Путь (джен)

В Коноху ведет множество путей: есть торговые дороги, тропы шиноби, крестьянские просеки. А есть случайное нажатие мышкой на экране новейшей компьютерной игры. Деревня яркая, притягивающая взгляд среди лесного массива. Выше всего здание Хокаге, главная резиденция, она не раз перестраивалась со дня основания. Самым популярным местом в Конохе является скала с лицами шиноби — правителей. Ее можно увидеть с любого ракурса. Монумент немного пугающий, но символичный для каждого жителя деревни.

Первым Хокаге Конохи был Хаширама Сенджу, один из сильнейших бойцов той эпохи. При нем возникла идея создания поселения, где больше не будет конкуренции между разными кланами, чтобы избежать постоянных войн. Хаширама известен редким геномом, мукотоном, он был способен выращивать деревья. Также говорят, что его целительские техники спасли множество жизней.

Вторым Хокаге стал его младший брат, Тобирама, непревзойденный стратег и тактик, изобретатель дзюцу, особенных техник. Говорят, был суровым человеком, создал систему управления деревней, воспитания шиноби. Он ввел ранги, чтобы защитить менее подготовленных людей от преждевременной смерти. Его авторству принадлежит множество техник, например, создание теневых клонов, телепортация и многие другие.

Третьим Хокаге стал Сарутоби Хирузен, отличный стратег и владеющий множеством дзюцу. Пусть его лицо на монументе не последнее, но жив по нынешний день, пусть и отошел от дел. Правда вернулся через год.

Четвертый Хокаге, Минато Намикадзе, бесклановый, что воспринимается невозможным. Раньше, до создания деревни, к таким людям относились как к мусору, потому что им негде было научиться секретам использования чакры. Они шли наугад, если хотели владеть чакрой. Минато же превзошел любые ожидания, его техника мгновенного перемещения на большие расстояния принесла славу и победу Конохе в Третьей Мировой войне.

А меня зовут Саске Учиха, та самая Саске, которая должна быть мальчиком, как бы бредово это ни звучало.

Что я знаю о Саске? Мальчишка из уничтоженного клана, ненавидящий брата, потом Коноху, потом самого себя. Несчастный ребенок, чья жизнь сломалась в семь лет. Он станет одним из сильнейших, но вряд ли будет счастлив. Теперь это моя судьба, и я боюсь повторить этот страшный путь.

«Даже если у тебя нет ничего — у тебя есть жизнь, в которой есть всё!» Эта фраза позволяет мне просыпаться каждое утро с тех пор, как осознала себя в анимационном сериале. Несмотря на грядущее, стараюсь жить в настоящем, и выполнять квесты Системы. Вот только зачем я выбрала Адский режим?!

Мое существование зависит от множества факторов, но самый навязчивый — приказы Системы. Если я не успеваю выполнять задания, то весь день страдаю от головной боли. Ирония, да? Но те, кто мучается мигренями, меня поймут. Ничего не помогает, а таймер Системы издевательски маячит с краю зрения. Ответственно заявляю, что обожаю маму и Итачи! Они всегда готовы прийти на помощь во время этих мигреней хотя это бесполезно.

Папа редко появляется дома, потому что недавно закончилась война, и его помощь нужна круглосуточно. Управлять полицией тяжело, потому что шиноби приходится взаимодействовать с гражданскими людьми, и конфликты возникают от недопонимания. Вообще есть особые правила, которых должны придерживаться жители Конохи, рассказывает мама: нельзя шуметь ночью, заходить на территорию кланов, подходить к шиноби со спины, приставать с вопросами. Правила обязаны обеспечить мирное сосуществование шиноби и гражданских.

Полиции приходится разбираться с делами бытового насилия, пьянства, драк. Шиноби подконтрольны командирам. За генинов отвечают их наставники, если те после Академии. Интересно, что родительской ответственности нет, а полномочия наставника беспредельны. Он, царь и Бог для учеников, абсолютно свободен в методах обучения и наказания. Как только ребенок получает повязку, его жизнь начинает принадлежать Хокаге.

Мир Элементальных стран удивителен. Устройство деревни плохо понятно, но в будущем станет яснее.

Учиха — Великий клан. И мой брат единственный наследник богатства клана. Меня растят как Химе, и мама много внимания уделяет психологии. Мне надо быть образованной, изящной, сильной. Химе Учиха редко рождаются в клане, и каждая оставляет след в истории. Например, Акира Учиха, жившая до возникновения деревни, была чудесным дипломатом и заключила множество выгодных сделок с другими кланами.

