Пятый с изнанки (гет)

Он возник на пороге центра управления эмоций в тот самый момент, когда Пятый воочию убедился, что заброшенный дом с клубникой, где они с Лайлой решили устроить короткую передышку, за время их странствий никуда не делся и всё так же стоит на пронизанной солнцем поляне в ожидании своих заплутавших жильцов.

Не сказать чтобы возвращение Джоя стало полной неожиданностью. За последние месяцы мистеру Печали не раз удавалось уловить краем глаза стеснительную тень, готовую рассеяться, едва её присутствие станет очевидным.

Поэтому, заметив несмелое шевеление за очередной башней контейнеров с техническим мусором, он нарочно отворачивался.

Отправлял Гнев выгуливать Пса. Невзначай сообщал Страху, что бетономешалка, кажется, издаёт подозрительные звуки, тем самым заставляя его немедленно бросаться её проверять. Редких фрилансеров или командировочных он отсылал по надуманным поводам.

А сам на всякий случай уходил в архив, чтобы, вернувшись, обнаружить в куче крупных свинцово-серых шаров аналитического отдела, слабо разбавленных блёклыми поделками его подчинённых, крошечную и оттого ещё более бесценную золотистую сферу.

И тогда мистер Печаль подолгу стоял над ней, не смея прикоснуться, поглаживал седые усы и предавался горьким воспоминаниям о древних, почти легендарных временах, когда эти шары были крупными, яркими, ослепительно сверкающими и заполняли жёлоб почти целиком.

У их подопечного было нелёгкое детство, но какими бы строгими ни были правила в доме сэра Реджинальда и какие бы ограничения ни накладывал тогда ещё не разросшийся до монструозных размеров аналитический отдел, радости всё равно хватало с избытком.

Джой был их негласным лидером. Первые открытия, радость побед в бесконечных соревнованиях с другими детьми, крепнущая уверенность в своих силах, дерзкие надежды на будущее — всё начиналось с него. И при этом он никогда не был выскочкой. Уже тогда Джой признавал авторитет чёртовых аналитиков, которые, трезво оценив обстоятельства, решили, что бурные проявления эмоций несут больше вреда, чем пользы. Поэтому Джой касался кнопок, отвечающих за внешние проявления, очень осторожно. Нажимал лишь на самый край, и уголок рта Пятого едва заметно приподнимался, тогда как сам Джой смеялся и приплясывал.

Со стороны никто бы не догадался, кто на самом деле стоит у руля. Куда логичнее было предположить, что центром управления заведует ныне покойный Отвращение, тогда как он был не более чем вторым пилотом. Удобной маской. В те времена мистер Печаль, тогда ещё просто Печалька, мог позволить себе бездельничать и вмешивался лишь тогда, когда Пятый слышал минорные скрипичные мелодии из дальней комнаты, всхлипывания Клауса по ночам или замечал, как морщится от боли Бен, прижимая руку к животу.

Как давно это было. Ещё до Великого Кризиса. Практически в прошлой жизни.

* * *

С тех пор расстановка сил в Башне кардинально изменилась. Пятый давно перестал быть наивным, самоуверенным мальчишкой, а её обитатели растеряли последние иллюзии.

И всё же, когда Джой появился в дверях, всё такой же хрупкий и юный, как много лет назад, и смущённо улыбнулся мистеру Печали, сидящему за консолью, тот на мгновение провалился в далёкое, беззаботное прошлое.

— Ты вернулся, — хрипло произнёс он, поднимаясь из обшарпанного кресла.

Джой нервно провёл языком по пересохшим губам и кивнул.

— Если команда не будет против…

Это было так не похоже на Джоя, которого он помнил, уверенного в себе, решительного и бесшабашного, что будь мистер Печаль тем, кем был много лет назад, у него на глаза наверняка навернулись бы слёзы. Один лишь вид Джоя вызывал острую жалость. И дело было вовсе не в том, что он за всё это время ничуть не вырос, этого как раз стоило ожидать. Чем дольше их брат проводит за консолью и чем больше набирается опыта в непростом деле управления эмоциями, тем солиднее выглядит.

Среди поредевшей команды мистер Печаль казался самым старшим. Гнев и Страх в один голос уверяли, что он вылитый Пятый времён Комиссии, только котелка не хватает. Гнев выглядел немного моложе, возможно потому, что не носил усов; Страх казался младше всех, несмотря на синяки под глазами и болезненный вид человека, без выходных работающего в ночную смену. Длинные волосы, стянутые в неаккуратный хвост, лишь усиливали это впечатление. На фрилансеров, удалёнщиков и командировочных из аналитического отдела мистер Печаль и вовсе не обращал внимания. Что с них взять?

Но Джоя он не мог не рассматривать. Подмечал каждую мелочь, невольно сравнивал с полустёршимися воспоминаниями и ужасался. Жизнь не пощадила мальчишку: он стал тенью самого себя, а его когда-то ярко-зелёная униформа превратилась в лохмотья неопределённого цвета. Чтобы не выдать расстройства, мистер Печаль перевёл взгляд на экран, где Пятый и его спутница оживлённо показывали друг другу находки из кладовой старого дома.

— Конечно же, все будут только рады, — сказал мистер Печаль, делая приглашающий жест. — Работы невпроворот.

Он не хотел, чтобы это прозвучало как упрёк, но Джой всё равно опустил голову.

— Я не мог прийти раньше. Каждый раз что-то случалось… Во время землетрясения завалило, потом заплутал. А пока я выбирался, всё так изменилось...

Мистер Печаль кивнул. В начале Великого Кризиса, сразу после землетрясения, ещё долго бушевали пожары, сгорели привычные ориентиры, и сквозь тучи чёрного пепла было почти невозможно что-либо разглядеть.

— Когда я всё-таки добрался до башни… это чудовище. Ваш новый начальник…

Он осёкся и отвернулся. У мистера Печали болезненно сжалось сердце.

— Неважно. — поспешно сказал он. —Не хочешь, не рассказывай. Главное, что его больше нет, а ты жив.

О времени правления «нового начальника» он знал лишь с чужих слов. Сам мистер Печаль весь тот период провалялся в полузабытьи. Слишком перенапрягся, когда всё началось.

Самопровозглашённый босс был чудовищем в самом буквальном смысле слова. Тонна едва сдерживаемой ярости, едва умещавшаяся в лифте. По словам Страха, он пугал одним своим видом. Даже аналитики не сразу сообразили, что этот покрытый чёрной блестящей чешуёй монстр с почти дюжиной тентаклей мутировал из незаметного стажёра, присланного незадолго до кризиса. Безглазая маска с узкой прорезью рта, в которой поблёскивали мелкие, острые зубы, ничем не напоминала вечно краснеющее лицо безобиднейшего увальня.

Насколько помнил мистер Печаль, тому лишь однажды довелось нажать крошечную кнопку на панели управления — когда Пого указал Пятому на ошибку в домашнем задании: по небрежности сместившуюся на одну позицию десятичную запятую, из-за которой решение уравнения оказалось неверным.

Никто не знал, что произошло со стажёром во время первой, самой острой фазы Великого Кризиса, и каким образом скромный Стыд, на которого прежде почти не обращали внимания, превратился в Чувство Вины, захватившее единоличную власть над консолью и заставившее остальных сотрудников жаться по углам, вздрагивать от каждого шороха и ходить на цыпочках.

