Незабытая любовь султана Сулеймана (гет)

Гюльбахар хатун утром узнала, что в покоях шехзаде Сулеймана была Анастасия. Из её уст так и лился яд, но она не могла себе позволить этого — в комнате была Мелек, что приводила себя в порядок после сна. Злость так и жгла изнутри черкешенку.

«Сначала была эта Ольга — Мелек теперь эта девица, осталось только эту третью девицу из их компании отправить в покои Сулеймана. Как же они меня раздражают», — думала Гюльбахар хатун.

Анастасия теперь уже Гюльфем хатун разлаживала вещи в своей комнате.

«Шехзаде Сулейман показался мне таким интересным человеком. Мне бы хотелось с ним ещё встретиться». — думала Гюльфем.

Вечером для шехзаде подготовили Надю. Гюльбахар хатун была готова треснуть от ярости.

— Интересно, кто из вас троих перегрызёт горло другой за место рядом с шехзаде! — сказала черкешенка.

— Зря надрываешься, это только ты думаешь о том, как быть рядом с шехзаде Сулейманом. А от тебя — только смотри, чтобы не стать забытой фавориткой! — ответила Мелек хатун.

— Хах, я никогда не буду забыта, а от тебя и твоих подружек — ещё как! — сказала Гюльбахар.

— Речи твои полны яда, но ты говори, а то ещё отравишься своим же ядом! — сказала Мелек.

Мелек встала и собралась уходить.

— Я ещё не закончила! — сказала Гюльбахар.

— Уж простите, княжна, но сами купайтесь в своём яде. Вы просто не знаете ничему цены, рождённые с золотой ложкой во рту птичка, что никогда не научится летать! — сказала Мелек и покинула общую комнату.

Она направилась к Гюльфем.

— Мешаю? — поинтересовалась Мелек.

— Нет, заходи! — сказала Гюльфем, разбирая подарки от шехзаде. Она обратила внимание на вид подруги: — Что с тобой?

— Гюльбахар полна яда. Змея, что думает, что знает этот мир, а на деле… — сказала Мелек, но не закончила предложение.

— Просто капризная девочка, что привыкла, что всё так, как она захочет. Думаю, ей ещё предстоит узнать, что этот мир не сказка! — сказала Гюльфем задумчиво. — От только, когда привычный мир рушится, ей придётся выбрать: остаться маленькой капризной девочкой, что плачет из-за пустяков, или вырасти, чтобы выжить!

Мелек прикусила губу.

— Она думает, что одна из нас перегрызет горло другой ради места рядом с шехзаде! — сказала девушка.

— Глупая. Рядом с шехзаде будет много женщин. Он — единственный наследник династии Османов, наложницы всегда будут ходить в его покои, чтобы продолжить династию! — сказала Гюльфем. — Если все будут пытаться перегрызть друг другу горло, то просто все останутся с ничем. Я бы лучше завела дружбу и была бы уверена, что рядом со мной будут те, кто не предаст меня!

— Княжна, что с неё взять, ей стоило оставить титул на родине, здесь он ничего не значит! — бросила Мелек. — Я обещаю, что буду прикрывать твою спину и спину Нади!

— Я тоже буду прикрывать ваши спины! — сказала Гюльфем.

Они могут быть врагами, а могут быть союзниками — вместе справятся со всеми бедами.

За дверьми была суета. Служанка Фюлане на буксире тащила за собой женщину-лекаря.

— Быстрее! — сказала служанка.

Гюльфем и Мелек наблюдали за происходящим. Они непонимающе переглянулись и пошли в гарем. Может, им и удастся что-то узнать от девушек в гареме.

— Бедная Фюлане султан! — сказала Чичек хатун.

— Что произошло? — спросила Мелек.

— У неё выкидыш! — сказала Чичек.

— Бедная! — сказала Гюльфем.

Гюльфем никогда не видела Фюлане, но ей было жаль её. Потерять ребёнка — это трудное испытание.

В покои Айше Хафсы султан залетела Дайе хатун.

— Что такое Дайе? — спросила мать шехзаде Сулеймана.

— Фюлане султан, выкидыш, она сама рискует умереть — кровь не останавливается! — сказала Дайе хатун.

— О, Аллах! За лекарем послали? — спросила Айше Хафса султан.

— Лекарь уже там! — сказала Дайе хатун.

Легче от этих новостей не стало. Переживания продолжали жить. Айше Хафса султан не могла похвастаться какой-то привязанностью к Фюлане, но она была матерью шехзаде Махмуда. А страдания внука она видеть не желала.

«Я скучать по ней не буду, но она мать моего внука шехзаде Махмуда, нормальная мать, что любит своего сына, а не одна из тех девушек, которые мечтают получить как можно больше власти. Да и Сулейману будет трудно принять тот факт, что его первая фаворитка умрёт». — думала Айше Хафса султан.

Шехзаде Сулейман узнал о том, что с Фюлане произошло, когда лекарям удалось сохранить жизнь фаворитке шехзаде. Он пришёл к ней в покои. Фюлане была без сознания. Рыжие волосы в беспорядке, белая как снег кожа, она никогда не была такой бледной.

— Как она? — спросил шехзаде Сулейман у лекарки.

— Будет жить, шехзаде, но нужно время, чтобы восстановиться, и боюсь, что Фюлане султан больше не сможет иметь детей! — сказала лекарка.

Она боялась, что сейчас её накажут, но шехзаде не сделал этого.

— Хорошо, можешь идти! — сказал он.

