Проклятие фанатки (джен)

Элизабет была самой большой фанаткой группы «KISS». Полки ее шкафа ломились от пластинок, а почетное место занимал «кровавый» комикс. Но самым сокровенным были вовсе не пластинки.

Вторая тумбочка, спрятанная от чужих глаз, хранила её тайны: тетради, облепленные блестками, исписанные от корки до корки. Фанфики. Сэлфшипы. Драмы, поцелуи, спасения, ревности. Она — и Стар, её идеал, воплощение мечты и романтической фантазии. Она давным-давно перестала думать, что придёт день, когда она увидит их вживую. Но судьба оказалась щедрее.

Она выторговала билет на концерт в ее городе, а потом — совершенно случайно — получила доступ на встречу с музыкантами после шоу.

Это должно было быть идеальным вечером. Вечером, который казался ей наградой за годы преданности.

Но что-то сломалось. Тихо, негромко — почти незаметно, но ощущение было, будто осколок стекла застрял в груди.

Потому что, пока она стояла с застывшей улыбкой, глядя на Стара, её взгляд случайно скользнул чуть в сторону. И она увидела. Как он — её идеал, её прекрасная мечта — тихо переговаривался с Демоном. Близко. Слишком близко. Слишком… мягко.

Глаза Элизабет сузились. Словно что-то холодное развернулось в животе. Она не стала устраивать сцен. Она лишь улыбнулась и взяла автограф. Но в голове уже пульсировала мысль — горячая, болезненная, как вспышка магии: «Он забирает у меня то, что принадлежит мне». Элизабет была не просто фанаткой. Она была ведьмой. Молодой, талантливой — и болезненно романтичной, готовой ревновать объект обожания к каждому фонарному столбу, к любому, на кого он посмотрит. И в тот миг ревность стала её топливом. Она решила избавиться от конкурента. Аккуратно. Тихо. Так, чтобы никто никогда не узнал.

* * *

Она стала медленно следить за каждым шагом музыкантов, выжидая, когда они разойдутся. Наконец-то она поймала долгожданный момент, когда музыканты разошлись. И вот она пробралась за ним до того места, где не было камер, где не было свидетелей.

Демон медленно шел до гримерки, не подозревая, что за ним следят. Но вдруг он услышал шум кустов и насторожился. Демон остановился на полушаге.

Тень от прожекторных башен упала на его силуэт, делая его ещё больше похожим на пугающий, но уже привычный сценический образ — массивный, уверенный, свирепый.

Он медленно обернулся и попытался позвать низким, привычно хрипловатым голосом:

— Эй… Кто там?

В ответ была лишь тишина. Только шорох листвы, словно кто-то ловко затаился, ожидая. Ему это показалось странным: никто из фанатов обычно не пробирается сюда. Место между гримерками и служебным выходом было пустынным, скрытым от камер — слишком тщательно охраняемым, чтобы просто так кто-то забрёл. Он прищурился, сделал шаг вперёд и встал в боевую стойку.

— Я серьёзно, выходи!

Тень выскользнула между кустами, словно растворяясь в темноте, и появилась перед ним. Она почти светилась глазами. Её выражение было иным — тихое, по-ведьминому сосредоточенное.

Она шагнула к нему, медленно, будто старалась не спугнуть.

— Добрый вечер… Демон, — произнесла слишком мягко, слишком певуче.

Он нахмурился, но пыл остыл:

— Тебе сюда нельзя. Ты заблудилась? Давай я провожу тебя обратно…

Она ничего не ответила. Только подняла руки и ладони засияли.

— Мне нужно всего одно, — тихо сказала Элизабет, медленно поднимая руку.

Слишком медленно. Будто смакуя момент. Воздух вокруг её ладони сгустился, как дым.

Магия заколыхалась, тонкими нитями обвивая пальцы.

Демон почувствовал, как стало как-то страшно, что он попытался сбежать, пока не поздно.

— Ты забираешь у меня то, что мое… — прошептала она.

— Что? — он не успел понять, но инстинкт заставил его развернуться и рвануть назад.

Однако было поздно. Заклинание ударило в грудь, и его впечатало в стену. Он почувствовал, как сознание медленно угасает.

Элизабет видела, как искажается тело мужчины, но не могла остановиться.Элизабет не мигала. Она жадно следила, как лицо Демона меняется:

— Д-давай же… Мне нужен уродливый монстр… чтобы он никогда не посмотрел на тебя так, как на меня…

Но вместо ожидаемого чудовища происходило нечто иное.

Его клыки удлинились — но челюсть стала меньше. Пальцы искривились — но в короткие, гибкие лапы. Клочковатая шерсть пробивалась из кожи тёмными волнами, как струи дыма. И с каждым секундным рывком тело становилось меньше. Сильные руки — тоньше. Грудная клетка — компактнее, на горле выросли странные наросты

Становилось ясно, что что-то пошло не таак, и желание Элизабет избавиться от конкурента превратило его в изуродованного кота. Её губы дрогнули. Не от раскаяния — от разочарования, почти детского.

— Это… не то… — прошептала она, шепот вырвался сам собой. — Я хотела чтобы ты… уродец… чтобы тебя нельзя было любить…

Но заклинание уже не остановить. Оно само выбирает форму, если ведьма в сердцах дрогнула. Так всегда бывает с теми, кто творит магию через эмоции, а не через формулы. Зная, что ее шум мог привлечь внимание, она поспешно ретировалась.

* * *

Демон проснулся через некоторое время, уже светало. Он заметил, что все окружение стало больше. Он попытался встать, но ноги его не держали. Но он снова поднялся, уже на четвереньках, цепляясь когтями за землю. Его дыхание было рваным, хриплым, но в этих звуках не было ни слова человеческого — только животный, пронзительный инстинкт. «Она может навредить Стару», — пронеслось в голове, м он исчез между тенью и светом прожекторов, раненный — но живой. Не понимающий до конца, что с ним произошло, но ведомый страхом, сильнее боли. Даже став зверем, этот инстинкт бился в нём — последним обрывком того, кем он был. И поэтому он бежал. Бежал к тому, кого нужно защитить.

Он пытался проникнуть в отель, где группа остановилась по туру, но охрана, увидев животное, выносили его, несмотря на возмущения. Он увидел консьержа, который вносил чьи-то чемоданы, и смог спрятаться между ними. Попав в нужное крыло, он шмыгнул в коридор и наткнулся на зеркало.

Демон подкрался ближе. Лапы подрагивали, словно не его. Он не думал — просто чувствовал, что должен посмотреть.

Когда он приблизился, свет скользнул по его силуэту, и он замер. На него смотрело нечто, похожее на мускулистого кота.

От лицезрения своего образа его прервал стук в дверь. Рядом с одной из дверей стоял Стар, пытаясь достучаться до Демона, но тот, ясно дело, не открывал.

Пол не понял до конца, находится здесь басист или нет и вообще жив ли он, и собрался идти к ресепшну. Пол уже сделал шаг в сторону лифта, когда боковым зрением уловил движение. Низкое. Осторожное. Почти крадущееся.

Он остановился и обернулся. У стены, в полосе тусклого света, стояло существо. Небольшое — ниже колена, но слишком массивное, чтобы быть обычным котом. Тело напряжённое, мускулистое, будто каждую секунду готово рвануть. Шерсть — неровная, местами свалявшаяся, с тёмными пятнами, словно следами ожогов или старых ран. Глаза — красные, слишком осмысленные для животного.

Пол машинально сделал шаг назад. Не от страха — от неожиданности.

— …Малыш, как ты здесь оказался? — вырвалось у него.

Он сам удивился мягкости собственного голоса. Существо вздрогнуло. Уши дёрнулись, прижались. Оно явно ожидало другого — крика, жеста охраны, резкого движения. Но ничего этого не последовало.

Кот — если это вообще был кот — сделал неловкий шаг вперёд и замер. Лапы слегка подрагивали. Он открыл пасть, будто хотел что-то сказать… и из горла вырвался лишь хриплый, сорванный звук, больше похожий на болезненный выдох. Пол нахмурился.

— Эй… — он присел, не приближаясь слишком резко. — Тише. Всё нормально. Я тебя не выгоню.

Он протянул руку — медленно, показывая ладонь. Существо смотрело на неё, будто это был выбор между спасением и окончательным крахом. Но он решился подойти и потереться головой о руку Пола.