К счастью, диктатура продлилась недолго. Пятому было не до самобичевания — все силы уходили на то, чтобы выжить, и когда основная часть ресурсов и внимания перетекла в аналитический отдел, грозный правитель начал постепенно сдуваться и к моменту запуска проекта «Долорес» трансформировался обратно, хотя прежним, конечно, так и не стал.

Когда мистер Печаль начал приходить в себя, Стыд уже вернулся в изначальный вид и утверждал, что не помнит ничего из случившегося с начала кризиса. Ему не то чтобы поверили, но сил на конфронтацию ни у кого не было, и все просто вздохнули с облегчением, что проблема разрешилась сама собой.

К консоли его больше не подпускали, и бедняга ещё долгие годы мрачно слонялся по башне, что-то бормоча себе под нос. Если не считать нескольких случаев, когда его ловили за безуспешными попытками расковырять цемент, которым сотрудники в три смены заделывали вновь и вновь возникающие в стенах трещины, особого вреда от него не было.

Мистер Печаль коротко пересказал Джою эти давние события.

— Его уволили? — осторожно спросил Джой.

— Вроде того, — ответил мистер Печаль после короткой паузы. — Он больше не вернётся.

О случившемся со Стыдом говорить было не принято, но воспоминания о том дне, когда Пятый начал активную службу в Комиссии, не отпускали до сих пор. Стыд вдруг снова начал рваться к консоли, и его пришлось запереть на пожарной лестнице. Он долго кричал, рыдал и скрёб ногтями дверь, а затем исчез. Лишь много позже, когда аналитикам зачем-то понадобилось проверить записи с камер наблюдения, выяснилось, что он прыгнул в Бездну с меркнущими воспоминаниями — ту самую, куда в первую декаду после Великого Кризиса сиганул Отвращение, не выдержав, когда у Пятого закончились консервы, и он был вынужден перейти на подножный корм.

Джой наконец решился переступить порог и медленно двинулся по узкому проходу между контейнерами, которыми с незапамятных времён был заставлен зал. Мистер Печаль заметил, что он слегка приволакивает ногу.

— Хочешь немного порулить? — спросил он.

— А можно?

— Конечно. Не забыл ещё, как это делается?

Джой улыбнулся и покачал головой, но тут же чуть не растянулся, споткнувшись о ведёрко из-под цемента. Проклятые фрилансеры бросали его после своих дежурств где попало. В центре управления царил хронический хаос: повсюду валялись вещи, и ничего нельзя было найти. С утра, к примеру, куда-то исчез любимый мячик Пса.

— Тсс, — мягко остановил его мистер Печаль. — Постарайся не шуметь.

— Ты же сказал, что чудовища больше нет, — прошептал Джой, мгновенно насторожившись.

— Дело не в этом, просто Страх отсыпается после ночной смены. Кстати, осторожно, не наступи.

Он кивком указал на узкий закуток между панелью управления и перегородкой, за которой располагался филиал аналитиков. Там, с головой закутавшись в рваный плед, сопел во сне Страх. Когда-то у каждого из них была собственная спальня, но теперь даже они были завалены аппаратурой и ящиками аналитиков. Их отдел постоянно расширялся, оборудование обновлялось, а списанное, за неимением другого места, складировали где придётся, в основном в центре управления эмоций.

— Когда Пятый засыпает, открывается лаз в подвал, — пояснил мистер Печаль.

— Там же монстры! — Джой уставился на него с недоверием. — Я слышал, как они рычат!

— Они уже не опасны. Главное вовремя их кормить и латать трещины, — отмахнулся мистер Печаль. — Страх просто приглядывает за ними на всякий случай, чтобы не начали рыть подкоп.

Джой занял место у пульта, нервно облизнул губы и потянул за самый большой рычаг. Тот даже не шелохнулся.

— Да… некоторые механизмы заржавели, — сказал мистер Печаль, отводя взгляд.

Когда Джой был главным, консоль чистили и смазывали чуть ли не ежедневно, но после Кризиса было как-то не до этого, а потом уже привыкли, что всё работает через пень-колоду; к тому же во время пожара сгорело несколько мануалов, поэтому некоторыми кнопками никто так и не научился пользоваться, и они были покрыты паутиной.

Джой провёл пальцем по панели, прочертив в пыли узкую борозду.

— Сам понимаешь: череда авралов, людей не хватает, — пояснил мистер Печаль.

Джой снова опустил голову.

— Я тебя не виню, — поспешил заверить его мистер Печаль. — Нам должны были прислать подкрепление, но вместо этого расширили аналитический отдел. Это, как нам сказали, более целесообразно.

На лестнице загрохотали тяжёлые шаги, и Джой съёжился, лихорадочно оглядываясь в поисках укрытия. Мистер Печаль успокаивающе положил руку ему на плечо. Нельзя было допустить, чтобы он снова пропал.

— Босс! — с порога заорал Гнев. — Чёртова тварь сбежала. За железную дорогу. — В качестве доказательства он поднял над головой оборванный поводок.

— Да и пёс с ним, захочет жрать — вернётся, — равнодушно махнул рукой мистер Печаль.

Лет двадцать назад такой инцидент стал бы чрезвычайным происшествием. В те времена Пёс был незаменим. Теперь же он всё равно большую часть времени спал, навалившись тяжёлой тушей на консоль, и его отсутствие вовсе не ставило рабочий процесс под угрозу. Более того, учитывая, что вернулся Джой, новость была удачнее некуда. Мистер Печаль знал, что тот боится Пса и всегда дожидается, пока створки лифта сомкнутся за его спиной, прежде чем начать пробираться к панели управления. Мальчишку можно было понять. Вид у Пса действительно был устрашающий, они и сами поначалу его побаивались.

— Ага, — буркнул Гнев, протискиваясь в проход между башнями из мотков старого кабеля, —только если эта зараза кого-нибудь из тамошних служащих за жопу цапнет, не видать нам премии.

Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, но вдруг заметил Джоя, который отчаянно пытался слиться с интерьером. Глаза Гнева округлились.

— Вау! Явился не запылился! — заорал он, всплеснув руками так, что смахнул пирамиду из старых дискет. Те с треском посыпались в щель между ящиками и башней из допотопных мониторов. — Долгий же у тебя был отпуск, деточка. Мы тут пахали как проклятые, а ты где прохлаждался?

— Я лучше пойду… — тихо сказал Джой, бросив на консоль долгий тоскливый взгляд.

Мистер Печаль немедленно шагнул между ними, готовый вмешаться, если Гнев от избытка чувств полезет в драку.

— Гнев просто хочет сказать, что нам тебя очень не хватало, и он рад, что ты вернулся, — сквозь зубы процедил мистер Печаль, сверля Гнев яростным взглядом, в котором читалось многое: и обещание лишить премии, и внеочередные дежурства у бетономешалки, и даже участие в ночном патруле. Он редко прибегал к давлению на подчинённых, но теперь был как раз тот самый случай.

— Да… конечно, — пробормотал мгновенно потерявший запал Гнев. — Добро пожаловать. И всё такое.

Тем не менее, обходя консоль, он ухитрился пихнуть Джоя локтем и пробормотать что-то вроде:

— Ленивая жопа.

— Ты же сам меня прогнал! — не выдержал Джой.

Гнев чуть не задохнулся от возмущения, и у него из ушей повалил пар. Как бы он ни боялся ночного патруля, долго сдерживаться было выше его сил.

— Да что ты несёшь?! — взревел он. — Ну сорвался я! Ну наорал! Ну заехал слегка! Тогда все на нервах были! Это что, повод чтобы полвека где-то шляться? Обиделся он, понимаешь ли! А как землетрясения провоцировать…

— Заткнись, — резко оборвал его мистер Печаль. — То есть ты его избил?

