Одна жизнь вместо вечности (гет)

Алукард проваливался в сон, как ни старался. Через час должен был наступить рассвет, тьма ночи уже начинала рассеиваться. Идти к себе ему не хотелось. И, к тому же, он так пригрелся на краешке кровати, что покидать это место, пропитанное ей, он не хотел. Да и усталость брала своё. Последние пару недель были весьма напряжёнными. Почему-то, как и у людей в предпраздничные дни, у монстров начиналось обострение… Даже сегодня Алукард пришёл в покои Интегры с задания. Поэтому он положил голову на декоративную подушечку и прикрыл глаза.

«Всего пять минут… И я уйду к себе».

Тело налилось свинцом, а его сознание проваливалось в небытие.

Липкая дремота овладевала им. Сначала события сегодняшней вылазки: снова тупые обезображенные лица, крики, кровь. Дальше глубже, темнее.

* * *

«Небольшое войско во главе с совсем молодым юношей свирепо ворвалось во двор боярина, оставляя за собой пепелище и кровь.

Всех, кого встречали они на пути, ждала одна участь — быть зарубленными или затоптанными лошадьми. Предводитель войска шёл от комнаты к комнате, оставляя за собой хаос.

— Ты предал моего отца и брата! Ты — их верный пёс! — практически орал молодой человек на роскошно разодетого мужчину в возрасте. Он жался к стене, как жалкий загнанный зверь. Ни гордости, ни знатности больше не выражала его фигура.

— Ты уже здесь, щенок!? — выкрикнул боярин, всё также скрючившись от ужаса.

— А ты думал, я там сдохну?! — выплюнул юноша. Его молодое лицо было обезображено безумной животной яростью».

* * *

Интегра проснулась. Осознание реальности возвращалось к ней медленно. Девушка лениво потянулась. Сквозь утренние сумерки плыли очертания комнаты. Её взгляд скользнул по краю кровати и, не задерживаясь на тёмном длинном силуэте, поплыл дальше.

«Стоп».

«Что это было?» — осознание реальности сразу обрело чёткие краски.

От недавнего сна не осталось и следа. С того самого края раздался тихий сдавленный стон. Сердце девушки бешено забилось. Интегра аккуратно, боясь пошевелиться, повернулась на бок.

Алукард беспокойно спал на краю её кровати. Всё его тело было напряжено, ресницы вздрагивали, с его плотно сжатых губ периодически срывался болезненный стон. Рука сжимала подушку. Казалось, его сон был не просто ночным кошмаром, а причинял осязаемые страдания.

Её удивление и возмущение мгновенно улетучились. Она приподнялась и протянула руку, секунду не решаясь, что делать дальше. Но всё-таки нежно провела ладонью по волосам мужчины.

«Такие жёсткие…»

— Алукард… — тихо, но уверенно позвала Леди.

— Это всего лишь сон… Вернись, — спокойным тоном продолжала она.

* * *

«- Ты даже смерти не достоин… — выкрикнул юноша, придавив ногой боярина. Не дрогнув ни на секунду, его рука с сокрушительной силой опустила тяжёлый меч на голову жертвы…»

* * *

Тело Алукарда напряглось в одной судорожной волне. Рука, только что сжимавшая подушку, внезапно взметнулась и с силой, немыслимой для человека, обрушилась вниз — не на Интегру, а на прикроватную тумбочку.

Дерево треснуло со звуком, напоминающим выстрел, разрывая утреннюю тишину. Фарфоровая лампа слетела на пол и со звоном разбилась. Секунда — и в комнате повисла оглушительная тишина, густая от пыли и ужаса.

Алукард резко сел на кровати, его алые глаза были дики и пусты, в них всё ещё плавали обрывки кошмара. Он тяжело дышал, не видя её, глядя на свои пальцы, по которым теперь багровой струйкой бежала кровь.

Интегра не закричала, хоть в её глазах и застыл страх. Она медленно перевела взгляд с разломанной на щепки тумбочки на мужчину. Вдруг к ней пришло осознание, что, даже находясь в аду своего прошлого, он выбрал разрушить вещь, а не коснуться её.

Она молча обняла Алукарда и прошептала в самое ухо:

— Это был сон. Ты здесь. Со мной. -

Интегра отстранилась и молча аккуратно встала. Надо было заменить нервозность суетностью. Она также молча, стараясь не наступать на щепки, подошла к окну. Отдёрнула шторы и приоткрыла ставни. Морозный воздух ворвался в комнату, отрезвляя. Белое зимнее солнце играло бликами на инее. Шёл снег.

Алукард мучительно хотел исчезнуть, но всё ещё почему-то сидел на кровати и смотрел в одну точку. Его рука уже зажила, и лишь несколько багровых пятен на его жилете напоминали о ране.

Девушка обернулась и посмотрела на него. Впервые высший вампир, Князь Тьмы, был подавлен. Но к его удивлению, в её глазах не было ни страха, ни презрения. Ничего, чего он так боялся там теперь увидеть. Она сегодня видела, кто и что он такое, и приняла это. Приняла его. Со всей его тьмой.

— Твоё прошлое? — вдруг заговорила она.

Алукард кивнул, всё ещё не глядя на девушку.

— Оно никогда не отпускает, — также тихо, почти шёпотом, произнёс мужчина.

— Расскажешь? — спросила Интегра, садясь рядом и накрывая его ладонь своей. Граф закрыл глаза.

— Когда-нибудь… Но если захочешь узнать сама раньше, в любом историческом справочнике есть моя биография… Они почему-то её очень любят, — попытался съязвить вампир, но получилось не очень.

Они снова замолчали. Так и сидели рядом.

