Одна жизнь вместо вечности (гет)

После битвы с Инкогнито прошло уже почти полгода. Все вопросы с правительством и обвинениями организации «Хеллсинг» в терроризме были сняты. Совместными усилиями МИ-5 и рыцарей Круглого стола были найдены неопровержимые доказательства, восстанавливающие честь и доброе имя как организации, так и самой её главы. Доверие Короны тоже вернулось после пары успешных новых операций, проведённых отделом по борьбе с монстрами.

Леди Хеллсинг недолго продержали в Лондонском Тауэре: через неделю главе организации было разрешено оставаться под домашним арестом в своём особняке до окончания расследования. Однако к управлению Интегра вернулась не сразу. На восстановление после пережитой операции и от последующих ранений, полученных при схватке с Инкогнито, потребовалось несколько месяцев. И только теперь Интегра могла полностью вернуться к своим обязанностям.

Был конец сентября. Деревья постепенно сбрасывали свои золото-багряные наряды. Всё вокруг готовилось ко сну. Реже светило солнце, чаще накрапывал дождь. Лондон тоже готовился уснуть и погрузиться в унылую пору серых дождей и туманов.

В особняке Хеллсинг, как и всегда столь ранним утром, стояла тишина. Когда в организации появлялись редкие выходные, никто не упускал возможность воспользоваться этим затишьем. Лишь в глубине поместья в одной из комнат подземелья тишину нарушало лёгкое звяканье железа. Алукард сидел в своём кресле и чистил «Касул».

Здесь, казалось, осень поселилась навсегда. Сквозняк гулял по каменному полу просторной комнаты. В глубине большое зеркало ловило тусклые, рыжеватые, как осенние листья, блики ламп-свечей. Даже обстановка — массивный шкаф, полный книг самого разного содержания, бордовая, как кленовый лист, тахта и огромное кресло Графа в тёмном бархате — всё дышало осенней угрюмостью и меланхолией.

Последний лязг затвора нарушил сонную тишину. Мужчина отложил массивное оружие на изящный антикварный столик-геридон и вздохнул.

Последние полгода в его душе творилось нечто необъяснимое — если, конечно, у такого монстра, как он, вообще могла быть душа.

«Когда это могло случиться? Когда я почти потерял её? А может, ещё раньше? Когда её безопасность стала не просто выполненным долгом?» — размышлял вампир, подперев голову рукой.

Великий Князь Тьмы был повержен. Но не клинком и не серебром, а самым прекрасным и самым человечным чувством — любовью. Сердце Графа сдалось мгновенно. Разум пытался сопротивляться, но вскоре тоже капитулировал.

«Кажется, ты наступаешь на одни и те же грабли. Ещё ни разу решения, принятые сердцем, не приводили к счастливому финалу…» — Алукард прикрыл глаза.

И всё-таки больше сопротивляться этому чувству он не мог. В этом просто не было смысла, как если бы он пытался доказать, что он не вампир. Этот бой с самим собой был проигран. И, кажется, теперь Граф это осознал и принял.

Иногда были такие дни, когда Интегре удавалось справиться с документами сразу за два дня; тогда Леди вставала рано утром и незаметно от всех уходила гулять в лес, находившийся неподалёку от её особняка. Сегодня было как раз такое утро.

Интегра встала, когда солнце только-только начинало показываться из-за горизонта. Леди не стала включать свет, а оделась в темноте. Первые робкие лучи солнца очерчивали силуэты комнаты. На стуле девушку уже ждал собранный заранее небольшой кожаный рюкзачок. Интегра тихонько приоткрыла дверь и скользнула в коридор.

Леди шла, старательно смотря под ноги: то ли из предосторожности, не желая быть замеченной, то ли не желая разрушать пленительную утреннюю дремоту, когда тело ещё помнит тепло кровати, а сознание витает где-то между сном и явью.

И уже подходя к главному выходу, чуть не споткнулась о валяющуюся на полу швабру… Гневное «АЛУКАРД!!!» уже готово было сорваться с губ, но она вовремя осеклась — шум неминуемо всех разбудит, а её утренняя авантюра окажется напрасной.

«Опять они с Пипом дурачились…» — раздражённо подумала девушка.

Вспомнилось, как вчера Алукард, Пип и Виктория играли в фанты, пока Интегра была на конференции. Вампиру как раз выпало изображать рыцаря, и он носился по коридору на швабре, пока другие дружно над ним хохотали. Конечно, когда Хеллсинг вернулась, игру пришлось прекратить, всё убрали, кроме этой злосчастной швабры.

«Бедный Уолтер её по дому весь вечер искал. Хотя, если так подумать, Бернадотту и Серас совсем юны. Их возрасту присуще такое дурачество. Тем более своим свободным временем они вольны распоряжаться, как хотят… А Алукард? А ему просто… скучно…» — пожала Интегра плечами и, обойдя препятствие, вышла навстречу утру.

Лесопарк подступал практически к самому особняку. Узкие ухоженные тропинки разбегались по нему петляющей паутинкой. По одной из таких дорожек неторопливо шла Интегра и слушала музыку. На мгновенье девушка замедлила шаг и глубоко вдохнула. В прохладном воздухе пахло опавшей листвой. Пёстрые по-осеннему деревья казались ещё ярче после ночного ливня. Здесь Интегра могла быть самой собой хоть и на короткое время. Груз ответственности словно ненадолго испарялся, и девушка могла расправить плечи. Здесь она могла раствориться в своих мыслях и эмоциях.

Среди осенней тишины, лишь изредка нарушаемой шелестом листвы, Интегра могла предаться воспоминаниям и мыслям, которые в обычные дни прогоняла в самый дальний уголок души. Ей давно нужно было разобраться в себе и происходящем последние полгода. И вот наконец-то выдалась такая возможность.

Последние полгода в её жизни творилось что-то невероятное. И как бы Интегра ни пыталась дать этому рациональное объяснение, как бы ни боролась с этим — в глубине души она понимала: этот бой ей суждено проиграть. Бой не с внешним врагом, а с собственным сердцем. Все эти месяцы Алукард был словно сам не свой: ещё более колкий и саркастичный. А она, обороняясь от его нападок, становилась лишь придирчивее и строже. Они как будто вели друг с другом бесконечную дуэль. Вот только зачем? Что получал победитель? Ответа не было. Или Интегра делала вид, что не знает его.

«Он просто проверяет меня на прочность. Пробует границы дозволенного! Но тогда почему… он так смотрит? Под его взглядом мысли путаются, а сердце… пропускает удар…» — девушка нервно провела рукой по волосам и ускорила шаг, как будто пыталась убежать от своих мыслей.

«Я глава организации, уничтожающей монстров, а он — самый сильный монстр этого мира. Это просто нелепо. Невозможно! Он просто идеальное оружие…» — но Интегра знала, что уже сама не верит своим мыслям.

«Это будет моя самая безумная, самая глупая слабость…» — Леди прислонилась к дереву и шумно выдохнула.

Неожиданно для себя она заметила, что от полного признания этого чувства ей стало легче. Глупо бежать от самой себя. Это ещё никому не удавалось. Девушка ещё раз вздохнула и разжала кулаки. Затем опустилась на парковую скамейку, что стояла рядом с деревом. Хотела закурить, но передумала. Портить такой воздух табачным дымом — кощунство.

«Интегра ещё спит…» — подумал Алукард и лениво прошёл сквозь стену.

Оказавшись в покоях Интегры, мужчина приблизился к большой двуспальной кровати, окутанной воздушным балдахином, но хозяйки там не оказалось. Постель была уже застелена. Граф присел с краю на шёлковое светло-голубое покрывало.

— Интересно… Куда же ты исчезла в столь раннее время? Даже старина Уолтер ещё спит… — задумчиво протянул вампир и вскинул бровь.

«Может, она снова уехала на конференцию? Хотя вряд ли. Не припоминаю, чтобы вчера вечером была раздача нотаций и ценных указаний…» — размышлял Алукард.

Мужчина подошёл к окну и, слегка отодвинув плотные шторы дымчатого цвета, взглянул на улицу. Солнце играло яркими бликами на лужах и каплях дождя.

«Интересно…» — снова подумал Алукард и вышел из комнаты.

Пройдя по длинному всё ещё мрачному коридору, прошёл сквозь стену в кабинет леди Хеллсинг. Но и там её не было. Оглядев комнату, Граф вальяжно опустился в кресло — слишком уж большое оно было для юной девушки — и откинулся на спинку.

Большой стол из массива дерева — такой же строгий и суровый. Аккуратные стопки бумаг, печать, чистая пепельница, словно ей никто никогда не пользовался. И лишь маленькая белая фарфоровая чашка, на дне которой остались чаинки и тёмный ободок от чая, вносила нотки хаоса в этот упорядоченный мир.

Белый потолок, пол — шахматная клетка. Сколько раз он бывал в этом кабинете — ему никогда не нравился этот пол. Да и ей тоже. Весь этот кабинет — как символ организации «Хеллсинг», символ стойкости и непоколебимости её главы. Хотя своим она бы его никогда не назвала. Этот кабинет — дань памяти Артура, символ преемственности — Алукард лениво блуждал взглядом по комнате.

«Как интересно… Всегда, сколько себя помню, я был для всех мучительным ожиданием — ожиданием погибели и тьмы. Теперь же жду я. Я мог бы выследить её, но не хочу» — размышлял Граф, вдыхая аромат Интегры, который впитали эти стены.

Запах табака от сигарилл — единственная слабость Леди. Лёгкий аромат крепкого чая — способ прогнать усталость и хоть немного расслабиться. Чуть резкий запах пороха — долг, который она несёт уже одиннадцать лет. И еле уловимый, практически неразличимый дымчатый аромат вишни и бренди — её духи. Её настоящая суть, спрятанная под железным занавесом.

То, что Интегра пользуется духами, знал, наверное, только он. Алукард ещё раз вдохнул и провёл рукой по кожаному подлокотнику кресла.

«Я мог бы дышать тобой», — мелькнуло в голове у вампира.

— И всё-таки пора заканчивать эту игру в прятки… Я иду искать, моя Леди, — произнёс Граф вслух и растворился.

Интегра сидела на скамейке и не спеша пила чай из крышки термоса. Над напитком клубился лёгкий парок. Интегра читала, примостив книгу на коленях. Рядом лежал маленький букетик из пёстрых кленовых листьев и начатый круассан.

Когда удавалось урвать вот такие свободные минутки, Леди старалась полностью абстрагироваться от работы и привычной жизни. Любование природой, лёгкое классическое чтиво — всё это на мгновенье давало возможность девушке снова почувствовать себя живой и обычной.

Алукард появился посреди аллеи и неспешно пошёл по дорожке вперёд.

«Не сомневаюсь, что Интегра здесь. Это её любимое место. Артур всегда водил её сюда гулять, когда она была маленькой. Пожалуй, только здесь старик переставал быть главой организации "Хеллсинг" и становился просто любящим отцом…» — думал вампир.

Интегра перелистнула страницу. Как раз в этот момент рядом с ней появился Алукард. Девушка пересеклась с ним взглядом, и её сердце забилось чаще. Граф взглянул на обложку книги и улыбнулся — «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Леди отложила книгу, и её щёки слегка заалели. Но лишь на мгновение: через секунду Интегра олицетворяла собой сдержанную холодность. Она вопросительно вскинула бровь, выражая лёгкое негодование его присутствием.

— Позволишь нарушить твоё уединение? — спросил мужчина. Их взгляды снова встретились. Девушка кивнула и подвинулась. Граф молча сел рядом.

«Зачем я вообще это делаю? Ведь приказа не было… Потому что хочу быть рядом», — в этот раз ответ пришёл так просто, без попыток оправдать это чем-то другим: долгом или привязанностью.

Теперь мужчина принимал это чувство как данность. Рядом с ней он чувствует себя дома, рядом с ней он становится спокоен как никогда. Она — конец его бесконечных одиноких скитаний, она — покой для его души. Теперь он точно знал, что просто хочет быть рядом, хочет быть с ней. Не как слуга, защитник или инструмент организации, а как… человек. Как бы это абсурдно ни звучало. Примет ли она его чувство? Пожалуй, на этот вопрос вампир ещё не успел сам себе ответить. Каждое существо хочет тепла и любви, но Алукард понимал, что в его случае шансы на взаимность ничтожно малы.

— Я знал. В душе ты всегда была романтиком, — произнёс Алукард с ухмылкой и посмотрел ещё раз на обложку книги.

«Чёрт! С языка сорвалось… Видимо, "язвительная сволочь" — это диагноз… Так я не то что рядом не буду, меня вообще отсюда сошлют куда-нибудь», — в ту же секунду с досадой подумал Граф.

Но сделать с этим он ничего не мог. Как только они оставались наедине, Алукард моментально облачался в сарказм и язвительность как в броню. Да и не только с Интегрой. За столетия существования эта броня оказалась самой лучшей защитой для сокрытия его истинных чувств и стремлений. Всё — радость, боль, одиночество, печаль и любовь — пряталось за его ёрничеством.

Девушка бросила на него раздражённый взгляд.

— Ты когда-нибудь можешь просто помолчать? — тихо произнесла Интегра и отвернулась.

«Вот опять… рядом с ним сердце колотится как сумасшедшее, и даже ладони вспотели. Как дура, ей-богу! А он опять со своими колкостями», — размышляла Леди, усиленно пытаясь рассматривать листья на деревьях, только чтобы не смотреть в его алые глаза. Как будто, если она посмотрит, то он сразу же всё поймёт.

«И что?!» — резко прозвучал собственный голос в голове девушки. «А он не должен? Разве это правильно — продолжать держать его на расстоянии? Это просто глупо…» — Леди нервно провела пальцем по чашке от термоса, которую всё ещё держала в руке.

Вдруг ей впервые непреодолимо захотелось его коснуться, хотя бы на мгновенье. И, ведомая этим внезапным порывом, Интегра дотронулась краешком мизинца до руки Алукарда. Лишь на мгновенье, сразу же сделав вид, что поправляет куртку. Граф замер. Конечно же, он почувствовал её прикосновение — словно мотылёк сел и тут же вспорхнул прочь.

Не встретив привычных колкостей со стороны мужчины, Интегра снова легонько коснулась его, теперь плечом. Они продолжали сидеть молча. Время остановилось.

Вдруг девушка опустила голову ему на плечо. Тихо, молча, совершенно не глядя на него. Словно под непосильной ношей, лежащей все эти годы на плечах, она прильнула к нему. Интегра закрыла глаза, словно это происходит не с ней. Это её полная капитуляция — не перед ним, а перед собой. Безоговорочное признание самой себе. К великому удивлению и радости Интегры, мир не рухнул от того, что она сделала. Вокруг ничего не изменилось, всё так же чувствовался осенний холодок на лице, всё так же пахло листьями…

«Что дальше? Что теперь будет? А ничего не будет. Просто теперь я не одна. Не одна как человек, а не как командир…» — думала девушка. Чувство покоя, защищённости и тихого счастья окутало её.

По спине Алукарда пробежал холодок. Ему казалось, что если он сейчас хотя бы вздохнёт — всё исчезнет. Вот она — та, ради которой он готов умереть. Та, ради которой он готов жить. Такая тёплая и хрупкая — прижалась к его плечу.

Но как и всё в этом мире, их идиллии не суждено длиться вечно. В рюкзаке у Интегры зазвонил телефон.

— Да, — сухо ответила Леди, практически не скрывая раздражение и досаду.

Звонок завершился, и девушка впервые посмотрела на вампира извиняющимся взглядом.

— Я понял. Идём… — произнёс Граф.

Всё снова вернулось на круги своя. Но теперь они шли по аллее вместе, а Алукард мог всё ещё чувствовать её запах на себе.

— Ну что? По коням! — съязвил вампир и расплылся в улыбке.

— Когда-нибудь я тебя пристрелю… — буркнула Интегра и в этот раз еле заметно улыбнулась мужчине краешками губ.

Весь день Интегра занималась рядовыми делами организации «Хеллсинг». Несколько совещаний, даже поездка в штаб Ордена и бесконечные документы — вот весь досуг леди Хеллсинг. Лишь вечером, закончив все свои обязательства, девушка спустилась в зал отдохнуть. Хотя даже здесь, пусть и в более домашней обстановке, Интегра не позволяла себе полностью расслабиться. Весь её образ говорил об этом. Домашний костюм из вафельной ткани цвета хаки был словно продолжением её делового костюма. Разве что волосы, собранные в небрежный пучок, говорили о завершении трудового дня. Несмотря на то, что здесь уже обосновались Пип, Виктория и Алукард, которые от нечего делать снова играли в фанты, Леди устроилась с книгой на софе возле камина.