«Моя бедная Фюлане. Я ведь говорил, что тебе лучше пить настойки, чтобы не забеременеть. Ты чуть не умерла, когда носила нашего Махмуда, а сейчас чуть не погибла сама. Как же Махмуд будет без матери? Я прекрасно знаю, как это, когда нельзя видеть свою мать, как тяжело, но разлука — это не смерть. Я обязательно поговорю с тобой, когда тебе станет лучше. Прости, но будет лучше, если мы не будем проводить вместе ночи. Пусть лекарка и сказала, что больше ты не сможешь иметь детей, но лучше перестраховаться. Я не хочу, чтобы наш сын винил меня в твоей смерти. Я тоже не хочу тебя терять. Ты дорога мне. Именно ты поддерживала меня, когда на престоле был мой дед — султан Баязид, и когда меня кидали по этим мелким провинциям.» — вел монолог в своей голове шехзаде Сулейман, в своих руках он держал белую, почти прозрачную хрупкую ладонь, она была холодной, если бы не пульс, что был слышен, Фюлане можно было принять за мертвеца.

Новость о пережитом Фюлане султаном выкидыше и её невозможности больше зачать разлетелась по гарему, как горячие пирожки на рынке. Гюльбахар узнала новости от Раши-хатун. Черкешенка, что была княжной, но утратила этот титул, была рада подобным новостям.

«Наконец-то, что-то хорошее, а то только плохое», — думала Гюльбахар.

— Жалко, конечно, её, но теперь она не нужна шехзаде. Он перестанет обращать на неё внимание! — сказала Гюльбахар.

— Гюльбахар, нельзя так! — сказала Раша.

— Не смей думать, что мы равны! — сказала Гюльбахар, ей не понравилось, что Раша обратилась к ней как к равной. — И не тебе мне указывать, что можно, а что нет!

Раша — простая девушка, а она — княжна.

— Простите, княжна! — сказала Раша.

Она поняла свою ошибку. Раша хотела равных прав в общении, как это было у других девушек, но Гюльбахар продолжала помнить, что она княжна. Пусть здесь её титул и был пустым звуком, что не имел ни грамма веса.

Надя вернулась намного раньше всех остальных девушек, но её уже успели поселить на этаж фавориток. Она должна была жить в одной комнате с Гюльфем.

— Мне жаль султаншу! — сказала Надя.

Она рассказала о том, что они с Сулейманом успели провести время в постели, когда девушка сказала, что хотела бы посмотреть на звёзды. Шехзаде предложил выйти на балкон. Надя охотно согласилась, даже это казалось невольнице глотком свежего воздуха, но они не успели выйти, только накинуть халаты, как в двери постучали, шехзаде решил узнать, что произошло. Вряд ли его бы стали отвлекать из-за какого-то пустяка. Аббас ага был этим названным гостем. Он и сообщил шехзаде о Фюлане султан. Речи о том, чтобы продолжить развлекаться с наложницей, больше не шло. Шехзаде убежал в чём был. Надя оделась в платье и покинула покои. Она всё понимала и не держала злости ни на Фюлане, ни на Сулеймана, что её бросил.

— Так и должно быть, она мать его наследника, я бы больше разочаровалась, если бы он не сделал подобного, а остался бы со мной! — сказала Надя.

Гюльфем и Мелек были согласны со своей подругой. Шехзаде был прав, когда бросил девушку, которую толком не знал, которая могла быть девушкой на одну ночь, и побежал к той, кто родил ему сына.

Хатидже султан была дочерью Айше Хафсы султан и султана Селима Явуза. Для родителей она была любимицей, ей многое позволялось, на многое закрывались глаза. Смерть первого мужа никак не отразилась на ней. Старый паша, что отдал Аллаху душу уже на свадьбе, годился ей в дедушки. Она не любила его, любви не было, была только холодная политика и ничего более. Она уговорила отца отправить её к матери и брату. Султан с неохотой согласился.

— Госпожа! — сказала служанка.

— Что произошло? — спросила Хатидже султан.

— Фюлане султан у неё произошёл выкидыш, она чуть не умерла! — сказала служанка.

Хатидже явно была шокирована услышанной подобной новостью.

— Бедная Фюлане! — сказала дочь султана Селима Явуза и его законной жены. — Как она себя чувствует?

— Лекари говорят, что всё будет хорошо, но иметь детей она больше не сможет, она сейчас спит под действием лекарств! — ответила служанка.

— Хорошо, завтра её проведаю! — сказала Хатидже султан.

Утром гарем всё так же не утихал, но Бахар-калфа угомонила девушек. Спорить с ней никто не осмелился. Хатидже-султан пошла в покои Фюлане. Девушка была ещё бледная, как полотно.

— Госпожа! — сказала Фюлане, её голос был слабым.

— Как ты, Фюлане? — спросила Хатидже султан, хотя ответ явно был на поверхности. Фюлане была разбита, глаза были красными от слёз. — Тебе не стоит лить слёзы, Аллах сохранил тебе жизнь, чтобы ты была со своим сыном. Шехзаде Махмуд нуждается в тебе, а ты в нём!

— Госпожа, я понимаю, но Махмуд хотел сестру или брата, а я… — сказала Фюлане, и по её щекам снова побежали слёзы.

— Не стоит. У него будет ещё много братьев и сестёр! — сказала Хатидже.

Сестра шехзаде не сказала о том, что матерью будут другие наложницы, не сказала, что Фюлане больше не сможет иметь детей. Не сейчас. Сейчас Фюлане должна прийти в себя, не думая о том, что произошло. Она должна понять, что ей есть ради чего жить.

Выкидыш Фюлане отразился на каждом: кто-то сочувствовал, кто-то был равнодушным, а кто-то строил грандиозные планы на будущее. Гарем разделился в своих мнениях, но одно было ясно — в почти полной изоляции девушки будут ещё долгое время обсуждать то, что произошло.