— Сегодня канун Рождества. У нас в особняке будет важный приём. Очень много дел… Постарайся не исчезать… Пожалуйста… — снова мягко произнесла Интегра.

— Я постараюсь… — впервые за это утро мужчина посмотрел на Интегру.

Леди взглянула на часы, которые теперь валялись на полу, но не сломались, и вздохнула.

— Я тебя оставлю, — произнёс вампир и прижал её ладонь к своим губам. Только сейчас его тревога, стыд и смятение начали отступать. Он посмотрел ей в глаза и исчез. В его взгляде читалась благодарность.

Виктория с визгом вскочила с кровати.

— Ура! Наконец-то Рождество! — пританцовывая, воскликнула девушка. Но её веселье прервали. Кто-то стучал в дверь.

— Да… — Полицейская приоткрыла дверь. За ней стоял Уолтер. Началось его обычное рутинное утро.

— Доброе утро, мисс Виктория. Пожалуйста, не забудьте, что сегодня в одиннадцать будет совещание у Леди Интегры, — учтиво выполнял свой долг дворецкий. Серас кивнула и скрылась за дверью.

Снова послышались звуки музыки.

«Last Christmas I gave you my heart»… — подпевала Виктория.

Уолтер усмехнулся и поспешил дальше. Дел сегодня было невпроворот.

«Кажется, у нас сегодня намечалось что-то грандиозное. Приём какой-то. Леди Интегра обычно никого не созывает к себе на праздники», — натягивая полосатые гольфы, думала Виктория.

«Мда… Ну и погром… Надо привести всё как-то в порядок… И себя тоже…» — тем временем думала Интегра, аккуратно складывая щепки и осколки в пакет.

«Даже не представляю, что говорить Уолтеру, если он это увидит…» — стоило Леди только подумать об этом, как в дверь постучали.

К счастью для девушки, основные следы погрома она убрала. Она поспешно откинула пакет и открыла дверь.

— Доброе утро… Леди Интегра, — начал как обычно деловито Уолтер, но запнулся, увидев госпожу всё ещё в пижаме и босую. Дворецкий машинально взглянул на часы, желая убедиться, что он не ошибся и не пришёл слишком рано.

— Вы вовремя, Уолтер. Всё хорошо. Спасибо, что пришли напомнить мне о совещании, — не давая мужчине шанса задать вопрос, мгновенно произнесла Интегра.

— Буду через десять минут… — бросила девушка и закрыла дверь. Но дворецкий успел краешком глаза заметить пакет, из которого торчала ножка тумбочки.

«Что же такого случилось, что Леди Интегра решила избавиться от тумбочки? Что-то мне подсказывает, что без него тут не обошлось…» — вздохнул Уолтер и пошёл сервировать завтрак для госпожи.

Интегра наскоро привела себя в порядок и оделась. Спустя пять минут они уже составляли с Уолтером список дел перед приёмом.

Алукард мерил шагами свои покои. Рубашка была выпущена из брюк и расстёгнута. В руке мужчина держал копиту с тёмно-коричневой жидкостью. По комнате гулким эхом раздавалось произведение Шуберта «Лесной Царь».

«Вкус превосходный, но больше ничего… Хоть всю бутылку выпей…» — с этой мыслью Граф подошёл к антикварному шкафу-бару и отхлебнул прямо из бутылки, которая стояла на столешнице.

В этот момент в дверь постучали. Но так как она была открыта, Уолтер вошёл.

Увидев всё происходящее действо, дворецкий вскинул бровь.

«Теперь я практически полностью уверен, что именно он приложил руку к той тумбочке. Причём в прямом смысле…» — промелькнуло в голове у мужчины.

— Ты помнишь про совещание в 11? — перешёл к делу Уолтер. Алукард кивнул и сел в кресло.

— Ты его всё-таки открыл? — прищурившись, спросил Уолтер, глядя на бутылку в руках вампира.

— Macallan 1926 года. Тебе понравится… — усмехнулся Граф и, мгновенно оказавшись снова возле целларета, закрыл бутылку и вернул её обратно.

— Конечно, понравится… — пожал плечами дворецкий.

— Всё так плохо? — снова прищурившись, спросил он.

— Приходи вечером после приёма и насладись вкусом… — с ухмылкой сказал Алукард, полностью игнорируя слова Уолтера.

— Очень заманчивое предложение. Но перспектива быть полностью пьяным, в то время как ты будешь трезвенником, меня не радует. Посмотрим… — хитро улыбнулся дворецкий.

— Приведи себя в порядок… Скоро совещание, — бросил Уолтер, уходя.

«Как всегда прав — старый лис…» — Граф посмотрел ему вслед и побрёл переодеваться.

Время шло неумолимо вперёд. В особняке все суетились. Кипела шумная работа на кухне. Горничные сновали по коридорам, готовя комнаты для гостей и сервируя столы к приёму.

Как и было спланировано, в одиннадцать началось совещание в кабинете главы организации.

Когда Алукард пришёл, оно уже было в самом разгаре. Уолтер записывал что-то в свой блокнот. Две старшие горничные о чём-то разговаривали и время от времени посмеивались. Бернандотте и Питер Фергюсон в чём-то отчитывались перед Интегрой, периодически указывая на схему, лежавшую на столе. Леди сидела, приподняв очки.

«Слишком много суеты…» — подумала она.

Девушка подняла глаза и, заметив вампира, негодующе произнесла:

— Ты что, потерялся пока шёл, или для тебя особое приглашение нужно? -

— Мне нужно было сделать один звонок, — сухо ответил Граф.

Вспомнив события сегодняшнего утра, Интегра осеклась и молча кивнула. Затем жестом призвала Пипа и Фергюсона продолжать.