Дипломатия — тяжелый труд. Надо выяснить цели противников, и не дать разгадать свой замысел. Мама говорит, что девушка-шиноби должна поддерживать несколько ролей: супруги, матери, шиноби. А мне, как Химе, придется контролировать будущего мужа, чтобы тот не навредил клану. И мама серьезно объясняет это трехлетнему ребенку! Будь я действительно малышкой, поняла бы ее, интересно?

Итачи на возраст скидок не делает, что тоже обидно. В его мире, где папа взял на войну в четыре года, я уже сообразительная и готовая к базовым тренировкам. По аниме, Саске приходилось гоняться за братом ради занятий, мне же, наоборот, хочется спрятаться. Отчего так? Думаю, дело в том, что я девочка.

Читала фанфики, где попаданцы сразу бегут встречать Наруто, Сакуру, Шикамару и других персонажей. У меня все иначе. До Академии покидаю квартал редко и только в сопровождении семьи. Правила на этот счет драконовское, а наказание жуткое. Мама может заставить вышивать, и пока не украшу кимоно брата, свободы не видать.

Все контакты строго контролируются, я под постоянным наблюдением. Это пугает и раздражает, но повторить судьбу Хьюга Хинаты, которую попытались похитить, нет желания.

Ежедневные занятия на каллиграфию, растяжку, ботанику прерываются прогулками с мамой и братом. Итачи может выходить из квартала спокойно, он генин. Иногда к нашим прогулкам присоединяется Изуми или Шисуи, тогда становится весело. Изуми — чудесная! Она честная, жестка, справедливая и влюбленная в моего братишку. Когда они рядом, то можно уловить еле заметную нежность и привязанность. Изуми, старается перебороть чувство, думая, что мальчик равнодушен к ней, но как же девочка ошибается. Мой брат эмоционален и стеснителен одновременно. Интересно наблюдать за их диалогами.

Шисуи мне тоже нравится, он веселый, задиристый, шумный. Может внезапно схватить в охапку и высоко подбросить, вызывая крик. Он выпрыгивает из-за деревьев и начинает кружить на руках. Делает подножки и громко смеется, когда я теряю равновесие. Шисуи невероятно добрый и чуткий слушатель, когда видит мое уныние и злость. С ним всегда можно посекретничать, если на душе тяжело.

Мне повезло родиться Саске Учиха. В этом мире мало у кого было нормальное детство, и я благодарна за семь лет счастья.

По мере взросления задания усложняются, уже недостаточно помочь с готовкой или попасть десять раз в мишень, научиться писать и тому подобное. Теперь Система требует освоения более сложных навыков сокрытия и маскировки, основ боя, медицинской помощи. Мама послушно добавляет новые занятия, как только приходится сообщить об «интересе». Я понимаю, что мне по душе судьба домоседки, а не шиноби, но Саске Учиха должна следовать своей судьбе. Медицине обучаюсь с энтузиазмом, все же неоспоримо необходимый навык. Скрытность и маскировка тяжело даются, потому что помимо внешнего образа, мама заставляет разрабатывать и запоминать легенды придумываемых образов. Для достоверности моим фантазиям не хватает жизненного опыта. Брат и Шисуи легко раскалывают мои попытки замаскироваться, они быстро сбивают с толку вопросами, на которые у меня не заготовлен ответ.

Скрываться на природе тоже тяжело. Бесшумный шаг — это не то чем может похвастаться пятилетний ребенок. Я неуклюжая. Там, где мама, Изуми, Итачи пройдут без лишнего шума, запнусь и спугну живность. Это заставляет грустить. У меня действительно нет таланта и приходится брать упорством и постоянными тренировками. Своей личной победой считаю уже то, что Итачи пришлось десять минут потратить на мой поиск в лесу. Сидеть в засаде у меня хорошо получается. Даже Шисуи признает, что мимикрировать в неподвижном состоянии мне удается. Главное при этом сдержать себя, кто противник проходит рядом.

А вот боевые рефлексы, в отличие от оригинального Саске, мне приходится нарабатывать потом и кровью. Никаких предчувствий или вспышек озарения в драке не возникает, я могу придерживаться плана, но как только противник делает что-то неожиданное, я сразу проигрываю. Брат говорит, что мне главное продержаться до прихода помощи, и это обидно. Итачи считает, что во мне нет нужных навыков, чтобы успешно сражаться с сильными врагами. Он может победить даже с закрытыми глазами, что сильно уязвляет самооценку. Да, мне только пять лет, но это не показатель.

