Покажи мне меня (джен)

― Поттер!

Это сон. Этот голос просто снится…

― Вставайте сейчас же!

Шмяк! Мягкое, но довольно увесистое нечто бьет в висок. Гарри недовольно бурчит что-то неразборчивое и тут же хватается за горло.

Не стоило вчера пить залпом ледяной тыквенный сок с Роном на спор. Гермиона назвала их недоразвитыми соплохвостами и была права: теперь Гарри хрипит и свистит, как паровоз, а голос сел на несколько тонов. Вот незадача!

Еще и Снейп приснился. И что он сам ― это Снейп. Кошмар наяву. Вот только…

Разве от тыквенного сока могут так сильно вырасти волосы?

Хорошо, хоть не рога…

Гарри резко садится и тут же издает нечленораздельный звук: такое ощущение, что за ночь он превратился в железного человека, которому забыли смазать суставы. А шея-то ― совсем не поворачивается! Это он что, спал на диване в позе «зю»? И что это за диван такой? И комната? И… он сам, стоящий рядом с очень недовольным выражением лица?

Гарри запускает пятерню в волосы и с силой дергает. Больно. Аж слезы выступают. Значит, он не спит. И вчера не спал. Все это чистейшая правда, как и то, что Снейп назначил ему кучу отработок за ерунду, а потом сделал вид, что не заметил взрыва зелья. И они поменялись местами. Гарри теперь не Гарри. А его друзья…

― А Рон и Гермиона… они меня еще помнят? ― выпаливает он, забывшись.

Снейп в его обличии подходит, отбирает подушку, которой только что приложился к его голове, и замахивается снова с угрожающим видом.

― Мне плевать на ваших тупоголовых приятелей, Поттер, ― цедит он сквозь зубы. ― А вы даже не потрудились до этого времени встать и привести себя в порядок!

Ах, да. Вчера Гарри не захотел даже смотреть в сторону снейповой спальни и заснул прямо здесь, на диване, не принимая душ и не чистя зубы. Одна мысль об этих процедурах в чужом теле вызывала у него тошноту. Да и зачем, если сегодня же они вернутся обратно в свои тела. Пусть тогда Снейп хоть утопится в своей ванной: Гарри до этого и дела нет.

― Я пойду в библиотеку, ― сообщает он, потирая спину. Пусть это спина Снейпа, но ему с ней еще какое-то время жить. А испытывать постоянную тянущую боль ― то еще удовольствие.

― Ну уж нет! ― Снейп смотрит на него так свирепо, что Гарри вмиг кажется, что это он сам осатанел и сломался. Ну не может ребенок быть настолько мрачным и злобным, даже Малфой и тот выглядит поприветливее.

― Сначала вы пойдете в душ и вымоетесь, как следует. Может, вы не привыкли за собой элементарно ухаживать, ― язвительно добавляет он, ― но так как вы по нелепой случайности оказались в моем теле, то будете делать то, что я вам скажу!

Понимая, что Снейп не выпустит его, Гарри уныло плетется в ванную. Тяжело вздыхая, он надеется, что судьба не настолько жестока, и там найдется новая зубная щетка.

В ванной зачем-то установлено зеркало в полный рост. Как будто в апартаментах живут красотки из журнала мод.

― Даже в зеркале Снейп, ― тихонько вздыхает Гарри, глядя на ненавистную оболочку, в которой ему приходится теперь страдать. Только Снейп в отражении какой-то помятый и очень грустный, совсем не злой. Такого никто не испугается.

В шкафчике под рукомойником, к счастью, оказалась новая зубная щетка ― у Гарри аж настроение немного поднялось. Он быстро сбрасывает с себя одежду, включает горячую воду и залезает в ванную.

― Надеюсь, Снейп меня за это дополнительно не накажет и не снимет баллы, ― вздыхает он. Но предложение Снейпа, чтобы тот сам себя помыл, звучит еще более ужасно, так что Гарри, стиснув зубы, принимается за дело.

Но легко сказать ― сложно выполнить. Он не знает, что его напугало больше: ужасная худоба с этими выпирающими ребрами и костями, как будто Снейпа не кормили чем-то более калорийным, чем вода, нездоровый иссиня-бледный цвет кожи или страшная татуировка с черепом на левой руке. Наверное ― все и сразу. Но татуировка его просто поразила: он даже и не знал, что Снейп чем-то таким увлекается.