Алукард, не обращая внимания на только что отпущенное ему замечание, сел в кресло возле окна и закрыл глаза.

«Звонок? Я ни разу не видела, чтобы он пользовался хоть какой-то техникой, не то что телефоном… Что за такой звонок?» — задумалась Леди.

— Как вы уже знаете, это Рождество у нас пройдёт по-особенному. Сегодня на вечер запланирован приём. Прибудет Её Величество. Поэтому надеюсь, что наша организация покажет себя с лучшей стороны, а не устроит цирк «Шапито»... Пип, Виктория, помогите, пожалуйста, Уолтеру встречать гостей. Придумайте что-нибудь тематическое. Уолтер вам поможет… — монотонным голосом вещала Интегра.

«Я-то здесь к чему? Может, мне тоже выдадут колокольчик и отправят встречать гостей…» — ухмыльнулся Алукард своим мыслям.

Ещё целый час длилось совещание. Интегра что-то говорила и говорила. Раздавала ценные указания. И наконец — тишина. Все разошлись.

Алукард всё также сидел в своём кресле и смотрел в окно. Когда-то и он готовился к Рождеству…

— Пойдёшь патрулировать? Если хочешь, отправлю вместо тебя Викторию… — Интегра почти ласково положила руку ему на плечо.

— Сам пойду — развеюсь… — отозвался мужчина и, не глядя в её сторону, прижался к её руке щекой. Девушка снова почувствовала тот прохладный горьковатый запах, но теперь он был с примесью виски.

— Надо ещё будет украсить зал. Ты мне поможешь, — её голос звучал почти как приказ.

— Если ты хочешь… — произнёс вампир, даже не споря.

В кабинет снова вошёл Уолтер. И Алукард, не дожидаясь, когда Интегра снова освободится, исчез.

Алукард неохотно брёл по периметру особняка. Снег похрустывал под ногами. Начинало темнеть. В окнах особняка то и дело сновали силуэты. Он никогда не любил патрулировать — это было безумно скучно. Но сейчас это было приятнее, чем находиться в самом разгаре рождественских приготовлений. Слишком много бессмысленной суеты. Хотя она проникла даже на улицу. У разных входов начинали группироваться бойцы Хеллсинга, которые будут обеспечивать защиту гостям.

«Ну ты посмотри, даже гирлянду на фасад присобачили…» — усмехнулся Граф и завернул за угол.

Спустя час Уолтер у служебного входа принимал доставку шампанского. Вдруг помимо уже пришедших грузчиков с ящиками игристого появился курьер с тележкой. На ней он вёз две коробки: одну средних размеров и другую маленькую. Дворецкому почему-то вспомнилось нападение братьев Валентайн, и он поспешил прогнать незваного курьера. Но в комнате появился Алукард, который как раз закончил обход.

— Это моё, — коротко произнёс мужчина и, вытащив из нагрудного кармана Уолтера ручку, расписался за получение.

— С каких пор ты заказываешь мебель? — усмехнулся дворецкий, уже заметивший этикетку мебельного дома на коробке.

— А что, это запрещено? — ехидно сказал Граф и удалился с коробками.

«Неужели тумбочка?» — усмехнулся Уолтер и вернулся к своим обязанностям.

Пока Интегра была занята, её комната пустовала. Это было идеальной возможностью для Алукарда. Если бы сейчас кто-нибудь вошёл в покои Леди Хеллсинг, его взору предстала бы довольно забавная картина.

Мужчина сидел на полу в довольно нелепой позе для своего роста и собирал новую тумбочку.

«Поразительно, что у них работает доставка в такой день… Хотя, чёрт их знает… Может, кто-то заказывает мебель в подарок?» — размышлял вампир, прикручивая ножки.

Когда всё было готово, Граф поднялся с пола и направился в главный зал. Ведь он был сегодня назначен «главным украшателем».

Пока Алукард брёл по коридорам к главному залу, его одолели воспоминания.

* * *

«- Отец! — радостно и пронзительно раздался возглас шестилетнего мальчика. Он подбежал к воротам, к которым только что подошло небольшое войско.

Мужчина в изрубленных доспехах и тяжёлом плаще с меховой опушкой улыбнулся и высоко поднял мальчика на руки. Следом за ним выбежала обеспокоенная молодая женщина.

— Он вернулся! Я же говорил, мама! — не унимался мальчик.

— Смотри! Это маска медведя! Я сам её сделал. Сегодня колядки. Я тоже пойду! — прыгал он вокруг отца и матери. Женщина неодобрительно покачала головой.

— Нет, Мирча. Это слишком, — пытаясь звучать строже, произнёс мужчина. Но, видя огорчение в глазах ребёнка, изменил свой ответ.

— Я пойду с тобой … — Мальчик обрадовался и побежал в дом доделывать маску.

— Ты его отпустил колядовать с пьяными разодетыми мужиками? — гневно спросила мужчину мать мальчика.

— Ему жить в этом мире и с этими традициями… К тому же я буду с ним, — произнёс мужчина и прижал женщину к себе.

— Ты не всесильный… — тихо ответила она».

* * *

Алукард помотал головой, прогоняя тяжёлые липкие воспоминания, и вошёл в зал.

Там было светло и тепло. Пахло хвоей и мандаринами. Играла громко музыка «Christmas is all around». Виктория стояла на последней ступеньке стремянки и пыталась закрепить на шторе гирлянду, а Пип поддерживал её снизу за ноги.

«Вот сейчас она свалится своей… филейной частью ему на голову и сломает шею… Вот это будет феерия, конечно…» — усмехнулся вампир, глядя на парочку.

