Империя Поттеров (джен)

Месяц пролетел как один долгий наполненный работой день. Генри вставал с рассветом, завтракал тем, что Тайни ставила перед ним с неизменно трогательной заботой на морщинистом личике, и принимался за дело. Сначала он просто ходил по дому, составляя список того, что требовало починки, и с каждым днем этот список все увеличивался, потому что магия, возвращаясь в стены, открывала новые и новые проблемы, о которых он раньше и не подозревал.

Западное крыло оказалось настоящей головной болью. Лет пять назад, после смерти прежних хозяев, магия дома, оставшись без подпитки, дала сбой, и часть защитных чар крыла попросту схлопнулась, потянув за собой кое-где и физическую структуру здания. Стены, конечно, не рухнули — все-таки Поттер-мэнор строили на века, — но кое-где перекосило дверные проемы, в витражах появились трещины, а в одной из спален потолок просел так угрожающе, что Генри первым делом запечатал туда вход. Теперь он методично, комната за комнатой, возвращал их к жизни.

Это оказалось удивительно медитативным занятием. Выравнивать косяки, вправлять обратно в рамы окна, заново накладывать укрепляющие чары на стены. Магия текла из него тонкой экономной струйкой — он все еще восстанавливался, и лишнего позволить себе не мог, — но даже этого хватало, чтобы оживлять дом. С каждым днем Генри чувствовал, как крепнут его мышцы, возвращается былая легкость в движениях и перестает ныть поясница после долгого стояния с палочкой в руках.

Тайни следовала за ним по пятам, подхватывая обломки, натирая до блеска только что восстановленные поверхности и то и дело норовила подсунуть ему то пирожок, то кружку теплого бульона.

— Хозяин слишком много работает, — причитала она, когда Генри, вытерев пот со лба, прислонялся к стене перевести дух. — Хозяин худой. Хозяину надо есть.

— Тайни, я уже прилично так набрал за этот месяц, — возражал Генри без особой надежды быть услышанным. — Если я съем еще хоть один твой пирог, я не пролезу в дверь.

— Хозяин шутит, — с удовлетворением констатировала домовичка, принимая его слова за комплимент, и исчезала, чтобы через минуту появиться с очередным подносом.

Откормила она его знатно. Генри, глядя на себя в зеркало по утрам, с некоторым удивлением отмечал, что хоть фамильная поттеровская худоба и никуда не делась, но перестала быть болезненной. Скулы все еще выделялись, но уже не так остро, под глазами больше не чернели провалы, а кожа приобрела здоровый оттенок, чему немало способствовали работа в саду и на обширных землях Поттер-мэнора.

Сад тоже пришлось приводить в порядок. Тайни, при всей ее самоотверженности, не могла управиться с огромной территорией в одиночку, и многое до неузнаваемости одичало. Дорожки заросли, газоны превратились в луга, а в пруду, к которому он как-то забрел, плавало нечто плотоядное и не поддающееся классификации. Генри вздохнул, вооружился палочкой и принялся за работу. Через неделю дорожки обрели очертания, газоны — аккуратность, а зубастое нечто было отловлено и переселено в дальний, специально отведенный для таких тварей пруд, где, по словам Тайни, раньше водились карпы.

Птичник оказался печальным зрелищем. Павлины, которых вспоминала Тайни, действительно не выжили, но куры и несколько гусей каким-то чудом держались, одичав и переселившись в пустую конюшню, кони из которой, напротив, разбрелись по всей территории мэнора. Генри потратил два дня, чтобы выманить птиц, пересчитать их, подлечить и вернуть в заново отстроенный птичник. Тайни, наблюдая за тем, как он возится с пернатой мелочью, всплакнула в передник и назвала его "добрым хозяином", отчего Генри почувствовал себя неловко.