Граф отвлёкся от игры и долгим взглядом проводил девушку от самого входа до дивана. И теперь время от времени посматривал на неё. Вот её тонкие пальцы перевернули страницу, а вот белая прядь упала на лицо.

Конечно, в таком шуме сложно было нормально сосредоточиться на чтении, но порой Интегре требовалось немного побыть в этом гомоне, чтобы отдохнуть и снова найти свою связь с обычным миром.

Алукард вытянул очередную бумажку с заданием. На белом клочке было написано: «Поцелуй Интегру».

Если бы вампир мог, он бы ощетинился. Мужчина поискал взглядом автора данного шедевра. Виктория, ожидая своей очереди, невинно всматривалась в дождь за окном. А вот Бернадотте, едва поймав взгляд Графа, сразу понял, в чём дело. Капитан без задней мысли улыбнулся и салютовал вампиру. Всем своим видом показывая: мол, не за что.

«Простота хуже воровства… Как было сказано в одном замечательном русском фильме: "Набил бы я тебе рыло, да только Заратустра не позволяет"…» — подумал Алукард и вздохнул.

Ещё мгновение поколебавшись, Граф встал и подошёл к Леди. В конце концов, он уже давно хотел это сделать.

— Прошу прощения, моя Госпожа, — учтиво сказал Алукард и, наклонившись, поцеловал Интегру в щеку, еле касаясь губами. А затем исчез. Девушка даже не успела ничего сказать.

Именно в этот момент Полицейской наскучило любоваться погодным явлением, и она застала эту редчайшую сцену во всей красе. Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Пип мгновенно сжал её руку.

— Мы тоже пойдём… — выпалил Бернадотте и поспешно удалился из комнаты, увлекая за собой Викторию.

В зале повисла тишина.

«Что это было? Приятно…» — поймала себя на мысли Интегра и прикоснулась к месту поцелуя двумя пальцами. За окном лил дождь, а в камине потрескивали дрова. Девушка покачала головой и продолжила читать:

«Кактус Селеницереус, или “Царица ночи”, цветёт лишь раз в год прекрасными нежными белыми цветами. Он распускается ночью лишь на мгновенье»…

Как и такая любовь — очень редка и хрупка, но прекрасна.

Вечерний Лондон медленно погружался в сладкую дремоту, укутавшись пеленой проливного дождя. Постепенно с разных уголков особняка тёмные глазницы окон оживали тёплым светом. Наконец, наступил вечер, а вместе с ним — временное затишье. Казалось, сам дом выдохнул после тяжёлого дня. В доказательство этому тихим лейтмотивом отдыха из разных уголков доносились приглушённые разговоры или музыка.

И лишь за массивной дверью из красного дерева кипела работа. Оттуда доносился непрекращающийся монотонный звук: шелест страниц, сменяемый резким скрипом кресла, а затем — монотонное нервное цоканье каблуков. В этой комнате о покое лишь только мечтали. Здесь время остановилось, и лишь поступь главы организации «Хеллсинг», словно маятник на часах, напоминала о его неумолимом течении.

Интегра приподняла очки и устало потёрла глаза. От напряжения за целый день глаза устали и начинала болеть голова.

«Последнее время всё идёт неплохо… Не считая, конечно, огромного количества бумажной волокиты… Даже Алукард стал спокойнее. Меньше язвит и ёрничает. Хотя его присутствие теперь заставляет ещё больше нервничать. Он ловит каждый мой взгляд, предугадывает мои действия… Одно его молчаливое присутствие сбивает с мысли…» — стоило лишь подумать о нём, как пальцы сами собой потянулись к волосам, поправляя выбившуюся прядь.

«Всё, хватит!» — мысленно осекла себя леди Хеллсинг, с силой откидываясь на спинку кресла. Дела ещё не закончены.

Девушка посмотрела на часы и взяла очередной лист бумаги. Сжав в пальцах излишне жёстко ручку, Интегра с усилием начала вчитываться в документ, словно отгораживаясь от навязчивых мыслей.

«И снова полночь… Ещё немного — и я превращусь в тыкву…» — с досадой подумала девушка и горько усмехнулась.

«Кажется, я помешалась на нём… Даже когда его нет рядом, я как будто ощущаю его присутствие. Словно он всё равно незримо где-то здесь».

Интегра подпёрла голову рукой и поставила печать на очередном листе с вензелями.

Словно в подтверждение её мыслей, тень от лампы дрогнула и на миг будто стала длиннее, чем обычно. Но уже через мгновенье она снова была всего лишь тенью. Что бы там ни думала Интегра, но, чувствуя его незримое присутствие, ей становилось спокойнее. Её одиночество переставало быть таким пустым и холодным. Порой Леди даже ловила себя на мысли, что ей досадно, что это незримое присутствие — или что это вовсе лишь её воображение.

Ещё один договор. Ещё один документ. Ещё один росчерк.

Всё. Сегодняшняя битва с бюрократией окончена. Можно с чистой совестью насладиться заслуженным отдыхом.

Спустя какое-то время Интегра уже готовилась ко сну в своих покоях. Девушка сидела возле небольшого белого комода и расчёсывала слегка влажные волосы. Леди бегло оглядела себя в зеркале. Белые пряди ниспадали на плечи и ярким контрастом выделялись на фоне тёмно-синей шёлковой пижамы. Задержавшись на мгновенье на своём отражении, Интегра перевела взгляд на столешницу комода. Пара фотографий в простых серебристых рамках — нить, связывающая с прошлым. Маленькая фигурка лошадки — воспоминание из детства. Небольшая перламутровая шкатулка и флакон духов — дань женственности. Тёмный аккуратный футляр от очков — её вечный спутник. Леди отстранённо блуждала взглядом по всем этим предметам. Затем достала из шкатулки маленькую серебристую брошку в виде соцветия ландыша. Откуда она у неё появилась, девушка не помнила, но ни разу так и не надела.

«Понравится ли ему такое? Кажется, он окончательно поселился у меня в голове… Боже, как глупо…» — подумала Интегра и, вздохнув, отложила брошку.

«Уже ночь, пора заканчивать тут рассиживаться…» — как бы скомандовала себе Леди. И с этими мыслями подошла к окну, которое всё это время было слегка приоткрыто. Девушка всмотрелась в темноту ночи.

За окном монотонно барабанил дождь. Вдалеке всё ещё не спал ночной город. Но и он уже был в полудрёме. Меньше машин — меньше суеты. Интегра глубоко вдохнула. В воздухе пахло ночью и дождём.

«Очень люблю осень… Она словно убаюкивает своей тишиной дождей и меланхолией…» — думала Леди, слушая дождь.

Вдруг кто-то дотронулся до её плеча — не дотронулся, а еле ощутимо коснулся. Интегра резко развернулась, но… к её удивлению, никого сзади неё не было.

«Всё, заработалась. Пора спать!» — шумно выдохнула Интегра и закрыла окно.

Девушка ещё какое-то время смотрела в потолок, всё думала о чём-то, но под убаюкивающий шум дождя за окном всё-таки вскоре провалилась в глубокий, крепкий от усталости сон.

Лунный свет освещал лицо девушки. Она спала спокойно, не ворочалась и не вздыхала. Порой усталость — лучшее снотворное. А рядом с Интегрой, почти на самом краешке кровати, сидел Алукард. Он любовался спящей девушкой и улыбался своим мыслям.

— Моя прекрасная Леди… Жаль, что ты сейчас спишь и ничего не слышишь… — прошептал Граф и аккуратно убрал прядь волос с её щеки.

«Как никто до сих пор ничего не заметил? Ни Уолтер, твой верный слуга? Ни Полицейская, а она ведь вечно за мной таскается? Даже ты не знаешь, что я сейчас здесь, рядом с тобой…» — усмехнулся вампир своим мыслям.

— Ну ладно, мне пора. Спокойной ночи… Интегра, — прошептал он.

И, уходя, легонько коснулся губами её лба.

Интегра проснулась от ощущения, что она не одна, и огляделась вокруг. Комната расплывалась. Девушка нащупала очки на прикроватной тумбочке, торопливо надела их… Но комната была пуста. Лишь тени от веток деревьев за окном танцевали на шторах.

«Мне показалось…» — сонно подумала Леди, позволяя векам снова сомкнуться.

«Просто показалось…»

Проснулась Интегра уже только рано утром.

Сегодняшнее начало дня не удостоилось визита солнца — город окутывал серый туман.

«В такие серые дни особенно не хочется вставать…» — думала девушка, всё ещё лёжа в постели.

«Что это было сегодня ночью? Сон? Уж слишком он был осязаем… Хотелось ли мне, чтобы это было явью?» — Интегра провела по лицу рукой и вздохнула.

— Хватит! — отрезала она вслух, заставляя себя окончательно проснуться.

Через несколько минут Интегра уже сидела в обеденном зале и, лениво ворочая ложкой в овсянке, выслушивала отчёт Уолтера. Огромная комната с большими окнами, занавешенными тяжёлыми бордовыми шторами. Такой же бесконечно длинный стол, за которым девушка завтракала в гордом одиночестве, если не считать дворецкого. Казалось, она просто терялась в этих гигантских пустых покоях.

— Вы сегодня выглядите по-особенному, — тихо произнёс Уолтер, заканчивая свой утренний отчёт. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ.

— Ничего особенного, — сухо парировала Интегра и провела по лацкану пиджака. Сегодня привычный зелёный костюм прямого кроя сменил более элегантный, приталенный графитового оттенка. А на лацкане поблёскивала та самая маленькая серебристая брошь с жемчужинами-ландышами.

«Всё-таки было плохой идеей так одеться… Ну, что сделано, то сделано…» — мысленно укорила себя девушка.

— Хорошего дня, Леди Интегра! — вежливо, но с лёгким намёком произнёс Уолтер, возвращая её к реальности. Она лишь молча кивнула и, закончив завтрак, вышла из зала.

— Любопытные перемены… Очень любопытные… — протянул дворецкий, прибираясь на столе.

Леди сидела в своём кабинете и просматривала корреспонденцию. Затем из верхнего ящика стола достала вскрытое письмо с королевским вензелем. Девушка собиралась перечитать его, но мысли путались, цеплялись друг за друга и мешали сосредоточиться.

«Если так подумать, это вполне могло быть наяву… Но это непозволительно! Без моего ведома…»

«Интересно, а он заметит…» — одна мысль хаотично сменяла другую.

Интегра откинула с плеча длинные белые волосы и облокотилась на руку. Усилием воли девушка вернулась к письму.

«Главе организации Хеллсинг: Интеграл Вингейтс Уитнес Фэйрбрук Хеллсинг. Приглашаем вас на ежегодный осенний бал, который состоится 15 октября в Ланкастер-хаусе. Сбор гостей в 18:00. Можете взять с собой троих сопровождающих. Форма одежды: для женщин — вечернее платье в пол; для мужчин — костюм». Таково было содержание письма. Внизу красовалась тяжёлая сургучная печать королевского дома. Это было не приглашение. Это был приказ. Отказаться можно было лишь по одной причине — собственной кончины.

— Ох уж эти светские ритуалы… — процедила Интегра сквозь зубы и откинула письмо.

— Смотрю, ты не в настроении… — раздался голос практически возле уха Интегры. Девушка развернулась — за её спиной уже какое-то время стоял Алукард и наблюдал за её действиями.

— Тебе в комнате места мало? — произнесла Интегра и вскинула бровь, намекая на то, что вампир стоит слишком близко.

— Как тебе угодно… — съёрничал Граф и развалился в излюбленном им кресле для гостей.

— Хотя мне и там было неплохо… — продолжил вампир, закидывая ногу на ногу. На его лице появилась улыбка.

— Ты настолько занята или специально не хочешь замечать меня? — вдруг произнёс мужчина и пристально посмотрел в глаза Леди.

Интегра отвела взгляд и взяла первый попавшийся документ в руки, чтобы унять своё смятение.

«По-моему, я тебя замечаю уже там, где тебя нет…» — неожиданно пронеслось в голове Леди.

На мгновенье в комнате повисла тишина. Алукард рассматривал Интегру, медленно скользя по ней взглядом. На секунду он задержался на лацкане пиджака.

«Новый крой. Графит… Очаровательно…»

«Кажется, тебя не учили, что хищников дразнить опасно…» — думал Граф. На мгновение с его лица полностью исчезла привычная насмешливость, а взгляд стал острым. В его алых глазах заплясал огонь. Вампир одним клыком прикусил нижнюю губу. Но лишь на секунду.

— Кто пишет? — в это же мгновение произнёс Алукард, снова оказавшись возле стола Интегры. Он стоял теперь к ней спиной, оперевшись о стол, и лишь жестом указывал в сторону письма с вензелем.

Интегра провела рукой по губам, но быстро опомнилась и сделала вид, что поправляет волосы.

— Приглашение на бал от Её Высочества, — как можно серьёзнее произнесла Леди.

— И слезь со стола! — возмутилась девушка и хотела столкнуть мужчину со столешницы, но передумала.

— Подумаешь… — как будто обиженно протянул Алукард. Но уже через секунду снова стоял рядом.

— А ты знаешь, что означает ландыш на языке цветов? Так называемый «Селам», или язык цветов, в начале восемнадцатого века перевела в своих письмах и привезла в Европу леди Мэри Уортли Монтегю. В Викторианскую эпоху он был очень популярен. Почитай, тебе понравится… — Алукард говорил тихо. Его голос даже стал звучать как будто глубже, чем обычно. Мужчина многозначительно посмотрел на её брошку и направился к выходу.

— Кстати, хотел предупредить: ты опоздала как минимум на десять минут на фехтовальный поединок, — произнёс уже в дверях Алукард и скрылся.

Интегра спрятала лицо в сложенные на столе руки. На её щеках был еле заметный румянец.

«Он всё-таки заметил…» — подумала девушка и слегка улыбнулась.

«О Боже, фехтование!» — спохватилась Интегра и стремительно покинула кабинет.

А Алукард тем временем неспешно брёл к себе с улыбкой на лице.

«Значит, чистота, нежность и возвращение счастья…» — думал Граф.

С того времени как Интегра ушла на фехтование, прошло уже почти два часа. Теперь она снова сидела в своём кабинете и раздумывала над тем, кого бы с собой взять на бал.

«Надо бы взять с собой Бернадотте и Серас. Пусть образовываются. Может, хоть какие-нибудь манеры появятся. Хотя, конечно, всё это может закончиться грандиозным фиаско, но… Как там? Кто не рискует, тот не пьёт…» — размышляла девушка, крутя на столе ручку.

— Уолтер, сообщите капитану Бернадотте и мисс Серас радостную новость. И позаботьтесь об их внешнем виде, пожалуйста, — строго произнесла Интегра. Всё это время в комнате молчаливо присутствовал дворецкий, вежливо ожидая, когда она закончит с раздумьями.

— Сэра Алукарда тоже пригласить? — опережая события, поинтересовался мужчина.

— Нет, ему я сообщу сама, — на последнем слове Интегра запнулась и отвела глаза в сторону.

Уолтер кивнул и удалился из кабинета.

«Пожалуй, это самая лучшая идея — взять его с собой. А то, глядишь, от скуки он тут такое устроит… Веселее любого бала…» — хмыкнула Леди и кивнула, соглашаясь сама с собой. Хотя признаться себе в том, что ей просто хочется, чтобы он был рядом с ней, Интегра так и не решилась.

Интегра никогда не любила все эти балы и светские рауты. Смотреть, как жеманные чопорные разодетые дамы и господа мерялись друг перед другом нарядами и знатностью, хотя большинство из них выбилось в так называемое дворянство сравнительно недавно. Любезничать перед теми, кого даже не знаешь, и следовать писанному поведению, присущему леди из благородного рода, — всё это раздражало. Но ничего не поделаешь. Если Её Величество пригласила — значит, надо присутствовать.

С такими мыслями Интегра прошла по мрачным коридорам и спустилась вниз, в подземелья особняка. Пройдя по узкому каменному проходу, Леди оказалась возле комнаты, превращённой в покои Графа. Открыла массивную узорчатую дверь и вошла.

Алукард сидел полулёжа на тахте и читал стихи Роберта Бёрнса. Высший вампир предстал перед Интегрой совершенно в ином свете. В совершенно расслабленной позе, одетый в свободную тёмную муслиновую рубашку с капюшоном и брюки, в кожаных мокасинах, он был погружён в поэзию. Мужчина сосредоточенно смотрел в старую потёртую книгу и задумчиво проворачивал старинный перстень на мизинце.