— Хозяин! Нам нужно ещё украсить ёлку. Здорово, что вы в этом году будете нам помогать! — весело крикнула Виктория и помахала вампиру рукой.

— Ура… — копируя её интонацию, буркнул мужчина и пошёл к огромной ёлке. Возле неё Уолтер уже аккуратно распаковывал игрушки.

— Ну? Что тут у нас? — почти деловито сказал Алукард и взял из рук Уолтера коробочку со стеклянным ангелом.

— Немецкая мастерская, XVI век. Это один из самых первых ангелов-игрушек … Какая прелесть! Как ты сохранился? — обратился к игрушке Граф и посмотрел сквозь стекло на свет.

— Иногда ты меня пугаешь своими знаниями … — усмехнулся Уолтер.

— Определённо он должен украшать верхушку! — деловито заметил Алукард и аккуратно посадил ангела на самый верх ели.

Алукард украшал ёлку со всей серьёзностью искушённого эстета. Следил, чтобы все цвета гармонировали, и даже эпохи соответствовали друг другу. Периодически отходил подальше и оценивал получившуюся картину.

Рождественская песня сменилась на Muse «Feeling good». Виктория поспешила поменять мелодию, но Граф остановил её жестом.

— Не трогай. Вот это хорошо, — произнёс вампир и продолжил методично разматывать гирлянду. Теперь он даже начал получать удовольствие от процесса и еле заметно постукивал носком начищенной туфли по паркету.

Граф оглядел залитый светом зал.

«Современное Рождество — это, конечно, совершенно другое событие, нежели то, что было в моей человеческой жизни… Этот праздник — несомненный оплот безопасности и счастья. Моё же Рождество было жаждой надежды, пропитанной страхом и сливовицей. До конца празднества доживали не все… Хотя иногда было веселее…» — размышлял Алукард.

Зал был светлый и воздушный. Шесть окон-эркеров были теперь украшены еловыми гирляндами и маленькими лампочками. Мраморный камин, как и полагается, обрамляли полосатые носки для подарков и сахарные трости. И рождественская ёлка — огромная ель — теперь была наряжена с особым эстетизмом. Золото перекликалось с алыми бликами и прозрачностью стекла. А на самой верхушке красовался ангел.

— Давайте его тоже сюда повесим? — спросила Виктория и показала пластикового снеговика в чёрной шляпе.

— Даже не думай… Эти игрушки появились в эпоху, когда тебя ещё даже в проекте не было. Вешать туда это пластиковое недоразумение — моветон… — Алукард преградил Виктории путь к ёлке рукой.

— Подумаешь… — обиженно пробубнила Полицейская и, когда вампир отвернулся, показала ему язык.

— Я всё вижу… — усмехнулся Граф.

— А это что? — удивлённо воскликнула девушка, доставая небольшого размера куколку в красном платье.

— О! А вот это давай сюда, — мужчина аккуратно взял явно самодельную игрушку и повесил в центр ёлки.

«Кто бы мог подумать, что ты и вправду сделаешь из моего банта платье для неё», — подумал он, и его глаза на мгновенье наполнились нежностью.

— Это сделала Леди Интегра своими руками, когда ей было двенадцать лет. Она пожаловалась в присутствии Алукарда, что у неё нет ткани для куколки на ёлку, и он отдал ей свой галстук-бант, — Уолтер шёпотом поведал историю игрушки Виктории.

— Как это мило! — воскликнула девушка.

Через час зал был полностью готов к приёму гостей.

Тем временем в своём кабинете Интегра тоже решила придать рабочему месту дух Рождества. Пиджак висел на спинке кресла, а сама девушка стояла на стремянке и украшала кабинет еловыми веточками и расписными ёлочными игрушками.

— Последний шарик… — сказала Интегра, вставая на мысочки и вешая шарик с изображением снеговика.

Рождественские праздники в поместье Хеллсинг очень любили. Глава организации была очень внимательна к каждым праздникам к своим подчинённым. В эти дни всегда имелась возможность взять недельный отпуск. Не забывала хозяйка поместья и о праздничной премии, и о символических подарках.

Наконец, расправившись со всеми делами и украсив кабинет, Интегра вернулась в свои покои, чтобы перевести дух и подготовиться к приёму. Девушка потянулась, разминая затекшие мышцы. Вдруг её взгляд пал туда, где должно было быть пустое место после утреннего инцидента. Но там стояла новая тумбочка такого же фасона и цвета, как и прежде. Часы покоились теперь на своём законном месте. Даже появился новый фарфоровый ночник. Рядом лежала записка, в которой было начертано лишь одно слово: «Прости». Интегра перечитала записку ещё раз, как будто за одним этим словом скрывалось намного больше, и улыбнулась. В каком-то радостном порыве повалилась на кровать и совершенно по-девичьи рассмеялась.

До приёма оставалось совсем немного времени. Алукард в белой рубашке-жабо, в чёрном жилете в мелкую серебряную звёздочку и в чёрных брюках шёл по коридору в кабинет Интегры. К вечеру к вампиру вернулось хорошее настроение. Особняк теперь полностью был готов к празднику. На перилах лестниц и дверях висели украшения из хвои, а над дверными проёмами, как и положено, красовались игривые букетики омелы. Даже привычно строгие белые потолки теперь обрамляли небольшие ёлочные шарики.

Кабинет пустовал. Тогда Граф направился в покои Леди Хеллсинг. Из комнаты Интегры раздавалась мелодия «Вариации из оперы "Волшебная флейта" — Моцарта». Алукард тихонько приоткрыл дверь и вошёл в комнату. В личных покоях Интегры, как обычно, царили порядок и аккуратность. Эта комната была самой светлой в особняке, не только из-за освещения, но и из-за преобладающих в ней оттенков: белого, голубого, серого. Сейчас она была тоже украшена. Окно подсвечивалось тёплым светом гирлянды, а на белом комоде стояла небольшая наряженная ёлочка. В дальнем конце комнаты на пианино в вазе стоял букет из белых пуансетий, еловых лап и веточек омелы. Раз в две недели, независимо от времени года, Интегре приносили новый букет, соответствующий сезону.

