Проклятие фанатки (джен)

Неизвестно, сколько прошло времени, но Демон проснулся от того, что на его шерсть чем-то капали — холодным, жгучим, пахнущим чем-то странным — и это что-то осторожно растирали. Он вздрогнул всем телом и инстинктивно попытался вскочить, но он лежал на спине, а чья-то ладонь мягко, но уверенно удержала его, прижимая к коленям, на которых он оказался.

— Не ёрзай, малыш… — тихо сказал знакомый голос. — У тебя какие-то проблемы с шерстью. Я почти закончил.

Демон замер. Голос был спокойный, низкий, с той самой интонацией, которая раньше звучала в редкие моменты тишины, когда никто этого не видел. Стар.

Он медленно поднял глаза. Свет был приглушённый — настольная лампа, тёплая, жёлтая. Кровать. Его тело — чужое, тяжёлое, неправильное — лежало на боку, а над ним, склонившись, был Стар. С сосредоточенным, почти тревожным выражением лица.

Демон попытался издать хоть какой-то звук — позвать, сказать, объяснить, может, попросить все исправить. Но из горла вырвался лишь хриплый, кошачий звук. Жалкий. Не его. Он почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.

Пол закончил и замер на секунду, а потом осторожно провёл пальцами по его голове, между ушами — так, будто боялся причинить боль.

— Тише… тише. Я понимаю, жжет, — пробормотал он. — Ты молодец. Ты очень терпеливый.

Он выпустил кота и встал. Через некоторое время раздался звук открывающейся банки.

— Кс-кс-кс! Иди сюда, малыш…

Демон не сразу, но решился подойти. Пол аккуратно поставил эту банку и чуть постучал по паркету, создав на полу под банкой волшебную звезду, чем аккуратно пододвинул к коту. Тот принюхался. Содержимое пахло рыбой, и он понял, что это тунец. Демон корчил морду, пытаясь показать, что ему что-то не нравится. Пол увидел, что коту некомфортно, и решил, что у создания какая-то проблема, даже не подумал, что кот попался слишком гордый.

— Ты не можешь есть в горизонтальном положении? Сейчас поправлю это…

Пол аккуратно переставил банку на маленький журнальный столик рядом.

Убедившись, что это безопасно, он поднялся на задние лапы, оперся передними, наклонил голову и принялся есть, поскольку голод пересилил мысли о том, как это выглядит. Джин ел медленно, не поднимая головы. Каждый глоток был одновременно спасением и унижением, и он не знал, что из этого больнее.

— Вот так… — тихо сказал он. — Ешь, не стесняйся…

Стар выпрямился, отошёл и сел на кровать. Тишина после была почти осязаемой, и он сидел, слегка ссутулившись, упершись локтями в колени и закрыл лицо руками. Его плечи задрожали. Он плакал так искренне, как плачут те, кто потерял что-то ценное, но так тихо, будто стыдится этого.

— Демон… — прошептал он, захлёбываюсь слезами. — Где ты?

Демон поднял морду, облизывать свою морду и стал медленно приближаться к Стару. Он хотел утешить своего друга, как мог. Он забрался на кровать рядом с старом Старом и стал смотреть на него. Стар тут же сильно разревелся, слезы текли через пальцы.

— Ох, малыш, я не могу найти друга… — прошептал он, увидев кота.

Джин тихо подошел ближе и замурлыкал, сначала неровно, будто звук сам не знал, имеет ли право быть. Потом — глубже, увереннее. Тепло от тела Стара, знакомый запах, дрожь под ладонями — всё это вдруг стало якорем. Он тёрся лбом о его грудь, о подбородок.

Стар вздрогнул, почувствовав вес на коленях. Руки опустились сами — неосознанно, по памяти, — обняли маленькое тёплое тело, прижали к себе. Он судорожно вдохнул, словно впервые за долгое время.

— И дело-то не в том, что тур сорвется если его не найти… Я ж волнуюсь за него… А вдруг с ним что-то случилось! Вдруг он…

Джин слушал этот шёпот, прижатый к груди Стара, и каждое слово отзывалось внутри тупой, тянущей болью. «Я здесь, — хотелось сказать. — Я жив. Я никуда не делся». Но из него выходило лишь ровное, глубокое мурчание — почти непроизвольное, почти предательское в своей искренности.

Стар замер, прислушался. Его пальцы — большие, знакомые — медленно прошлись по спине кота, по позвоночнику, останавливаясь там, где шерсть ещё была влажной от лекарства.

— Ты… странный какой-то, — хрипло выдохнул он, даже усмехнувшись сквозь слёзы. — Упрямый. Совсем как он.

Джин вздрогнул. Уши непроизвольно дёрнулись назад. Он сильнее вжался в Стара, будто пытаясь исчезнуть в складках его куртки, раствориться в тепле. Мурчание стало громче — не как жест утешения, а как отчаянная попытка удержать этот момент.

Стар медленно лёг на спину, не выпуская кота из рук, устроив его у себя на груди. Лампа осталась гореть — маленькое солнце в полумраке комнаты.

— Если бы ты знал, сколько всего я не успел ему сказать… — прошептал он в пустоту.

Он прикрыл глаза. Ладонь легла на голову Джина, большой палец машинально почесал между ушами — ровно в том месте, от которого у Джина по телу пробежала предательская волна тепла. Он зажмурился, стиснул зубы, но тело не слушалось: кот выгнулся, прижался сильнее, из горла вырвался особенно низкий, почти довольный звук. Стар тихо фыркнул.

— Ну вот… даже ты меня жалеешь.

Он замолчал. Минуты тянулись вязко. Демон мурчал пытаясь успокоить его. Стар лег на кровать на бок, сворачиваясь в клубок. В таком состоянии Демон никогда не видел, поэтому медленно подошел к лицу и слизнул выступившую слезу. Не как животное — как тот, кто утешает, когда слов не хватает.

Стар тихо всхлипнул и вдохнул прерывисто, будто этот простой жест пробил в нём последнюю, самую хрупкую стену. Его ладонь дрогнула и накрыла кота сверху, не прижимая — просто удостоверяясь, что тот здесь, тёплый, настоящий.

Постепенно Стар затих. Его дыхание стало глубоким, сонным. Лицо, ещё недавно искажённое болью, разгладилось. Он не спал по-настоящему — скорее провалился в ту зыбкую полудрёму, где сознание уже не держит, но страх ещё не ушёл до конца.

Джин осторожно приподнял голову и посмотрел на него. Так близко, как давно не был. Морщинка между бровей, не до конца ушедшая даже во сне. Ресницы, влажные от слёз. Такой живой, такой ранимый — и абсолютно уверенный, что потерял его навсегда.

Коту стало тесно в собственной груди. Он снова улёгся, аккуратно устроившись так, чтобы не мешать. Мурчание стало тише, глубже — почти вибрацией, идущей изнутри.

Если это всё, что он сейчас может — быть рядом, греть, дышать в такт, — значит, он будет делать это столько, сколько потребуется. Даже если Стар так и не узнает, что демон, которого он ищет, всё это время был у него под рукой.