. А я тогда тебя вздую, не как принца, а по-братски.
Эйгору оставалось только скрипнуть зубами.
В какой-нибудь браавосийской книжонке про стражников и сыщиков Самый Главный Преступник непременно оказывался братом (реже — сыном) Самого Главного Судьи, со всеми вытекающими из этого страданиями обоих и, разумеется, читателя — особенно если тот ценил хорошую литературу. В случае Эйгора это было не сюжетом скверного романа, а суровой реальностью: Том появился на свет спустя девять месяцев после того, как Эйгоров папаша-король, забредя в лиснийское заведение на Шелковой, приметил там хорошенькую служанку.
Справедливости ради, Том не наглел: не требовал покрывать преступления, не препятствовал правосудию, если его людей брали не на честном воровстве, а на чем похуже, и даже, к неимоверному веселью тетки Элейны, почти исправно, пусть и обходными путями, заносил в казну десятину от доходов гильдии. Но подколоть Эйгора их родством, а также тем фактом, что знакомство с его маменькой покойный король свел куда раньше, чем с леди-матерью Эйгора, не забывал никогда.
— Мальчики, не ссорьтесь, — примиряюще вскинул руки Деймон. — Том, ты же нам поможешь?
— Конечно, — хмыкнул тот. — Что мне, обижаться на то, что малой — еще малой и не умеет с уважаемыми людьми правильно разговаривать? Так никогда не умел и вряд ли научится. За кем там следить надо?
— Вот за этими, — Эйгор выложил на обшарпанную столешницу лист с четырьмя нарисованными и подписанными гербами. — Квартал между замком и Железными воротами, знаешь его?
— Знаю, как не знать. Ребята не на один домик там облизываются, — Том придвинул лист и вгляделся в него, запоминая. — А что с ними не так? Просто для интереса.
— Про клейменые трупы слышал?
С Тома моментально слетела вся веселость.
— Слышал, — глухо сказал он. — Найти бы эту мразь, дерьмом накормить да кишками его же придушить. Девок жалко и парнишку, да и Гизелу тоже — хоть и пожила баба, а такого конца не заслужила.
— Гизелу? — переспросил Деймон. — Ты ее знал?
— В "Устрице" прислуживала, забегаловка такая около портовых складов, — кивнул Том. — Всегда придерживала нам с парнями пиво посвежее и столик почище, если мы заходили горло промочить. Я давно ее не видел, кто-то обмолвился, мол, в богатый дом служить позвали, порадовался еще... а оно вон как, — он помолчал. — Думаете, их кто-то из ваших лордиков порешил?
— Есть такая версия, — осторожно согласился Эйгор. — Но для этого надо за ними проследить.
— Как только что-то узнаю, сразу свистну. Только вот в замок нашего брата не пустят, а стража по шее насует...
Эйгор переглянулся с Деймоном, отстегнул от плаща фибулу в виде крылатого коня и положил рядом с рисунком гербов.
— Дашь стражнику около боковой калитки замка или у казарм, скажешь, что от меня. Впустят.
Том медленно кивнул, убрал лист и фибулу за пазуху и поднялся.
— Как только, так сразу, — повторил он. — Найдите этого ублюдка, богами заклинаю, найдите. Со своими-то мы и сами справимся, а вот со знатными... тут только на вас и надежда.
— Найдем, — сдержанно пообещал Эйгор.
Конечно, найдут, куда же они денутся.
А в Девичьем Склепе Эйгора ждал сюрприз.
Он аж глаза кукишем протер, решил, что показалось, но нет — у ворот все так же выпрягали подозрительно знакомых коней из подозрительно знакомой кареты с подозрительно знакомым гербовым конем, а с запяток снимали подозрительно знакомый дорожный сундук.
Вот же засада.
— Я вот сейчас стою и думаю, предупредить папу о... гостях или нет, — ехидно протянул сзади Мейкар. — С одной стороны, он мой папа и король... с другой — надоело, что он носится с Лори как Вхагар с яйцом, сил нет, как позлорадствовать хочется!
— Предупреди, — деланно кротко посоветовал Деймон. — У брата сердце слабое, такого внезапного счастья может и не выдержать.
— Меня бы кто предупредил, — Эйгор страдальчески прикрыл глаза ладонью. — Идиот, это ты ее вызвал, чтобы она меня из работы выдернула?
— Что ты! — тут же вскинул руки тот. — Ты, должно быть, долго не отвечал на письма, вот тетушка и решила сама тебя навестить.
Такое было возможно, но Эйгор в этом сомневался. Идиот пару раз проворачивал нечто подобное, когда он с головой уходил в работу, вот как сейчас.
— Удачи, — хмыкнул Мейкар и смылся — не иначе, отца предупреждать о визите заклятой подруги.
Эйгор решил было последовать его примеру и только сделал шаг от дома, как из раскрытого окна прогремело:
— И где черти носят этого непутевого, которого я стоя рожала, а он, вылезая, башкой о пол пизданулся?
Ясно, в сторону выхода из замка лучше даже не рыпаться.
Леди Барба Бракен определенно была настроена повидать первенца и достать его для этого хоть с седьмого неба, хоть из седьмого пекла.
1) Хотя Деймон признал её и воспринимает и любит, как родную, Калла является дочерью Эйгора по крови.
2) Как все Таргариены, Калла носит два имени, мирское (Калла) и святое (Кейтилин)
3) Мертвая Топь — заболоченная лощина позади холма Высокое Сердце в Речных Землях. По легенде, когда-то была озером, в котором андалы утопили Детей Леса; после заросла травой и редким лесом, и в центре ее завелось неведомое зло. Неизвестно, правда ли это, но местные жители обходят Топь стороной; единственная выжившая после возвращения из глуби Топи, леди Донелла Лотстон, сошла с ума и обратилась к чернокнижию.
4) Гарин Айронвуд — муж леди Мии Риверс, известный развратник своего времени
5) Дамат (тирош. валирийск.) — буквально "зять династии"; тирошийский термин, означающий стороннего человека, женатого на сестре или дочери архонта
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу