Путь (джен)

По мере взросления задания усложняются, уже недостаточно помочь с готовкой или попасть десять раз в мишень, научиться писать и тому подобное. Теперь Система требует освоения более сложных навыков сокрытия и маскировки, основ боя, медицинской помощи. Мама послушно добавляет новые занятия, как только приходится сообщить об «интересе». Я понимаю, что мне по душе судьба домоседки, а не шиноби, но Саске Учиха должна следовать своей судьбе. Медицине обучаюсь с энтузиазмом, все же неоспоримо необходимый навык. Скрытность и маскировка тяжело даются, потому что помимо внешнего образа, мама заставляет разрабатывать и запоминать легенды придумываемых образов. Для достоверности моим фантазиям не хватает жизненного опыта. Брат и Шисуи легко раскалывают мои попытки замаскироваться, они быстро сбивают с толку вопросами, на которые у меня не заготовлен ответ.

Скрываться на природе тоже тяжело. Бесшумный шаг — это не то чем может похвастаться пятилетний ребенок. Я неуклюжая. Там, где мама, Изуми, Итачи пройдут без лишнего шума, запнусь и спугну живность. Это заставляет грустить. У меня действительно нет таланта и приходится брать упорством и постоянными тренировками. Своей личной победой считаю уже то, что Итачи пришлось десять минут потратить на мой поиск в лесу. Сидеть в засаде у меня хорошо получается. Даже Шисуи признает, что мимикрировать в неподвижном состоянии мне удается. Главное при этом сдержать себя, кто противник проходит рядом.

А вот боевые рефлексы, в отличие от оригинального Саске, мне приходится нарабатывать потом и кровью. Никаких предчувствий или вспышек озарения в драке не возникает, я могу придерживаться плана, но как только противник делает что-то неожиданное, я сразу проигрываю. Брат говорит, что мне главное продержаться до прихода помощи, и это обидно. Итачи считает, что во мне нет нужных навыков, чтобы успешно сражаться с сильными врагами. Он может победить даже с закрытыми глазами, что сильно уязвляет самооценку. Да, мне только пять лет, но это не показатель.

С наших тренировок я приползаю домой без сил, иногда в синяках и ссадинах. Один раз пришла с подбитым глазом. Мама лечит и сажает завтракать. А брат идет на миссию. Времени на безделье нет. Как только появляется свободная минутка, мама ведет с собой на рынок или по гостям.

Рынок Конохи — удивительное место. Здесь шумно, но упорядоченно. И здесь я, наконец, столкнулась с Наруто Узумаки. Мой ровесник с голубыми глазами и светлыми волосами упал рядом со мной, разбивая колени. Запах крови быстро проник в мой нос и также быстро исчез. Ссадина затянулась практически моментально. Мама не видела этого, потому что зашла в мясную лавку, велев ждать ее возле окна.

— Что смотришь? — фыркнул мальчишка. Он первым заговорил со мной, а я растерялась. Это словно увидеть вживую того, о ком только читал. Видеть рядом доказательство существования целой Вселенной. У Наруто озлобленные глаза брошенного ребенка. И я отчетливо понимаю, как же мне повезло. Мама, Итачи, папа, Шисуи, Изуми — настоящее богатство, которого у Узумаки нет. Он не помнит своих родителей, не знает об их любви, даже имен не слышал. Его все прогоняют, кривятся вслед. Редкие люди будут доброжелательны с сосудом Курамы. Подожди он еще несколько секунд, я бы смогла поговорить с ним, но Наруто уже убежал. Не успела.

Дома я не выдержала и прижалась к своей семье, прошептав, что люблю их. Почему же я никогда не говорила этого? Мама даже заплакала, услышав мое признание. Папа молча напрягся, а Итачи вжал меня в себя так сильно, что заныли плечи. Мой бедный брат, как же мы будем в будущем? Надеюсь, наша связь выдержит грядущий кошмар. Я боюсь будущего.

Изуми и Шисуи я призналась, что очень рада, что дружу с ними. Потому что показалось нечастным молчать, зная, какое будущее грозит. Коноха выстоит, а моя семья будет развеяна по свету. У Учиха огненное погребение.

— Саске, вот твое право выбрать, — на мое шестилетие сказал папа. Он протянул мне свиток Химе. Я в недоумении взяла его

— Ты не хочешь быть шиноби, дочка,- тихо сказал папа, — и малая часть, которой ты достойна, это выбрать своего супруга.

Я посмотрела на свиток, который действительно закреплял мое право выбрать мужа по своему желанию. Единственное условие — это ранг джоунина. Пробежала глазами по стандартному брачному контракту, обязующему жениха защищать Химе в обмен на мое послушание и верность.

— Это шикарный подарок, папа, — тихо ответила ему, чувствуя когти, царапающие горло. Это была свобода. Моя свобода от политики и чужих амбиций.

Если бы я была шестилетней Саске, поняла бы ценность этого жеста? Осознала бы глубину папиной любви к странной дочери? Не знаю. В моем окружении нет ровесниц, и я плохо понимаю, насколько отличаюсь от сверстников. А может, я такая же, как все? Или наоборот, глупее и слабее? Мне не с чем сравнивать. Изуми бы поняла, но она не Химе и свободна изначально.