Интегра даже не нашлась что сказать, а просто кашлянула, оповещая о своём присутствии.

Алукард оторвался от чтения и посмотрел на девушку. В его взгляде не было удивления — он услышал её ещё до того, как она даже открыла дверь, но не пожелал отвлекаться от книги.

— Ты поедешь со мной? На бал… — вторую часть фразы Интегра произнесла тише, потому что ей показалось, что звучит она дурацко. Словно из сказок о принцах и принцессах.

— О, бал — это уже интересно. В прошлый раз ты потащила меня на открытие какой-то фабрики… Я думал, я там умру от скуки, — усмехнулся Граф.

— Как там? «При всём при том, при всём при том, бревно останется бревном и в орденах и в лентах?» Посмотрим на «брёвна»? — подмигнул вампир, процитировав поэта, которого только что читал.

Интегра всё ещё стояла посреди комнаты, несмотря на то, что получила ответ.

— Я тебя в таком виде ни разу не видела… — неожиданно для самой себя произнесла девушка вслух, но отпираться было уже поздно.

— Ну знаешь… Я тебя в халате тоже не видел. Я отдыхал, ты меня не звала, — развёл руками Граф и посмотрел в глаза девушке.

— Ладно… Через час жду тебя в холле, — как можно серьёзнее сказала Леди и поспешила удалиться, не глядя на мужчину.

«Никогда бы не подумал, что ты можешь так смущаться…» — подумал вампир, снова устроившись на тахте, и поглядел Интегре вслед.

Интегра сидела в кресле у окна, неподвижно глядя в одну точку. Кончики её пальцев нервно барабанили по светло-серой мягкой обивке. Взгляд её был прикован к кровати, где было разложено длинное платье кобальтового цвета; рядом на полу стояли туфли того же оттенка.

Она вздохнула и нехотя поднялась. Через несколько минут Леди была одета. В последний раз бросив взгляд в зеркало, она не могла не признать: платье сидело на ней безупречно. Оно подчёркивало стройность фигуры, а глубокий вырез на груди и открытая спина казались ей вызывающе откровенными.

Интегра повела плечами, пытаясь привыкнуть к столь непривычной уязвимости, и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.

К тому моменту, когда леди Хеллсинг спустилась вниз, все уже были в сборе и ждали её у парадного входа. Да, как и ожидалось, Уолтер поработал на славу. Викторию и Пипа было практически не узнать. На Серас было утончённое шёлковое платье терракотового цвета. Образ дополнял маленький кокетливый бант на поясе. Вельветовый коричневый костюм Бернадотте был очень созвучен с платьем Виктории и недвусмысленно намекал на то, что они пара. Полицейская очень нервничала и мерила шагами комнату. Периодически присаживалась, но через мгновенье вставала снова. Капитан «Диких гусей» же, наоборот, казалось, чувствовал себя вполне сносно, как будто был завсегдатаем таких мероприятий. Он вальяжно сидел на банкетке. И лишь то, что он крутил в пальцах сигарету, показывало его лёгкую нервозность.

В зале находился и Алукард. Он сразу почувствовал появление Интегры и, по мере того как она спускалась, ловил взглядом каждое её движение. Граф медленно переводил взгляд с её лица на шею и ключицы. И лишь на секунду позволил себе опустить глаза ниже. Но сразу же отвёл в сторону.

«Боги… Ты сводишь меня с ума…» — пронеслось в мыслях мужчины.

Интегра заметила, как он на неё смотрит, и по её щекам пробежал еле заметный румянец.

«Он смотрит так, будто видит меня насквозь… Почему от этого разливается тепло по всему телу?» — нервно думала девушка.

Но она не отвела взгляд и не опустила головы, а также размеренно продолжила спускаться.

«Не смотри вниз, не смотри… Чёрт! Как же он смотрит!» — мысли вихрем кружились в голове.

Лишь излишне сильно сжатый клатч мог выдать бурю эмоций внутри.

Алукард выдохнул и еле заметно повёл губами. Можно было заметить, как дрогнули мышцы на его лице.

Мужчина встретил Интегру у последней ступеньки и, взяв её руку, прикоснулся губами к самым кончикам её пальцев.

«Как же бьётся твоё сердце… Значит, не только у меня кружится голова от этих чувств…» — подумал Граф.

— Ты сегодня очень… — его голос снова звучал ниже и глубже, чем обычно.

«Опять этот голос… Как сегодня днём. Он заставляет кровь бежать быстрее… Ну же… Не замолкай вот так! Скажи что-нибудь, пока я не сделала какую-нибудь глупость…» — отчаянно подумала Леди.

Граф промедлил всего секунду, но возле них уже стояла Виктория.

— Леди Интегра! Какая вы красивая! — восторженно лепетала девушка, даже не подозревая, что перебила хозяина.

«Как же вовремя! Так… Виктория. Сосредоточиться на ней, не на нём…» — мысленно концентрировалась Интегра.

Алукард сглотнул и, поджав губы, отстранился, давая место жестикулирующей Полицейской.

«Как всегда, к месту… Полицейская… Неужели так трудно удержать свою спутницу?» — вампир неодобрительно взглянул в сторону Пипа.

— Что, сгораешь? — тихо, но не без лёгкой усмешки произнёс Уолтер и положил руку на плечо Алукарда.

— Не мни… — злобно парировал вампир и повёл плечами, как бы расправляя свой пиджак цвета вороного крыла.

— Ой, уйди с глаз долой… — добавил Граф уже менее агрессивно, замечая ухмылку на лице дворецкого.

— Всем хорошего вечера! — произнёс Уолтер, видя, что все готовы, и открыл дверь.

Алукард вышел последним. Дворецкий салютовал ему и ухмыльнулся. Вампир же, даже не поворачиваясь к нему лицом, лениво помахал рукой в ответ, но уже через секунду его прощание стало неприличным жестом.

К Ланкастер-Хаусу машина подъехала, как и было указано, ровно к шести часам. К вечеру в Лондоне распогодилось. Уже вечернее солнце светило неожиданно ярко и даже немного пригревало — последние аккорды лета. Вокруг дворца в неоклассическом стиле зеленел слишком уж аккуратный газон. В своей чопорной аккуратности он казался ненастоящим.

В огромном зале с большими окнами играла тихая музыка. Из изысканного светового люка на потолке лился тёплый солнечный свет. Особой помпезности придавал расписанный итальянским мастером потолок.

Разодетые в свои лучшие наряды мужчины и женщины вели неспешные беседы. Появление Интегры в сопровождении Пипа, Виктории и Алукарда привлекло любопытные взгляды светской элиты. Но уже вскоре их внимание переключилось. Заиграла торжественная музыка, и в зал в сопровождении охраны вошла сама королева. Она произнесла вступительную речь, которая посвящалась очередному «выдающемуся интеллигенту», заслужившему новый титул. В центр вышел полный мужчина, напоминающий колобка, и раскланялся. Все ему аплодировали. И когда официальная часть мероприятия была закончена, гостей пригласили к фуршету.

— Душечка! Какая с вами сегодня милая девочка. Правда, она совсем неуклюжа? Кто она? — полная сильно надушенная женщина вела светскую беседу с Интегрой. Своё презрение она пыталась безуспешно скрыть под милым разговором.

— Это Виктория Серас. Несмотря на её юный возраст, она — один из лучших бойцов моей организации. Да, здесь она неуклюжа. Но лишь потому, что вечернее платье разительно отличается от боевой экипировки… Однако она весьма способная — на следующем вечере затмит нас с вами, — парировала Леди, копируя тон собеседницы.

«Вот ведь… Всех этих холёных тётушек хлебом не корми — дай посплетничать и перемыть другим кости…» — вздохнула Интегра.

Не успела она перевести дух, как Хью Айлендс пригласил её на танец.

— Рад вас здесь видеть… — сухо произнёс мужчина, вальсируя.

— Взаимно, — также сухо ответила Интегра.

— Почти каждый день мы сталкиваемся с новой угрозой нашему хрупкому существованию, а они всё танцуют… — с досадой в голосе продолжил он беседу.

— Как всегда… Пир во время чумы, — согласилась с его словами девушка.

— Вы притащили сюда своего цепного пса? — Айлендс взглянул в конец зала, где возле окна стоял Алукард.

— Он не пёс… — не успев до конца обдумать сказанное, произнесла Леди и тоже посмотрела в сторону вампира. Граф в костюме-тройке цвета вороного крыла стоял возле окна и откровенно скучал. Он блуждал взглядом по залу и задумчиво проворачивал тот же самый перстень, который Интегра видела на нём сегодня днём.

— Вы правы. Называть эту машину для убийств псом слишком мелко… Будьте осторожны. В отличие от гранаты, у него нет предохранителя, — произнёс мужчина и криво усмехнулся.

— Я умею обращаться с оружием, — холодно ответила Леди. Музыка закончилась, и Айлендс, поклонившись, оставил девушку.

Интегра присела, переводя дух.

«Надо быть осмотрительнее в следующий раз… Не думаю, что слова каких-то людей его сильно заденут. И всё-таки мне не нравится, когда его называют псом или оружием…» — размышляя, девушка снова взглянула в ту сторону, где стоял Алукард. Мужчина был всё там же, но теперь возле него стояли две молодые женщины и что-то оживлённо рассказывали.

«Конечно, такой статный мужчина всегда будет привлекать женское внимание… Боже… Неужели это ревность? Кажется, мой разум окончательно перестал работать…» — подумала Леди и мгновенно осеклась.

А Алукард откровенно скучал. Он продолжал лениво смотреть в окно, изредка всё же удостаивая своих собеседниц сухим кивком. Но, почувствовав, что на него кто-то смотрит, вампир мгновенно поймал взгляд Интегры и улыбнулся краешками губ.

Но их обмен взглядами прервали. Теперь перед ней стоял тот самый мужчина-колобок, которого сегодня удостоили нового титула. Через плечо у него была перекинута шёлковая лента, а на лацкане пиджака блистал новый, только что вручённый орден.

— Сэр Гэил Порклэнд. Вы позволите? — с этими словами он пригласил Интегру на танец.

«Вот это фамилия… Не удивлюсь, если окажется, что она говорящая…» — устало подумала девушка.

— Конечно, — произнесла она и в последний раз взглянула на Алукарда.

— Интегра, верно? Я иначе вас представлял… — говорил мужчина.

«И почему нельзя танцевать молча?» — промелькнуло в мыслях у девушки.

— Леди Хеллсинг, будьте добры. Мы с вами ещё не знакомы… — сухо ответила Интегра.

— Вас мне описывали как исключительного лидера с нерушимой волей и харизмой… А вы такая… Женщина… — продолжал болтать Порклэнд.

«И опять одна и та же пластинка… Интересно, они все где-то этому учатся? Ну почему каждый раз, если ты женщина, надо доказывать свои права на лидерство?» — устало подумала Леди.

— Понимаете, так ведь заложено природой… — начал мужчина, но Интегра его перебила.

— О да, природа прекрасна! Я не перестаю восхищаться её иронией. Вы видели когда-нибудь ландыши? Очень хрупкие и нежные цветы. Но знали ли вы, что всё растение ядовито? В ландышах содержатся сердечные гликозиды, которые могут быть смертельны. А медузы? Моя любимая представительница этого вида — морская оса. Это изящное невесомое существо — самая ядовитая в мире медуза. Вы знали, что человек может умереть от ожога морской осы всего за несколько минут? — Интегра говорила вежливо и размеренно, но в её глазах плескалась ярость.

— И вправду, смертельная красота… — нервно рассмеялся Порклэнд. К счастью для девушки, музыка стихла, и обескураженный мужчина удалился.

Наконец, Леди Хеллсинг выдохнула и присела в углу так, чтобы её никто не побеспокоил. Она болтала в бокале шампанское и лениво разглядывала гостей.

«Вот уж действительно "и в орденах и в лентах"…» — усмехнулась девушка, вспомнив процитированные Алукардом строки. Но вдруг её уединение кто-то нарушил.

«Ну нет, ещё одного такого танца я не выдержу…» — подумала Интегра и, пожелав отказать пришедшему, подняла глаза. Перед ней стоял Алукард и протягивал руку, приглашая на танец.

— Могу же и я повальсировать с тобой? — произнёс мужчина и улыбнулся непривычно мягкой улыбкой.

Интегра молча подала руку. Заиграла музыка.

Наверное, впервые она была к нему настолько близко. В его сильных руках она чувствовала себя хрупкой и в то же время защищённой как никогда. От него пахло холодом и чем-то горьковатым, как свежий лавровый лист или кедровые иголки. От его руки на её обнажённой талии по телу бежали мурашки. Она ничего не слышала, кроме музыки и бешеного стука собственного сердца.

Они молчали. Алукард практически не дышал, боясь, что это мгновение рассеется как мираж. Касаться её, дышать ей, слушать стук её сердца было для него блаженством.

«Не зря вальс считали слишком страстным и неприличным танцем в своё время… Как я понимаю, почему…» — усмехнулся своим мыслям мужчина.

Музыка стихла, Граф всё ещё держал Интегру за руку.

— Леди Интегра, помогите разрешить наш спор с сэром Пенвудом! — вся интимность момента была разрушена появившимся из ниоткуда генералом Робом Уолшем.

— Да… Конечно… — рассеянно произнесла Интегра, словно проснувшись от приятного сна.

«Чтоб тебя, старый хрыч…» — с досадой подумал Алукард, всё ещё стоя посреди зала.

«Опять тебя у меня украли…» — подумал мужчина и медленно отошёл к облюбованному им месту у окна.

Спустя какое-то время, которое показалось Алукарду вечностью, он снова поискал взглядом Интегру в зале.

«Опять прятки…» — вздохнул Граф и покинул зал.

Интегра стояла на балконе. Она сбежала от всей этой светской суеты сюда. Больше этого бесполезного шума она терпеть не хотела. А может, она сбежала не только от шума?

С балкона открывался вид на аккуратный прилизанный парк. Вдали виднелись улицы района Сент-Джеймс. Доносился шум машин, и можно было вдалеке увидеть, как светятся фонари и витрины. На город уже опустился вечер, а вместе с ним — настоящая осенняя прохлада. Интегра стояла, обхватив себя руками, и смотрела вниз.

— Снова сбегаешь? — вкрадчиво произнёс Алукард, появляясь за спиной Интегры. Граф снял с себя пиджак и накинул ей на плечи.

«Как он это делает? Словно знает меня насквозь…» — промелькнуло в голове у девушки.

— Спасибо… — тихо произнесла Леди.

— Это не бегство, а тактическое отступление, — добавила она с лёгкой усмешкой.

Повисла звенящая тишина. Они вдвоём стояли и всматривались в жизнь города. Мужчина периодически барабанил пальцами по парапету балкона, словно играл гамму. Потом снова затихал.

— Хватит… — прошептал он то ли ей, то ли себе, а может, всему миру.

— Интегра… Я стараюсь… Поверь. Но… Я хочу больше… — тихо произнёс мужчина и посмотрел Интегре прямо в глаза. В его взгляде читались тревожность и немой вопрос.

Граф вдруг повернулся к ней и сделал шаг навстречу. Сердце Леди пропустило удар, но она не отошла. Для него это было всё равно что разрешение. Немое согласие.

Он склонил голову и коснулся её губ своими — легко, почти невесомо, как осенний лист касается глади пруда. Мужчина отстранился так же быстро, как и начал, оставив её наедине с гулким биением собственного сердца.

Его поцелуй был нежным и до смешного коротким. Когда он ушёл, она инстинктивно прикоснулась пальцами к губам и посмотрела ему вслед.

«Больше? Смогу ли я дать это "больше"?..» — подумала Интегра и зарылась носом в его пиджак. Тот же холодный, чуть горьковатый аромат, дурманящий разум.

Все домой вернулись за полночь. Пока ехали, ни Интегра, ни Алукард не разговаривали. Чего нельзя сказать о Виктории. То ли от нервного напряжения, то ли от восторга, девушка не замолкала всю дорогу. Тараторила и тараторила.

«Как же жаль, что она не немая…» — с досадой подумал вампир, когда они подъезжали к особняку.

У парадного входа их снова ждал Уолтер.

— Ну как прошло? — поравнявшись с Алукардом, спросил дворецкий. Вампир же лишь неопределённо мотнул головой. Уолтер вздохнул и, пожелав всем доброй ночи, ушёл.

— Я тебе кое-что оставил в кабинете на столе, — как-то неловко произнёс Граф.

— Доброй ночи… — тихо добавил он и исчез.

Интегра даже сказать ничего не успела.