— Подожди немного! — попросил он. — Мне нужно кое-что сделать…

Он ушел, чтобы вернуться с ключом. Он открыл дверь и понял, что Джин так и не прибыл. Пол замер на пороге, не сразу решаясь войти. Номер встретил его тишиной — слишком плотной, слишком неправильной для места, где должен был быть Джин. Свет от коридора вытянул по полу длинную полосу, но внутри не было ни движения, ни звука, ни привычного беспорядка.

— Демон?.. — позвал он негромко, будто боялся спугнуть.

Ответа не последовало. Что-то неприятно сжалось под рёбрами. Пол шагнул внутрь, машинально прикрыв дверь, и только тогда заметил, что существо осталось в коридоре. Оно сидело у порога, как будто охраняя вход, красные глаза неотрывно следили за ним.

— Подожди здесь, ладно? — сказал он тихо. — Куда ты делся?

Однако кот вцепился зубами в штанину и попытался привлечь внимание. Пол вздрогнул и резко остановился.

— Эй… эй, — он инстинктивно опустил руку, не вырываясь. — Ты чего?

Кот держал крепко, но не агрессивно — скорее отчаянно. Зубы не прокусили ткань, лишь вцепились, как якорь. Вся его поза кричала не «нападение», а «не уходи».

Пол медленно выдохнул и присел снова, теперь уже полностью, оказавшись почти на одном уровне с существом.

— Послушай, мне надо его найти! Я ж волнуюсь…

Кот не разжал челюсти сразу. Он замер, будто прислушиваясь к этим словам — волнуюсь — словно они были чем-то важнее всех предыдущих звуков. Потом медленно отпустил ткань, но лапы остались на ноге Пола, цепко, почти по-человечески. Красные глаза поднялись вверх. В них не было звериной пустоты. Там была паника. Узнавание. Мольба.

Он снова попытался издать звук — грудь сжалась, пасть приоткрылась, горло дёрнулось… Вышло лишь хриплое, надломленное:

— Ххр…

Пол вздрогнул. Не от страха — от того, как это прозвучало.

— Ладно, только придется сообщить, что придется задержаться в этом городе… — прошептал Пол. — Отпусти меня, и иди сюда.

Он подставил руки, и кот медленно неуверенно полез туда.

— Вот так… Пока я занят, я оставлю тебя в своем номере, хорошо? Только никому не попадайся…

Пол унес кота в свой номер, и усадил на кровать, после чего почесал за ухом.

— Я ненадолго, — сказал Пол, уходя. — Надо разобраться, куда запропастился Джин… и что вообще происходит.

Стар ушел из комнаты, оставив Демона в обличии кота одного. Поначалу он пытался выбраться, он скребся, но не вышло и он сдался. Он не спал всю ночь, пока добирался до номера Сара, поэтому залез на кровать, кое-как устроился и попытался уснуть, но мысли о той ведьме не давали покоя… Вскоре усталость перевесила, и расслабился, проваливаясь в царство Морфея.

Неизвестно, сколько прошло времени, но Демон проснулся от того, что на его шерсть чем-то капали — холодным, жгучим, пахнущим чем-то странным — и это что-то осторожно растирали. Он вздрогнул всем телом и инстинктивно попытался вскочить, но он лежал на спине, а чья-то ладонь мягко, но уверенно удержала его, прижимая к коленям, на которых он оказался.

— Не ёрзай, малыш… — тихо сказал знакомый голос. — У тебя какие-то проблемы с шерстью. Я почти закончил.

Демон замер. Голос был спокойный, низкий, с той самой интонацией, которая раньше звучала в редкие моменты тишины, когда никто этого не видел. Стар.

Он медленно поднял глаза. Свет был приглушённый — настольная лампа, тёплая, жёлтая. Кровать. Его тело — чужое, тяжёлое, неправильное — лежало на боку, а над ним, склонившись, был Стар. С сосредоточенным, почти тревожным выражением лица.

Демон попытался издать хоть какой-то звук — позвать, сказать, объяснить, может, попросить все исправить. Но из горла вырвался лишь хриплый, кошачий звук. Жалкий. Не его. Он почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.