Интегра сидела на маленьком крутящемся стульчике и наигрывала мелодию. Девушка была одета в алое бархатное платье, которое, казалось, было порождением самого праздника: тяжёлое, матовое, поглощающее свет, оно струилось по её фигуре мягкими складками, подчёркивая линию талии. Лёгкие шифоновые рукава-фонарики вздымались при каждом её движении, обнажая изгибы запястий. Оголённые плечи и строгий вырез-лодочка подчёркивали гордую линию шеи и ключицы, делая её образ возвышенным и трогательно-беззащитным. Но главным аккордом была юбка — пышное царственное солнце из алого бархата, как великолепная роза в самом пике цветения. Светлые волосы были собраны в аккуратную причёску и заколоты украшением в виде алых ягод тиса. Длинные тонкие пальцы аккуратно нажимали клавиши, извлекая то низкие, то высокие ноты. Алукард мгновение стоял и любовался девушкой. Как платье обтягивает её спину, а мягкий бархат обнимает талию.

Затем он тихо сел рядом и начал играть партию для второй персоны.

— Поистине, ты будешь королевой сегодняшней ночи… — произнёс Граф. Леди вздрогнула, но не прекратила играть.

Они молчали. Граф украдкой посматривал на девушку. Взгляд вампира остановился на её шее. С правой стороны был тоненький, чуть отличающийся по цвету от кожи Леди шрам. Конечно, человек этого бы не увидел, но Алукард ведь не был человеком... Да, именно в этот день, когда Интегра получила этот шрам, Алукард чуть не потерял свою единственную Леди. Мужчина вздрогнул.

— Что с тобой? — спросила Интегра.

— Да так, просто воспоминания… — ответил Граф.

— Давай начнём мелодию сначала? — предложил мужчина и улыбнулся.

Оба снова начали играть.

— Каким было твоё Рождество? — спросила Интегра, не глядя на Алукарда.

— Хм… Я застал многие эпохи за свою так называемую жизнь… Но при моей человеческой жизни Рождество праздновали иначе … Громче и … жестче, пожалуй. Зима вообще была суровым временем. Так что все молились, чтобы её пережить и не быть убитыми соседом. Этот праздник был тёмным, агрессивным и иногда кровожадным… Твой праздник уютнее, безопаснее… И пахнет иначе. Хвоей и сладостями. А не алкоголем и страхом, смешанным с надеждой… — тихо говорил Алукард. В его памяти пронеслись образы ночных колядований и шумных застолий.

В дверь постучали, но Интегра не заметила этого, а Алукард проигнорировал. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь нарушил эту идиллию. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Уолтер. Увидев Леди с Алукардом, улыбнулся и закрыл дверь.

Закончив играть, Интегра взглянула на часы. До приёма оставалось считанные минуты.

— Нам пора… Скоро начнут прибывать гости, — с лёгкой досадой в голосе произнесла Леди, оправляя подол платья.

— Что же… Идём, — вздохнув, ответил Алукард.

Леди и Граф спустились к парадному входу. Зал блистал. Всё как будто замерло в ожидании предстоящего праздника. Официанты во фраках были готовы сию минуту предложить угощение, любезные миловидные горничные пристально следили за безупречностью. Виктория и Пип Бернадотте тоже были готовы к встрече гостей, как и просила Интегра. Их наряды были олицетворением праздника: красный комбинезон и шапочка с помпоном Виктории и зелёный костюм Пипа, слегка напоминающий лепрекона, были как нельзя кстати. Каждый держал в руке по большому колокольчику.

— Смотрю, жалования в Хеллсинге тебе не хватает… Нашёл подработку у Санты? — с ехидной улыбкой произнёс Алукард, оглядывая Пипа. Но под грозным взглядом Интегры замолчал и встал в неприметное для взоров будущей публики место, оперевшись о колонну.

— Уже и пошутить нельзя… — как будто обиженно протянул вампир вслед Интегре.

Несмотря на всю праздничность и шутливость, каждый был готов к приёму не как к весёлому пиршеству, а как к мини-войне. У каждого была своя важная тактическая роль и позиция в этом зале. Даже Алукард, который, казалось бы, устроился подальше от людских глаз, чтобы ему не мешали праздно скучать, на самом деле занял важную стратегическую позицию, откуда ему было бы хорошо всё видно и слышно. Он здесь не просто гость, а самый главный защитник.

И тут раздался звон колокольчика — гости уже прибыли!

Оркестр заиграл музыкальную композицию Хачатуряна «Маскарад». Все встали по своим местам. Уолтер, как и принято дворецкому, стоял возле двери и принимал верхнюю одежду у гостей. Его движения были отточены и предельно вежливы, а взгляд ловил любые изменения в поведении гостей. Кто-то излишне нервничает, а кто-то замешкался. Все эти невербальные сигналы могли свидетельствовать о важных событиях или угрозе. Пип и Виктория открывали двери и желали всем счастливого Рождества. Леди Интегра, как и полагается хозяйке приёма, стояла в центре и с улыбкой приветствовала гостей. Несмотря на это, взгляд её был холоден, как всегда.

— Ничего необычного… Лишь человеческие эмоции… Не более, — бросил Алукард, проходя мимо Уолтера. Тот кивнул.