Самым волнительным моментом стало снятие траурных покрывал с портретов. Генри долго это откладывал, сам не зная почему. То ли из трепета перед мертвыми предками, о которых почти ничего не знал, то ли из опасения, что портреты, проснувшись, начнут задавать вопросы, на которые у него пока не было готовых ответов, — как было в прошлый раз. В конце третьей недели он собрался с духом и прошелся по галереям, сдергивая тяжелую ткань с одного за другим портрета.

Первый портрет, некий Абраксас Поттер, живший в семнадцатом веке, несколько раз моргнул, недоверчиво уставился на Генри, крякнул и отвернулся, всем видом показывая, что ему требуется время, чтобы осознать увиденное. Генри его понимал. Дальше пошли дамы в кринолинах, джентльмены в сюртуках, несколько детей с серьезными лицами и даже один волшебник, большим любителем драконов — те вились вокруг него прямо на полотне, и Генри невольно залюбовался работой художника.

К концу обхода у него слегка гудело в голове от количества имен и любопытных взглядов, которые провожали его из каждой рамы. Он знал, что расспросы предков ему еще только предстояли, но пока они вели себя на удивление сдержанно, лишь перешептывались между собой, когда он проходил мимо.

В один из вечеров, отремонтировав особенно тяжелый участок в западном крыле — там пришлось фактически заново собирать каминную полку, расколовшуюся от перепадов магии, — Генри как обычно вернулся в свой кабинет.

Он занял кабинет Юфимии, а не Флимонта. В отличие от огромного обстоятельного кабинета деда, этот был небольшой, уютный, с окнами в сад и стенами, сплошь заставленными книгами, с удобным кожаным креслом и массивным письменным столом, заваленным теперь свитками пергамента, газетами и его собственными заметками. В камине уютно потрескивал огонь, на столике рядом дымилась чашка чая и блюдце с эклером — Тайни, разумеется, уже успела все это подсунуть, — и Генри, откинувшись в кресле, рассеянно помешивал ложечкой в чашке и смотрел в пространство перед собой.

Он сосредоточился, мысленно потянувшись к той точке в основании черепа, где много лет назад — точнее, много лет вперед — было установлено нечто, о чем люди в 1985 году не могли и мечтать. Волшебные технологии будущего, которые он сам придумал, разработал и вживил в себя в качестве эксперимента. Как оказалось, это был хороший способ сохранить рассудок, всегда имея под рукой собеседника, который не предаст, не умрет и не сойдет с ума от ужасов войны.

— Диана, — произнес он вслух в тишине кабинета.

— Я слушаю, Генри, — ответил приятный, спокойный голос, раздавшийся будто из ниоткуда и отовсюду сразу. Генри улыбнулся краем губ. Он мог активировать ее мысленно, мог вести диалог, не разжимая губ, и в будущем, в окружении врагов, именно так и делал. Но здесь, в безопасной тишине собственного кабинета, ему нравилось слушать ее голос вживую. За последние годы перед прыжком Диана была его единственным собеседником.

— Как самочувствие? — поинтересовалась Диана.

— Восстанавливаюсь. Думаю, еще пара недель, и я буду в достаточно хорошей форме, чтобы начать активные действия.

— Прогресс в восстановлении поместья составляет семьдесят три процента, — ровно сообщила Диана. — С учетом твоих текущих магических резервов, рекомендую не форсировать ремонт восточного крыла до полного восстановления.

— Учту, — кивнул Генри. — У меня есть кое-что важное. За этот месяц я собрал много информации: о текущем положении дел в магической Британии, людях, которые живы сейчас, но которых я не знал в будущем. Нужно скорректировать план.

— Принято. Вношу коррективы с учетом новой информации. На что-то стоит обратить особое внимание?

Генри поставил чашку на стол и задумчиво кивнул.

— Леди Вальпурга Блэк, оказывается, все еще жива.

Леди Блэк умерла примерно в 1985-1986 году, как ему было известно. Но точной даты смерти в старых сводках не значилось — возможно, причина была в том, что старая леди жила одна, и было до конца неясно, когда именно она скончалась.

В голосе Дианы возникла пауза, означавшая обработку информации.