Пол закончил и замер на секунду, а потом осторожно провёл пальцами по его голове, между ушами — так, будто боялся причинить боль.

— Тише… тише. Я понимаю, жжет, — пробормотал он. — Ты молодец. Ты очень терпеливый.

Он выпустил кота и встал. Через некоторое время раздался звук открывающейся банки.

— Кс-кс-кс! Иди сюда, малыш…

Демон не сразу, но решился подойти. Пол аккуратно поставил эту банку и чуть постучал по паркету, создав на полу под банкой волшебную звезду, чем аккуратно пододвинул к коту. Тот принюхался. Содержимое пахло рыбой, и он понял, что это тунец. Демон корчил морду, пытаясь показать, что ему что-то не нравится. Пол увидел, что коту некомфортно, и решил, что у создания какая-то проблема, даже не подумал, что кот попался слишком гордый.

— Ты не можешь есть в горизонтальном положении? Сейчас поправлю это…

Пол аккуратно переставил банку на маленький журнальный столик рядом.

Убедившись, что это безопасно, он поднялся на задние лапы, оперся передними, наклонил голову и принялся есть, поскольку голод пересилил мысли о том, как это выглядит. Джин ел медленно, не поднимая головы. Каждый глоток был одновременно спасением и унижением, и он не знал, что из этого больнее.

— Вот так… — тихо сказал он. — Ешь, не стесняйся…

Стар выпрямился, отошёл и сел на кровать. Тишина после была почти осязаемой, и он сидел, слегка ссутулившись, упершись локтями в колени и закрыл лицо руками. Его плечи задрожали. Он плакал так искренне, как плачут те, кто потерял что-то ценное, но так тихо, будто стыдится этого.

— Демон… — прошептал он, захлёбываюсь слезами. — Где ты?

Демон поднял морду, облизывать свою морду и стал медленно приближаться к Стару. Он хотел утешить своего друга, как мог. Он забрался на кровать рядом с старом Старом и стал смотреть на него. Стар тут же сильно разревелся, слезы текли через пальцы.

— Ох, малыш, я не могу найти друга… — прошептал он, увидев кота.

Джин тихо подошел ближе и замурлыкал, сначала неровно, будто звук сам не знал, имеет ли право быть. Потом — глубже, увереннее. Тепло от тела Стара, знакомый запах, дрожь под ладонями — всё это вдруг стало якорем. Он тёрся лбом о его грудь, о подбородок.

Стар вздрогнул, почувствовав вес на коленях. Руки опустились сами — неосознанно, по памяти, — обняли маленькое тёплое тело, прижали к себе. Он судорожно вдохнул, словно впервые за долгое время.

— И дело-то не в том, что тур сорвется если его не найти… Я ж волнуюсь за него… А вдруг с ним что-то случилось! Вдруг он…

Джин слушал этот шёпот, прижатый к груди Стара, и каждое слово отзывалось внутри тупой, тянущей болью. «Я здесь, — хотелось сказать. — Я жив. Я никуда не делся». Но из него выходило лишь ровное, глубокое мурчание — почти непроизвольное, почти предательское в своей искренности.

Стар замер, прислушался. Его пальцы — большие, знакомые — медленно прошлись по спине кота, по позвоночнику, останавливаясь там, где шерсть ещё была влажной от лекарства.

— Ты… странный какой-то, — хрипло выдохнул он, даже усмехнувшись сквозь слёзы. — Упрямый. Совсем как он.

Джин вздрогнул. Уши непроизвольно дёрнулись назад. Он сильнее вжался в Стара, будто пытаясь исчезнуть в складках его куртки, раствориться в тепле. Мурчание стало громче — не как жест утешения, а как отчаянная попытка удержать этот момент.

Стар медленно лёг на спину, не выпуская кота из рук, устроив его у себя на груди. Лампа осталась гореть — маленькое солнце в полумраке комнаты.

— Если бы ты знал, сколько всего я не успел ему сказать… — прошептал он в пустоту.

Он прикрыл глаза. Ладонь легла на голову Джина, большой палец машинально почесал между ушами — ровно в том месте, от которого у Джина по телу пробежала предательская волна тепла. Он зажмурился, стиснул зубы, но тело не слушалось: кот выгнулся, прижался сильнее, из горла вырвался особенно низкий, почти довольный звук. Стар тихо фыркнул.