Возможно, он набил ее, когда был еще совсем молодым или даже подростком. Гарри пытается представить себе Снейпа в детстве ― и не получается. Только эта болезненная худоба, обычно скрытая под слоями черной одежды, навевает на очень неприятные мысли…

Гарри вылезает из ванны, оборачивается в большое банное полотенце черного цвета (кто бы сомневался), и мысль, что им еще вчера пользовался Снейп, его почему-то не отвращает. Да, и голову он помыть не забыл, отчего волосы выглядят еще хуже, чем до мытья, свисая мокрыми сосульками.

Наверное, стоит надеть вон тот длинный черный халат, а потом поискать что-то подходящее среди снейповых вещей. Жесть. Гарри никогда не думал, что докатится до такого.

Он быстро высушивает волосы специальным заклинанием, которому его научила Гермиона, и застывает. Больше всего его удивило не то, как приятно выглядят волосы Снейпа, когда они чистые, а его потерянный взгляд в зеркале. Без капли раздражения и агрессии. Так Снейп на него еще никогда не смотрел ― как будто хочет попросить о чем-то или сказать что-то нормальное.

Такого Снейпа просто не существует. Есть тот, который ненавидит Гарри всеми фибрами души. А этот… да этот просто химера.

Гарри отдает себе отчет, что если бы Снейп изменился и стал… ну хотя бы просто человеком, а не грымзой, норовящей укусить побольнее, то он бы тоже перестал его ненавидеть в ответ. И может, полюбил бы зелья. Второе маловероятно, но кто знает, как бы сложились у него отношения с котлами, пробирками и волшебными ингредиентами при нормальном-то профессоре…

― Не смотри на меня так, ― произносит Гарри, глядя в зеркало. ― Скоро все наладится, ты станешь собой… думаю, уже сегодня. Нечего так страдать.

Сказал, а сам задумался. Это он Снейпа, что ли, жалеет, совсем до ручки дошел, или… себя?

Гарри благоразумно не отвечает на этот вопрос. Какая разница.

Снейп в его обличии встречает его с менторским выражением лица. Быстро подходит и чиркает палочкой возле его подбородка.

― Ой! ― вскрикивает Гарри, когда что-то ледяное болезненно проходится по его коже.

― Во-первых, я люблю быть гладко выбритым, ― чеканит Снейп. ― А во-вторых… ― он хватает с полочки какой-то тюбик, ― сейчас же нанесите это на волосы!

― На чьи? ― пугается Гарри. И тут до него доходит, когда он машинально откручивает крышку тюбика и видит прозрачный гель.

― Нет, не буду! ― решительно протягивает он тюбик Снейпу. ― Мне еще в библиотеку идти, на люди показываться… что я буду ходить с такими волосами, будто две недели их не мыл?

Вообще, что это за привычка у Снейпа ― ухудшать себя. Он и так как бы… не очень, но можно хотя бы себя не уродовать этим дурацким гелем!

― Идиот. ― Снейп отталкивает его руку с тюбиком. ― Если бы вы хоть раз прочли правила безопасности по работе с зельями, если б вы вообще хоть строчку за свою жизнь прочитали, ― добавляет он с сарказмом, ― вы бы знали, как сильно проникают ядовитые испарения через кожу и волосы, пропитывают организм и вызывают разные неизлечимые заболевания. Но зачем это вам, ― язвительно продолжает он. ― Если вам удастся сдать экзамен у меня в этом году хотя бы на «отвратительно» или «слабо», считайте это большой удачей.

Ну ясно, Снейп в своем репертуаре, даже когда находится внутри малолетнего студента-очкарика.

― И двадцать баллов с Гриффиндора, ― добавляет он.

― Ско-о-олько? ― истерично вырывается у Гарри. ― За что?!

― За дерзость, ― перечисляет Снейп, загибая пальцы.

― Когда я дерзил? ― не может не возмутиться Гарри.

― Всегда, ― невозмутимо говорит Снейп и продолжает:

― За то, что спали на диване в мантии, а не в кровати в пижаме и под одеялом, как положено, за то, что проспали, за тупые вопросы, за…

― Ладно, ладно, я понял, ― бурчит Гарри. Все равно хуже уже не будет.

Снейп заставляет его не только извозить волосы в хлам, но и намазать кремом лицо и руки, аргументируя тем, что сегодня им, скорее всего, предстоит варить зелье, потому что вряд ли одним заклинанием можно обойтись, чтобы вернуть души на место.