— Присмотрись к Энтони Куперу. Он всегда точил зуб на организацию. Слишком дёргается, — тихо ответил дворецкий. Вампир кивнул и растворился в толпе.

Стол был накрыт великолепно, на нём были помимо угощений разные украшения (еловые веточки, веточки тиса и цветы пуансетии). Её Высочество посадили во главе стола, на противоположном конце сидела Леди Интегра, как противовес силы. Все неспешно вели беседы, шутили и казались непринуждёнными.

Горничные и официанты, словно феи, порхали вокруг стола.

— Сэр, не желаете воды? — обратилась одна из горничных к Уолтеру и, передав дворецкому стакан, тут же скрылась. Мужчина забрал напиток из рук девушки вместе с маленькой запиской — узкой выжимкой чьей-то беседы и сообщением об обстановке в зале. Уолтер кивнул и убрал записку за лацкан жилета, откуда виднелись ещё пара таких же. На следующее утро они все попадут прямиком на стол Леди Хеллсинг в виде очередного доклада.

Музыка была особым украшением вечера. Вальс Рахманинова сменялся полонезом Шопена и снова перетекал в вальс Штрауса. Каждый аккорд не только радовал слух, но и служил прекрасной демонстрацией силы и величия принимающей стороны.

— Мне придётся прервать твою беседу. На чёрной лестнице тебя ждёт сюрприз… — прошептал Алукард на ухо Интегре как раз в тот момент, когда она вела беседу с какой-то женщиной из очередного знатного дома Лондона. Ни тени романтики не было в его голосе. Наоборот, серьёзная холодность, что намекало на чрезвычайность и неотложность ситуации. Рука Леди Хеллсинг лишь на мгновенье сжалась в кулак, но сразу же усилием воли разжалась и превратилась в изящный жест, оправляющий платье.

«Чёрт! Вот ещё этого не хватало…»

— Прошу прощения. Мне нужно ненадолго вас покинуть, — практически ласково произнесла Интегра и последовала за Графом.

На чёрной лестнице Интегру действительно ждал «сюрприз». На полу сидел потрёпанный, связанный кутасом от штор мужчина. Говорить ему мешал шёлковый носовой платок, вставленный ему в рот. Ужас в его глазах при взгляде на появившегося Алукарда говорил о том, что непрошеный гость встретился с вампиром лично.

— Кутасом от штор? Серьёзно? — сухо проговорила Интегра, глядя на Графа.

— Ну знаешь… Я и так своего платка лишился… — развёл руками мужчина.

— Я его снял с вот этого окна, — вампир манерно указал на противоположное окно. Девушка взглянула в ту сторону. Судя по слегка оторванной шторе и треснутому подоконнику, Алукард его в прямом смысле отодрал от окна: за шкирку и весьма болезненно.

— Что с ним делать? — вскинул бровь Алукард и улыбнулся своей жуткой улыбкой.

— Даже не думай! — гневно взглянула на него Леди.

— Отдай его нашим ребятам, дежурящим на заднем дворе, — добавила Интегра.

— А я ничего и не думал… — пожал плечами вампир и цыкнул клыком.

— Смотри-ка, даже на твоей улице сегодня праздник! — обратился Алукард к злоумышленнику, который теперь с ужасом смотрел на вампира, оставшись с ним один на один. Интегра уже ушла.

— Пойдём… Повеселю ребят… — сказал Граф и дёрнул мужчину за шиворот, заставляя подняться.

Алукард снова вернулся в зал в тот момент, когда Интегра напряжённо о чём-то разговаривала с агентом МИ-5 Энтони Купером.

— Интегра Хеллсинг, признайтесь, что удерживает вашу организацию на плаву? Не верю, что это только ваша харизма и тот монстр, о котором, как мне кажется, больше слухов, чем правды… — вальяжно расположившись за столом, говорил мужчина.

«А ты так и ждёшь, чтобы я оступилась, и ты бы прыгнул в моё кресло…»

— Рождественские эльфы… — ехидно произнесла Леди и указала в сторону бара, возле которого стоял Бернандотте в своём костюме и разговаривал с одним из гостей.

Алукард выждал ещё мгновение, а затем подошёл к Интегре и снова прошептал в самое ухо:

— Твой сюрприз — как раз подарок от этого коз… джентльмена… На заднем дворе оказались очень умелые по части разговоров с уродами ребята… Кстати, наш форточник пришёл не один. Ещё двоих поймали с торца здания… — Вампир взглянул на Купера, и у того появилось плохое предчувствие.

— Я смотрю, как раз ВАШИ эльфы времени не теряли… — произнесла Интегра и пристально посмотрела агенту МИ-5 в глаза. Мужчина явно занервничал и поправил галстук.

— Не понимаю, о чём вы, — усмехнулся Купер, но звучало это неубедительно.

— Вы всегда так на приёмы ходите? Или только я удостоилась такой чести? — продолжала напирать Леди Хеллсинг.

— А впрочем, не важно. Вы же не понимаете, в чём дело. Наверное, я ошиблась. В конце концов, сегодня же Рождество. Делами мы будем заниматься позже. Наслаждайтесь праздником, — вдруг ослабила свой напор Интегра и посмотрела на Графа. Тот кивнул и скрылся. Энтони Купер выдохнул и даже как будто продолжил праздный разговор. А к Леди словно тоже вернулось хорошее расположение духа. Она беседовала с гостями и улыбалась. Но агент понимал, что сегодня он просчитался, причём весьма крупно. И стоить ему этот просчёт будет дорого.

Время приближалось к кануну Рождества, и Интегра пригласила всех собравшихся к огромной ёлке для обмена подарками — своеобразной кульминации вечера. К тому же нужно было разрядить обстановку вокруг — некоторые гости, возможно, заметили заминку с Энтони Купером. Да и самой сделать перерыв. От постоянного напряжения и готовности к любому повороту событий Леди начинала уставать.

