Падение Сугуру Гето (гет)

Киото. Дом семьи Тодо. Август 2004 года.

Мияки узнала о своей проклятой технике случайно, как узнают всё важное, когда этого совсем не ждешь.

Стоял душный августовский день. С утра до вечера противно звенели цикады. Воздух во дворе дрожал от жары, трава пожухла. Даже в тени старой сливы невозможно было спастись.

Мияки сидела на крыльце, обмахиваясь журналом. Рядом крутился маленький Аой. У него были круглые щеки, вечно мокрый нос и огромные карие глаза размером с пять йен. В сентябре ему должно было стукнуть четыре. И он был тем ребенком, которого хочется то ли затискать до смерти, то ли придушить за неуемную энергию. Но чаще всё-таки затискать.

— Мия-тян, давай в прятки поиграем! — Аой дергал ее за подол платья. — Ну давай! Ну Мия-тян!

— Жарко.

— Ну пожалуйста!

— Аой, отстань.

— Ну Мия-тяяяян!

Она вздохнула. Отложила журнал и посмотрела на брата. Он стоял, задрав голову, сопел, а в глазах было столько надежды, что отказать стало невозможно.

— Ладно. — Она поднялась, отряхнула платье. — Играем. Ты водишь.

— Ура!

Аой заорал так, что вспугнул соседскую кошку, и побежал к сливе закрывать глаза ладошками.

— Считаю до двадцати! — крикнул он. — Раз, два, три…

Мияки оглядела двор.

Двор был таким маленьким, что особо негде было прятаться. Кусты у забора — она там помещалась в шесть лет, сейчас только ветки обломает. Будка, где раньше жила собака (умерла два года назад, Аой до сих пор иногда плакал по ночам, и Мияки приходилось сидеть с ним, гладить по голове и шептать, что всё хорошо). Старый сарай с инструментами, откуда вечно несло бензином и ржавчиной. И деревянное, рассохшееся крыльцо с щелью между нижней ступенькой и землей. Щель была достаточно широкой, чтобы туда пролезть, если втянуть живот и не дышать.

Мияки улыбнулась и нырнула под крыльцо.

Там было тесно, пыльно и пахло сыростью. В нос ударил запах прелой земли, дохлых жуков и старой древесины. Она забилась в самый угол, поджала колени к подбородку и затаилась.

Пыль щекотала ноздри. Она зажала нос пальцами, чтобы не чихнуть.

— …восемнадцать, девятнадцать, двадцать! — Аой оторвал ладони от лица. — Я иду искать!

Мияки слышала его шаги. Маленькие, шлепающие по траве босыми пятками. Аой ходил по двору, заглядывал за кусты, в будку, полез в старый сарай. Там грохнул какой-то таз, Аой охнул, но не заплакал.

— Мия-тян! — позвал он. — Где ты?

Она молчала, прикрыв рот ладонью. В щелях между ступеньками было видно его маленькие ноги.

— Мия-тян! — голос стал тоньше и обиженнее. — Я не могу тебя найти! Это нечестно!

Он остановился прямо перед крыльцом. Сквозь щель Мияки видела его. Аой стоял посреди двора, вертел головой, и у него уже начинали дрожать губы.

— Мия-тян… — всхлипнул Аой. — Ты где?

Он не выносил, когда мама была на работе, а Мияки не было рядом. В четыре года мир делился на «со мной кто-то есть» и «я один». Сейчас наступало второе.

Он стоял, сжимая кулачки, и по щекам уже текли слезы, смешиваясь с соплями.

— А-а-а-ой, — завыл он почти по-щенячьи. — А-а-а-ой хочет к Ми-и-и-тян…

Мияки вздохнула. Игра перестала быть веселой. Она хотела позвать его. Уже открыла рот. А потом решила хлопнуть в ладоши, чтобы он обернулся на звук, перестал плакать и понял, что она совсем рядом.

Мияки сложила ладони вместе и с силой хлопнула.

В замкнутом пространстве под крыльцом хлопок прозвучал как выстрел. Как удар грома. Как что-то, чего здесь быть не должно. Всё вокруг перевернулось.

Сначала Мияки не поняла, что случилось.