— Ну вот… даже ты меня жалеешь.

Он замолчал. Минуты тянулись вязко. Демон мурчал пытаясь успокоить его. Стар лег на кровать на бок, сворачиваясь в клубок. В таком состоянии Демон никогда не видел, поэтому медленно подошел к лицу и слизнул выступившую слезу. Не как животное — как тот, кто утешает, когда слов не хватает.

Стар тихо всхлипнул и вдохнул прерывисто, будто этот простой жест пробил в нём последнюю, самую хрупкую стену. Его ладонь дрогнула и накрыла кота сверху, не прижимая — просто удостоверяясь, что тот здесь, тёплый, настоящий.

Постепенно Стар затих. Его дыхание стало глубоким, сонным. Лицо, ещё недавно искажённое болью, разгладилось. Он не спал по-настоящему — скорее провалился в ту зыбкую полудрёму, где сознание уже не держит, но страх ещё не ушёл до конца.

Джин осторожно приподнял голову и посмотрел на него. Так близко, как давно не был. Морщинка между бровей, не до конца ушедшая даже во сне. Ресницы, влажные от слёз. Такой живой, такой ранимый — и абсолютно уверенный, что потерял его навсегда.

Коту стало тесно в собственной груди. Он снова улёгся, аккуратно устроившись так, чтобы не мешать. Мурчание стало тише, глубже — почти вибрацией, идущей изнутри.

Если это всё, что он сейчас может — быть рядом, греть, дышать в такт, — значит, он будет делать это столько, сколько потребуется. Даже если Стар так и не узнает, что демон, которого он ищет, всё это время был у него под рукой.

Демон проснулся почти в полдень и увидел, что Старчайлд ушел, вероятно, продолжил поиски. Он поднялся и спрыгнул с кровати. На столе стояла баночка с тунцом, Стар определено оставил рыбу для «кота». И этот «кот» принюхался, рыба была еще свежая, и он смог ее съесть. Доев, он донес банку до мусорки и выбросил.

После он прыгнул на окно и посмотрел туда. Было на удивление спокойно, и он пошел спрыгнул с окна. Был первый этаж, и он, проверив, сможет ли забраться обратно, вышел погулять. Он прятался в кустах, чтобы его не прогнали. Все это время Демон не мог выбросить из головы то, как Стар оплакивал его пропажу, а сам Демон не мог сказать: «Не плачь, пожалуйста! Я здесь!»

Он пытался вернуться, но персонал закрыл окна, а кричать было бессмысленно, поэтому он продолжил бродить по территории отеля. Так день уже клонился к вечеру, на улице темнело. Даже в кромешной темноте Демон заметил одинокий цветок. Небольшой, с фиолетовыми лепестками, такими насыщенными, что они казались почти чернильными в сумеречном свете. Он рос прямо у трещины в камне, будто пробиваясь из ниоткуда.

Демон подошел ближе, сел рядом и потрогал лепесток лапой. Он долго изучал цветок и решил его сорвать, чтобы найти Стара и отдать находку ему. Но он увидел знакомую фигуру, что заставило его выронить находку… Элизабет, та ведьма, превратившая его в это… Она волоком уносила Стара, который был то ли без сознания, то ли усыплен, связан, и уложила его в багажник. Где в этот момент был остальные, он уже не думал, они наверняка искали его, и им было не до всей этой ситуации, да и узнать не могли, слишком тихо украли Пола.

Кот уже не думал, он бежал за машиной, не понимая, что бежит нереально быстро, им двигало желание спасти Стара. Он оттолкнулся и прыгнул на бампер, но не мог открыть дверь. Металл под зубами оказался холодным и горьким на вкус. Демон вцепился в край резинового уплотнителя, потом — в тонкую щель возле замка. Машина мчалась, вибрация сбивала, когти срывались с лака, но он держался. Не думал. Просто делал.

Он вспомнил руки Стара — как они дрожали ночью. Его голос. Слёзы. «Я здесь», — снова и снова билось в голове.