— Внесено в исходные данные. Это меняет несколько ключевых параметров. Обновляю долгосрочную стратегию.

— Вот и отлично, — Генри снова взял чашку. — Продолжим завтра. Мне нужно еще немного подумать над некоторыми деталями.

— Как скажешь, Генри. Я всегда здесь.

Голос Дианы стих, и в кабинете снова стало тихо, лишь тикали старые напольные часы в углу и потрескивали дрова в камине. Генри допил чай и несколько минут просто сидел, глядя на огонь.

Одновременно с восстановлением мэнора он вел еще одну, более скрытую деятельность. Едва почувствовав, что способен аппарировать, не рискуя расщепиться на полпути, Генри начал потихоньку выбираться в мир. Сперва посетил маггловский Лондон — чтобы купить газеты, посмотреть на людей, привыкнуть к тому, что вокруг были не руины и пожарища.

Генри стоял на углу оживленной улицы, засунув руки в карманы трансфигурированного пальто, и просто смотрел по сторонам. Мимо проезжали красные двухэтажные автобусы с рекламными плакатами на боках, сигналили друг другу в пробке черные кэбы, из открытых окон булочной пахло сдобой и дешевым кофе. Девушки в ярких лосинах и объемных пиджаках с подкладными плечами спешили по делам, цокая каблуками по тротуару, их пышные налакированные челки колыхались на ветру, а в переулке компания панков в потрепанных куртках и с ирокезами всех цветов радуги потягивала нечто вонючее из бумажных стаканчиков.

Ощущения были невероятными. Люди спешили по своим делам, озабоченные собственными проблемами, а не тем, чтобы спасти свою жизнь и спрятаться понадежней. Они смеялись, ругались, покупали мороженое, толкали коляски с детьми. Генри простоял добрых полчаса, просто наблюдая за этим чудом, пока какой-то прохожий не поинтересовался, не нужна ли ему помощь. Генри вежливо отказался и нырнул в ближайший переулок, чтобы аппарировать обратно.

Потом настала очередь волшебного Лондона. Косой переулок был наполнен мирной суетой. Волшебники ходили по магазинам, пили чай в кондитерских, зазывали прохожих в свои лавки. На мелкие монеты, которые были с избытком припасены в мэноре, Генри купил "Ежедневный пророк" за последний месяц, все номера, какие смог найти. Дома, разложив газеты на полу кабинета, Генри провел несколько вечеров, впитывая информацию. Он читал о политических скандалах, спортивных достижениях, новых сортах сливочного пива и о том, кто с кем развелся или с кем женился. Читал о том, что министр магии Миллисент Багнолд все еще на своем посту и, судя по всему, общественность ей довольна. О том, что в Хогвартсе в очередной раз сменился преподаватель защиты от темных искусств. И о том, что Северус Снейп уже несколько лет как профессор зельеварения, — при этой новости у него дернулась щека.

Информации было много, и она была хаотичной, разрозненной. В будущем история этих лет преподавались скупо, общими мазками — Первая война, падение Волдеморта, затишье. Но дьявол крылся в мелочах. Кто с кем дружил, кто кому помогал, кто кого предал, кто выжил, кто погиб не там и не тогда. Генри чувствовал себя археологом, который раскапывает древний город, зная, что где-то под слоями пород спрятаны ключи к спасению мира.

К счастью, у него было преимущество. Он пришел не с пустыми руками: Диана хранила в себе столько знаний, данных, выкладок и прогнозов, сколько не вместила бы ни одна библиотека в мире. Она была его картой и оружием в этой новой-старой реальности.

Генри встал с кресла, подошел к окну и отодвинул штору. За стеклом лежал сад, посеребренный лунным светом, ухоженный, спокойный, красивый. Завтра он продолжит восстанавливать мэнор, а Тайни снова будет кормить его завтраком и смотреть с обожанием. Диана представит ему обновленный план, в котором будет учтена каждая мелочь.

И уже скоро, на Самайн, он сделает первый шаг. Выйдет из тени и начнет действовать.