«Я его таким тихим ни разу не видела…» — подумала Леди и прикоснулась к губам. Её щёки снова заалели. Стараясь не слишком торопиться, Леди направилась в кабинет прямо в платье.

На столе, как и сказал Алукард, лежала небольшая старинная книга, заложенная ближе к концу свежей крупной алой розой. На обложке виднелись практически выцветшие буквы: «Селам. Записки леди Мэри Уортли Монтегю. Язык цветов».

Интегра покачала головой и улыбнулась. Забрала книгу и поспешила в свои покои, подальше от любых любопытных глаз.

Леди устроилась на кровати, всё также в платье, лишь туфли были скинуты на пол. С замиранием она открыла книгу там, где было заложено. На жёлтых старых страницах, пахнущих бисквитом, следовали названия цветов в алфавитном порядке и рядом их значение. Одно слово было подчёркнуто:

«Роза красная: моя любовь к тебе съедает меня».

— Значит, ты хочешь ответ сегодня? — произнесла девушка вслух и посмотрела в потолок.

«Я уже не отвергаю тебя… Я твоя. Неужели это не очевидно? Но… Но ты слишком спешишь… Мне нужно больше времени…»

Затем взяла книгу и открыла с первой страницы.

Где же я тебе сейчас возьму такие цветы?

Впервые Интегра так суетно что-то делала. Она встала с кровати и достала из небольшого письменного стола карандаш. Аккуратно подчеркнула нужные ей два слова.

«Чем бы заложить страницы?» — девушка хаотично осмотрела комнату. Её взгляд привлекло её собственное отражение в зеркале. Она аккуратно достала две изящные невидимки из всё ещё не распущенной причёски и прикрепила на нужных страницах.

«Хочу ответить прямо сейчас, пока снова не… испугалась…» — подумала Интегра и вышла из комнаты.

Алукард сидел понуро в своём кресле, подперев голову рукой.

«Нетерпеливый дурак… Зачем это надо было говорить вслух… Теперь она и на милю к тебе не подойдёт…» — корил себя вампир.

Интегра прошла по всем знакомым коридорам и теперь стояла у массивной узорчатой двери, раздумывая, войти ей или нет. Наконец, набравшись смелости, она открыла дверь.

Алукард смотрел на неё глазами, полными удивления, радости и смятения одновременно. Он подошёл к ней. Интегра посмотрела ему в глаза и протянула книгу, дотрагиваясь до его руки.

— Просто промолчи… — прошептала она и поспешно ушла.

Граф открыл книгу, всё ещё стоя у двери. Он закрыл глаза и вздохнул. Мужчина облегчённо опёрся о дверь.

«Алая роза и вереск… Конечно, я подожду ещё…» — подумал вампир и прижал к губам две маленькие невидимки.

Интегра уже спала и чему-то улыбалась во сне. На стуле возле кровати висел пиджак Алукарда.

Алукард проваливался в сон, как ни старался. Через час должен был наступить рассвет, тьма ночи уже начинала рассеиваться. Идти к себе ему не хотелось. И, к тому же, он так пригрелся на краешке кровати, что покидать это место, пропитанное ей, он не хотел. Да и усталость брала своё. Последние пару недель были весьма напряжёнными. Почему-то, как и у людей в предпраздничные дни, у монстров начиналось обострение… Даже сегодня Алукард пришёл в покои Интегры с задания. Поэтому он положил голову на декоративную подушечку и прикрыл глаза.

«Всего пять минут… И я уйду к себе».

Тело налилось свинцом, а его сознание проваливалось в небытие.

Липкая дремота овладевала им. Сначала события сегодняшней вылазки: снова тупые обезображенные лица, крики, кровь. Дальше глубже, темнее.

* * *

«Небольшое войско во главе с совсем молодым юношей свирепо ворвалось во двор боярина, оставляя за собой пепелище и кровь.

Всех, кого встречали они на пути, ждала одна участь — быть зарубленными или затоптанными лошадьми. Предводитель войска шёл от комнаты к комнате, оставляя за собой хаос.

— Ты предал моего отца и брата! Ты — их верный пёс! — практически орал молодой человек на роскошно разодетого мужчину в возрасте. Он жался к стене, как жалкий загнанный зверь. Ни гордости, ни знатности больше не выражала его фигура.

— Ты уже здесь, щенок!? — выкрикнул боярин, всё также скрючившись от ужаса.

— А ты думал, я там сдохну?! — выплюнул юноша. Его молодое лицо было обезображено безумной животной яростью».

* * *

Интегра проснулась. Осознание реальности возвращалось к ней медленно. Девушка лениво потянулась. Сквозь утренние сумерки плыли очертания комнаты. Её взгляд скользнул по краю кровати и, не задерживаясь на тёмном длинном силуэте, поплыл дальше.

«Стоп».

«Что это было?» — осознание реальности сразу обрело чёткие краски.

От недавнего сна не осталось и следа. С того самого края раздался тихий сдавленный стон. Сердце девушки бешено забилось. Интегра аккуратно, боясь пошевелиться, повернулась на бок.

Алукард беспокойно спал на краю её кровати. Всё его тело было напряжено, ресницы вздрагивали, с его плотно сжатых губ периодически срывался болезненный стон. Рука сжимала подушку. Казалось, его сон был не просто ночным кошмаром, а причинял осязаемые страдания.

Её удивление и возмущение мгновенно улетучились. Она приподнялась и протянула руку, секунду не решаясь, что делать дальше. Но всё-таки нежно провела ладонью по волосам мужчины.

«Такие жёсткие…»

— Алукард… — тихо, но уверенно позвала Леди.

— Это всего лишь сон… Вернись, — спокойным тоном продолжала она.

* * *

«- Ты даже смерти не достоин… — выкрикнул юноша, придавив ногой боярина. Не дрогнув ни на секунду, его рука с сокрушительной силой опустила тяжёлый меч на голову жертвы…»

* * *

Тело Алукарда напряглось в одной судорожной волне. Рука, только что сжимавшая подушку, внезапно взметнулась и с силой, немыслимой для человека, обрушилась вниз — не на Интегру, а на прикроватную тумбочку.

Дерево треснуло со звуком, напоминающим выстрел, разрывая утреннюю тишину. Фарфоровая лампа слетела на пол и со звоном разбилась. Секунда — и в комнате повисла оглушительная тишина, густая от пыли и ужаса.

Алукард резко сел на кровати, его алые глаза были дики и пусты, в них всё ещё плавали обрывки кошмара. Он тяжело дышал, не видя её, глядя на свои пальцы, по которым теперь багровой струйкой бежала кровь.

Интегра не закричала, хоть в её глазах и застыл страх. Она медленно перевела взгляд с разломанной на щепки тумбочки на мужчину. Вдруг к ней пришло осознание, что, даже находясь в аду своего прошлого, он выбрал разрушить вещь, а не коснуться её.

Она молча обняла Алукарда и прошептала в самое ухо:

— Это был сон. Ты здесь. Со мной. -

Интегра отстранилась и молча аккуратно встала. Надо было заменить нервозность суетностью. Она также молча, стараясь не наступать на щепки, подошла к окну. Отдёрнула шторы и приоткрыла ставни. Морозный воздух ворвался в комнату, отрезвляя. Белое зимнее солнце играло бликами на инее. Шёл снег.

Алукард мучительно хотел исчезнуть, но всё ещё почему-то сидел на кровати и смотрел в одну точку. Его рука уже зажила, и лишь несколько багровых пятен на его жилете напоминали о ране.

Девушка обернулась и посмотрела на него. Впервые высший вампир, Князь Тьмы, был подавлен. Но к его удивлению, в её глазах не было ни страха, ни презрения. Ничего, чего он так боялся там теперь увидеть. Она сегодня видела, кто и что он такое, и приняла это. Приняла его. Со всей его тьмой.

— Твоё прошлое? — вдруг заговорила она.

Алукард кивнул, всё ещё не глядя на девушку.

— Оно никогда не отпускает, — также тихо, почти шёпотом, произнёс мужчина.

— Расскажешь? — спросила Интегра, садясь рядом и накрывая его ладонь своей. Граф закрыл глаза.

— Когда-нибудь… Но если захочешь узнать сама раньше, в любом историческом справочнике есть моя биография… Они почему-то её очень любят, — попытался съязвить вампир, но получилось не очень.

Они снова замолчали. Так и сидели рядом.

— Сегодня канун Рождества. У нас в особняке будет важный приём. Очень много дел… Постарайся не исчезать… Пожалуйста… — снова мягко произнесла Интегра.

— Я постараюсь… — впервые за это утро мужчина посмотрел на Интегру.

Леди взглянула на часы, которые теперь валялись на полу, но не сломались, и вздохнула.

— Я тебя оставлю, — произнёс вампир и прижал её ладонь к своим губам. Только сейчас его тревога, стыд и смятение начали отступать. Он посмотрел ей в глаза и исчез. В его взгляде читалась благодарность.

Виктория с визгом вскочила с кровати.

— Ура! Наконец-то Рождество! — пританцовывая, воскликнула девушка. Но её веселье прервали. Кто-то стучал в дверь.

— Да… — Полицейская приоткрыла дверь. За ней стоял Уолтер. Началось его обычное рутинное утро.

— Доброе утро, мисс Виктория. Пожалуйста, не забудьте, что сегодня в одиннадцать будет совещание у Леди Интегры, — учтиво выполнял свой долг дворецкий. Серас кивнула и скрылась за дверью.

Снова послышались звуки музыки.

«Last Christmas I gave you my heart»… — подпевала Виктория.

Уолтер усмехнулся и поспешил дальше. Дел сегодня было невпроворот.

«Кажется, у нас сегодня намечалось что-то грандиозное. Приём какой-то. Леди Интегра обычно никого не созывает к себе на праздники», — натягивая полосатые гольфы, думала Виктория.

«Мда… Ну и погром… Надо привести всё как-то в порядок… И себя тоже…» — тем временем думала Интегра, аккуратно складывая щепки и осколки в пакет.

«Даже не представляю, что говорить Уолтеру, если он это увидит…» — стоило Леди только подумать об этом, как в дверь постучали.

К счастью для девушки, основные следы погрома она убрала. Она поспешно откинула пакет и открыла дверь.

— Доброе утро… Леди Интегра, — начал как обычно деловито Уолтер, но запнулся, увидев госпожу всё ещё в пижаме и босую. Дворецкий машинально взглянул на часы, желая убедиться, что он не ошибся и не пришёл слишком рано.

— Вы вовремя, Уолтер. Всё хорошо. Спасибо, что пришли напомнить мне о совещании, — не давая мужчине шанса задать вопрос, мгновенно произнесла Интегра.

— Буду через десять минут… — бросила девушка и закрыла дверь. Но дворецкий успел краешком глаза заметить пакет, из которого торчала ножка тумбочки.

«Что же такого случилось, что Леди Интегра решила избавиться от тумбочки? Что-то мне подсказывает, что без него тут не обошлось…» — вздохнул Уолтер и пошёл сервировать завтрак для госпожи.

Интегра наскоро привела себя в порядок и оделась. Спустя пять минут они уже составляли с Уолтером список дел перед приёмом.

Алукард мерил шагами свои покои. Рубашка была выпущена из брюк и расстёгнута. В руке мужчина держал копиту с тёмно-коричневой жидкостью. По комнате гулким эхом раздавалось произведение Шуберта «Лесной Царь».

«Вкус превосходный, но больше ничего… Хоть всю бутылку выпей…» — с этой мыслью Граф подошёл к антикварному шкафу-бару и отхлебнул прямо из бутылки, которая стояла на столешнице.

В этот момент в дверь постучали. Но так как она была открыта, Уолтер вошёл.

Увидев всё происходящее действо, дворецкий вскинул бровь.

«Теперь я практически полностью уверен, что именно он приложил руку к той тумбочке. Причём в прямом смысле…» — промелькнуло в голове у мужчины.

— Ты помнишь про совещание в 11? — перешёл к делу Уолтер. Алукард кивнул и сел в кресло.

— Ты его всё-таки открыл? — прищурившись, спросил Уолтер, глядя на бутылку в руках вампира.

— Macallan 1926 года. Тебе понравится… — усмехнулся Граф и, мгновенно оказавшись снова возле целларета, закрыл бутылку и вернул её обратно.

— Конечно, понравится… — пожал плечами дворецкий.

— Всё так плохо? — снова прищурившись, спросил он.

— Приходи вечером после приёма и насладись вкусом… — с ухмылкой сказал Алукард, полностью игнорируя слова Уолтера.

— Очень заманчивое предложение. Но перспектива быть полностью пьяным, в то время как ты будешь трезвенником, меня не радует. Посмотрим… — хитро улыбнулся дворецкий.

— Приведи себя в порядок… Скоро совещание, — бросил Уолтер, уходя.

«Как всегда прав — старый лис…» — Граф посмотрел ему вслед и побрёл переодеваться.

Время шло неумолимо вперёд. В особняке все суетились. Кипела шумная работа на кухне. Горничные сновали по коридорам, готовя комнаты для гостей и сервируя столы к приёму.

Как и было спланировано, в одиннадцать началось совещание в кабинете главы организации.

Когда Алукард пришёл, оно уже было в самом разгаре. Уолтер записывал что-то в свой блокнот. Две старшие горничные о чём-то разговаривали и время от времени посмеивались. Бернандотте и Питер Фергюсон в чём-то отчитывались перед Интегрой, периодически указывая на схему, лежавшую на столе. Леди сидела, приподняв очки.

«Слишком много суеты…» — подумала она.

Девушка подняла глаза и, заметив вампира, негодующе произнесла:

— Ты что, потерялся пока шёл, или для тебя особое приглашение нужно? -

— Мне нужно было сделать один звонок, — сухо ответил Граф.

Вспомнив события сегодняшнего утра, Интегра осеклась и молча кивнула. Затем жестом призвала Пипа и Фергюсона продолжать.

Алукард, не обращая внимания на только что отпущенное ему замечание, сел в кресло возле окна и закрыл глаза.

«Звонок? Я ни разу не видела, чтобы он пользовался хоть какой-то техникой, не то что телефоном… Что за такой звонок?» — задумалась Леди.

— Как вы уже знаете, это Рождество у нас пройдёт по-особенному. Сегодня на вечер запланирован приём. Прибудет Её Величество. Поэтому надеюсь, что наша организация покажет себя с лучшей стороны, а не устроит цирк «Шапито»... Пип, Виктория, помогите, пожалуйста, Уолтеру встречать гостей. Придумайте что-нибудь тематическое. Уолтер вам поможет… — монотонным голосом вещала Интегра.

«Я-то здесь к чему? Может, мне тоже выдадут колокольчик и отправят встречать гостей…» — ухмыльнулся Алукард своим мыслям.

Ещё целый час длилось совещание. Интегра что-то говорила и говорила. Раздавала ценные указания. И наконец — тишина. Все разошлись.

Алукард всё также сидел в своём кресле и смотрел в окно. Когда-то и он готовился к Рождеству…

— Пойдёшь патрулировать? Если хочешь, отправлю вместо тебя Викторию… — Интегра почти ласково положила руку ему на плечо.

— Сам пойду — развеюсь… — отозвался мужчина и, не глядя в её сторону, прижался к её руке щекой. Девушка снова почувствовала тот прохладный горьковатый запах, но теперь он был с примесью виски.

— Надо ещё будет украсить зал. Ты мне поможешь, — её голос звучал почти как приказ.

— Если ты хочешь… — произнёс вампир, даже не споря.

В кабинет снова вошёл Уолтер. И Алукард, не дожидаясь, когда Интегра снова освободится, исчез.

Алукард неохотно брёл по периметру особняка. Снег похрустывал под ногами. Начинало темнеть. В окнах особняка то и дело сновали силуэты. Он никогда не любил патрулировать — это было безумно скучно. Но сейчас это было приятнее, чем находиться в самом разгаре рождественских приготовлений. Слишком много бессмысленной суеты. Хотя она проникла даже на улицу. У разных входов начинали группироваться бойцы Хеллсинга, которые будут обеспечивать защиту гостям.

«Ну ты посмотри, даже гирлянду на фасад присобачили…» — усмехнулся Граф и завернул за угол.

Спустя час Уолтер у служебного входа принимал доставку шампанского. Вдруг помимо уже пришедших грузчиков с ящиками игристого появился курьер с тележкой. На ней он вёз две коробки: одну средних размеров и другую маленькую. Дворецкому почему-то вспомнилось нападение братьев Валентайн, и он поспешил прогнать незваного курьера. Но в комнате появился Алукард, который как раз закончил обход.

— Это моё, — коротко произнёс мужчина и, вытащив из нагрудного кармана Уолтера ручку, расписался за получение.