Зубы нашли слабое место. Пластик хрустнул. Замок щёлкнул глухо, не до конца, но достаточно. Крышка багажника приоткрылась на палец — внутрь ворвался воздух. Демон рванул сильнее, вкладываясь всем телом, и щель стала шире. Он просунул морду, впился снова — и на этот раз замок поддался окончательно. Крышка дёрнулась. Внутри было темно. Запах — знакомый, родной, смешанный с верёвкой и холодным металлом. Стар был там. Живой. Демон сорвался внутрь, приземлился на грудь Стара, заскользил лапами, задыхаясь от радости и ужаса одновременно. Он лизнул щёку, нос, ухо — быстро, судорожно, как будто мог разбудить этим. Стар дёрнулся, застонал и открыл глаза.

— М-м… — вырвалось сквозь кляп.

Демон лишь потерся о шею Стара, будто говоря: «Все хорошо, я тебя сейчас вытащу!» Вдруг машина качнулась в сторону «Черт, она заметила! — прорычал он, почувствовав это. — Она его так к праотцам отправит!» Багажник распахнуло инерцией. Стар, наполовину освобождённый, но ещё спутанный верёвками, соскользнул к краю — и исчез за бортом вместе с сорванной крышкой и куском обшивки. Демон уже не думал, он спрыгнул с моста. За другом. Он доплыл до него и стал грызть веревки. Намокшие волокна были тугими, вязкими. Он рвал их, захлёбываясь, теряя воздух, чувствуя, как тяжелеет тело.

Когда последнее волокно было разорвано, Пол рефлекторно рванул наверх, а кот попытался всплыть, но не успел, тело стало медленно опускаться, но на сердце было спокойно, Стар был жив, был свободен.

Стар только вдохнул, как тут же кинулся за своим героем. Он схватил его. Он вытащил его на поверхность и, задыхаясь, добрался до берега. Кот не дышал. Стар прижал ладонь к мокрой грудной клетке, вторую — к горлу. Знак — быстрый, сбивчивый, но сильный. Магическая звезда вспыхнула прямо на шерсти — мягким аметистовым светом.

— Давай… малыш… давай… Ты будешь жить, мой герой…

Когда свет рассеялся, кот открыл глаза, извергая воду. Тогда Пол облегченно выдохнул и тихо надрывно засмеялся, видя кота живым. Пол поднял кота на руки, медленно поглаживая его, чтобы успокоить. В этот момент за спиной раздался голос.

— Трогательно, — сладко сказала Элизабет. — Правда жаль, что он всё равно тебе не нужен. Он ведь просто… животное.

— Что ты имеешь в виду?!

Кот зарычал в руках. Элизабет усмехнулась — мягко, почти ласково, как будто говорила о пустяке.

— Ты правда не понял? — она медленно спустилась по склону к воде, даже не боясь поскользнуться. В её ладонях уже собиралось свечение. — Я убрала проблему. Оба раза, — добавила она. — Ты просто не понял.

Стар поднялся, не выпуская кота из одной руки. Во второй зажёгся знак — резкий, как вычерченная молния.

— Ты выбрала очень плохой вечер для признаний.

Её заклинание он разбил на подлёте — не силой, а точностью. Ответная волна сбила её с ног, впечатала в перила, выбив воздух. Магические путы вспыхнули и сомкнулись на её запястьях, глуша поток.

Стар стоял, дыша тяжело, но прямо — как будто вся его усталость, боль, страх сгорели в одном мгновении, оставив только ясность.

— Иди домой! — прошипел он. — Оставь нас в покое!!!

Он опустил взгляд на кота. Тот лизнул ему палец — медленно, нежно, как будто говорил: «Я здесь. Я не ушёл».

— Да и нам пора! Не хватало еще, чтобы искали теперь и нас… Демона-то мы так и не нашли…

Они шли долго, они потихоньку обсохли после происшествия. И так добрались до отеля, где остановились на время, пока не найдут басиста. Пол присел на скамейку рядом, поглаживая зверя.

— Ты спас мне жизнь! — прошептал он. — Спасибо, мой герой! Я не могу поверить, что ты умудрился догнать меня, так еще и рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня!

Кот соскочил с рук и исчез в кустах, и вскоре вернулся с тем цветком в зубах, но не увидел своего друга на месте, но успокоился, увидев, что тот вошел в здание и прыгнул на окно. Стар, войдя, сразу открыл окно и впустил кота. Тот сразу вколол цветок в чужие волосы.