Сначала Леди обменялась подарками с высокопоставленными особами. На деле же это была оценка ситуации: кто лоялен, а кто чего-то ожидает от неё.

«Не перестаю поражаться, как простые подарки могут говорить о положении дел на поле боя…» — думала Интегра, обмениваясь любезностями с очередным Лордом.

Не забыла хозяйка вечера и о своих верных соратниках.

— В моём мире нет ничего ценнее, чем преданность и доверие. Спасибо… — с этими словами Интегра протянула небольшую бархатную коробочку, перевязанную чёрной лентой, Виктории. Девушка заулыбалась и уже полезла обниматься к Интегре, но вовремя поймала взгляд Уолтера. Он жестом погрозил Полицейской и окинул взглядом гостей. Виктория сдержала свой порыв и лишь поблагодарила хозяйку вечера.

— Пип Бернадотте, желаю вам и дальнейших побед в сражениях, — произнесла Леди и вручила капитану наградной палаш с гравировкой. Мужчина вытянулся по стойке смирно и салютовал своей госпоже.

— Уолтер, вы очень значимы для организации Хеллсинг и для меня лично. Пусть ваш зоркий взгляд и дальше хранит покой в нашем доме, — с особой учтивостью произнесла Интегра и протянула дворецкому кожаный футляр для монокля с выгравированным гербом организации. Уолтер учтиво поклонился. Было видно, что ему приятно.

Пока все были охвачены эйфорией распаковывания подарков, Интегра подошла к стоявшему в стороне Алукарду, держа что-то за спиной.

— Это для тебя… Надеюсь, понравится… — с этими словами девушка протянула вампиру небольшую старинную книгу.

«Боже! Веду себя как школьница…» — подумала Леди, нервно поправляя выбившуюся прядь.

Граф аккуратно провёл двумя пальцами по корешку книги. В его алых глазах блеснул азартный огонёк.

— Эта книга принадлежала Ватикану и долгое время хранилась в их секретных архивах. Затем была признана утерянной. Тайный смысл картин художников Возрождения… — вампир говорил с таким упоением, смакуя каждое слово.

— Ты подарила мне новую грань бытия… — произнёс мужчина. Но продолжить не успел, так как гости требовали внимания хозяйки вечера.

Приближалась полночь. Скоро приём должен был завершиться шоу с фейерверком. Интегра ждала окончания вечера, так как уже была на пределе: улыбаться, вести деловые беседы и при этом анализировать каждое слово, каждый взгляд не только свой, но и собеседника — всё это психологически выматывало.

Очередной вальс стих. Вдруг возле Интегры снова появился Алукард. Девушка вздохнула, ожидая услышать новое важное известие, но вампир поклонился с безупречной формальностью. Его поклон был образцом светской учтивости. Он приглашал её на танец.

Под сводами зала прогремели первые аккорды танго «Por Una Cabeza».

«Не помню, чтобы в программе было танго…»

Граф, не давая Леди опомниться, практически властно повёл её в центр зала.

Алукард замер на мгновенье, в его алых глазах плясал огонь. Его рука неподвижно легла на её спину. Сердце Интегры бешено забилось в предвкушении близости танца.

Ещё аккорд, и они начали движение. Каждый шаг, каждый поворот были безупречны. Их движения были продолжением грации и страсти. Её алое платье вздымалось и тяжёлой волной падало вниз, обнимая его ноги. Гости заворожённо смотрели на их танец. Это было невероятно красиво и одновременно вселяло в присутствующих чувство превосходства танцующих.

Несмотря на намеренно взятую Алукардом дистанцию, они были очень близко. Сквозь тонкую ткань жилета он ощущал её дыхание своим телом. Её аромат сводил с ума, а мягкие складки бархата под его пальцами рождали в уме самые смелые фантазии. Граф старался фокусироваться на зале и на музыке, чтобы полностью не утратить контроль.

Леди же, наоборот, полностью отпустила контроль и, ведомая им, двигалась в танце. Она чувствовала, как напряжены его мышцы. Каждое его движение раздавалось тёплой волной по её телу. Девушка излишне сжала его плечо, пытаясь подавить бурю эмоций, рвущихся наружу.

— Вы сегодня очень опасны… моя Леди… — прошептал Алукард, притягивая Интегру в танце к себе. Его голос был низким. Последнюю фразу он почти прорычал. По её щекам разлился румянец.

Музыка стихла, и зал загремел аплодисментами. Их танец был самой прекрасной и самой чувственной демонстрацией силы.

Алукард отстранился, но не отвёл взгляд. Глядя прямо в глаза Интегре, Граф легонько прикоснулся губами к её руке, словно дразня и себя, и её. А затем, улыбнувшись кончиками губ, скрылся среди гостей.

Наконец наступил канун Рождества. Зал разразился восторженными возгласами и звоном бокалов.

— А теперь всех прошу пройти на террасу. Сейчас будет небольшое пиротехническое представление в честь праздника, — торжественно произнесла Интегра и указала в сторону Уолтера, который уже учтиво открыл двери.

Гости поспешили на представление. Интегра же замедлила шаг и осталась в опустевшем зале возле ёлки. Девушка выдохнула и провела по лицу рукой.

«Надо перевести дух…»

Леди уже собиралась уходить, как за её спиной появился Алукард.