С наших тренировок я приползаю домой без сил, иногда в синяках и ссадинах. Один раз пришла с подбитым глазом. Мама лечит и сажает завтракать. А брат идет на миссию. Времени на безделье нет. Как только появляется свободная минутка, мама ведет с собой на рынок или по гостям.

Рынок Конохи — удивительное место. Здесь шумно, но упорядоченно. И здесь я, наконец, столкнулась с Наруто Узумаки. Мой ровесник с голубыми глазами и светлыми волосами упал рядом со мной, разбивая колени. Запах крови быстро проник в мой нос и также быстро исчез. Ссадина затянулась практически моментально. Мама не видела этого, потому что зашла в мясную лавку, велев ждать ее возле окна.

— Что смотришь? — фыркнул мальчишка. Он первым заговорил со мной, а я растерялась. Это словно увидеть вживую того, о ком только читал. Видеть рядом доказательство существования целой Вселенной. У Наруто озлобленные глаза брошенного ребенка. И я отчетливо понимаю, как же мне повезло. Мама, Итачи, папа, Шисуи, Изуми — настоящее богатство, которого у Узумаки нет. Он не помнит своих родителей, не знает об их любви, даже имен не слышал. Его все прогоняют, кривятся вслед. Редкие люди будут доброжелательны с сосудом Курамы. Подожди он еще несколько секунд, я бы смогла поговорить с ним, но Наруто уже убежал. Не успела.

Дома я не выдержала и прижалась к своей семье, прошептав, что люблю их. Почему же я никогда не говорила этого? Мама даже заплакала, услышав мое признание. Папа молча напрягся, а Итачи вжал меня в себя так сильно, что заныли плечи. Мой бедный брат, как же мы будем в будущем? Надеюсь, наша связь выдержит грядущий кошмар. Я боюсь будущего.

Изуми и Шисуи я призналась, что очень рада, что дружу с ними. Потому что показалось нечастным молчать, зная, какое будущее грозит. Коноха выстоит, а моя семья будет развеяна по свету. У Учиха огненное погребение.

— Саске, вот твое право выбрать, — на мое шестилетие сказал папа. Он протянул мне свиток Химе. Я в недоумении взяла его

— Ты не хочешь быть шиноби, дочка,- тихо сказал папа, — и малая часть, которой ты достойна, это выбрать своего супруга.

Я посмотрела на свиток, который действительно закреплял мое право выбрать мужа по своему желанию. Единственное условие — это ранг джоунина. Пробежала глазами по стандартному брачному контракту, обязующему жениха защищать Химе в обмен на мое послушание и верность.

— Это шикарный подарок, папа, — тихо ответила ему, чувствуя когти, царапающие горло. Это была свобода. Моя свобода от политики и чужих амбиций.

Если бы я была шестилетней Саске, поняла бы ценность этого жеста? Осознала бы глубину папиной любви к странной дочери? Не знаю. В моем окружении нет ровесниц, и я плохо понимаю, насколько отличаюсь от сверстников. А может, я такая же, как все? Или наоборот, глупее и слабее? Мне не с чем сравнивать. Изуми бы поняла, но она не Химе и свободна изначально.

Передо мной белый потолок больницы. В душе невообразимая боль. Я так долго ждала этого дня, мысленно настраивалась потерять всех, но реальность разорвала в клочья все ожидания. Мне остается только рыдать изо всех сил, стремясь выплакать бездну своего отчаяния. Как же тяжело.

Сначала ушел Шисуи. Незаметно пропал из моей жизни. Тихо ушел, с грохотом захлопнув дверь. Я не знала, что делать со своими эмоциями и старалась сосредоточиться на тренировках. А еще спрыгнула с горы. Не знаю, кто меня, дуреху, спас. На нем была маска и плащ. Итачи было тяжелее в сотни раз, Шисуи был ему дорог, как брат. Но он держался. И это было хуже всего. Я могла плакать, он — нет. Мангеке Шаринган выпивал душу моего брата. С каждым днем в глазах брата росла пустота, взрываемая вспышками ярости. Он стал пропадать на миссиях. А потом стал почти прежним.