— Эй, это было необязательно, — тихо улыбнулся он, и в голосе впервые за долгое время появилось тепло. — Но все равно спасибо.

Он наклонился позволив зверь подойти ближе по полу и очень бережно поцеловал кота между ушами. Тело в его руках дрогнуло. Сначала — как судорога. Потом — как волна. Шерсть пошла дымчатой рябью, линии поплыли, вытягиваясь. Вес изменился. Лапы стали руками. Черты — человеческими. Стар не отдёрнулся. Только крепче перехватил, чтобы не уронить.

Через несколько секунд в его объятиях уже был человек — мокрый, без сознания, тяжёлый. Ресницы дрогнули, и глаза открылись.

— Ты? Ты все это время был у меня под носом, а я и не знал…

Демон моргнул, тяжело, будто поднимаясь со дна. Мир собирался по кускам: свет лампы, запах сырой ткани, тепло чужих рук, в которых его держали так, словно боялись снова потерять.

Голос Стара звучал близко — не сценический, не уверенный, а живой, сбитый дыханием:

— Тихо… не двигайся. Ты вымотан.

Демон попытался сказать хоть что-то — имя, объяснение, шутку, что угодно, лишь бы стереть из его глаз остаточный страх. Но горло отозвалось только сипом. Он нахмурился — упрямо, по-своему — и всё же прошептал:

— Прости… Эта ведьма… Она превратила меня в это…

Стар коротко выдохнул — почти смешок, почти всхлип — и уткнулся лбом ему в висок.

— Я заметил. Герой с клыками и характером.

Его пальцы дрожали, когда он убирал мокрые пряди с чужого лица. Будто проверял: настоящий. Здесь. Дышит.

— Я тебя хоронил уже, — тихо признался он. — В голове. Несколько раз. Больше так не делай.

Демон слабо усмехнулся уголком губ.

— Ничего обещать не могу… Кто знает, сколько у тебя фанаток-ведьм, готовых избавиться от меня, чтобы убрать с дороги…

Стар прижал его крепче, словно впечатывая в себя каждое слово, каждое движение. Он молчал, но в глазах плескалось столько всего, что Демону стало не по себе. Такая буря эмоций, такая открытость… Он привык прятать, а не показывать. Он снова попытался заговорить, но Стар не дал. Просто прижал палец к губам.

— Молчи. Просто будь.

И Демон был. Молчал. Чувствовал, как дрожат руки Стара, как горячий воздух его дыхания касается его щеки, как бьется его сердце, быстро и неровно. Он пытался запомнить каждую деталь, каждую секунду этого момента. Потому что понимал: такие моменты бесценны.

— Слушай, Стар… Можно, это останется между нами? Остальные над нами из-за этого целый день смеяться над нами будут… Над тобой, что ты не нашел меня у себя под носом, пока они, наверное, все морги обзванивали, а надо мной за то, что попался и позволил буквально есть у тебя из рук…

Стар не ответил сразу. Его взгляд на секунду стал расфокусированным — будто он взвешивал не слова, а последствия. Пальцы всё ещё лежали у тебя на запястье, проверяя пульс — привычка, в которой было больше заботы, чем магии. Он усмехнулся и медленно кивнул.

— Между нами, — тихо сказал он.

Он чуть отстранился, чтобы видеть лицо, но руки не убрал — словно боялся. Он осторожно коснулся лбом твоего лба — жест почти детский, очень честный. За окном — приглушённый шум города, внутри — ровное дыхание и редкое ощущение, что никто никого не должен играть.

— Отдохни, — шепнул он. — Героям тоже разрешается.

Демон… начал плакать. Не громко. Не рыдая. Просто тихо, как капли с крыши в ночи — медленно, неожиданно, без стыда.

Слезы скатывались по вискам, смешиваясь с остатками речной воды, и падали на грудь Стара. Стар не шевелился. Не говорил. Только прижал его ещё ближе — так, чтобы сердца почти соприкасались.

И в этой тишине, где больше не было ведьм, машин, верёвок, магии — только дыхание, тепло и свет лампы, падающий золотистым квадратом на пол — всё стало… правильным.