Пятый с изнанки (гет)

Мистер Печаль сделал всё возможное, чтобы Джой не пожалел о своём решении вернуться. Он провёл воспитательную беседу с Гневом, предупредил любопытных из других отделов, чтобы не донимали Джоя бестактными вопросами, и в тот же день оформил заявку на восстановление его в должности.

Страх тоже из кожи вон лез, стараясь загладить свою вину. Он даже вызвался ходить за Джоя на дежурства у бетономешалки.

И Джой, надо отдать ему должное, освоился в центре управления довольно быстро. Если поначалу он вздрагивал всякий раз, когда хлопала дверь на лестницу или раздавался сигнал прибывшего лифта, то со временем лишь бросал быстрый взгляд и продолжал работу. А работал он за троих, будто пытался наверстать потерянное время. Он очистил панель от многолетнего налёта и смазал заедающий рычаг. Их показатели так взлетели, что сам глава аналитиков, от которого обычно доброго слова не дождёшься, похвалил работу отдела.

Возможно, это было всего лишь совпадение, но с возвращением Джоя за пульт в стенах перестали появляться новые трещины, и у сотрудников вдруг появилось свободное время.

На всех площадках пожарной лестницы, кроме аварийного этажа, болтали и разминались аналитики. А в лифте поставили столик со стульями, где желающие могли сыграть партию в шахматы.

Да и в целом атмосфера в центре управления стала легче, будто его обитатели больше не просто отбывали повинность в ожидании очередной беды, а жили: разговаривали, смеялись, спорили о пустяках. Даже их покосившаяся башня, казалось, немного распрямилась.

У мистера Печали тоже наконец появилось время для отдыха, и он нередко стоял у окна, разглядывая пейзаж.

В туманной дали проступал Архипелаг Знаний. Лучший вид на него открывался из филиала аналитического отдела, но и отсюда можно было различить очертания островов.

Мистер Печаль даже не взялся бы назвать их все. Пятый был талантлив и дотошен: его знания и умения из самых разных сфер постоянно пополнялись и приносили ему если не радость, то хотя бы утешение. Возможно, именно такую комбинацию кнопок нажимал Удовлетворение, когда заглядывал к ним с визитом.

Сейчас, правда, Пятому было не до того. С легкой руки Джоя он наверстывал упущенное совсем в другой области, и Архипелаг подернулся легкой дымкой.

Чуть в стороне располагался Остров Суперспособностей. Когда-то он был центральным, но позже пришел в запустение и был надолго обесточен. Впрочем, в последние годы он снова ожил, хоть и занял в архипелаге более чем скромное место. Суперсилы были необходимы Пятому в опасном путешествии, но их использование больше не вызывало никаких эмоций. Перемещаясь, он испытывал примерно то же, что испытывает опытный таксист за рулем.

Сезон выдался на редкость туманный. Из виду давно исчезли Атоллы Семьи, Карьеры и еще какие-то, мистер Печаль уже и не помнил их названий. Лишь один остров оставался виден ясно и четко: тот, что лежал прямо по курсу и занимал все пространство до горизонта.

Когда-то это был всего лишь небольшой пустырь, заросший ядовитой колючкой. Уже тогда там таилось что-то еще, почему-то смутно притягательное, но настолько неуловимое, что не было смысла пытаться в этом разобраться.

Названия у острова в ту пору не было. Он лишь изредка попадал в поле зрения аналитиков и мелькал в отчетах как потенциальный источник неприятностей. Когда выяснилось, что Лайла работает на Куратора, ему даже временно присвоили красную степень опасности.

После перезагрузки остров отдалился от башни и превратился в невнятное пятно на краю видимости. О нем перестали упоминать. Лайла погрузилась в семейные дела и больше не представляла угрозы, к тому же Пятый виделся с ней не чаще пары раз в год.

Все изменилось, когда внезапно снова активизировался Остров Суперспособностей, и Пятый с Лайлой оказались в метро. С тех пор Лайла-лэнд, как его между собой называли сотрудники, чтобы не ломать голову над определениями, медленно, но уверенно преображался.