— С каких пор ты заказываешь мебель? — усмехнулся дворецкий, уже заметивший этикетку мебельного дома на коробке.

— А что, это запрещено? — ехидно сказал Граф и удалился с коробками.

«Неужели тумбочка?» — усмехнулся Уолтер и вернулся к своим обязанностям.

Пока Интегра была занята, её комната пустовала. Это было идеальной возможностью для Алукарда. Если бы сейчас кто-нибудь вошёл в покои Леди Хеллсинг, его взору предстала бы довольно забавная картина.

Мужчина сидел на полу в довольно нелепой позе для своего роста и собирал новую тумбочку.

«Поразительно, что у них работает доставка в такой день… Хотя, чёрт их знает… Может, кто-то заказывает мебель в подарок?» — размышлял вампир, прикручивая ножки.

Когда всё было готово, Граф поднялся с пола и направился в главный зал. Ведь он был сегодня назначен «главным украшателем».

Пока Алукард брёл по коридорам к главному залу, его одолели воспоминания.

* * *

«- Отец! — радостно и пронзительно раздался возглас шестилетнего мальчика. Он подбежал к воротам, к которым только что подошло небольшое войско.

Мужчина в изрубленных доспехах и тяжёлом плаще с меховой опушкой улыбнулся и высоко поднял мальчика на руки. Следом за ним выбежала обеспокоенная молодая женщина.

— Он вернулся! Я же говорил, мама! — не унимался мальчик.

— Смотри! Это маска медведя! Я сам её сделал. Сегодня колядки. Я тоже пойду! — прыгал он вокруг отца и матери. Женщина неодобрительно покачала головой.

— Нет, Мирча. Это слишком, — пытаясь звучать строже, произнёс мужчина. Но, видя огорчение в глазах ребёнка, изменил свой ответ.

— Я пойду с тобой … — Мальчик обрадовался и побежал в дом доделывать маску.

— Ты его отпустил колядовать с пьяными разодетыми мужиками? — гневно спросила мужчину мать мальчика.

— Ему жить в этом мире и с этими традициями… К тому же я буду с ним, — произнёс мужчина и прижал женщину к себе.

— Ты не всесильный… — тихо ответила она».

* * *

Алукард помотал головой, прогоняя тяжёлые липкие воспоминания, и вошёл в зал.

Там было светло и тепло. Пахло хвоей и мандаринами. Играла громко музыка «Christmas is all around». Виктория стояла на последней ступеньке стремянки и пыталась закрепить на шторе гирлянду, а Пип поддерживал её снизу за ноги.

«Вот сейчас она свалится своей… филейной частью ему на голову и сломает шею… Вот это будет феерия, конечно…» — усмехнулся вампир, глядя на парочку.

— Хозяин! Нам нужно ещё украсить ёлку. Здорово, что вы в этом году будете нам помогать! — весело крикнула Виктория и помахала вампиру рукой.

— Ура… — копируя её интонацию, буркнул мужчина и пошёл к огромной ёлке. Возле неё Уолтер уже аккуратно распаковывал игрушки.

— Ну? Что тут у нас? — почти деловито сказал Алукард и взял из рук Уолтера коробочку со стеклянным ангелом.

— Немецкая мастерская, XVI век. Это один из самых первых ангелов-игрушек … Какая прелесть! Как ты сохранился? — обратился к игрушке Граф и посмотрел сквозь стекло на свет.

— Иногда ты меня пугаешь своими знаниями … — усмехнулся Уолтер.

— Определённо он должен украшать верхушку! — деловито заметил Алукард и аккуратно посадил ангела на самый верх ели.

Алукард украшал ёлку со всей серьёзностью искушённого эстета. Следил, чтобы все цвета гармонировали, и даже эпохи соответствовали друг другу. Периодически отходил подальше и оценивал получившуюся картину.

Рождественская песня сменилась на Muse «Feeling good». Виктория поспешила поменять мелодию, но Граф остановил её жестом.

— Не трогай. Вот это хорошо, — произнёс вампир и продолжил методично разматывать гирлянду. Теперь он даже начал получать удовольствие от процесса и еле заметно постукивал носком начищенной туфли по паркету.

Граф оглядел залитый светом зал.

«Современное Рождество — это, конечно, совершенно другое событие, нежели то, что было в моей человеческой жизни… Этот праздник — несомненный оплот безопасности и счастья. Моё же Рождество было жаждой надежды, пропитанной страхом и сливовицей. До конца празднества доживали не все… Хотя иногда было веселее…» — размышлял Алукард.

Зал был светлый и воздушный. Шесть окон-эркеров были теперь украшены еловыми гирляндами и маленькими лампочками. Мраморный камин, как и полагается, обрамляли полосатые носки для подарков и сахарные трости. И рождественская ёлка — огромная ель — теперь была наряжена с особым эстетизмом. Золото перекликалось с алыми бликами и прозрачностью стекла. А на самой верхушке красовался ангел.

— Давайте его тоже сюда повесим? — спросила Виктория и показала пластикового снеговика в чёрной шляпе.

— Даже не думай… Эти игрушки появились в эпоху, когда тебя ещё даже в проекте не было. Вешать туда это пластиковое недоразумение — моветон… — Алукард преградил Виктории путь к ёлке рукой.

— Подумаешь… — обиженно пробубнила Полицейская и, когда вампир отвернулся, показала ему язык.

— Я всё вижу… — усмехнулся Граф.

— А это что? — удивлённо воскликнула девушка, доставая небольшого размера куколку в красном платье.

— О! А вот это давай сюда, — мужчина аккуратно взял явно самодельную игрушку и повесил в центр ёлки.

«Кто бы мог подумать, что ты и вправду сделаешь из моего банта платье для неё», — подумал он, и его глаза на мгновенье наполнились нежностью.

— Это сделала Леди Интегра своими руками, когда ей было двенадцать лет. Она пожаловалась в присутствии Алукарда, что у неё нет ткани для куколки на ёлку, и он отдал ей свой галстук-бант, — Уолтер шёпотом поведал историю игрушки Виктории.

— Как это мило! — воскликнула девушка.

Через час зал был полностью готов к приёму гостей.

Тем временем в своём кабинете Интегра тоже решила придать рабочему месту дух Рождества. Пиджак висел на спинке кресла, а сама девушка стояла на стремянке и украшала кабинет еловыми веточками и расписными ёлочными игрушками.

— Последний шарик… — сказала Интегра, вставая на мысочки и вешая шарик с изображением снеговика.

Рождественские праздники в поместье Хеллсинг очень любили. Глава организации была очень внимательна к каждым праздникам к своим подчинённым. В эти дни всегда имелась возможность взять недельный отпуск. Не забывала хозяйка поместья и о праздничной премии, и о символических подарках.

Наконец, расправившись со всеми делами и украсив кабинет, Интегра вернулась в свои покои, чтобы перевести дух и подготовиться к приёму. Девушка потянулась, разминая затекшие мышцы. Вдруг её взгляд пал туда, где должно было быть пустое место после утреннего инцидента. Но там стояла новая тумбочка такого же фасона и цвета, как и прежде. Часы покоились теперь на своём законном месте. Даже появился новый фарфоровый ночник. Рядом лежала записка, в которой было начертано лишь одно слово: «Прости». Интегра перечитала записку ещё раз, как будто за одним этим словом скрывалось намного больше, и улыбнулась. В каком-то радостном порыве повалилась на кровать и совершенно по-девичьи рассмеялась.

До приёма оставалось совсем немного времени. Алукард в белой рубашке-жабо, в чёрном жилете в мелкую серебряную звёздочку и в чёрных брюках шёл по коридору в кабинет Интегры. К вечеру к вампиру вернулось хорошее настроение. Особняк теперь полностью был готов к празднику. На перилах лестниц и дверях висели украшения из хвои, а над дверными проёмами, как и положено, красовались игривые букетики омелы. Даже привычно строгие белые потолки теперь обрамляли небольшие ёлочные шарики.

Кабинет пустовал. Тогда Граф направился в покои Леди Хеллсинг. Из комнаты Интегры раздавалась мелодия «Вариации из оперы "Волшебная флейта" — Моцарта». Алукард тихонько приоткрыл дверь и вошёл в комнату. В личных покоях Интегры, как обычно, царили порядок и аккуратность. Эта комната была самой светлой в особняке, не только из-за освещения, но и из-за преобладающих в ней оттенков: белого, голубого, серого. Сейчас она была тоже украшена. Окно подсвечивалось тёплым светом гирлянды, а на белом комоде стояла небольшая наряженная ёлочка. В дальнем конце комнаты на пианино в вазе стоял букет из белых пуансетий, еловых лап и веточек омелы. Раз в две недели, независимо от времени года, Интегре приносили новый букет, соответствующий сезону.

Интегра сидела на маленьком крутящемся стульчике и наигрывала мелодию. Девушка была одета в алое бархатное платье, которое, казалось, было порождением самого праздника: тяжёлое, матовое, поглощающее свет, оно струилось по её фигуре мягкими складками, подчёркивая линию талии. Лёгкие шифоновые рукава-фонарики вздымались при каждом её движении, обнажая изгибы запястий. Оголённые плечи и строгий вырез-лодочка подчёркивали гордую линию шеи и ключицы, делая её образ возвышенным и трогательно-беззащитным. Но главным аккордом была юбка — пышное царственное солнце из алого бархата, как великолепная роза в самом пике цветения. Светлые волосы были собраны в аккуратную причёску и заколоты украшением в виде алых ягод тиса. Длинные тонкие пальцы аккуратно нажимали клавиши, извлекая то низкие, то высокие ноты. Алукард мгновение стоял и любовался девушкой. Как платье обтягивает её спину, а мягкий бархат обнимает талию.

Затем он тихо сел рядом и начал играть партию для второй персоны.

— Поистине, ты будешь королевой сегодняшней ночи… — произнёс Граф. Леди вздрогнула, но не прекратила играть.

Они молчали. Граф украдкой посматривал на девушку. Взгляд вампира остановился на её шее. С правой стороны был тоненький, чуть отличающийся по цвету от кожи Леди шрам. Конечно, человек этого бы не увидел, но Алукард ведь не был человеком... Да, именно в этот день, когда Интегра получила этот шрам, Алукард чуть не потерял свою единственную Леди. Мужчина вздрогнул.

— Что с тобой? — спросила Интегра.

— Да так, просто воспоминания… — ответил Граф.

— Давай начнём мелодию сначала? — предложил мужчина и улыбнулся.

Оба снова начали играть.

— Каким было твоё Рождество? — спросила Интегра, не глядя на Алукарда.

— Хм… Я застал многие эпохи за свою так называемую жизнь… Но при моей человеческой жизни Рождество праздновали иначе … Громче и … жестче, пожалуй. Зима вообще была суровым временем. Так что все молились, чтобы её пережить и не быть убитыми соседом. Этот праздник был тёмным, агрессивным и иногда кровожадным… Твой праздник уютнее, безопаснее… И пахнет иначе. Хвоей и сладостями. А не алкоголем и страхом, смешанным с надеждой… — тихо говорил Алукард. В его памяти пронеслись образы ночных колядований и шумных застолий.

В дверь постучали, но Интегра не заметила этого, а Алукард проигнорировал. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь нарушил эту идиллию. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Уолтер. Увидев Леди с Алукардом, улыбнулся и закрыл дверь.

Закончив играть, Интегра взглянула на часы. До приёма оставалось считанные минуты.

— Нам пора… Скоро начнут прибывать гости, — с лёгкой досадой в голосе произнесла Леди, оправляя подол платья.

— Что же… Идём, — вздохнув, ответил Алукард.

Леди и Граф спустились к парадному входу. Зал блистал. Всё как будто замерло в ожидании предстоящего праздника. Официанты во фраках были готовы сию минуту предложить угощение, любезные миловидные горничные пристально следили за безупречностью. Виктория и Пип Бернадотте тоже были готовы к встрече гостей, как и просила Интегра. Их наряды были олицетворением праздника: красный комбинезон и шапочка с помпоном Виктории и зелёный костюм Пипа, слегка напоминающий лепрекона, были как нельзя кстати. Каждый держал в руке по большому колокольчику.

— Смотрю, жалования в Хеллсинге тебе не хватает… Нашёл подработку у Санты? — с ехидной улыбкой произнёс Алукард, оглядывая Пипа. Но под грозным взглядом Интегры замолчал и встал в неприметное для взоров будущей публики место, оперевшись о колонну.

— Уже и пошутить нельзя… — как будто обиженно протянул вампир вслед Интегре.

Несмотря на всю праздничность и шутливость, каждый был готов к приёму не как к весёлому пиршеству, а как к мини-войне. У каждого была своя важная тактическая роль и позиция в этом зале. Даже Алукард, который, казалось бы, устроился подальше от людских глаз, чтобы ему не мешали праздно скучать, на самом деле занял важную стратегическую позицию, откуда ему было бы хорошо всё видно и слышно. Он здесь не просто гость, а самый главный защитник.

И тут раздался звон колокольчика — гости уже прибыли!

Оркестр заиграл музыкальную композицию Хачатуряна «Маскарад». Все встали по своим местам. Уолтер, как и принято дворецкому, стоял возле двери и принимал верхнюю одежду у гостей. Его движения были отточены и предельно вежливы, а взгляд ловил любые изменения в поведении гостей. Кто-то излишне нервничает, а кто-то замешкался. Все эти невербальные сигналы могли свидетельствовать о важных событиях или угрозе. Пип и Виктория открывали двери и желали всем счастливого Рождества. Леди Интегра, как и полагается хозяйке приёма, стояла в центре и с улыбкой приветствовала гостей. Несмотря на это, взгляд её был холоден, как всегда.

— Ничего необычного… Лишь человеческие эмоции… Не более, — бросил Алукард, проходя мимо Уолтера. Тот кивнул.

— Присмотрись к Энтони Куперу. Он всегда точил зуб на организацию. Слишком дёргается, — тихо ответил дворецкий. Вампир кивнул и растворился в толпе.

Стол был накрыт великолепно, на нём были помимо угощений разные украшения (еловые веточки, веточки тиса и цветы пуансетии). Её Высочество посадили во главе стола, на противоположном конце сидела Леди Интегра, как противовес силы. Все неспешно вели беседы, шутили и казались непринуждёнными.

Горничные и официанты, словно феи, порхали вокруг стола.

— Сэр, не желаете воды? — обратилась одна из горничных к Уолтеру и, передав дворецкому стакан, тут же скрылась. Мужчина забрал напиток из рук девушки вместе с маленькой запиской — узкой выжимкой чьей-то беседы и сообщением об обстановке в зале. Уолтер кивнул и убрал записку за лацкан жилета, откуда виднелись ещё пара таких же. На следующее утро они все попадут прямиком на стол Леди Хеллсинг в виде очередного доклада.

Музыка была особым украшением вечера. Вальс Рахманинова сменялся полонезом Шопена и снова перетекал в вальс Штрауса. Каждый аккорд не только радовал слух, но и служил прекрасной демонстрацией силы и величия принимающей стороны.

— Мне придётся прервать твою беседу. На чёрной лестнице тебя ждёт сюрприз… — прошептал Алукард на ухо Интегре как раз в тот момент, когда она вела беседу с какой-то женщиной из очередного знатного дома Лондона. Ни тени романтики не было в его голосе. Наоборот, серьёзная холодность, что намекало на чрезвычайность и неотложность ситуации. Рука Леди Хеллсинг лишь на мгновенье сжалась в кулак, но сразу же усилием воли разжалась и превратилась в изящный жест, оправляющий платье.

«Чёрт! Вот ещё этого не хватало…»

— Прошу прощения. Мне нужно ненадолго вас покинуть, — практически ласково произнесла Интегра и последовала за Графом.

На чёрной лестнице Интегру действительно ждал «сюрприз». На полу сидел потрёпанный, связанный кутасом от штор мужчина. Говорить ему мешал шёлковый носовой платок, вставленный ему в рот. Ужас в его глазах при взгляде на появившегося Алукарда говорил о том, что непрошеный гость встретился с вампиром лично.

— Кутасом от штор? Серьёзно? — сухо проговорила Интегра, глядя на Графа.

— Ну знаешь… Я и так своего платка лишился… — развёл руками мужчина.

— Я его снял с вот этого окна, — вампир манерно указал на противоположное окно. Девушка взглянула в ту сторону. Судя по слегка оторванной шторе и треснутому подоконнику, Алукард его в прямом смысле отодрал от окна: за шкирку и весьма болезненно.

— Что с ним делать? — вскинул бровь Алукард и улыбнулся своей жуткой улыбкой.

