Покажи мне меня (джен)

Когда зелье вспенилось, задымилось и подозрительно зашумело по нарастающей, Гарри не нашел ничего лучшего, как попятиться, упасть на мягкое место и отползти подальше, перебирая ногами, как краб.

А когда раздался тот самый ужасающий треск, последнее, что запомнил Гарри ― злорадно ухмыляющееся лицо Снейпа по ту сторону котла.

На миг становится совсем темно. Потом светло и легко. Гарри будто взлетает над дурацким кабинетом зельеварения, над котлом, из которого вовсю валит дым. Желанная свобода обрывается слишком быстро: тяжесть во всем теле, колени подгибаются… шмяк! Он плюхается на задницу. Снова.

Кряхтя, он приподнимается, придерживаясь руками о пол. Кабинет заволокло дымом, ничего не видно. И где Снейп? Почему ничего не сделал? Обидно даже как-то… Чего ему стоило предотвратить взрыв? Нет же, стоял, мерзко улыбался, как будто ему хотелось, чтобы это произошло.

Недаром же Рон вчера ругал его на все лады. Гарри пытался найти хоть одно оправдание, чтобы сказать что-то в защиту зельевара, но так и не нашел. Даже Гермиона, насупившись, молчала, что было удивительно.

Гарри не нравилось, когда кого-то обзывают последними словами, даже если этот человек заслуживает. Но с одним высказыванием Рона он был согласен. «Просто ужасно быть Снейпом, ― выдохнул тот, откинувшись на спинку дивана в гостиной Гриффиндора, когда его пыл немного поутих. ― Ты только представь: ходить с такой рожей, с такими волосами, быть вечно недовольным и злым на весь мир. Так и повеситься захочется!»

Гарри содрогнулся всем телом. Мало того, что его не любили близкие родственники, так еще и студенты, с которыми он мог дружить, смотрели косо, тыкали пальцами и насмешливо называли «избранным». Он хорошо понимал, как это ― быть изгоем. Но если вспомнить противный характер Снейпа, его привычку язвить и говорить гадости по поводу и без повода, то все же лучше оставаться Гарри Поттером: у второго, несомненно, больше привилегий.

«Да уж, мне бы точно не хотелось оказаться на его месте», ― пробормотал он. Вместе с тем у него проскользнула легкая жалость, когда он представил профессора зельеварения, и подумал, что этот человек глубоко несчастен, поэтому так себя ведет. «Это ужасно, когда у тебя все плохо, тебя никто не любит, а еще ты выглядишь, как гоблин», ― добавил он.

«Гарри, гоблины маленькие и уродливые, ― поправил его Рон. ― Хотя… тут ты только не угадал с ростом».

Собственно, они ругали Снейпа на все лады, потому что в тот день Гарри на его уроке громко чихнул и сразу же получил отработку. Просто зельевар подумал, что этот чих был не естественной реакцией организма, а своего рода издевкой над ним самим. А смех, который после этого прозвучал со стороны слизеринцев, сыграл не на пользу Гарри: Снейп решил, что тот заделался клоуном и вознамерился сорвать занятие.

Гарри хотел оправдаться и даже извиниться за то, в чем не был виноват, но вместо этого снова чихнул. Просто та противная мята, которую он нарезал, оказалась несовместимой с его носом.

Снейп рассвирепел, выгнал его, попутно заявив, что теперь отработки у него будут три раза в неделю до конца года.

И все из-за какого-то дурацкого чиха.

Почему нельзя было раньше повесить на дверь табличку с ярко-красной надписью: «В этом кабинете чихать запрещено!»

Гарри бы подготовился заранее и пришел с противогазом.

И вот на первой же отработке он всего лишь хотел исправить ошибку, которую допустил на зельеварении. Чтобы получить что-нибудь повыше, чем ноль.

Но что в итоге вышло?

Дым постепенно рассеивается. Гарри с трудом встает, не понимая, почему рядом с ним оказался шкаф, когда тот был напротив него. И почему руки и ноги кажутся такими тяжелыми и неуклюжими… почему он не может нормально идти?