Он и раньше догадывался, что у коллег есть от него секреты. После Великого Кризиса мистер Печаль и сам изрядно запутался, пытаясь как-то пережить крушение всего, что прежде составляло его тихую, размеренную жизнь, и в те годы натворил достаточно глупостей, о которых предпочитал не распространяться. Все они тогда чувствовали себя потерянными и справлялись как могли — не всегда достойно. Так что, если подумать, неудивительно, что Гнев до сих пор молчал о своём проступке.

— Не надо только разводить драму на пустом месте! — взвился Гнев. — Я только разок врезал, и всё!

Мистер Печаль бросил многозначительный взгляд на заклеенное изолентой окно, медленно перевёл взгляд на вмятины в стене.

— Да за то, что он натворил, он ещё мало получил! — ещё громче завопил Гнев. — Всё рухнуло! Всё! Провода оборвались! Башня покосилась! Трещину в фундаменте до сих пор заделать не можем!

— Это был несчастный случай, — повысил голос мистер Печаль. — И не тебе его упрекать. Кто нажал на кнопку, когда сэр Реджинальд запретил перемещения во времени?

— Я здесь ни при чём! — выкрикнул Гнев. — Этот всё заранее решил! Спелся с Любопытством!

Мистер Печаль невольно глянул в сторону соседнего отдела. После Великого Кризиса Любопытство ушёл к аналитикам и даже при встречах в лифте не здоровался.

— Что вы разорались? Я могу нормально поспать после смены?

Из-за коробки со старыми картриджами показалось хмурое лицо Страха.

— А ты полюбуйся, кто к нам заявился! — сказал Гнев.

Страх вылез из своего убежища ещё немного.

— Джой? Ты жив?

Голос у него дрогнул, и на обычно бесстрастном лице промелькнула целая гамма чувств. Некоторые из них мистеру Печали совсем не понравились.

Если бы он не знал, что Страх — один из самых смелых сотрудников во всей башне, можно было бы заключить, что тот до сих пор боится Джоя.

В давние времена, ещё когда Пятый был совсем маленьким, Джой дразнил Страха и отгонял его от панели управления. Но сейчас это выглядело просто нелепо. За прошедшие годы Страх изменился больше всех: превратился почти что в собственную противоположность. Именно он вызвался патрулировать подвал с монстрами и продолжал делать это даже после того, как наглые твари растащили реквизит из развороченной Студии Сновидений и обрели такие чудовищные формы, что даже непробиваемые аналитики предпочитали сутками обслуживать бетономешалку, лишь бы их туда не отправляли.

Так что бояться мальчишку-заморыша, который едва доставал ему до пояса, он просто не мог.

Тем временем Страх вылез из своей самодельной норы и неуверенно приблизился к Джою.

— Прости, — сказал он. — Что я не вмешался тогда.

Джой лишь пожал плечами, глядя в пол. И мистер Печаль понял, что Страх не боится, ему неловко.

— Да брось, — пробормотал Джой. — Я сам во всём виноват...

— Нет! — вдруг горячо возразил Страх. — Никто такого не заслужил!

Мистер Печаль и Гнев синхронно подняли брови. Более апатичного типа, чем Страх, ещё надо было поискать.

— Я ещё чего-то не знаю? — устало спросил мистер Печаль.

— Я был там, когда его сцапало Чудовище, — ни на кого не глядя сказал Страх. — Прятался в канаве. Как последний…

— Тогда ты видел, что я его не прогонял! — быстро вставил Гнев.

— Да, — кивнул Страх. — Ты просто так его отделал, что он не успел сбежать.

— Нечего на меня так смотреть! — вспыхнул Гнев, поймав взгляд мистера Печали. — Ты сам-то помнишь, что натворил?

Он помнил.

Кризис никого не пощадил.

Когда Пятый понял, чьи трупы лежат на развалинах академии, и в башне началось землетрясение, мистер Печаль так сильно надавил на главный рычаг, что его заклинило намертво. Синие шары аномальных размеров заполнили весь центр управления, и стоило открыть дверь на лестницу, как они начинали скакать по ступенькам, сбивая с ног всех, кому не повезло проходить мимо. Обитатели башни потом ещё долго ходили по колено в этих шарах, пока рабочие, присланные аналитическим отделом, пытались починить панель управления и расширить засорившийся жёлоб. Именно поэтому рычаг до сих пор иногда заедал, а раскатившиеся повсюду шары ещё много лет спустя находили в самых неожиданных местах.

Однако сейчас было не время предаваться тяжёлым воспоминаниям, и уж точно не время выяснять, кто именно в критический момент вёл себя как идиот. Разбор полётов им устроили ещё тогда: глава аналитического отдела собрал всех сразу после того, как удалось устранить первые последствия кризиса. Мистер Печаль даже сейчас отлично помнил главный смысл той речи: они не могут позволить себе разбазаривать драгоценные ресурсы организма на бесполезные эмоциональные всплески.

— Ладно, — примирительно сказал мистер Печаль. — Мы все не гордимся тем, как вели себя во время Первого Кризиса. Ни у кого не было опыта. Но теперь у нас есть шанс перевернуть страницу и работать вместе на благо нашего подопечного.

* * *

— Знаешь, — сказал мистер Печаль, когда Страх и Гнев разошлись по своим делам, — я очень по тебе скучал, даже втайне надеялся, что тебя принесёт наводнением.

Джой только покачал головой.

— Сам знаю, что это было глупо, — вздохнул мистер Печаль.

Он не стал говорить Джою, как прежде не признался и другим, что именно его дурацкая идея привела к очередным катастрофическим последствиям. Наводнение, разумеется, ничего не исправило. От сырости консоль стала сбоить ещё чаще, и Пятый на какое-то время вообще перестал что-либо чувствовать. И даже когда всё более-менее пришло в норму, проклятая кнопка, отвечающая за идею как следует надраться, начала западать, поэтому подобное желание посещало Пятого довольно регулярно.

Если что и вылечило его от застарелого алкоголизма, так это незапланированное возвращение в юное тело. Гениальная ошибка аналитиков, будь они неладны.

Мистер Печаль сделал всё возможное, чтобы Джой не пожалел о своём решении вернуться. Он провёл воспитательную беседу с Гневом, предупредил любопытных из других отделов, чтобы не донимали Джоя бестактными вопросами, и в тот же день оформил заявку на восстановление его в должности.

Страх тоже из кожи вон лез, стараясь загладить свою вину. Он даже вызвался ходить за Джоя на дежурства у бетономешалки.

И Джой, надо отдать ему должное, освоился в центре управления довольно быстро. Если поначалу он вздрагивал всякий раз, когда хлопала дверь на лестницу или раздавался сигнал прибывшего лифта, то со временем лишь бросал быстрый взгляд и продолжал работу. А работал он за троих, будто пытался наверстать потерянное время. Он очистил панель от многолетнего налёта и смазал заедающий рычаг. Их показатели так взлетели, что сам глава аналитиков, от которого обычно доброго слова не дождёшься, похвалил работу отдела.

Возможно, это было всего лишь совпадение, но с возвращением Джоя за пульт в стенах перестали появляться новые трещины, и у сотрудников вдруг появилось свободное время.

На всех площадках пожарной лестницы, кроме аварийного этажа, болтали и разминались аналитики. А в лифте поставили столик со стульями, где желающие могли сыграть партию в шахматы.

Да и в целом атмосфера в центре управления стала легче, будто его обитатели больше не просто отбывали повинность в ожидании очередной беды, а жили: разговаривали, смеялись, спорили о пустяках. Даже их покосившаяся башня, казалось, немного распрямилась.

У мистера Печали тоже наконец появилось время для отдыха, и он нередко стоял у окна, разглядывая пейзаж.

В туманной дали проступал Архипелаг Знаний. Лучший вид на него открывался из филиала аналитического отдела, но и отсюда можно было различить очертания островов.

Мистер Печаль даже не взялся бы назвать их все. Пятый был талантлив и дотошен: его знания и умения из самых разных сфер постоянно пополнялись и приносили ему если не радость, то хотя бы утешение. Возможно, именно такую комбинацию кнопок нажимал Удовлетворение, когда заглядывал к ним с визитом.

Сейчас, правда, Пятому было не до того. С легкой руки Джоя он наверстывал упущенное совсем в другой области, и Архипелаг подернулся легкой дымкой.

Чуть в стороне располагался Остров Суперспособностей. Когда-то он был центральным, но позже пришел в запустение и был надолго обесточен. Впрочем, в последние годы он снова ожил, хоть и занял в архипелаге более чем скромное место. Суперсилы были необходимы Пятому в опасном путешествии, но их использование больше не вызывало никаких эмоций. Перемещаясь, он испытывал примерно то же, что испытывает опытный таксист за рулем.

Сезон выдался на редкость туманный. Из виду давно исчезли Атоллы Семьи, Карьеры и еще какие-то, мистер Печаль уже и не помнил их названий. Лишь один остров оставался виден ясно и четко: тот, что лежал прямо по курсу и занимал все пространство до горизонта.

Когда-то это был всего лишь небольшой пустырь, заросший ядовитой колючкой. Уже тогда там таилось что-то еще, почему-то смутно притягательное, но настолько неуловимое, что не было смысла пытаться в этом разобраться.

Названия у острова в ту пору не было. Он лишь изредка попадал в поле зрения аналитиков и мелькал в отчетах как потенциальный источник неприятностей. Когда выяснилось, что Лайла работает на Куратора, ему даже временно присвоили красную степень опасности.

После перезагрузки остров отдалился от башни и превратился в невнятное пятно на краю видимости. О нем перестали упоминать. Лайла погрузилась в семейные дела и больше не представляла угрозы, к тому же Пятый виделся с ней не чаще пары раз в год.

Все изменилось, когда внезапно снова активизировался Остров Суперспособностей, и Пятый с Лайлой оказались в метро. С тех пор Лайла-лэнд, как его между собой называли сотрудники, чтобы не ломать голову над определениями, медленно, но уверенно преображался.

Со временем его даже пришлось внести в официальные отчеты и придумать ему название.

Но ни одно из них так и не прижилось. Остров продолжал меняться.

Когда сорняки уступили место траве, из острова Замороженной Вражды он перешел в статус Вынужденного Партнерства. В течение следующих шести лет он постепенно разрастался, пока не стал напоминать утопающий в буйной зелени парк.

За это время он успел побывать Островом Надежного Партнерства, затем Островом Взаимопомощи и, наконец, превратился в остров Дружбы.

Теперь он был настолько близко, что можно было без всякого бинокля рассмотреть извилистые тропинки среди пышного кустарника и томные ивы, склонившиеся над водами озера Нежной Привязанности. По вечерам мистер Печаль не раз замечал над островом россыпь крошечных цветных огоньков и готов был поклясться, что если прислушаться, оттуда доносится тихая, завораживающая мелодия.

Озеро появилось после того, как Джой начал свои тайные вылазки к консоли. Правда, любоваться этим пейзажем стало возможно только сейчас, когда окно больше ничего не загораживало.

Много лет перед ним громоздились пыльные горы коробок с электронным хламом. Мистер Печаль и его коллеги не раз намекали зарвавшимся аналитикам, что центр управления эмоциями — это не склад для ненужного барахла. Те вежливо кивали, обещали всё убрать, но ничего не менялось.

Однако стоило Джою улыбнуться главе их отдела, как уже на следующий день прислали уборщиков. Теперь центр управления выглядел чистым, светлым и неожиданно просторным. Правда, теперь стало заметно, как долго здесь не было ремонта и сколько за все эти годы посбивал штукатурки со стен Гнев.

* * *

— Стекло заменить не получится, зато на следующей неделе обещали краску для стен, — сообщил Джой, не отрываясь от работы. — Красить только придется самим. Но мы ведь справимся?

Мистер Печаль отвел взгляд от окна и обернулся к консоли.

В голосе Джоя звучал такой неподдельный энтузиазм, что мистер Печаль невольно улыбнулся. Джой больше не выглядел заморенным ребенком. За последние недели он заметно вытянулся и превратился в нескладного подростка. Рукава старой синей рубашки, одолженной мистером Печалью, которые поначалу приходилось закатывать, теперь были ему коротки.

— Сможем, — утвердительно кивнул мистер Печаль. Гнев в последнее время совсем обленился, стоило занять его чем-то продуктивным.

— И потолок побелим, тогда станет совсем красиво. Только надо подумать, как отковырять эту старую тряпку, — Джой ткнул пальцем в серый морщинистый нарост на потолке прямо над панелью.

— Это не тряпка… — начал было объяснять мистер Печаль, но его прервали.

— Смотрите! — закричал Гнев, подбегая к окну.

Над островом легким розовым вихрем кружились лепестки, а по гладкой поверхности озера медленно скользила пара белых лебедей, оставляя за собой длинные серебристые дорожки. И это было лишь то, что сразу бросалось в глаза. Остров снова преображался, оживал, просыпался словно после долгой зимней спячки. Каждое растение, от мельчайшей травинки до самого высокого дерева, норовило выпустить бутон. А птичий гомон и пьянящий клубничный аромат проникали даже сквозь толстые стены башни.

— Это было странно? — донесся из динамиков голос Пятого.

— Это охренительно! — восторженно отозвался Гнев. — Подумать только, сраные лебеди!

— Всегда бы так, — вздохнул Страх.

— Похоже, пора снова переименовывать остров, — задумчиво произнес мистер Печаль.

* * *

И он оказался совершенно прав. Когда на следующее утро мистер Печаль выглянул в окно, посреди озера красовался новенький фонтан, должно быть воздвигнутый за ночь. Он вписался в пейзаж так естественно, будто был частью острова с самого начала. Его изящные чаши казались выточенными из прозрачного камня, пронизанного тонкими перламутровыми жилками, вспыхивавшими крошечными звездочками в лучах света.

Зрелище завораживало. Однако долго любоваться архитектурным новшеством не пришлось: двери лифта распахнулись, и в центр управления шумно ввалился один из штатных бездельников.

Мистер Печаль приподнял бровь. Тревога, дальний родственник Страха, был редким гостем даже для контрактника, а уж в последние недели для него и вовсе не находилось работы.

— Вы же понимаете, что это значит… Что же делать? Что же делать? — бормотал он, нервно заламывая руки. — Что если дело дойдет…

Подзатыльник прилетел так внезапно, что Тревога, кажется, даже не понял, откуда появился Гнев. Он только ойкнул и растянулся на полу.

— Брось панику, дебил, — рявкнул Гнев. — У аналитиков есть инструкция, я сам видел.

— Но он же раньше ничего такого…

— Разберется, — отмахнулся Гнев. — Чай не квантовая физика.

— Лучше бы квантовая физика… — буркнул Тревога, поднимаясь на ноги.

— А вдруг ей что-нибудь не понравится? — тихо спросил появившийся неизвестно откуда Страх.

Мистер Печаль даже немного удивился: на его памяти это был первый раз, когда Страх встал на сторону Тревоги. Обычно он предпочитал делать вид, что родственника вовсе не существует.

— Вот именно, — оживился Тревога. — Что если он что-нибудь сделает неправильно, и она станет смеяться?

— Пусть только попробует! — вскинулся Гнев. — То есть… не станет. Она же не дура.

— Джой справится. Я в него верю, — твердо сказал мистер Печаль.

Все посмотрели на Джоя. Тот словно не замечал их вовсе. Он управлял панелью с рассеянно-мечтательной улыбкой, будто находился в зале один. Его руки мелькали над кнопками все быстрее. Движения оставались точными и плавными. Настоящий виртуоз, именно такой специалист, какого заслуживал Пятый. И все как-то сразу расслабились.

Прошло совсем немного времени, прежде чем фонтан ожил. Первые хрустальные нити прозрачными потоками взлетели ввысь, превращаясь на вершине в россыпь блестящих капель. Они на мгновение вспыхнули в утреннем свете и мягко стекли в чашу, переливаясь всеми оттенками рассвета.

Мистер Печаль неожиданно пожалел, что никогда не писал стихов. О таком явлении нельзя было не упомянуть в отчете, и в то же время описать его обычными словами казалось почти кощунством.

Лишь спустя несколько мгновений он заметил, что за его спиной стоит уже добрая половина аналитиков. Да что там, на чудо пришли посмотреть из всех отделов, явились даже завхоз и уборщица.

Несмотря на толпу, вокруг стояла удивительная тишина. Не грохотала бетономешалка, не стрекотали клавиши из-за стены.

— Это что… гормоны? — шепотом спросил один младший аналитик другого, кивнув на фонтан.

— Скорее эндорфины, — неуверенно ответил тот.

— Идиоты! — фыркнул Гнев. — Это же любовь!

Страх незаметно наступил ему на ногу, ссориться с аналитиками не стоило.

Мистер Печаль, однако, подумал, что Гнев, вероятно, знает, о чем говорит. Его было не оттащить от монитора всякий раз, когда Пятый читал любовные романы, так что в вопросе он, по-видимому, разбирался.

Теперь же весь экран занимало лицо Лайлы. Она смотрела на Пятого с непередаваемой нежностью, так, как прежде на него никто никогда не смотрел. И это было почти таким же чудом, как волшебный фонтан. Кто-то из аналитиков тихо присвистнул.

— Кажется, все прошло гладко, — выдохнул Тревога.

— Еще бы, — хмыкнул Высокомерие. — Посмотри на нее! Готов поспорить, с другими она не была и вполовину такой счастливой.

И впервые за все время знакомства с этим типом мистер Печаль не почувствовал от его слов ни тени раздражения.

С самого утра мистера Печаль не отпускало дурное предчувствие, хотя видимых причин для беспокойства не было. Он списывал это на перспективу любоваться самодовольной рожей Удовлетворения. Пятый почти завершил работу над проволочным браслетом. Для первого ювелирного опыта, выполненного грубыми инструментами из случайных материалов, вещь вышла достойной, а значит, неприятный визит становился неизбежностью.

Формально этот бездельник числился в аналитическом отделе и при каждом удобном случае выставлял это напоказ. Удовлетворение любил эффектно появиться в центре управления, ткнуть в нос удостоверением, которого никто не спрашивал, и с важным видом набрать комбинацию на пульте. Щелчок крошечного тумблера в углу панели, пара едких замечаний, и он исчезал в недрах своего отдела, оставив после себя гадкий осадок.

Неприязнь мистера Печали вызывал не только скверный нрав этого субъекта, но и тот факт, что официально заменяя Джоя, Удовлетворение оставался лишь блеклым его подобием. Если когда-то каждый успех приносил Пятому искренний восторг, то после Кризиса за удачно выполненную работу полагался лишь сухой, едва уловимый отклик, гаснущий быстрее, чем он успевал оформиться. И теперь, когда Джой вернулся, в этом хмыре и надобности не было: Пятый испытывал радость уже от того, что сможет сделать приятное Лайле.

Кроме того, у Удовлетворения были все причины опасаться за свое место, и потому мистер Печаль не мог не относиться к нему с подозрением. Тому вполне могло прийти в голову к чему-нибудь придраться и устроить скандал, а потом нажаловаться вышестоящим, что Джой работает без контракта. Бумаги по восстановлению в должности все еще пылились на рассмотрении. К тому же мистер Печаль боялся язвительных замечаний в адрес Джоя. Тот так никому и не рассказал о том, где был все эти годы, отчего по Башне ползли слухи, один нелепее другого.

Впрочем, на этот раз обошлось. Удовлетворение всего лишь буркнул что-то вроде того, что некоторым не жмет эксплуатировать нелегалов, сделал свое дело и убрался. Джой рассеянно ему кивнул. Его руки гладили рычаг управления, пока он с улыбкой наблюдал за тем, как Пятый заворачивает браслет в лоскут ткани. Казалось, можно было облегченно выдохнуть, но смутное беспокойство не отступало. Не прошло оно ни после того, как подарок был вручен и оценен по достоинству, ни после того, как Пятый ушел на станцию за металлом.

Беда подкралась незаметно, в тот момент, когда пальцы Пятого коснулись страниц старого дневника. Мистер Печаль и Страх наклонились к экрану, разбирая записи, как вдруг тишину разорвал далекий лай. Оба вздрогнули от неожиданности, мистер Печаль случайно толкнул Страха под локоть, и тот задел кнопку тревоги. В недрах аналитического отдела завыла сирена. По желобу, среди безупречных золотистых сфер, загромыхал несуразный грязно-розовый шар, прошитый синими жилками.

Мистер Печаль обернулся к Джою. Тот стоял мертвенно-бледный, скрестив руки на груди.

— Он меня учуял, — едва слышно произнес он.

— Послушай, — сказал мистер Печаль, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и уверенно. — Я понимаю, фобии — штука серьезная, но Пес не просто собака. Он разумен, он годами был нашей опорой.

— И вообще, есть методики подавления негативных реакций, — вставил Страх. — Я покажу, как это делается.

— А еще мы объясним ему, что ты здесь работаешь, и он будет вести себя прилично. И вообще, он только с виду свирепый, а на деле за все время почти никого не покусал.

— Не покусал, значит? — бесцветным голосом спросил Джой.

Он молча поставил ногу на край кресла и закатал штанину. Вдоль щиколотки тянулась цепочка рваных, неровных шрамов. Старые отметины клыков перемежались со свежими, едва покрывшимися тонкой кожей. Лай донесся снова, ощутимо ближе. Лицо Джоя приобрело землистый оттенок.

— Я уже несколько раз пытался вернуться, — сказал он. — И этот гад каждый раз на меня бросался, как бешеный. А теперь, когда он знает, что это я выбросил его мяч за железную дорогу, он перегрызет мне горло.

— Без паники, — пророкотал из динамиков голос главы аналитиков. — Всем оставаться на своих местах. Наш отдел работает над решением возникших осложнений. Степень опасности — желтая.

При всей антипатии к аналитикам, мистер Печаль должен был признать: дело свое они знали. Заслышав голос Лайлы, Пятый спрятал тетрадь в сумку и вполне правдоподобно соврал, что ничего не нашел. Когда они уходили со станции, взявшись за руки, Джой дрожащими пальцами осторожно потянул за рычаг. Глядя на выкатившийся из желоба мелкий золотистый шарик, мистер Печаль отчетливо понял, что больше уже ничего не будет прежним.

* * *

Он не ошибся. Внешне жизнь Пятого не изменилась: они с Лайлой продолжали всё так же нежно улыбаться друг другу, и Джой всё так же увлеченно работал за консолью. Однако силы его таяли. То накатывала внезапная слабость, то давала о себе знать больная нога. Несмотря на то, что Страх где-то раздобыл подушку, чтобы Джой мог работать не вставая с кресла, всё чаще и чаще мистеру Печали приходилось его подменять.

Весь отдел охватило тревожное уныние. Гнев вновь взялся за старое. Его выдержки пока хватало, чтобы не лупить по панели управления и держаться подальше от оконных стекол, но стены теперь украшали свежие выбоины. Тарахтение бетономешалки снова стало привычным звуком. Страха мучила бессонница, и он тоже стал вносить свой вклад на консоли, а однажды мистер Печаль случайно заметил, как он беседует на лестнице с главой аналитиков, что для нелюдимого Страха было довольно нетипично.

Что же касается прекрасного острова, то он, конечно, не рухнул, но как-то потускнел и замер, словно в ожидании бури. На горизонте копились тяжелые тучи. Пока они казались лишь тонкой полосой, но их приближение ощущалось физически. В лифте и на лестнице стало тише, аналитики больше не бездельничали, даже через стену просачивалось клацанье тумблеров. Каждый раз, выходя на дежурство у бетономешалки, мистер Печаль замечал рядом со зданием следы собачьих лап.

* * *

Как-то, возвращаясь в офис с дежурства, он столкнулся на лестничной площадке со Страхом. Тот сонно брел по направлению к выходу, но при виде коллеги вздрогнул и торопливо спрятал что-то за спину.

— Что там у тебя? — сурово осведомился мистер Печаль.

Страх нехотя продемонстрировал бумажный пакет. На ярлыке красовалось изображение печенья в форме косточки, как ее изображают в детских книжках, и плотный блок мелкого текста.

— Свежая разработка, — буркнул он, кивнув в сторону аналитического отдела.

Страх всегда отличался немногословием, но сейчас мистеру Печали показалось, что он просто-напросто скрытничает. Ситуация выглядела всё более сомнительной.

— А ну-ка, дай сюда, — потребовал он. Страх попятился, не выпуская пакета.

— Ты мне не доверяешь?

— Я не доверяю нашим «дорогим коллегам», — отрезал мистер Печаль, сокращая дистанцию и протягивая руку.

— А напрасно, — Страх сделал еще шаг назад. — Они, между прочим, пытаются предотвратить новый кризис.

— Они там совсем сдурели. Зачем прикармливать Пса? Его надо, наоборот, держать подальше от Башни.

— Никто его и не прикармливает. Поверь мне, они знают, что делают.

— Да уж, — согласился мистер Печаль. — С тех пор как они прислали этого, как его...

— Заблуждение, — подсказал Страх, выразительно закатив глаза к потолку.

Конечно же, он не поверил, что мистер Печаль мог забыть имя того упертого полуслепого типа, которого после первого кризиса аналитики внедрили к ним под видом специалиста. Заблуждение с глубокомысленным видом разглядывал трещины на стекле, где облупился налет рациональности, и составлял отчеты о несуществующем острове. Хуже всего было то, что приходилось годами подыгрывать этому цирку, лишь бы сохранить мир с коллегами из аналитического.

— Вот именно, — кивнул мистер Печаль. — Имя говорит само за себя.

Этот диалог был частью привычного ритуала — старый затертый до дыр спор, финал которого был известен заранее. За многие годы они обсудили проект «Долорес» столько раз, что знали аргументы друг друга наизусть, но всё равно по инерции возвращались к набившей оскомину перепалке.

— Они просто использовали доступные средства.

— Обшарпанный манекен и гору вранья...

— И, между прочим, всё нормально сработало.

— Это называется «нормально»?

— Слушай, затея была на грани, я не спорю. Но не они же соскоблили напыление!

Мистер Печаль лишь тяжело вздохнул. Крыть было нечем. Он прекрасно знал, что напыление осыпалось под ударом кулака разошедшегося Гнева. Да и винить аналитиков было глупо: их хитрость помогла Пятому выжить в пустоте, а самому мистеру Печали не зашиваться за панелью управления.

— И проект, между прочим, успешно завершился, — добавил Страх.

Он и в этом был прав: изолента, которой заклеили трещину после того, как Пятый вернулся к людям, держалась на диво надежно. Образ Долорес всплывал в его памяти лишь в самых исключительных случаях.

— Знаю, — буркнул мистер Печаль. — Они не дураки, но вот совести у них днем с огнем...

Его смутные подозрения наконец обрели форму. Конечно же, Страх боялся, что стоит Псу вернуться, как счастливой жизни Пятого, а значит и их короткой передышке, придет конец. Рано или поздно Пес добьется своего, тайное станет явным, и хрупкое равновесие рухнет, увлекая за собой прекрасный остров. Грядет кризис, который не пощадит никого. И все же жертвовать Псом, который столько для них сделал в прошлом, казалось верхом подлости.

Мистер Печаль помнил, когда Пес появился у Башни впервые. Впрочем, тогда он еще не выглядел собакой. Это было массивное существо, выбравшееся из-под завалов Острова Семьи. Но в отличие от прочих порождений хаоса, Пес был вполне разумным, и на тот момент они бы все без него не выжили.

Он держал в узде остальных монстров, пока их наводнением не смыло в подвал; распугивал стаи диких кукушек, норовивших расклевать оставшееся напыление рациональности на стеклах. Он рычал на Гнев, когда того заносило, и охранял дежурных у бетономешалки. А еще, в трудные минуты, ободряюще дергал зубами за рукав самого мистера Печаль, заставляя вспомнить о поставленной цели. Он даже научился нажимать лапой на кнопку автопилота, пока все сотрудники Башни, включая аналитиков, приходили в себя после очередного наводнения.

В ведомости Пес числился как Чувство Долга. Он был настоящим членом команды, хоть и находился в бессрочном отпуске.

— Это яд? — сузив глаза, спросил мистер Печаль. Теперь он стоял к Страху почти вплотную. — Ты с ними сговорился отравить Пса?

— За кого ты меня принимаешь? — обиделся Страх. — Это всего лишь снотворное. Вот, гляди.

Он снова сунул ему под нос пакет. «Седативное средство, содержит элементы полуправды, принимать три раза в день», — прочел мистер Печаль.

— И надолго этого хватит? — спросил он.

— Месяцев на пять. Может, на шесть, — сказал Страх. — Дай им шанс. Я слышал, что в разработке проект «Фенрир». Так что, может, еще выкрутимся.

Мистер Печаль лишь покачал головой. Ему отчаянно хотелось разделять этот оптимизм, но внутренний голос твердил, что добром дело не кончится.

* * *

Какое-то время всё шло гладко. Пес мирно спал в тени Башни. Страх пунктуально подбрасывал ему печенье, а в аналитическом отделе вовсю кипела работа над цепью. Надежду омрачал лишь неподвижно застывший на горизонте серый туман. И когда Пятый однажды увидел, как Лайла украдкой вытирает слезы, найдя на чердаке ящик с детскими игрушками, от этой свинцовой стены отделилось совсем небольшое грозовое облако.

К счастью, оно прошло мимо Острова, пролившись коротким дождем лишь над самой Башней. Ее обитатели, пережившие куда более страшные бури, не придали этому значения. И, конечно же, никому и в голову не пришло перетащить дрыхнущего Пса под навес, слишком быстро всё кончилось.

Позже Страх признался, что уже во время следующей кормежки зверь показался ему крупнее, но он списал это на распушившуюся шерсть, затем на излишнюю калорийность «полуправды» в печенье. Но вскоре рост Пса стал настолько очевидным, что игнорировать его стало невозможно. Аналитикам пришлось на лету пересчитывать спецификации в чертежах будущей цепи.

Пятый всё чаще проводил ночи без сна, и Страх перестал спускаться в подвал. Вместо этого он вместе с мистером Печалью дежурил за консолью днем, пока Джой дремал, свернувшись калачиком в кресле.

В один из таких дней к ним заглянул Тревога. Он старался не шуметь, чтобы не попасть под горячую руку Гневу, но вид у него был такой несчастный и пришибленный, что мистеру Печали захотелось его подбодрить.

— Не переживай. Я видел чертеж цепи, — сказал он. — Они добавляют новые звенья.

— Боюсь, уже никакая цепь не поможет, — Тревога обвел их лихорадочным взглядом. — Неужели вы не видите, что происходит?

Страх что-то буркнул под нос и демонстративно уставился в экран, где в уютном свете кухни Лайла разливала по банкам алое варенье, а Пятый замер рядом, так и не донеся полотенце до мокрых крышек. Он завороженно ловил каждый ее жест, словно пытался сохранить это мгновение в памяти до того, как оно ускользнет.

— Понятно, так ты им не рассказал,— горько усмехнулся Тревога.

— Нечего здесь рассказывать, — отрезал мистер Печаль. — И так заметно, что Пес вырос. Поэтому и цепь дорабатывают.

— Вырос?! — вскинулся Тревога . — Ядовитый дождь — это не шутки! Мало вам было того несчастного стажера...

— Говори по делу! — рявкнул Гнев, внезапно появившийся в дверях лифта. — Что ты опять разблеялся, паникер несчастный?

— Ничего! — Тревога уже пятился к выходу. — У него из брюха лезут черные щупальца! А в остальном — полный порядок! Можете спать спокойно!

С этими словами он вылетел на лестницу, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Если поначалу мистер Печаль еще убеждал себя, что Тревога преувеличивает, то теперь сомнений в приближающейся беде не осталось. Пес повадился ошиваться у входа, и хотя Страх удвоил дозировку «печенья», для такой туши этого было ничтожно мало.

С каждым днем существо становилось всё массивнее и всё меньше напоминало собаку: из подбрюшья свисали черные блестящие щупальца, которые волочились по земле, оставляя склизкие следы, пока зверь совершал неторопливый обход Башни. Иногда он принимался царапаться в двери, пока еще лениво и недолго, но исход осады был очевиден. Джой снова вздрагивал каждый раз, когда на этаже останавливался лифт, но, вопреки угрозе, наотрез отказался покинуть пост.

На всех лестничных площадках наклеили напоминание не оставлять двери открытыми и не впускать посторонних, но на этом все превентивные меры и закончились. Скорее всего, причиной такой всеобщей апатии стала испортившаяся погода. Серая хмарь, долго копившаяся на горизонте, подобралась вплотную, и теперь окутывала Башню дымкой безразличия и фатализма. Счет шел на дни, но сопротивление казалось излишним, почти глупым. Как-то мистер Печаль подслушал разговор аналитиков, делавших ставки на то, когда Пес начнет нападать.

И все же, несмотря на то, что близость развязки была для всех очевидна, когда однажды под вечер из-под двери на лестницу стала просачиваться чернильно-черная жижа, никто оказался к этому не готов. Мистер Печаль, отдыхавший в кресле с чашкой чая, поначалу даже не встревожился, лишь лениво подумал, что опять прохудилась крыша и придется ставить на лестницу тазик. Понимание пришло, лишь когда Джой, потянувшийся к пульту, вдруг замер и в ужасе отшатнулся.

Черная слизь стремительно густела, превращаясь в толстый блестящий жгут. Отросток с присоской на конце тут же потянулся к засову. Раздался сухой щелчок. Страх сорвался с места и метнулся к двери, пытаясь удержать поворачивающуюся ручку. Гнев, который как раз рядом надевал ботинки, собираясь на дежурство, бросился на помощь, но растянулся на полу, споткнувшись о незавязанный шнурок.

Препятствий больше не было. Огромная колышащаяся масса Чувства Вины, с легкостью пересилив Страха, распахнула дверь и начала неспешно вползать вовнутрь.

Мистер Печаль замер в кресле, не в силах пошевелиться. Ему когда-то показывали старые архивные снимки прежнего чудовища. И даже те нечеткие черно-белые изображения с камеры наблюдения вызывали оторопь, но вживую эффект был во много раз сильнее. Дело было даже не в отталкивающей внешности. Просто в присутствии монстра сразу вспоминались все прошлые прегрешения, и возникала непоколебимая уверенность не только в том, что он имеет полное право тебя сожрать, но и в том, что от этого всем станет только лучше.

— Фу! Место! —Гнев запустил в чудовище ботинком.

Снаряд бесполезно отскочил от жесткой чешуи, не причинив бывшему Псу никакого вреда. Тот даже не посмотрел в сторону Гнева, неумолимо продолжая свой путь к панели управления.

— Джой, беги! — заорал Страх, но тот замер, парализованный взглядом чудовища.

Монстр выбросил вперед длинное щупальце в попытке дотянуться до Джоя, и тогда мистер Печаль наконец пришел в себя и выскочил из кресла, заслоняя коллегу собой. Чудище утробно зарычало, и хлесткий удар вышиб из рук кружку. Чай хлынул прямо на панель управления. Все бросились к консоли, пытаясь вытереть лужу салфетками, рукавами и всем, что подвернулось под руку, но было поздно.

В недрах пульта раздался колючий треск, и на экране в руках Пятого появилась злополучная тетрадь. Секундой позже он уже виновато корчился под прожигающим взглядом Лайлы. Воздух в зале мгновенно раскалился, в ноздри ударил запах горелого пластика.

— Пожар! Горим! — раздались вопли за стеной.

В оконных стеклах замелькали отблески пламени, на экране Лайла металась по дому, собирая вещи. Перед консолью началась свалка: Чувство Вины силилось дотянуться до своей жертвы, остальные пытались удержать его, хватая за скользкие щупальца.

— Выживание, и ничего больше! — припечатала с экрана Лайла, и тот час же сработала система пожаротушения, щедро окатив дерущихся ледяным душем.

Чудовище по-собачьи заскулило и вырвалось, опрокинув на пол всех, кто его удерживал. Загрохотало поваленное кресло, по комнате пополз едкий дым, и в довершение всего вырубился свет. Время растянулось, как в вязком кошмаре: все барахтались в темноте, кашляя и оскальзываясь на мокром полу. Сквозь звуки возни и забористые ругательства Гнева было слышно лишь, как хлопнула дверь на лестницу. И когда над створками лифта наконец вспыхнула красная аварийная лампа, Джоя в комнате больше не было.

Пес как-то сразу притих. От него больше не веяло метафорическими карами; он лениво покрутил чешуйчатой головой, заглянул под консоль, после чего зевнул и как ни в чем не бывало уполз спать в угол. Всё было кончено.