— Даже не думай! — гневно взглянула на него Леди.

— Отдай его нашим ребятам, дежурящим на заднем дворе, — добавила Интегра.

— А я ничего и не думал… — пожал плечами вампир и цыкнул клыком.

— Смотри-ка, даже на твоей улице сегодня праздник! — обратился Алукард к злоумышленнику, который теперь с ужасом смотрел на вампира, оставшись с ним один на один. Интегра уже ушла.

— Пойдём… Повеселю ребят… — сказал Граф и дёрнул мужчину за шиворот, заставляя подняться.

Алукард снова вернулся в зал в тот момент, когда Интегра напряжённо о чём-то разговаривала с агентом МИ-5 Энтони Купером.

— Интегра Хеллсинг, признайтесь, что удерживает вашу организацию на плаву? Не верю, что это только ваша харизма и тот монстр, о котором, как мне кажется, больше слухов, чем правды… — вальяжно расположившись за столом, говорил мужчина.

«А ты так и ждёшь, чтобы я оступилась, и ты бы прыгнул в моё кресло…»

— Рождественские эльфы… — ехидно произнесла Леди и указала в сторону бара, возле которого стоял Бернандотте в своём костюме и разговаривал с одним из гостей.

Алукард выждал ещё мгновение, а затем подошёл к Интегре и снова прошептал в самое ухо:

— Твой сюрприз — как раз подарок от этого коз… джентльмена… На заднем дворе оказались очень умелые по части разговоров с уродами ребята… Кстати, наш форточник пришёл не один. Ещё двоих поймали с торца здания… — Вампир взглянул на Купера, и у того появилось плохое предчувствие.

— Я смотрю, как раз ВАШИ эльфы времени не теряли… — произнесла Интегра и пристально посмотрела агенту МИ-5 в глаза. Мужчина явно занервничал и поправил галстук.

— Не понимаю, о чём вы, — усмехнулся Купер, но звучало это неубедительно.

— Вы всегда так на приёмы ходите? Или только я удостоилась такой чести? — продолжала напирать Леди Хеллсинг.

— А впрочем, не важно. Вы же не понимаете, в чём дело. Наверное, я ошиблась. В конце концов, сегодня же Рождество. Делами мы будем заниматься позже. Наслаждайтесь праздником, — вдруг ослабила свой напор Интегра и посмотрела на Графа. Тот кивнул и скрылся. Энтони Купер выдохнул и даже как будто продолжил праздный разговор. А к Леди словно тоже вернулось хорошее расположение духа. Она беседовала с гостями и улыбалась. Но агент понимал, что сегодня он просчитался, причём весьма крупно. И стоить ему этот просчёт будет дорого.

Время приближалось к кануну Рождества, и Интегра пригласила всех собравшихся к огромной ёлке для обмена подарками — своеобразной кульминации вечера. К тому же нужно было разрядить обстановку вокруг — некоторые гости, возможно, заметили заминку с Энтони Купером. Да и самой сделать перерыв. От постоянного напряжения и готовности к любому повороту событий Леди начинала уставать.

Сначала Леди обменялась подарками с высокопоставленными особами. На деле же это была оценка ситуации: кто лоялен, а кто чего-то ожидает от неё.

«Не перестаю поражаться, как простые подарки могут говорить о положении дел на поле боя…» — думала Интегра, обмениваясь любезностями с очередным Лордом.

Не забыла хозяйка вечера и о своих верных соратниках.

— В моём мире нет ничего ценнее, чем преданность и доверие. Спасибо… — с этими словами Интегра протянула небольшую бархатную коробочку, перевязанную чёрной лентой, Виктории. Девушка заулыбалась и уже полезла обниматься к Интегре, но вовремя поймала взгляд Уолтера. Он жестом погрозил Полицейской и окинул взглядом гостей. Виктория сдержала свой порыв и лишь поблагодарила хозяйку вечера.

— Пип Бернадотте, желаю вам и дальнейших побед в сражениях, — произнесла Леди и вручила капитану наградной палаш с гравировкой. Мужчина вытянулся по стойке смирно и салютовал своей госпоже.

— Уолтер, вы очень значимы для организации Хеллсинг и для меня лично. Пусть ваш зоркий взгляд и дальше хранит покой в нашем доме, — с особой учтивостью произнесла Интегра и протянула дворецкому кожаный футляр для монокля с выгравированным гербом организации. Уолтер учтиво поклонился. Было видно, что ему приятно.

Пока все были охвачены эйфорией распаковывания подарков, Интегра подошла к стоявшему в стороне Алукарду, держа что-то за спиной.

— Это для тебя… Надеюсь, понравится… — с этими словами девушка протянула вампиру небольшую старинную книгу.

«Боже! Веду себя как школьница…» — подумала Леди, нервно поправляя выбившуюся прядь.

Граф аккуратно провёл двумя пальцами по корешку книги. В его алых глазах блеснул азартный огонёк.

— Эта книга принадлежала Ватикану и долгое время хранилась в их секретных архивах. Затем была признана утерянной. Тайный смысл картин художников Возрождения… — вампир говорил с таким упоением, смакуя каждое слово.

— Ты подарила мне новую грань бытия… — произнёс мужчина. Но продолжить не успел, так как гости требовали внимания хозяйки вечера.

Приближалась полночь. Скоро приём должен был завершиться шоу с фейерверком. Интегра ждала окончания вечера, так как уже была на пределе: улыбаться, вести деловые беседы и при этом анализировать каждое слово, каждый взгляд не только свой, но и собеседника — всё это психологически выматывало.

Очередной вальс стих. Вдруг возле Интегры снова появился Алукард. Девушка вздохнула, ожидая услышать новое важное известие, но вампир поклонился с безупречной формальностью. Его поклон был образцом светской учтивости. Он приглашал её на танец.

Под сводами зала прогремели первые аккорды танго «Por Una Cabeza».

«Не помню, чтобы в программе было танго…»

Граф, не давая Леди опомниться, практически властно повёл её в центр зала.

Алукард замер на мгновенье, в его алых глазах плясал огонь. Его рука неподвижно легла на её спину. Сердце Интегры бешено забилось в предвкушении близости танца.

Ещё аккорд, и они начали движение. Каждый шаг, каждый поворот были безупречны. Их движения были продолжением грации и страсти. Её алое платье вздымалось и тяжёлой волной падало вниз, обнимая его ноги. Гости заворожённо смотрели на их танец. Это было невероятно красиво и одновременно вселяло в присутствующих чувство превосходства танцующих.

Несмотря на намеренно взятую Алукардом дистанцию, они были очень близко. Сквозь тонкую ткань жилета он ощущал её дыхание своим телом. Её аромат сводил с ума, а мягкие складки бархата под его пальцами рождали в уме самые смелые фантазии. Граф старался фокусироваться на зале и на музыке, чтобы полностью не утратить контроль.

Леди же, наоборот, полностью отпустила контроль и, ведомая им, двигалась в танце. Она чувствовала, как напряжены его мышцы. Каждое его движение раздавалось тёплой волной по её телу. Девушка излишне сжала его плечо, пытаясь подавить бурю эмоций, рвущихся наружу.

— Вы сегодня очень опасны… моя Леди… — прошептал Алукард, притягивая Интегру в танце к себе. Его голос был низким. Последнюю фразу он почти прорычал. По её щекам разлился румянец.

Музыка стихла, и зал загремел аплодисментами. Их танец был самой прекрасной и самой чувственной демонстрацией силы.

Алукард отстранился, но не отвёл взгляд. Глядя прямо в глаза Интегре, Граф легонько прикоснулся губами к её руке, словно дразня и себя, и её. А затем, улыбнувшись кончиками губ, скрылся среди гостей.

Наконец наступил канун Рождества. Зал разразился восторженными возгласами и звоном бокалов.

— А теперь всех прошу пройти на террасу. Сейчас будет небольшое пиротехническое представление в честь праздника, — торжественно произнесла Интегра и указала в сторону Уолтера, который уже учтиво открыл двери.

Гости поспешили на представление. Интегра же замедлила шаг и осталась в опустевшем зале возле ёлки. Девушка выдохнула и провела по лицу рукой.

«Надо перевести дух…»

Леди уже собиралась уходить, как за её спиной появился Алукард.

— У меня для тебя тоже есть подарок… — тихо произнёс он и приблизился вплотную. Она могла чувствовать его своей спиной. Его руки с украшением скользнули вперёд. Холодные звенья тоненькой цепочки легли на её кожу чуть выше соблазнительного края декольте. Он медленно, словно растягивая каждую секунду, повёл её выше, скользя пальцами по коже. Интегра непроизвольно задержала дыхание, и по её спине пробежали мурашки. Граф продолжал медленно скользить по линии ключиц, ощущая под пальцами бег её крови. Когда кулон — маленькая роза из рубиновой крошки — занял своё место, его пальцы скользнули по линии шеи, и лишь затем щёлкнули замочком. Интегра аккуратно прикоснулась двумя пальцами к украшению и, снова вспоминая, как дышать, повернулась к Алукарду.

Его взгляд снова стал острым. В алых глазах танцевало пламя. Он мягко коснулся кончиками пальцев её подбородка, направляя её лицо к себе. Его губы коснулись её губ. Теперь это был не робкий вопрос, а уверенное утверждение. Это был долгий, голодный, уверенный поцелуй. Он не торопился, давая возможность и себе, и ей насладиться мгновением. Каждое его прикосновение отзывалось в её собственном теле глухой тёплой волной. Мир замер, вокруг воцарилась звенящая тишина. Она ответила ему, и её пальцы вцепились в складки его рубашки, словно ловя опору в мире, который стремительно ускользал у неё из-под ног.

Они дышали друг другом. Когда он отстранился, казалось, единственным звуком было только её трепещущее сердце и их сбивчивое дыхание. Алукард прижался лбом к её лбу. Так они стояли, замерев, с секунду.

— Я должна идти… — сбивчиво прошептала Интегра.

— Да… — только это и смог вымолвить Граф.

Вампир долго посмотрел вслед уходящей девушке и, поправляя воротник своей рубашки, шумно выдохнул.

Наконец приём завершился. Интегра провожала гостей. Последним уходил Энтони Купер.

— Спасибо, что пришли. Надеюсь, вам понравился подарок… Кстати да, МИ-5 я тоже отправлю рождественский подарок в виде отчёта о том, о чём, как вы сказали, вы не имеете ни малейшего представления. Ваших рождественских эльфов я тоже передам МИ-5. Доброй ночи… — вежливо улыбаясь, говорила девушка. Но её стальной взгляд выдавал всю серьёзность её намерений.

— Доброй… — произнёс мужчина, пытаясь унять нервозность, и поспешно вышел.

Полностью все гости разъехались уже глубокой ночью. Некоторые предпочли остаться в поместье Хеллсинг. На этот случай в особняке были заранее приготовлены комнаты.

Интегра лежала в кровати и пыталась заснуть. Нервное напряжение понемногу спадало, оставляя после себя послевкусие усталости.

Когда Леди уже начала проваливаться в сон, в дверь постучали. Девушка села в кровати, сперва не понимая, что происходит.

«Кого там опять принесло?» — она с усилием встала и, на ходу надевая плотный шерстяной халат, подошла к двери. Длинные белые волосы струились по плечам.

За дверью стоял один из гостей. Неловкость и лёгкое раздражение переменялись на его лице.

— Простите… Я не хотел вас беспокоить. Но совершенно не знаю, что с этим делать… Дело в том, что я не могу уснуть из-за музыки, доносящейся откуда-то из подвала… Вы не могли бы с этим что-нибудь сделать? — мямлил гость, потупив взор.

— Я поняла. Не волнуйтесь. Ложитесь спать. Музыка прекратится. Доброй ночи… — произнесла Леди, усилием воли скрывая раздражение, и закрыла дверь, не дожидаясь ответа.

«Это было очень опрометчиво — разрешить Алукарду поставить музыкальный центр с профессиональными динамиками…» — раздражённо думала Интегра, шагая по коридорам в подземелье.

«И куда делся Уолтер… Мне кажется, с этой проблемой он справился бы не хуже…»

Девушка дошла до покоев Графа и гневно открыла узорчатую массивную дверь. Перед ней открылась любопытная картина.

Алукард сидел в своём кресле в шёлковой чёрной пижаме и кожаных тапочках. На плечи был накинут тяжёлый расшитый тёмно-бордовый халат. Волосы были влажные. Мужчина был полностью поглощён чтением. На коленях лежала та самая книга, которую ему сегодня подарила Интегра. Из динамиков доносилась песня на русском языке: «Крематорий — Амстердам».

Гнев и раздражение Интегры полностью улетучились. По её щекам разливался предательский румянец. Девушка так и застыла молчаливо у двери.

Алукард поднял глаза на девушку и прижал один палец к губам, призывая к тишине, а затем взглядом указал на тахту. На ней спал Уолтер прямо в одежде с приёма, накрытый пледом. На полу стояла початая наполовину бутылка Macallan 1926 года.

— Почему ты ко мне не можешь прийти просто так? Ты приходишь обычно только если ты чем-то недовольна или по делу… — тихо произнёс вампир и улыбнулся.

— Почему именно эта песня? — также тихо спросила Леди, игнорируя прозвучавший вопрос.

— Ну не знаю… Настроение такое… — пожал плечами мужчина и пристально посмотрел в глаза Интегре.

Как раз в этот момент голос из музыкального центра запел: «А я не смог бы жить с кем-то ещё и любить кого-то, так как тебя, а я не смог бы любить кого-то ещё, так как тебя…»

Интегра улыбнулась неожиданно для себя и отвела взгляд в сторону.

А музыкальный центр продолжал петь: «Верь мне, Жозефина, и всё будет так… Верь мне, Жозефина…»

— Верю… — еле слышно прошептала Леди на очень плохом русском и, не глядя Алукарду в глаза, поспешила удалиться.

— Сделай потише… — сквозь щелочку в двери добавила девушка, вспомнив, зачем пришла.

Раннее утро — когда ночь ещё полностью не выпустила город из своих объятий, но тёмное покрывало сумерек уже начинает бледнеть.

Среди мрачных развалин какого-то замка в открытом поле, которое, возможно, когда-то было живописным садом, шёл бой. Элитный отряд организации «Хеллсинг» выполнял очередную важную миссию.

Чуть поодаль от боевых действий стоял вертолёт с незаглушённым мотором. Рёв пропеллера поглощал все крики и звуки выстрелов. Интегра сидела на месте второго пилота и напряжённо следила за ходом операции. Рядом, на месте первого пилота, сидел Уолтер и чётко координировал действия по рации.

«Вот тебе и рождественские праздники…» — мрачно подумала Леди, глядя в окно, и закурила.

Алукард дремал на заднем сиденье вертолёта, надвинув шляпу на лицо. Его вмешательство пока не требовалось, поэтому он предавался праздной дремоте.

Вампир зевнул и, приподняв шляпу, лениво посмотрел в окно. Там кипела бурная деятельность. Солдаты организации «Хеллсинг» воевали с упырями. Вспышки от выстрелов то и дело разрывали темноту, освещая обезображенные лица упырей. Виктория суетливо помогала выбираться людям из-под завала. Капитан «Диких гусей» отточенными движениями справлялся с врагами, орудуя новым палашом.

«Скука…» — подумал Алукард и уже снова собирался предаться сладкой дремоте, как его взгляд привлёк молодой парень, с ужасом смотрящий на всё происходящее и дрожащими руками державший автомат.

«А эту трусливую собачонку откуда сюда принесло? Ах, точно… Это же новобранец… Надо им, пожалуй, на первое задание вместе с экипировкой по паре сменных штанов выдавать… для таких вот моментов…» — с усмешкой подумал Граф и снова закрыл глаза.

Парень продолжал стоять и с обезумевшими глазами смотреть на приближающегося к нему упыря.

— Придурок! — крикнула Интегра, схватила винтовку и выпрыгнула из вертолёта, на бегу выбрасывая сигариллу на землю. Уолтер, сидевший рядом, даже не успел ничего сказать. Алукард от резкого пробуждения вскочил и ударился головой о потолок.

— Чёрт! — прошипел вампир.

Интегра побежала по полю, наставила M200 и, не задумываясь, нажала на курок, убив чудовище выстрелом в голову. В тот же миг над полем появилась огромная пентаграмма красного цвета, зловеще разгоняя темноту. Но девушка посмотрела в сторону вертолёта и отрицательно покачала головой. Печать исчезла, словно её и не было, и тьма снова укрыла поле. Леди подошла к парню и неодобряюще посмотрела на него.

