Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Мистер Граббс, владелец магловского букинистического магазинчика «Пыльный фолиант», был доволен новым помощником. Хороший юноша. Приятен в общении, любезен с покупателями, все отлично запоминает и быстро находит нужные книги. Иногда, правда, отпрашивается, зато и не ноет о повышении зарплаты. Порой мистер Граббс даже подкидывал ему пару шиллингов сверху под каким-нибудь предлогом. А то мальчик бледный, болезненный…

— Ты недосыпаешь, Джон, — выговаривал мистер Граббс. — Наверное, читаешь ночами, да?

Римус только вежливо улыбался. Вернувшись в Лондон, он назвался Джоном, прибавив девичью фамилию матери — Хауэлл. Его мама со светлым именем Хоуп (Надежда) была маглом. Она умерла незадолго до проклятого 1981 года, успев тесно познакомить сына с миром людей, не имеющих магических способностей. Именно поэтому Джон Хауэлл оказался вполне жизнеспособным.

На последние деньги Римус снял жилье в Ислингтоне — районе контрастов, где дома богачей соседствуют с остатками трущоб. От места работы — десять минут ходьбы до вечно закрытой часовой мастерской, которую маглы видят вместо старого викторианского дома. В этом Римусу чудилась некая ирония — кто-то взломал время для него, а он сейчас затаился в полуподвальном помещении видавшего виды особняка, притворившегося местечком, где когда-то чинили часы…

Его квартирка-студия — это железная кровать, простой табурет и горка книг. Огрызок свечки на каминной полке. Пахнет сыростью и старыми газетами. На гвоздях развешена одежда. Римус привык к аккуратности, и теперь так неловко ходить в потертом магловском пиджаке… Но ничего другого нет.

Неважно. Мысль о Сириусе в Азкабане всегда низводила собственные проблемы до незначительных.

Римус понимал, что информации катастрофически мало, но не собирался ни к кому за ней обращаться. Особенно к Дамблдору. Кто он для директора Хогвартса? Неудавшийся эксперимент? Римус подумал об этом отстраненно, без злобы. Когда-то великий волшебник подарил надежду мальчику-изгою, приняв в число учеников. А потом… видимо, тоже поверил, что волчья суть, несмотря ни что, оказалась сильнее, заставив переметнуться к Волдеморту. Хуже другое. Сириус. Дамблдор сообщил Министерству о Фиделиусе, ничем не помог бывшему ученику — значит, безусловно верит в его вину. И что он сделает, явись вдруг Римус с посланием из будущего? Отправит в Мунго?

Остается одно — самому взглянуть на дело Блэка в надежде найти хоть какие-то зацепки. Тайно проникнуть в Министерство, в архив Департамента магического правопорядка… Да, всего лишь. «Я — последний из Мародеров, — убеждал себя Римус. — Мы сотни раз проскальзывали под носом у Филча. Тандем Аргуса и миссис Норрис пострашнее десятка сонных чиновников. У меня все получится».

Средство? Оборотное зелье — это очевидно. Римус стоял за прилавком день за днем. За окном — свинцовое небо и постоянный дождь. Раз в неделю он получал зарплату, шел в Косой переулок, по чуть-чуть обменивал магловские фунты на галеоны. Питался хлебом и чаем, стараясь накопить на шкуру бумсланга и рог двурога. Все это казалось бесконечным, беспросветным как лондонский туман…

«Прости, Бродяга, — повторял про себя Римус. — Я не могу пойти на воровство. Не только потому, что лишний риск сейчас невозможен. Просто… не могу».

Но незаконное проникновение в Министерство Люпин не считал преступлением. Пусть уже оно раскроет свои тайны, это учреждение, где Сириусу уготовили вечность в Азкабане за день, сделав Питера святым за пять минут. Остается вопрос… в кого перевоплощаться?

Мистер Граббс не ошибся — его работник и правда недосыпал. Но не потому что погружался в Диккенса или Теккерея. Вечерами в холодной каморке Римус листал старые газеты, рассматривал колдографии, пытался рисовать в голове план Министерства. Потом часами сидел неподвижно на жестком табурете, выпрямив спину, закрыв глаза. Возвращаясь в прошлое, мысленно воскрешал голос отца. Лайалл Люпин раньше служил в Департаменте регулирования магических популяций и контроля над ними, и Римус выуживал из памяти любые его рассказы о Министерстве и сотрудниках, брошенные вскользь жалобы на коллег…

Эх, сюда бы Омут памяти! Иногда Римус пробовал вытягивать из виска серебристую нить воспоминаний, удерживать на кончике палочки и вглядываться в нее, как в линзу. Расплатой была жуткая головная боль.

И все-таки из фонового шума позабытых мелочей удалось вырвать нужные обрывки разговоров.

«Представляешь, Хоуп, мне срочно понадобилась выписка из «Протокола усмирения шумных призраков» 1954 года. Я вылавливаю этого Протта в атриуме, он величаво смотрит на меня из-под очков и спокойно заявляет: «Обеденный перерыв начался полминуты назад, мистер Люпин, сэр. Вам придется подождать». И волочет ногу к выходу для посетителей — этот чудак выбирается на обед исключительно через телефонную будку. Мне пришлось прождать полтора часа! И ведь не прицепишься, формально архивариус прав».

Римус вцепился пальцами в край табурета. Образ отца казался размытым, как старое магловское фото. Этого мало. Нужно больше. Он надавил на висок палочкой сильнее, до боли, словно на ходу создавая собственную магию памяти.

Снова голос Лайалла Люпина, на этот раз не возмущенный, а язвительный.

«Как же сегодня бесился Трэверс! Ты не представляешь... Протт отказался выдать старый отчет из архива его же собственного отдела без «формы №3 со штампом Сектора контроля за метлами». Видишь, Хоуп? Вся наша магическая аристократия ежедневно повергается в пепел драконом на бумагах со стареньким портфелем, перевязанным бечевкой. Впрочем, у маглов, наверное, так же».

Римус поднялся не без труда — ноги затекли. Это… близко. Очень. Вот бы этот Протт все еще оставался на службе в Министерстве! Завтра… завтра он все как следует обдумает.

Аккуратно потушив огарок свечи двумя пальцами, Люпин упал на кровать поверх одеяла и сразу же заснул.