Вокруг стало светло и жарко. Горячий воздух дул в лицо. Она стояла посреди двора. На том самом месте, где секунду назад стоял Аой.

— Аой… — позвала Мияки.

Она обернулась. Под крыльцом, в той самой щели, виднелся маленький комочек. Он сидел, забившись в угол, где только что была она. Весь в пыли, с паутиной на макушке, и смотрел на нее круглыми глазами.

— Аой?

— Мия-тян? — донесся из-под крыльца удивленный писк. — Как ты… почему ты там? А я тут?

Она не ответила, а с удивлением посмотрела на свои дрожащие руки.

«Что это было?»

Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело так, что заглушало цикад. Она сделала шаг назад, споткнулась о пустое ведро, едва не упала. Ведро с грохотом покатилось по траве.

— Мия-тян! — Аой вылез из-под крыльца. Весь в пыли, в паутине, с разводами грязи на щеках и счастливый. Глаза горели восторгом. — Ты фокусница! Как ты это сделала? Мы поменялись местами? Давай еще! Давай еще раз!

— Нет. — Она выдохнула. Голос всё еще дрожал. — Нет, Аой. Больше не надо.

— Ну Мия-тян!

— Я сказала — нет! — рявкнула она.

Аой замер. Губы снова задрожали, и обида накрыла его с головой. Мияки взяла себя в руки. Присела перед ним на корточки, отряхнула паутину с его головы и вытерла слезы.

— Прости, — сказала она тихо. — Просто я испугалась. Ладно? Давай пойдем в дом. Я дам тебе мороженое.

— Мороженое? — всхлипнул он. — Какое?

— Шоколадное.

— С орешками?

— С орешками.

Он схватил Мияки за руку и потащил к дому, забыв про всё на свете. А она шла и думала:

«Что это было? Что со мной не так?»

Мияки и не подозревала, что в мире есть проклятия и маги, которые их уничтожают.

Вечером того же дня отец рассказал ей, что в семье Тодо иногда рождались маги. Что у них была проклятая техника подмены — способность мгновенно меняться местами с проклятиями и людьми, владеющими проклятой техникой. Главное — четко направить внимание.

Он объяснял механику подмены, рассказал о возможных рисках. Сказал, что, возможно, Аой тоже будет владеть этой техникой, так как уже несколько поколений были чистыми.

Мияки сидела напротив, сжимая в пальцах край футболки, и кивала.

В голове крутилось одно:

«Маг. Я маг. Во мне живет сила. И это было довольно легко. Слишком легко».

Ночью Мияки почти не спала. Она лежала, смотрела в потолок и думала.

Отец сказал, что после школы ей нужно поступать в Киотский магический колледж. Что там научат контролировать технику. Что Мияки будет учиться среди таких же, как она.

Мияки закрыла глаза и попыталась всё это представить.

Большое здание. Красивая форма. Другие ребята, которые тоже обладают разными техниками. Учителя, которые объясняют, как работать с проклятой энергией. Как делать это правильно и безопасно.

А потом — настоящие миссии. Она будет выходить в город и спасать людей от проклятий. Защищать тех, кто ничего не знает об этом мире. Тех, кто просто живет своей обычной жизнью. Как мама, например, которая сейчас на ночной смене в больнице. Как соседи, которые по утрам поливают цветы.

Она вспомнила слова отца:

«Возможно, Аой тоже будет владеть этой техникой».

Значит, он тоже не обычный. Он такой же, как она. И однажды, когда Аой подрастет, ему тоже придется узнать об этом мире. О проклятиях. О миссиях. О том, что хлопок ладоней может спасти чью-то жизнь.

Мияки сжала одеяло в кулаке.

Она представила новую картину, где они стоят рядом. Вдвоем. Спина к спине. Аой уже большой, выше нее, и у него такая же техника. Они сражаются вместе. Защищают друг друга. Защищают обычных людей.

Она представила это так ярко, что на губах сама собой появилась улыбка.

В голове появилась следующая картина: они стоят вдвоем. Солнце садится за их спинами. Аой смотрит на нее, и в глазах у него гордость.

— Ты самая сильная, Мия-тян, — говорит он.

— Мы, — поправляет она. — Мы самые сильные.

«Магический колледж. Это не так уж и плохо», — Мияки улыбнулась и закрыла глаза.