Впрочем, Гарри эта новость приободряет. Он послушно намазывается, стараясь не думать о волосах, которые теперь выглядят, словно их не мыли несколько недель кряду, и мечтает об одном: когда они начнут варить то самое зелье. А потом все станет по-старому. Он вернется к гриффиндорскую спальню, займется домашними заданиями и… никому не расскажет об этом безумном происшествии. Даже за тысячу галлеонов. Даже за миллион.

Выйдя из подземелий в люди, Гарри панически оглядывается. Не узнает ли его кто в обличии Снейпа? Ведь если узнает ― позору не оберешься. Вовек не отмоешься потом от гадких сплетен и шепотков за спиной. Ему и так достается за убийство… убийцы. Он якобы герой, хотя ничего для этого не сделал. Просто выжил. Но если узнают, что он телом Снейпа пользовался, чтобы пробраться в запретную секцию ― тут от него уже не отстанут. Он так и слышит ехидное: «Гарри Снейп!» или: «Снейп, ты ли это? Что-то ты подобрел... А, нет, это Поттер» или: ««Гарри, а Драко в курсе, что ты теперь его крестный?»

Тьфу.

К счастью, суббота ― не тот день, когда студенты спешат здороваться с профессорами. А Снейпа так и вообще обходят стороной. Гарри это на руку, правда вон там, за углом, кажется, мелькнула рыжая шевелюра Рона… Эх-х.

Проходя через холл, Гарри по привычке смотрит на гигантские песочные часы ― четыре штуки для каждого факультета. И… вот удивительно, двадцать баллов с Гриффиндора не снялось!

Вряд ли за это время кто-то умудрился эти двадцать баллов заработать. В субботу, когда все, кроме Гермионы, заняты всякой ерундой типа игрой на щелбаны или валянием в кровати до победного.

Или Снейп в теле ребенка просто не может ни с кого снимать баллы?

Вот это уже интересно.

― Двадцать баллов Гриффиндору, ― негромко произносит Гарри и… кристаллы тут же сыпятся, добавляясь в нужную ячейку.

― Вот это да! ― восклицает он и тут же испуганно оглядывается.

― Тридцать баллов со Слизерина! Пятьдесят, нет, сто…

Тут он замолкает, осознавая, что заигрался. Он быстренько все возвращает, как было. Ведь заметят же, обязательно заметят такую большую разницу, начнут выяснять, Снейп все узнает и… Он потом так отыграется, что мало не покажется. Да Гарри и не хочет, чтобы их раскрыли. Жаль, конечно, что нельзя воспользоваться такой привилегией, но стоит держать себя в руках.

Библиотека. Ему нужно в библиотеку. Иначе он точно себя выдаст.

Или Снейп. Вот, кто выдаст себя быстрее. Он же не может быть просто… ребенком.

Начнет командовать, всех поучать, психовать, как ненормальный, проклинать…

Последнее ― вряд ли. Все же главным здесь остается Дамблдор, и он этого не допустит. Но во всем остальном Снейп просто невыносим.

Гарри давит в себе желание вопреки воле противного зельевара отправиться к директору тотчас же. Ведь Дамблдор точно нашел бы выход. Интересно, что в этом трактате такого написано, чего не знал бы директор?

Помешкав немного, он все же отправляется в библиотеку.

Побывать в запретной секции легально ― это дорого стоит.

Но вообще… дело не в этом.

Что-то в голосе Снейпа насторожило Гарри, когда тот говорил о директоре. Что лучше его не вмешивать.

Хоть Дамблдор и мудрый старик, Снейп ― хитрый и подлый. Он может все так обкрутить, что якобы это Гарри во всем виноват. Он и только он. И тогда его могут отчислить. Он уедет обратно к ненавистным Дурслям, и его жизнь, можно сказать, на этом закончится…

Точнее ― все хорошее, что у него было, просто отберут и поставят на нем крест.

Так что Снейпа лучше не злить. Да и трактат о попаданстве может оказаться очень даже занятным.

Видя строгую библиотекаршу, которая смотрит на него из-под очков, как хищная птица, Гарри робеет. Даже в теле Снейпа.

― Добрый день, мадам Пинс, ― вежливо говорит он и беспрепятственно проходит в запретную секцию.

Надо же, как все просто. А он боялся.

― Профессор Снейп…

Неудачный шаг, рывок… стеллаж покачивается, книги сыплются с верхних полок, и одна из них пребольно ударяет его по голове.