Со временем его даже пришлось внести в официальные отчеты и придумать ему название.

Но ни одно из них так и не прижилось. Остров продолжал меняться.

Когда сорняки уступили место траве, из острова Замороженной Вражды он перешел в статус Вынужденного Партнерства. В течение следующих шести лет он постепенно разрастался, пока не стал напоминать утопающий в буйной зелени парк.

За это время он успел побывать Островом Надежного Партнерства, затем Островом Взаимопомощи и, наконец, превратился в остров Дружбы.

Теперь он был настолько близко, что можно было без всякого бинокля рассмотреть извилистые тропинки среди пышного кустарника и томные ивы, склонившиеся над водами озера Нежной Привязанности. По вечерам мистер Печаль не раз замечал над островом россыпь крошечных цветных огоньков и готов был поклясться, что если прислушаться, оттуда доносится тихая, завораживающая мелодия.

Озеро появилось после того, как Джой начал свои тайные вылазки к консоли. Правда, любоваться этим пейзажем стало возможно только сейчас, когда окно больше ничего не загораживало.

Много лет перед ним громоздились пыльные горы коробок с электронным хламом. Мистер Печаль и его коллеги не раз намекали зарвавшимся аналитикам, что центр управления эмоциями — это не склад для ненужного барахла. Те вежливо кивали, обещали всё убрать, но ничего не менялось.

Однако стоило Джою улыбнуться главе их отдела, как уже на следующий день прислали уборщиков. Теперь центр управления выглядел чистым, светлым и неожиданно просторным. Правда, теперь стало заметно, как долго здесь не было ремонта и сколько за все эти годы посбивал штукатурки со стен Гнев.

* * *

— Стекло заменить не получится, зато на следующей неделе обещали краску для стен, — сообщил Джой, не отрываясь от работы. — Красить только придется самим. Но мы ведь справимся?

Мистер Печаль отвел взгляд от окна и обернулся к консоли.

В голосе Джоя звучал такой неподдельный энтузиазм, что мистер Печаль невольно улыбнулся. Джой больше не выглядел заморенным ребенком. За последние недели он заметно вытянулся и превратился в нескладного подростка. Рукава старой синей рубашки, одолженной мистером Печалью, которые поначалу приходилось закатывать, теперь были ему коротки.

— Сможем, — утвердительно кивнул мистер Печаль. Гнев в последнее время совсем обленился, стоило занять его чем-то продуктивным.

— И потолок побелим, тогда станет совсем красиво. Только надо подумать, как отковырять эту старую тряпку, — Джой ткнул пальцем в серый морщинистый нарост на потолке прямо над панелью.

— Это не тряпка… — начал было объяснять мистер Печаль, но его прервали.

— Смотрите! — закричал Гнев, подбегая к окну.

Над островом легким розовым вихрем кружились лепестки, а по гладкой поверхности озера медленно скользила пара белых лебедей, оставляя за собой длинные серебристые дорожки. И это было лишь то, что сразу бросалось в глаза. Остров снова преображался, оживал, просыпался словно после долгой зимней спячки. Каждое растение, от мельчайшей травинки до самого высокого дерева, норовило выпустить бутон. А птичий гомон и пьянящий клубничный аромат проникали даже сквозь толстые стены башни.

— Это было странно? — донесся из динамиков голос Пятого.

— Это охренительно! — восторженно отозвался Гнев. — Подумать только, сраные лебеди!

— Всегда бы так, — вздохнул Страх.

— Похоже, пора снова переименовывать остров, — задумчиво произнес мистер Печаль.

* * *

И он оказался совершенно прав. Когда на следующее утро мистер Печаль выглянул в окно, посреди озера красовался новенький фонтан, должно быть воздвигнутый за ночь. Он вписался в пейзаж так естественно, будто был частью острова с самого начала. Его изящные чаши казались выточенными из прозрачного камня, пронизанного тонкими перламутровыми жилками, вспыхивавшими крошечными звездочками в лучах света.