— Джефферсон Скотт, после того как завершится операция, зайдите ко мне в кабинет, — сухо сказала Интегра. Её выражение лица не предвещало ничего хорошего.

Операция завершилась успешно, когда заискрился снег под первыми лучами солнца. Все бойцы вернулись в особняк и теперь шумно праздновали очередную удачную вылазку. Лишь новобранцу Джефферсону Скотту было не до смеха. Он понуро стоял в центре кабинета леди Хеллсинг, как проштрафившийся ученик. Девушка молча курила.

— Ваша выходка могла загубить всю операцию на корню… Я уже не говорю о человеческих жертвах, которые она могла за собой повлечь. Вы осознаёте всю ответственность, которую взяли на себя, став бойцом спецподразделения? — начала говорить Интегра. Её голос звучал сдержанно, но от этого почему-то более пугающе. Молодой человек молчал.

— Наша организация — последний бастион между человеческим миром и чудовищами, чья кровожадная ярость рвётся наружу. Вы — его щит и меч. Если вы не в состоянии владеть своими эмоциями, то вам здесь не место… — продолжала Леди.

— Я дам вам ещё шанс. Но, думается мне, что мы с вами скоро распрощаемся. А сейчас — вы свободны, — закончила Интегра и указала на дверь.

Как только человек вышел, Интегра с силой стукнула кулаком по столу.

«Вот из-за таких трусов я теряю своих лучших людей…» — немая злоба сверкнула в её глазах.

Алукард шёл к Интегре, насвистывая какую-то мелодию, но, услышав её последнее обращение к новичку и звук открывающейся двери, скрылся на потолке.

— Стерва! — выплюнул молодой человек, как только вышел из кабинета. Вдруг парень услышал тихий пугающий смех. Он посмотрел по сторонам, не понимая, откуда он взялся. Тяжёлое беспокойное чувство овладело им.

— Прости… Кажется, мне изменяет мой слух… Повтори, что ты только что сказал? — голос вампира звучал вкрадчиво и даже пугающе ласково. Парень снова повертел головой и наконец-то посмотрел наверх. Он застыл на месте от ужаса. С потолка на него смотрел Алукард, не мигая. В его алых глазах плескалась ярость.

— А, боже мой! Это, это… — внезапно и совершенно по-детски заорал парень.

— Хватит орать! — гневно, почти вскрикнула Интегра, распахивая дверь. Она холодно окинула взглядом происходящее.

— Алукард, слезь с потолка, пожалуйста… — спокойно произнесла Интегра, лишь вскинув бровь.

«Утро обещает быть весёлым…» — пронеслось в голове Леди.

— Это… Это же вампир! Его надо застрелить! Почему вы стоите и говорите с ним?! — в панике тараторил молодой человек, переводя взгляд с Интегры на Алукарда.

— Какая проницательность… Жаль, ты ей не воспользовался раньше, когда осквернял имя леди Хеллсинг… — уже стоя возле Интегры, произнёс Граф.

— Не советую вам в него стрелять… — бросила Интегра. Ещё раз посмотрела на новобранца взглядом, полным презрения и безразличия, и ушла в кабинет, закрыв дверь.

— По-твоему, я прямо маньяк-садист… Ну, сломаю я ему ногу или руку — но это же не голова. Заживёт… — манерно сказал Алукард, обращаясь не столько к Интегре, сколько к новобранцу. И, расплывшись в хитрой улыбке, напоминающей оскал, исчез.

«Дикие гуси» вместе с элитными солдатами организации «Хеллсинг» тренировались в спортзале, специально оборудованном для тренировки бойцов. Кто-то вёл спарринг, кто-то занимался физическими упражнениями. Молодые люди шумно спорили, подкалывали друг друга и брали на слабо. Там же была и Виктория. Не то чтобы ей были нужны какие-то особые тренировки, но, как сказала Интегра, это сплачивало их коллектив. Хотя девушка, конечно, чувствовала себя не совсем в своей тарелке среди потных громких парней.

Виктория сделала выпад и, схватив Пипа за руку, повалила его на землю.

— Нас этому учили в D-11, — произнесла Полицейская, сидя на Бернадотте, и рассмеялась.

— Не оторви мне руку… Сомневаюсь, что я буду так же хорош одноруким… — буркнул Капитан.

— Кажется, что-то намечается… — протянула Виктория, всё ещё не отпустив Пипа. Её взгляд привлёк Алукард, который появился на балконе и занял место в углу. В подтверждение её слов дверь распахнулась, и в зал вошла леди Интегра в сопровождении Уолтера. По залу пробежал шёпоток, и молодые люди выстроились по стойке смирно. Периодически, в произвольные день и время, Интегра устраивала показательные поединки. Это помогало бойцам всё время быть в тонусе — сражаться лично с главой организации — это колоссальное психологическое давление. Так солдаты воспитывали в себе хладнокровие и стрессоустойчивость. Интегра, мастерски владея оружием, выступала лучшим наставником для своих воинов. Эти поединки обнажали слабые стороны каждого бойца и отшлифовывали сильные. К тому же данный вид деятельности помогал лучше сплачивать коллектив и работать организации как единому слаженному механизму.

Леди поприветствовала бойцов и бегло оглядела строй. Её взгляд остановился на рослом светловолосом молодом человеке.

— Нэйв Дюбуа. Продолжим? — произнесла Интегра. Уолтер вручил ему оружие, и парень занял позицию напротив Интегры.

Поединок длился недолго. Алукард с упоением ловил каждое её отточенное движение. Как лёгкие складки на её шёлковой винного цвета рубашке становятся продолжением стремительного выпада. Как напрягаются мышцы перед очередным ударом.

Выпад, звон — остриё её клинка касается груди противника. Интегра отступила на шаг.

— Вы делаете успехи. Но не расслабляйтесь, вы всё ещё открываетесь слева, а это недопустимо на поле боя, — произнесла Леди и слегка кивнула, отдавая дань уважения противнику. Нэйв отдал честь и вернулся в строй.

«Самая весёлая часть этого поединка — "разбор полётов"… Какие у них лица… Не передать словами…» — подумал Граф и с наслаждением откинулся на спинку кресла.

Леди Хеллсинг уже собиралась уходить, как вдруг из строя вышел ещё один молодой человек.

— Я тоже хочу! — выкрикнул Джефферсон Скотт. На его лице была ухмылка, выражающая решимость.

«Посмотрим, как ты умеешь сражаться… Сидеть в кабинете и изображать из себя босса любой может, офисная крыса», — нервно думал парень.

— Хм… Ладно, я потрачу на вас ещё немного своего времени… — вздохнула Интегра и, не выражая никаких эмоций на лице, заняла позицию. Парню тоже вручили оружие. Остальные с азартом и каким-то пренебрежением к товарищу наблюдали за происходящим.

«Видимо, наглость и беспардонность — это единственные качества, которыми он обладает…» — Алукард встал возле парапета и помахал рукой новобранцу. А затем, скрестив на груди руки, продолжил наблюдать.

Начался поединок. Парень делал выпад за выпадом, но Интегра умело отражала каждый удар. Леди шагнула вперёд, но молодой человек пнул девушку в ботинок, тем самым сбивая её с ног. Интегра упала, при падении теряя очки. Но вовремя успела откатиться. Девушка быстро вернула ситуацию в свои руки, несмотря на то, что без очков всё потеряло чёткость. И вот уже клинок был возле горла противника.

— Месть и заносчивость в вашем случае — плохие соратники в бою… Вы проиграли, Джефферсон Скотт. Вы забыли одну важную деталь — в отличие от глав обычных бизнес-организаций, я тоже участвую в боях… — сухо произнесла девушка и, не проронив больше ни слова, гордо ушла.

Зал разразился гоготом и аплодисментами. Новобранца освистали и даже отвесили подзатыльник.

Пока все подтрунивали над Скоттом, Алукард аккуратно поднял очки и исчез.

Граф нашёл девушку в её покоях. Интегра сидела за письменным столом и переводила дух. В её глазах читалась усталость.

— Можно войти? — тихо спросил мужчина.

— Ты уже вошёл… — произнесла Леди и отпила из чашки.

— Не давай лишать себя зрения — это очень опрометчиво… — произнёс вампир, изображая интонацию, с которой Интегра отчитывает бойцов на поединке.

— Ты случайно мои очки не находил? — игнорируя его очередные ёрничества, спросила девушка и потёрла переносицу.

— Они у меня… — игриво произнёс Алукард, усаживаясь напротив Интегры прямо на край столешницы.

Девушка протянула к нему руку, ожидая, что он вернёт ей очки.

— А ты мне что? — с лёгкой улыбкой лукаво произнёс мужчина. Интегра в недоумении посмотрела на него. Тогда Граф аккуратно поцеловал девушку в лоб.

— Я зайду к тебе позже… Тебе нужно отдохнуть… — произнёс вампир. Его пальцы с нежностью скользнули по её щеке.

Алукард исчез, давая ей пространство. Её очки лежали на столе.

Это утро тянулось очень медленно… Казалось, прошёл уже целый день, но часы предательски показывали десять. Интегра, сложив руки, лежала на столе. Рядом стояла недопитая чашка крепкого чёрного чая — больше чая в неё уже просто не влезло бы. Бессонная ночь и напряжённое утро делали своё дело. Усталость навалилась на девушку как скала.

Её уединение прервал Алукард. Он непривычно тихо зашёл в кабинет и молча встал возле окна. Его взгляд устремился в никуда. Интегра недовольно проводила его взглядом и вскинула бровь, словно вопрошая о цели его визита.

— Интегра… Мне нужно ненадолго уехать в Румынию. Замок Бран. Пока рождественские праздники… — начал тихо Граф.

Интегра поднялась со стола. Что-то в его словах настораживало.

— По делу? — только и спросила девушка.

«За все одиннадцать лет он ни разу не покидал особняк… Разве что только на задания уходил. Что ему понадобилось в Румынии?» — ожидая ответа, думала Леди. Алукард отрицательно покачал головой и, всё ещё не глядя на неё, произнёс:

— Там живёт… моя семья… То, что от неё осталось… Я хотел бы… чтобы ты их увидела. Если захочешь, конечно… — на последней фразе вампир обернулся и посмотрел девушке прямо в глаза.

«Семья? У него есть семья? Почему я никогда об этом не знала?..» — сонливость как рукой сняло. Только сейчас Интегра поняла, что никогда ничего не знала о нём по-настоящему. Он как будто всегда был. Такой, как есть. Жалкие записи отца, архивы деда и обрывки фраз самого Алукарда теперь казались настолько неполными, что Леди даже растерялась.

«Почему он никогда не рассказывал?» — это был лёгкий укол обиды.

— Ясно. Когда бы ты хотел ехать? — с лёгкой обидой в голосе Интегра всё же положительно откликнулась на его приглашение.

— Сегодня… — всё ещё тихо, но с заметным воодушевлением ответил Алукард.

«Сегодня? Вот, действительно, весёлое утро… Хорошо, что сейчас праздники… Надо… Нужно официальное прикрытие… Я не хочу отказывать ему. Но и поехать с ним просто так я не могу…» — мысли хаотично закружились в голове девушки. Она оперлась руками о подлокотники кресла, словно пытаясь удержать пошатнувшийся мир. Девушка нажала на кнопку на радиотелефоне:

— Уолтер, зайдите ко мне с Пипом и Викторией… — немного растерянно проговорила Леди. В кабинете повисла тишина.

Через пять минут дворецкий вместе с капитаном «Диких гусей» и Полицейской зашли в кабинет.

— У нас сегодня новое… задание… Уолтер, мистер Дерби уже уехал на праздники? — Интегра говорила строго, как обычно. Лишь нервное постукивание пальцами по столешнице выдавало её нервозность.

— Нет, леди Интегра. У него сегодня последний день… — не понимая, что происходит, ответил дворецкий.

— Отлично. Сообщите ему, что он сегодня совершит ещё один вылет перед отпуском. Наше место назначения — Румыния. Там … в городской библиотеке… Нам нужно проверить архив на наличие старинных манускриптов, связанных с вампирами и охотниками на нежить. В связи с этим Алукард нам любезно предоставил возможность проживания в замке Бран… — продолжала Леди. Все посмотрели с любопытством на Графа. Вампир лишь закатил глаза и отвернулся к окну.

«Боже… Какую чушь я несу…»

— У вас есть час на сборы, — закончила Леди и указала на дверь.

Алукард посмотрел на девушку. В его взгляде читалась еле заметная досада.

«А чего ты хотел? Оружие секретной организации не может перемещаться куда изволит… Тем более в одиночку…» — подумал Граф. Хотя чего он именно ожидал, он не знал. Да и ожидал ли чего-то. Он даже не был уверен, что Интегра согласится.

— Ну что же… Увидимся через час… — произнёс вампир и исчез. У Интегры на душе остался неприятный осадок. Она закурила и допила оставшийся чай, поморщившись.

Интегра растерянно стояла в своих покоях перед открытым шкафом. На полу лежал всё ещё пустой чемодан.

«Семья… Какая семья может быть у вампира, которому чуть больше пятисот лет? Родители? Насколько я знаю по историческим хроникам, родители Дракулы умерли ещё при жизни… Братья, сёстры… Чего ещё я не знаю? Я хочу узнать его, но не спрашивать же прямо в лоб?» — мысли девушки хаотично роились в голове, мешая сосредоточиться.

Через час, как и приказала Леди, все ожидали отправления в личном ангаре организации «Хеллсинг». Алукард, как всегда элегантно одетый, вошёл в помещение. В руках он нёс средних размеров кожаный саквояж и три подарочных пакета. Вампир с лёгким раздражением оглядел присутствующих. Пип и Виктория шумно ворковали друг с другом. Возле девушки стоял огромный чемодан.

— Полицейская, ты собралась в Румынию жить переехать? — осматривая багаж Серас, съехидничал Граф. Полицейская замотала головой и начала уже оправдываться, но Алукард её уже не слушал, полностью потеряв интерес к её словам.

— Ты сегодня без своего ящика? — спросил Уолтер и подмигнул Алукарду.

— Перелёт займёт всего два с половиной часа — переживу, — без особого энтузиазма ответил мужчина.

— Ты всё-таки решился? — тихо спросил Уолтер, явно зная истинную цель их поездки.

— Есть что-то, о чём тебе не известно? — сказал вампир и раздражённо посмотрел на дворецкого.

«Кажется, сейчас он явно не в духе… Не буду усугублять ситуацию…» — подумал Уолтер и оставил Графа в покое под предлогом погрузки багажа в самолёт.

— Леди Хеллсинг, вы всегда непредсказуемы… — крикнул пилот вошедшей Интегре.

— Особенности работы… — развела руками девушка.

Интегра всё ещё была растерянна, но тщательно пыталась это скрыть. Алукард скользнул взглядом по её вязаному плотному свитеру голубого цвета и вельветовым брюкам, но ничего не сказал. Заработал двигатель частного самолёта.

— Твой «балаган» на посту… Не волнуйся, твой верный слуга не свернёт с пути под таким пристальным надзором… — тихо произнёс Алукард, появляясь за спиной Леди. Его взгляд был направлен в сторону Бернадотте и Серас, флиртующих друг с другом.

— Они здесь не для того, чтобы следить за тобой, а для того, чтобы следить за миром вокруг. Чтобы ничто — ни люди, ни монстры — не помешало мне быть здесь. С тобой, — произнесла Интегра также тихо, не глядя на него. Граф на секунду замер. Он ожидал не такого ответа. За столько лет он привык, что его либо боятся, либо видят в нём лишь оружие. Подумать о том, что она делает это ради него, просто не пришло ему в голову.

— Прости… Что не понял… — произнёс Алукард и прижал кончики её пальцев к своим губам.

— Всё готово! — крикнул пилот. Все устроились в салоне самолёта. Двери ангара открылись, и бизнес-джет, мгновенно набирая скорость, взлетел.

Первые пятнадцать минут полёта в салоне была тишина. Пип, устроившись на коленях у Виктории, мгновенно уснул. Уолтер читал, расположившись в хвосте самолёта. Алукард смотрел в иллюминатор и периодически то барабанил по подлокотнику пальцами, то поправлял ворот рубашки.

— Твоя семья… Кто они? — прервала молчание Интегра. Она до последнего старалась не задавать вопросов, но всё же не выдержала.