Споткнувшись очередной раз полы мантии и ухватившись за стол, Гарри переводит взгляд на свои руки.

Что это такое?!

Руки… они распухли. Нет, стали просто гигантскими, удлинились и вытянулись до невозможности. А ноги… это что за огромные клоунские туфли? И вообще… его мантия не была такой длинной, чтобы подметать ею пол!

Это что, действие зелья, которое булькнуло, вспыхнуло и заполонило воздух гадкими испарениями? И где же Снейп? Он-то хоть может что-то сделать или хотя бы объяснить, что с Гарри такое?

Котел уныло дымится, но по ту сторону от него ― никого. Вот предатель! Гарри даже топает своей непомерно большой ногой и очень зря: огромное неповоротливое тело теряет равновесие и падает назад. Останавливает его только шкаф, из которого от удара сыплются на пол и разбиваются колбы, пробирки и готовые зелья. Гарри, не обращая на боль в спине, шумно дышит и откашливается, гоня прочь панику, которая уже подползает к горлу, стремясь удушить.

А все-таки, где этот придурашный Снейп? Ушел, нет его. Как он мог его бросить… после такого? И что с голосом… что это, спрашивается, с ним? Почему он такой низкий и вообще не похож на его собственный?

Гарри, все еще прижимаясь к шкафу и вздрагивая от боли в лопатке, слышит слабый шум, как будто кто-то копошится в углу. Мышь?..

Нет, для мыши это слишком огромное. Нечто черное и взъерошенное появляется по ту сторону котла, и Гарри видит… себя.

Это он сам, нет сомнений. И нет, он не рассматривал себя в зеркале каждый день и не любовался на свое отражение, чтобы вот так сразу себя узнать. Просто… это глупо не знать, как ты выглядишь.

Как-то странно ― ощущать себя вне… себя самого. Когда ты вот здесь, стоишь такой весь неуклюжий, разросшийся, как дерево, и видишь напротив ― нет, не в зеркале, а вживую ― свою копию. Или даже не копию, а того, кем был всего лишь пять минут назад.

А еще это маленькое взъерошенное чудо с испуганным непонимающим взглядом, вдруг мрачнеет и направляет на тебя самого твою же палочку.

Что это, фильм ужасов, один из тех, что любил смотреть Дадли?

Или собственный фильм ― во сне, откуда не выбраться своими силами, только остается ждать и терпеть?

Паника достигает апогея, и из его горла вырывается вопль, который пугает его еще больше, чем руки, ноги и ситуация в целом.

― Заткнись, Поттер! ― Малолетний пацан в два шага оказывается рядом и дергает его за рукав мантии. ― Это… ― он с нескрываемой брезгливостью оглядывает его, ― это отвратительно.

Даже в собственном взгляде он узнает… Снейпа. Просто сложно его не узнать.

Гарри шумно дышит. Нет, нет, нет, он не согласен! Что за бред… почему… Его огромные неуклюжие пальцы ощупывают лицо. Щеки, подбородок ― еще куда ни шло, но нос… тот самый огромный нос! О нет, пожалуйста… И волосы ― длинные, тяжелые, будто покрытые мягкой смолой. Они вроде не грязные ― голова-то не чешется ― но все равно неприятные наощупь. Пожалуйста, все что угодно…

Гарри готов стать даже Драко Малфоем или превратиться в Филча и его кошку одновременно. Только не в Снейпа. Нет. Это дурацкая шутка, кто вообще так шутит? Совсем не смешно.

По лицу катятся слезы ― живые, настоящие. Гарри хочет одного: чтобы ему перестало быть так удушающе плохо. Как будто его погрузили с головой в котел, наполненный до краев грустью ― такой поглощающей, что из нее нет выхода. Как будто это не его грусть, хотя на самом деле ему тоже непонятно и страшно. Просто… ему нужен выход.