Зрелище завораживало. Однако долго любоваться архитектурным новшеством не пришлось: двери лифта распахнулись, и в центр управления шумно ввалился один из штатных бездельников.

Мистер Печаль приподнял бровь. Тревога, дальний родственник Страха, был редким гостем даже для контрактника, а уж в последние недели для него и вовсе не находилось работы.

— Вы же понимаете, что это значит… Что же делать? Что же делать? — бормотал он, нервно заламывая руки. — Что если дело дойдет…

Подзатыльник прилетел так внезапно, что Тревога, кажется, даже не понял, откуда появился Гнев. Он только ойкнул и растянулся на полу.

— Брось панику, дебил, — рявкнул Гнев. — У аналитиков есть инструкция, я сам видел.

— Но он же раньше ничего такого…

— Разберется, — отмахнулся Гнев. — Чай не квантовая физика.

— Лучше бы квантовая физика… — буркнул Тревога, поднимаясь на ноги.

— А вдруг ей что-нибудь не понравится? — тихо спросил появившийся неизвестно откуда Страх.

Мистер Печаль даже немного удивился: на его памяти это был первый раз, когда Страх встал на сторону Тревоги. Обычно он предпочитал делать вид, что родственника вовсе не существует.

— Вот именно, — оживился Тревога. — Что если он что-нибудь сделает неправильно, и она станет смеяться?

— Пусть только попробует! — вскинулся Гнев. — То есть… не станет. Она же не дура.

— Джой справится. Я в него верю, — твердо сказал мистер Печаль.

Все посмотрели на Джоя. Тот словно не замечал их вовсе. Он управлял панелью с рассеянно-мечтательной улыбкой, будто находился в зале один. Его руки мелькали над кнопками все быстрее. Движения оставались точными и плавными. Настоящий виртуоз, именно такой специалист, какого заслуживал Пятый. И все как-то сразу расслабились.

Прошло совсем немного времени, прежде чем фонтан ожил. Первые хрустальные нити прозрачными потоками взлетели ввысь, превращаясь на вершине в россыпь блестящих капель. Они на мгновение вспыхнули в утреннем свете и мягко стекли в чашу, переливаясь всеми оттенками рассвета.

Мистер Печаль неожиданно пожалел, что никогда не писал стихов. О таком явлении нельзя было не упомянуть в отчете, и в то же время описать его обычными словами казалось почти кощунством.

Лишь спустя несколько мгновений он заметил, что за его спиной стоит уже добрая половина аналитиков. Да что там, на чудо пришли посмотреть из всех отделов, явились даже завхоз и уборщица.

Несмотря на толпу, вокруг стояла удивительная тишина. Не грохотала бетономешалка, не стрекотали клавиши из-за стены.

— Это что… гормоны? — шепотом спросил один младший аналитик другого, кивнув на фонтан.

— Скорее эндорфины, — неуверенно ответил тот.

— Идиоты! — фыркнул Гнев. — Это же любовь!

Страх незаметно наступил ему на ногу, ссориться с аналитиками не стоило.

Мистер Печаль, однако, подумал, что Гнев, вероятно, знает, о чем говорит. Его было не оттащить от монитора всякий раз, когда Пятый читал любовные романы, так что в вопросе он, по-видимому, разбирался.

Теперь же весь экран занимало лицо Лайлы. Она смотрела на Пятого с непередаваемой нежностью, так, как прежде на него никто никогда не смотрел. И это было почти таким же чудом, как волшебный фонтан. Кто-то из аналитиков тихо присвистнул.

— Кажется, все прошло гладко, — выдохнул Тревога.

— Еще бы, — хмыкнул Высокомерие. — Посмотри на нее! Готов поспорить, с другими она не была и вполовину такой счастливой.

И впервые за все время знакомства с этим типом мистер Печаль не почувствовал от его слов ни тени раздражения.