Реквием на янтарном берегу (джен)

Моя жизнь в деревне протекала в тихом противостоянии с реальностью. Я ходила в местную школу, но мои мысли были далеко. Я изучала старые карты Кёнигсберга, которые находила на чердаке нашего дома, и отмечала на них точки силы. Форты, ворота, заброшенные кладбища — всё это была моя карта, мой нотный стан.

В один из таких дней, когда мне было десять, в наш дом пришел человек.

Был вечер, за окном выла типичная балтийская метель, смешивая снег с дождем. Мама суетилась на кухне, а я сидела в гостиной у камина, расчесывая свои рыжие волосы. В дверь постучали — три четких, ритмичных удара.

В комнату вошел мужчина. Он был высоким, в длинном черном пальто, которое казалось сотканным из самой ночи. Его лицо было бледным, а черные волосы падали на глаза, скрывая их выражение. Но я узнала его мгновенно. Не по лицу — по ауре. Это была аура Северуса Снейпа, но очищенная от горечи прошлого, более мощная и... опасная.

— Владислав Романович, — представила его мама, дрожащим голосом. — Он... он из Медиацентра Академии. Приехал посмотреть на твой талант, Адель.

Он не смотрел на маму. Он смотрел прямо на меня. Его глаза, черные как обсидиан, впились в мои, и я почувствовала, как по моей коже пробежал холодный огонь.

— Адель Хадосеевич, — произнес он, и его голос был точной копией того низкого баритона, который я слышала в подземельях Хогвартса. — Я слышал, вы играете музыку, которую не должен знать ребенок вашего возраста.

Я медленно встала. Тенебра, в этой жизни проявившаяся как тонкий черный шнурок на моем запястье, начала вибрировать.

— Я играю ту музыку, которую диктует мне этот город, Владислав Романович, — ответила я. — И я знаю, что вы пришли не из-за музыки.

Он едва заметно улыбнулся — это была холодная, понимающая улыбка.

— Вы правы. Кёнигсберг начинает просыпаться, Адель. И Академии Высшего Равновесия нужны те, кто может дирижировать этим процессом.

В ту ночь я поняла, что моё изгнание в деревне закончено. Владислав Романович был моим проводником, моим учителем и... моей судьбой. Между нами проскочила искра — не та детская влюбленность, а глубокая, магическая связь двух существ, которые узнали друг друга спустя тысячелетия.

Я знала, что впереди — Калининград, Медиацентр, который служит ширмой для магической Иерархии, и древние тайны Пруссии. Но самое главное — я знала, что Северус (или Владислав, как он называл себя теперь) снова рядом. И в этот раз я не позволю ему уйти в тень.

Я собрала свои вещи — черное платье, скрипку и старую тетрадь с нотами Хадосеевичей. Мы вышли из дома, и автобус номер три уже ждал нас на остановке, хотя по расписанию его не должно было быть.

— Готова? — спросил он, открывая передо мной дверь.

— Я была готова к этому с момента своего первого крика, — ответила я, заходя внутрь.

Автобус тронулся, увозя меня прочь от деревенской тишины в самое сердце магического Кёнигсберга. Моя вторая соната официально началась.