Он шумно дышит, собирая мысли в кучу. Например, можно подумать о том, что сейчас сказал… Снейп. Да, это он и есть, хоть на себя и не похож. Он считает самого себя отвратительным и даже это признал. Стоит запомнить, чтобы рассказать Рону, вот будет потеха! Гарри хотел бы посмеяться, но вместо этого глубоко вздыхает, а из горла вырывается очередной всхлип. И этот странный голос… пугающий голос. Как рев раненного бегемота. Наверное, пора прекращать. Как-то и правда, гадко все это.

Гарри вытирает лицо рукавом и осматривается.

Брезгливость на лице Снейпа, точнее, на его собственном, достигает критической точки. Гарри даже пугается, что его лицо навсегда останется таким перекривленным, но к счастью Снейпа корежит всего несколько секунд. Он отходит и смачно плюется в сторону, а потом вытягивает вперед руки, поводит плечами, будто хочет сбросить неудобный пиджак, хотя на нем просторная мантия.

― Ох, ну почему так тесно… как ты с этим жил, Поттер? В этом своем теле…

Он встряхивается еще раз и еще, и это напоминает то ли конвульсии, то ли пляску святого Витта. Гарри не выдерживает и фыркает, слыша при этом, как фыркает Снейп.

То есть ― он сам.

Голосом Снейпа.

Это смешит еще больше, и он фыркает снова. А потом ржет в голос, заливаясь и захлебываясь, слыша, как это причудливо звучит на низких тонах. Ведь Снейп никогда не смеется. Даже не улыбается. А уж тем более не ржет, как конь.

Гарри многое бы отдал, чтобы это увидеть. А теперь он не только видит, но еще и руководит этим ненавистным телом, которое подчиняется ему сразу, как только в голове зарождается мысль. Даже не мысль ― тень мысли.

Он медленно оседает на пол, не в силах удержаться на ногах.

Снейп смотрит на него с жалостью, смешанной с непониманием. Эти глаза сквозь очки…

― Остановитесь, профессор, это же невозможно… ихихии…

Гарри наклоняется к полу. С носа свисает сопля.

― Пвхпхххх

Сопля ― с носа Снейпа. Гарри все еще посмеивается, будто пьяный, считая это смешной шуткой. А потом до него доходит, что вообще-то это ― он сам…

― О нет… нет! НЕТ!

Шшамс! Удар по затылку отрезвляет его, пока он панически вытирает лицо, а потом руки обо все, что видит ― мантию, штаны, пол…

Ему в лицо смотрит кончик палочки. Его палочки.

― Э-эй…

― Заткнитесь, Поттер! ― шипение раздается над самым ухом. ― Заткнитесь, или я вас прокляну!

Но вместо ожидаемого проклятия Снейп шипит и роняет палочку. Гарри тут же ее подхватывает, чувствуя родное тепло от нее.

Снейп набрасывается на него и начинает мутузить за мантию. Это неприятно и немного щекотно.

― Эй, мы так не договаривались! ― Гарри, не удержавшись на присядках, падает назад. Снейп с победным кличем выуживает свою палочку из недр его мантии, а потом свирепо смотрит на Гарри, направляя ее на него.

Свирепо ― насколько может смотреть одиннадцатилетний мальчик с огромными доверчивыми глазами, похожий на щуплого зайчонка.

Это что, я такой?

Я был таким всегда?

― Это за то, что я просто чихнул, да? ― горько спрашивает он, в тысячный раз пытаясь встать и не свалиться снова. ― За то, что меня вчера достала ваша мята, я не удержался и чихнул, а теперь должен справляться с этой… махиной и умудриться не упасть?

Он нарочно избегает слова «сэр». Потому что никаких сэров он тут не видит ― только невоспитанного маленького ребенка.

Шатаясь во все стороны, как последний выпивоха, он проходится по кабинету, больно цепляясь ногами за столы и стулья. А в довершение всего опрокидывает котел, который с шумом и треском падает, разливается и шипит, как мистер Лапка ― любимый кот миссис Фиг, которому Гарри однажды, случайно конечно, наступил на хвост.

― И как теперь вернуть все обратно? ― спрашивает он пустоту, потому что Снейп в его обличии не слишком-то разговорчив. А если и говорит, то только о том, что хочет проклясть всех и вся.