— У меня для тебя тоже есть подарок… — тихо произнёс он и приблизился вплотную. Она могла чувствовать его своей спиной. Его руки с украшением скользнули вперёд. Холодные звенья тоненькой цепочки легли на её кожу чуть выше соблазнительного края декольте. Он медленно, словно растягивая каждую секунду, повёл её выше, скользя пальцами по коже. Интегра непроизвольно задержала дыхание, и по её спине пробежали мурашки. Граф продолжал медленно скользить по линии ключиц, ощущая под пальцами бег её крови. Когда кулон — маленькая роза из рубиновой крошки — занял своё место, его пальцы скользнули по линии шеи, и лишь затем щёлкнули замочком. Интегра аккуратно прикоснулась двумя пальцами к украшению и, снова вспоминая, как дышать, повернулась к Алукарду.

Его взгляд снова стал острым. В алых глазах танцевало пламя. Он мягко коснулся кончиками пальцев её подбородка, направляя её лицо к себе. Его губы коснулись её губ. Теперь это был не робкий вопрос, а уверенное утверждение. Это был долгий, голодный, уверенный поцелуй. Он не торопился, давая возможность и себе, и ей насладиться мгновением. Каждое его прикосновение отзывалось в её собственном теле глухой тёплой волной. Мир замер, вокруг воцарилась звенящая тишина. Она ответила ему, и её пальцы вцепились в складки его рубашки, словно ловя опору в мире, который стремительно ускользал у неё из-под ног.

Они дышали друг другом. Когда он отстранился, казалось, единственным звуком было только её трепещущее сердце и их сбивчивое дыхание. Алукард прижался лбом к её лбу. Так они стояли, замерев, с секунду.

— Я должна идти… — сбивчиво прошептала Интегра.

— Да… — только это и смог вымолвить Граф.

Вампир долго посмотрел вслед уходящей девушке и, поправляя воротник своей рубашки, шумно выдохнул.

Наконец приём завершился. Интегра провожала гостей. Последним уходил Энтони Купер.

— Спасибо, что пришли. Надеюсь, вам понравился подарок… Кстати да, МИ-5 я тоже отправлю рождественский подарок в виде отчёта о том, о чём, как вы сказали, вы не имеете ни малейшего представления. Ваших рождественских эльфов я тоже передам МИ-5. Доброй ночи… — вежливо улыбаясь, говорила девушка. Но её стальной взгляд выдавал всю серьёзность её намерений.

— Доброй… — произнёс мужчина, пытаясь унять нервозность, и поспешно вышел.

Полностью все гости разъехались уже глубокой ночью. Некоторые предпочли остаться в поместье Хеллсинг. На этот случай в особняке были заранее приготовлены комнаты.

Интегра лежала в кровати и пыталась заснуть. Нервное напряжение понемногу спадало, оставляя после себя послевкусие усталости.

Когда Леди уже начала проваливаться в сон, в дверь постучали. Девушка села в кровати, сперва не понимая, что происходит.

«Кого там опять принесло?» — она с усилием встала и, на ходу надевая плотный шерстяной халат, подошла к двери. Длинные белые волосы струились по плечам.

За дверью стоял один из гостей. Неловкость и лёгкое раздражение переменялись на его лице.

— Простите… Я не хотел вас беспокоить. Но совершенно не знаю, что с этим делать… Дело в том, что я не могу уснуть из-за музыки, доносящейся откуда-то из подвала… Вы не могли бы с этим что-нибудь сделать? — мямлил гость, потупив взор.

— Я поняла. Не волнуйтесь. Ложитесь спать. Музыка прекратится. Доброй ночи… — произнесла Леди, усилием воли скрывая раздражение, и закрыла дверь, не дожидаясь ответа.

«Это было очень опрометчиво — разрешить Алукарду поставить музыкальный центр с профессиональными динамиками…» — раздражённо думала Интегра, шагая по коридорам в подземелье.

«И куда делся Уолтер… Мне кажется, с этой проблемой он справился бы не хуже…»

Девушка дошла до покоев Графа и гневно открыла узорчатую массивную дверь. Перед ней открылась любопытная картина.

Алукард сидел в своём кресле в шёлковой чёрной пижаме и кожаных тапочках. На плечи был накинут тяжёлый расшитый тёмно-бордовый халат. Волосы были влажные. Мужчина был полностью поглощён чтением. На коленях лежала та самая книга, которую ему сегодня подарила Интегра. Из динамиков доносилась песня на русском языке: «Крематорий — Амстердам».

Гнев и раздражение Интегры полностью улетучились. По её щекам разливался предательский румянец. Девушка так и застыла молчаливо у двери.

Алукард поднял глаза на девушку и прижал один палец к губам, призывая к тишине, а затем взглядом указал на тахту. На ней спал Уолтер прямо в одежде с приёма, накрытый пледом. На полу стояла початая наполовину бутылка Macallan 1926 года.

— Почему ты ко мне не можешь прийти просто так? Ты приходишь обычно только если ты чем-то недовольна или по делу… — тихо произнёс вампир и улыбнулся.

— Почему именно эта песня? — также тихо спросила Леди, игнорируя прозвучавший вопрос.

— Ну не знаю… Настроение такое… — пожал плечами мужчина и пристально посмотрел в глаза Интегре.

Как раз в этот момент голос из музыкального центра запел: «А я не смог бы жить с кем-то ещё и любить кого-то, так как тебя, а я не смог бы любить кого-то ещё, так как тебя…»

Интегра улыбнулась неожиданно для себя и отвела взгляд в сторону.

А музыкальный центр продолжал петь: «Верь мне, Жозефина, и всё будет так… Верь мне, Жозефина…»

— Верю… — еле слышно прошептала Леди на очень плохом русском и, не глядя Алукарду в глаза, поспешила удалиться.

— Сделай потише… — сквозь щелочку в двери добавила девушка, вспомнив, зачем пришла.