Мистер Печаль в сердцах надавил на главный рычаг, и тот неожиданно ушел до упора. Конечно же, он забыл, что механизм недавно чистили и смазывали, поэтому вздрогнул, когда в желоб вместо одного шара с грохотом низверглась целая иссиня-черная лавина.

— Тормози! — заорал Гнев. — Сейчас же накроет! — взвыл Страх.

Все трое не сговариваясь посмотрели на потолок, где морщинистой медузой распласталось существо, до сих пор пребывавшее в спячке, то самое, что Джой когда-то принял за грязную тряпку. Теперь оно проснулось и стремительно разрасталось: его отяжелевшие волнистые края уже начали отслаиваться от поверхности.

— Автопилот! Быстро! — скомандовал мистер Печаль.

Страх едва успел щелкнуть предохранителем и нажать заветную кнопку прежде, чем их вместе с панелью управления накрыло отлипшее от потолка Отчаяние.

* * *

Сирена скулила жалобно и протяжно, как раненый зверь. Мистер Печаль открыл глаза и, преодолевая сопротивление давящего Отчаяния, на четвереньках выполз из-под консоли, погребенной под грудой морщинистых складок. Он заставил себя взглянуть в окно, внутренне готовясь увидеть на месте Острова руины и выжженную землю, но стекло затянуло такой плотной наледью, что рассмотреть что-либо снаружи было невозможно.

Только сейчас он обратил внимание на то, что в центре управления очень холодно. Воздух был настолько студеным, что каждый выдох превращался в плотное облачко пара. Он поднялся на ноги и онемевшими пальцами нащупал под покровом кнопку питания, но техника не отозвалась.

— Дай я попробую, — буркнул Гнев, выныривая из-под полога.

Он тоже куда-то ткнул пальцем, и тоже безрезультатно. Консоль была мертва. Лишь на слабо светящемся главном экране можно было разглядеть в вагоне поезда два сгорбленных силуэта. В редкие моменты, когда сирена глохла, из динамиков доносился перестук колес и помехи в эфире, перемежающиеся невнятными переговорами аналитиков.

А когда вой смолк окончательно, выяснилось, что в пожарную дверь молотят кулаками.

— Это монстры, пришли по наши души, — мрачно заявил Страх, высовываясь из-под покрова.

— Очень вовремя, как раз настроение, чтобы кому-нибудь морду набить, — рыкнул Гнев. — Откройте! — заорал с другой стороны незнакомый голос. — Холод же собачий!

Страх облегченно выдохнул. Мистер Печаль подавил вздох разочарования, глупая надежда на возвращение Джоя растаяла.

— У нас тут тоже не курорт, — проворчал Гнев, налегая на дверную ручку. Та застряла намертво.

— Во время аварий её блокируют, — вспомнил Страх.

— Можно стамеской попробовать, — Гнев уже начал озираться в поисках инструмента.

Впрочем, обошлось без взлома. Дверь просто прихватило морозом, и под мощным нажимом она неохотно поддалась. В проем сразу же задуло ледяным ветром. В дверях застыла фигура в зимнем снаряжении, до самых глаз замотанная в заиндивелый шарф. В руке гость держал увесистый кейс. Больше ничего в скудных багровых отсветах аварийной лампы рассмотреть не удавалось.

— Ну наконец-то, — буркнул он из-под шарфа.

— Вы ремонтник? — спросил Гнев, поспешно впуская незнакомца и захлопывая дверь.

В проем было видно, что вся лестница заледенела.

— Еще чего! — фыркнул вошедший.

Оценивающе оглядев собравшихся, он сунул под нос мистеру Печали командировочное удостоверение и, скрежеща по полу шипами скалолазных ботинок, двинулся к панели управления.

— Это что за хрен с горы? — громким шепотом спросил Гнев. Он подобрал свой брошенный ботинок и теперь завязывал шнурки.

— Понятия не имею, — ответил мистер Печаль. — Я плохо вижу в темноте.

Тем временем гость, не удостоив вниманием обмякшую тушу Пса, слабо шевелящую в углу щупальцами, деловито поднял с пола опрокинутое кресло, швырнул туда свой кейс и начал разоблачаться. Вскоре выяснилось, что под шапкой и огромным шарфом скрывалась девчонка-подросток с ярко-зеленой копной волос и раскосыми глазами.

— Уф, чуть не опоздала, — бросила она, сверяясь с экраном, на котором Пятый и Лайла неуклонно приближались к дому.

— Что толку-то? — пожал плечами Страх. — Консоль всё равно обесточена, мы на автопилоте, Пятый сейчас почти ничего не чувствует.

— Ничего, сейчас как миленький все почувствует, — хмыкнула девчонка. — Здесь где-то должен быть автономный режим.

Она бесцеремонно, будто блин, отогнула край Отчаяния и чем-то щелкнула. Панель тихо загудела.

— Ну вот, я же говорила, — сказала она и, распахнув створки кейса, стала вытягивать из него длинный тонкий провод.

— Позвольте... — нерешительно начал мистер Печаль. — вы, когда сюда поднимались, случайно на лестнице никого не видели?

— Да вроде нет, —не отрываясь от своего занятия ответила девчонка. — Хотя прямо перед моим носом захлопнулась дверь на аварийный этаж. Ну, тот, что весь желтыми лентами обклеен.

— Понятно, — мистер Печаль решительно двинулся к дверям.

— Погоди, — Страх перехватил его за локоть. — Поиски сейчас ничего не дадут. Он всё равно не вернется.

Словно соглашаясь с ним, в углу приглушенно зарычал Пес.

— Слышишь? — Страх понизил голос. — К тому же поводов для радости в ближайшее время всё равно не предвидится.

— Тогда я останусь там, вместе с ним, — отрезал мистер Печаль. — Мы не можем снова бросить его на произвол судьбы.

— Пойми, — Страх вцепился в его плечо. — Если еще и ты сгинешь, Гнев как пить дать пойдет вразнос. Думаешь, я справлюсь с ним в одиночку? Или эта малявка справится? Давай подождем, пока всё устаканится, и тогда пойдем вместе. И аналитиков подключим.

Мистер Печаль заколебался. Доводы Страха звучали разумно: оставлять сейчас Гнев без присмотра было опасно. Оставалось лишь смириться и надеяться, что Джоя не успел покусать Пес, что ветхие перекрытия не рухнули ему на голову, и что он не замерзнет насмерть до начала спасательной операции.

Рычание Пса в углу стало громче, напоминая, что долг превыше всего. Мистер Печаль вздохнул и вернулся к экрану, где Диего с дурацкой улыбкой открывал дверь.

— Вот же кретин, — прорычал Гнев, до хруста сжимая кулаки. — Только поглядите на эту рожу! Он же ей в подметки не годится!

Новая сотрудница на миг отвлеклась от своего кейса и с любопытством взглянула на Гнева.

— А мы сработаемся, — с одобрительной улыбкой заключила она и снова погрузилась в распутывание провода.

— Как вас зовут, милая леди? — спросил польщенный Гнев.

— Ревность, — представилась она. — И сейчас мы будем греться. Помогите мне очистить панель.

Она принялась скатывать Отчаяние в толстый рулет. Гнев бросился ей помогать, и они успели освободить большую часть поверхности как раз к тому моменту, когда на экране Диего полез к Лайле с объятиями. И тогда Ревность, торжествующе зажав в руке штекер, точно кинжал, вонзила его в порт в самой середине консоли.

— Да будет свет! — звонко провозгласила она, и по всему периметру панели, подобно праздничной иллюминации, весело замигали ярко-зеленые огни.