Я не могла бросить его в этом Аду одного. Ходила, как по пятам, что-то говорила, канючила, молча следила. Бросала все тренировки, как только видела его возвращение. Меня ужасали его глаза, пусть пока его Мангеке был направлен на каких то других людей, ярых сторонников бунта. Красные, как кровь, как пульсирующая рана в душах тех, кто пробудил эти проклятые глаза.

И вот, свершилось. Мой брат шагнул дальше в Ад, оставив меня на берегу. И пока никто не пришел по мою душу, стоит сделать то, что решила год назад, когда папа подарил свиток Химе. Мне нужна защита сильного джоунина, чтобы выстоять, человека, который возьмет ответственность за мое спасение. Я слишком опустошена, чтобы бороться в одиночку. Я не могу быть одна, это понимаю отчетливо. Год назад мой выбор остановился на одном человеке: Хатаке Какаши. Шиноби тысячи техник, а главное, командир моего брата.

Во-первых, мне нужен свиток Химе. Он лежит в моей комнате. Во-вторых, надо переодеться в подходящую случаю одежду. По этикету Химе должна носить кимоно, но мама не подготовила его для меня. Техника огненного шара недостаточно мощная, чтобы родители признали мою готовность, как шиноби. Если я не могу сжечь врага, значит, ни о каких переговорах не может идти речи. Но клан уничтожен. Больше некому экзаменовать меня.

Кимоно мамы слишком велико. Я с содроганием думаю о том, что придется взять одежду Итачи. Убийцы родителей. Моего старшего брата. Вдруг тела еще не убрали? Меня трясет от одной мысли вновь увидеть десятки тел. Это в аниме не показывали детских трупов. Я точно знаю, что дети Учиха существовали. И только меня пощадили. Меня! Глупую, наивную, неуклюжую Саске, от которой нет пользы. Что мешало оставить в живых других детей? Двухлетнего Сору? Трехлетнюю Момо? Трехмесячного Котаро? Старика Шиничи?

В груди все сжимается и невыносимо жжет. Итачи, Итачи! Как ты мог? Как ты мог поставить меня выше всего клана? Неужели любовь Учиха настолько ядовита? Мы готовы уничтожить любого ради наших идеалов. И я стану такой. Не хочу! Шисуи был другим: добрым, веселым, ярким. «Знала ли ты его на самом деле, дурочка?» — шепчет внутренний голос. Человек, оставивший лучшего друга разбираться с бунтом, это ли дружба? Покончивший с собой на глазах этого же друга, это ли доброта? Почему Шисуи не отправился к Хокаге? Не рассказал правду? Не отправил призыв с запиской, в конце концов? Ах, он был отравлен! У него не было чакры! Как совпало-то!

Я злюсь. Ненавижу. Образ Шисуи трескается. Взгляд падает на исцарапанные до крови руки. И кольцо. Тоненькое кольцо, подаренное Шисуи. Серебряное. Я совсем о нем забыла.

Мне было четыре, и я рассказывала Шисуи, как тяжело тренироваться с братом и мамой, как раздражает постоянный контроль. Много тогда наговорила после очередной тренировки, потому что не выдерживала давления. Слишком устала. Еще Система с постоянными заданиями, которые не успевала выполнить. Частые головные боли. Про Систему, конечно, молчала, но как хотелось, чтобы хоть одна душа знала о ней. Шисуи тогда выслушал, обнял, наговорил какой-то успокаивающей чуши, а через время принес кольцо с надписью «Ты можешь, пока жива». Он специально взял несколько миссий ранга D, чтобы подарок был чистым, купленным за мирные деньги. Тогда Шисуи сказал, что я могу все: тренироваться, злиться, любить, расстраиваться. Я свободна в своих чувствах, пока жива. И все трудности временные.

Я жива. Я жива, черт возьми. Мама, папа, Изуми погибли, чтобы я жила. Итачи убил клан, чтобы его младшая сестра могла жить. И не мне, живущей за них, погружаться в самобичевание и ненависть. Моя жизнь куплена драгоценными жизнями остальных Учиха, и я должна стать достойна столь кровавой цены.

На душе горько, но ненависть утихает. Так сложилась жизнь, и винить мертвых глупо. Прости, Шисуи. Ты сделал то, что мог. Я сделаю то, что могу. В конце концов, Учиха Саске — Химе Великого клана. И я должна защитить клан.

В коридоре послышались шаги. Не успела.