— Да… Они — моё прошлое. Они символ краха всего моего мира. Они символ моего страха и слабости. Но они же и единственное, что у меня осталось от человеческой жизни. Долгое время, ещё до служения в организации «Хеллсинг», они были моей связью с реальностью и строгим мерилом моей совести… Я проиграл свой последний бой с Османской армией. Когда она… Когда мой замок был разгромлен, я обратил всех оставшихся в живых приближённых слуг в себе подобных… Зачем? Не знаю… Я думал, что я так спасу их. А может, я просто боялся остаться таким один… Из всех, кому я тогда дал бессмертие, сохранили свою человечность только моя кормилица и её дочь — Дана и Эйш. Остальных — уже не людей, а монстров — мне пришлось убить… Так что Дана — моя вторая мать, а Эйш, получается, сводная сестра… — Алукард говорил медленно, словно снова вспоминая события того времени. Когда он закончил, он нервно провёл по волосам руками.

«Когда она… Кто она? Спасла кого? Это он про жену и сына?» — подумала Интегра, но не стала заострять на этом внимание.

— Ты волнуешься? — спросила девушка. Граф поднял на неё глаза.

— Твой отец заточил меня почти на столетие, тогда наше общение прекратилось. Когда я освободился, мы восстановили переписку. За эти одиннадцать лет Эйш вышла замуж и родила девочку. У меня есть… племянница… И ей уже пять лет… — промолвил Алукард. В это мгновение Интегра поняла всю колоссальную важность этой поездки.

«Родила девочку? Вампиры могут продолжать свой род? Я такого не встречала ни в одном писании…» — почему-то после ответов мужчины вопросов появлялось больше. Но и это Интегра не стала обсуждать.

— Всё будет хорошо… — тихо произнесла девушка и прикоснулась к его руке. Вампир улыбнулся краешками губ, но потом вдруг как-то тяжело облокотился на спинку кресла и закрыл глаза. Интегра почувствовала, как напряглось его тело. Если бы он мог бледнеть, то он определённо сейчас был бы бледнее мела. Самолёт лёг на крыло, делая поворот. А из иллюминатора стали видны тёмные зимние воды Ла-Манша. Виктория подскочила, отталкивая Пипа, и скрылась в туалете. Интегра всё поняла.

«Водное пространство…» — подумала девушка и нежно положила руку Алукарду на колено. Все двадцать минут Леди молча поглаживала Графа по колену, пытаясь чуть облегчить его состояние.

Наконец самолёт пересёк пролив. Интегра заметила, как расслабились плечи Алукарда.

— Если ты не против, я буду дремать оставшуюся часть полёта? — сдавленно произнёс он. Интегра кивнула. Тогда Алукард устроился удобнее, насколько это возможно, и закрыл глаза. Виктория тоже вернулась из туалета и, шумно обещая больше никогда не пересекать водные пространства, заняла своё место.

Оставшуюся часть полёта Интегра читала. Её рука всё ещё лежала на колене Графа.

Наконец самолёт мягко приземлился в аэропорту Бухареста.

— Хорошего отпуска! — сказала Интегра напоследок и попрощалась с пилотом. Все пятеро вышли на улицу, где их должен был уже ждать автомобиль. Уолтер хорошо знает своё дело.

Город раскрыл для них свои объятия, приветствуя суетой, возгласами и смехом. На улице было морозно и свежо. Медленно падали, кружась в белом танце, снежинки. Вокруг всё дышало Рождеством. Пёстрые надписи-поздравления, гирлянды и украшения — всё это напоминало о разгаре праздников. Люди торопились домой. Весёлые, задумчивые… — разные. Для Интегры, которая привыкла только к официальным командировкам, это было очень необычно. На душе становилось как-то по-детски радостно и одновременно тревожно.

Пока они ждали, Виктория с Пипом успели заглянуть в ближайший магазин и принести пакет с ароматной свежей выпечкой и даже захватить для всех по стакану пряного глинтвейна.

— Полицейская, ты всё никак не привыкнешь, что тебе не нужно есть человеческую пищу? — усмехнулся Алукард, глядя на Викторию с сахарной булочкой в руках.

— Ну как я могла пройти мимо такой красоты… — промолвила девушка. Её лицо светилось от радости и любопытства.

“Видимо, так проводят рождественские праздники нормальные люди…” — думала Интегра, откусывая кусочек от булочки с корицей.

То ли от голода, то ли из-за местной атмосферы булочка казалась невозможно вкусной. Пряный напиток был манящим и согревающим.

— Ладно, убедили… — произнёс Алукард и откусил кусочек прямо от булочки Интегры. Щеки девушки на мгновенье покрылись румянцем.

— Там есть ещё… — растерянно произнесла Леди, указывая на пакет Виктории.

— У тебя вкуснее… — пожал плечами Граф и улыбнулся.

Их ожидание длилось недолго. Подъехал, заказанный Уолтером трансфер — большой чёрный микроавтобус. Водитель учтиво всех поприветствовал, и, через мгновение, машина отправилась в путь.

Первую половину пути никто не разговаривал. Уолтер устроился сзади у окна и дремал. Пип и Виктория были полностью поглощены собой — они мило болтали, периодически даже нарушали приличия. Уговорили водителя останавливаться в живописных местах и делали совместные фотографии. Дорога сделала ещё один поворот и равнинная местность перетекла в тихо дремлющие величественные горы, запорошенные снегом.

— Кажется, они превратили всю поездку в собственное романтическое путешествие… — усмехнулся Алукард, когда Пип и Виктория стояли на смотровой площадке и целовались. Интегра лишь покачала головой. В её голове роились мысли, которые не давали покоя.

“У него есть семья… Не призраки прошлого, а живые люди, с которыми мне предстоит познакомится… Все эти годы он думал о них? Скучал? И ни разу не сказал… ”

По спине девушки пробежали мурашки.

— Почему ты никогда мне о них не говорил? — выпалила Интегра, набравшись смелости. Девушка не смотрела на вампира, а внимательно рассматривала узор на своём свитере. Руки, сжатые в замок, лежали у нее на коленях. Алукард с секунду молчал. Затем вздохнул и посмотрел на Леди.

— Потому что это не имело никакого отношения к нам… А теперь… Теперь имеет…- тихо произнёс Граф, но видя всё ещё не прошедшую обиду добавил:

— Что бы сказала семнадцатилетняя Интегра на то, что у меня есть близкие? А год назад, волновала бы тебя эта информация? — в голосе мужчины звучало не то лёгкое раздражение, не то волнение.

Конечно, он сказал всё правильно. Сейчас всё иначе. Но чувство легкой обиды и растерянности Интегру всё равно не отпускало. Он знает её десять лет. Видел её маленькой девочкой. Да, они не были близки, но всё же, он видел как крепли её стремления и цели. Как она превратилась из малышки во взрослую девушку, наконец. А она ничего по сути о нём не знает…

— Замок Бран — замок Дракулы, серьёзно? — переводя тему, спросила Интегра и посмотрела на Алукарда.

— Ну вообще-то он никогда не был моим замком. Я там даже не останавливался ни разу. Но раз уж они решили сделать из меня сувенир, то я решил, что принадлежать тогда он будет мне. И доходы с замка Дракулы по-моему должны приходить законному владельцу… После падения коммунистического режима в Румынии, когда решался вопрос о реституции, мне удалось сделать так, что все права на замок перешли “Фонду охраны исторического наследия Карпат”... Я сам придумал эту организацию для этого дела. То, что замок Бран — государственная собственность — это только официальная версия… — с улыбкой рассказал мужчина.

— Иронично… — усмехнулась Интегра.

— Да. И к тому же, Дане и Эйш с её семьёй есть где жить. И они всегда смогут себя обеспечить. Дана и Эйш заведуют национальным музеем замка Бран, — добавил вампир. Интегра кивнула.

Оставшуюся часть дороги все продолжили ехать в тишине. Несмотря на внешнее спокойствие, между Графом и Леди чувствовалось некое напряжение.

К замку машина уже подъехала когда начинались сумерки. Лишь линия горизонта тонула в багровых лучах уходящего солнца. Снегопад усилился и теперь взметал белый ковер, скрывающий землю, серебристой пылью. Все пятеро обошли замок, минуя главный вход. Вывеска музея уже не горела.

Всё вокруг было старинное. Стены этого замка словно ещё помнили своих бывших хозяев. Однако там, куда они подошли чувствовалась совершенно другая атмосфера. Возле северного крыла замка была небольшая ухоженная поляна в центре которой стоял большой снеговик, укутанный полосатым шарфом. Дорожку из декоративного камня освещали чистые блестящие молочного цвета фонари. Большая пушистая ель, которая росла рядом с верандой, была украшена небольшими ажурными шариками и милыми явно детскими поделками. Эти массивные стены больше не внушали чувство страха и волнения. Всё вокруг было словно окутано заботой и любовью. Большие старинные окна замка с этой стороны были украшены белыми бумажными снежинками. Из них лился мягкий приятный тёплый свет, приглашая войти.

Алукард подошёл к тяжёлой деревянной двери в металлическом каркасе, на которой теперь висел венок из еловых веток, и занёс руку, собираясь постучать. С секунду мужчина промедлил, но всё же решился. Стук отразился гулким эхом по двору замка. Спустя мгновение, дверь открылась, и из дома повеяло теплом. Мягкий свет скользнул по снегу и рассыпался искорками по белому ковру. Из замка доносилась мелодия Яна Сибелиуса “Ель”. В дверях стояла статная немолодая привлекательная женщина. Её вьющиеся чёрные волосы с редкими серебряными нитями седины были собраны в легкий пучок. Несмотря на бледность, на щеках как будто играл здоровый румянец, а лицо озаряла приятная улыбка. Лишь большие карие с бордовым отливом глаза, умудренные жизнью, были подернуты пеленой печали.

— Наконец-то вы добрались, молодой господин! Я уж было начала волноваться! Хорошо, что вы уже дома, скоро начнётся метель… — произнесла женщина, её голос был мягкий и очень ласковый. Она обняла Алукарда, а затем, словно родная мать, провела рукой по черным волосам Графа. Остальные замерли от такого на месте.

— Они друг-другу родные? — шёпотом спросила Виктория у Пипа.

— Меньше знаешь — лучше спишь… — также шёпотом философски выдал Бернандотте.

— Давайте же проходите, что в дверях стоять… Тем более в такой холод — сказала женщина, приглашая всех в замок.

Внутри было довольно уютно и на удивление современно. Светлая прихожая казалось совершенно обычной. Возле двери у стены стояли разноцветные санки.

— Хозяин, она тоже вампир? — тихонько прошептала Виктория, глядя на Алукарда. Тот лишь кивнул. Впервые девушка увидела своего господина с совершенно новой стороны. В глазах мужчины не было привычной колкости и насмешки, лишь тихая радость.

— Меня зовут Дана. Если вам что-то понадобится, всегда обращайтесь ко мне. Или к моей дочери. Эйш скоро придёт… — женщина мило улыбнулась и поклонилась.

Поднявшись за Даной по величественной деревянной лестнице, все оказались в уютной большой гостиной. В глубине комнаты в камине потрескивал огонь. Перед огромными креслами и диваном важно лежал плотный ковёр. Комнату освещала огромная кованая люстра.

— Молодой господин, кто с вами сегодня приехал? Помните, я вам всегда говорила — манеры на первом месте… — произнесла Дана и с лёгкой материнской укоризной посмотрела на Алукарда. Вампир повёл бровью, но всё равно начал говорить:

— Это Виктория Серас — моя помощница. Пип Бернадотте — сотрудник организации “Хеллсинг”. О Уолтере ты знаешь. А это… Это леди Интегра… — последнюю фразу Граф сказал иначе, нежели остальные и посмотрел на Дану, словно пытаясь прочитать реакцию в её глазах. Женщина кивнула и улыбнулась.

— Пип и Виктория… Уолтер… пойдёмте со мной. Я покажу ваши комнаты. Молодому человеку и девушке будет комфортно в одной спальне? Вы очень красивая пара, — произнесла Дана и лукаво посмотрела на Пипа и Викторию, заставляя тех краснеть.

Все ушли за Даной. Алукард стоял возле камина и смотрел, как танцуют языки пламени.

— Вот и мой дом…- тихо произнёс он, обращаясь к Интегре, которая тоже осталась в гостиной. Но не успела девушка ничего ответить, как в дверном проеме появилась маленькая девочка лет пяти. Живая, улыбчивая. Её огромные карие глаза с любопытством глядели на Интегру и Алукарда. Две пышные косички перевязанные лентами лежали на плечах.

Граф мгновенно заметил девочку. Их взгляды встретились. Девчушка не отвела глаза. В них не было страха или смущения, лишь любопытство и детская невинная радость. Алукард замер как вкопанный. Века, кровь, войны — всё это исчезло. В мире осталась только эта девочка, в чьих жилах текла кровь его молочной сестры. Она — стала продолжением рода, созиданием во плоти.

Девочка робко подошла к Графу.

— Дядюшка Драку? — спросила девочка, называя Алукарда так, как видимо его представили ей в семье. Он не смог вымолвить ни слова. Он просто медленно опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне, и его рука сама потянулась, чтобы поправить выбившуюся прядь её волос. В его глазах, привыкших отражать только тьму, вспыхнул свет, которого не было много-много лет.

Интегра, стоявшая рядом, поняла, что становится свидетелем чего-то святого. Не возрождения монстра, а возвращения человека.

Вдруг Алукард вздрогнул. Теплая маленькая ладошка легла ему на щёку, и девочка рассмеялась.

Конечно, он догадывался. Пара вампиров не может иметь детей. Но не осознавал этого. Просто не верил.

— Она… — произнёс Граф вслух.

— Да, — тихо сказала Дана, которая уже вернулась.

— Она лишь наполовину вампир. Муж Эйш… Он человек… — добавила женщина.

“Что значит наполовину? Муж — человек?” — до Интегры начали доходить слова Даны.

Теперь всё вставало на свои места. Он тоже не знал, поэтому так удивлён.

Алукард обернулся к Дане, и в его глазах был не гнев, а потрясение.

— Как?- мужчина смог выговорит лишь одно слово.

— Влад, мы боялись, что ты будешь слишком переживать… — ласково произнесла Дана, обращаясь к вампиру его забытым человеческим именем.

“Влад… ” — про себя повторила Интегра.

Алукард медленно выпрямился. Его взгляд встретился с взглядом Интегры, и в нём она прочла то же самое ошеломлённое неведение, что было и у неё. В этот момент вся её обида растаяла без следа. Они были равны. Они оба не знали.

— Я… Я пойду отнесу вещи наверх… — произнёс растерянно мужчина и, взяв свой кожаный саквояж, вышел из комнаты. Интегра хотела последовать за ним, но её остановила Дана. Она ласково, но уверенно положила руку девушке на плечо.

— Подожди. Дай ему пространство… — произнесла Дана и жестом предложила Леди сесть в кресло. На мгновение Интегру передернуло. Никто ещё так не обращался к ней. Словно… Словно, как к маленькой девочке. Но, неожиданно для самой себя, Леди молча послушно села в мягкое кресло.

— Бабушка, дядюшка расстроился?- озадаченно спросила девочка.

— Нет, моя милая. Он сейчас спустится к нам. Таллейта, пожалуйста пойди наверх к нашим гостям и покажи им наш дом, — нежно и одновременно твёрдо произнесла Дана. Девчушка просияла и убежала прочь.

— Ему надо остыть… — тихо произнесла женщина и положила руку на ладонь Интегры. Совсем как мама.

— Он всегда был горяч. Если любить, то до последнего вздоха. Если ненавидеть, то, сжигая всё вокруг и себя заодно. Если гневаться, то до темноты в глазах… Он настолько переживает за своих близких, что мы боялись, что он слишком остро это воспримет. Он всегда был страшен в гневе и своих поспешных решениях… Он и сам это знает. Просто подожди, — спокойно говорила Дана.

— Понимаешь, дитя, Таллейта — выстраданный, вымученный ребенок. Моя дочь, она чуть не угасла… Каждый день она отдавала свою жизнь для того, чтобы эта искорка внутри неё не погасла. Каждый день. Я боялась, что к рассвету она просто рассыплется в прах… Надо же, имя моей девочки оказалось пророческим. Эйш переводится как “дающая жизнь”. Вот и моя дочка подарила новую жизнь, чуть не отдав свою… — произнесла женщина с лёгкой усмешкой. Такая откровенность ошеломляла. Интегра даже почувствовала себя растерянной. Эта женщина, сразу приняла её как свою. Но в то же время, почему-то рядом с ней Интегре становилось комфортно. Дана говорила по-матерински ласково, убаюкивающе. Может, потому что сама Интегра такого никогда не испытывала.

“Дитя? Даже отец ко мне так не обращался…” — подумала девушка, но секундное раздражение испарилось.

В душе появилось какое-то щемящие чувство. Словно именно этого слова, такого родного — “дитя” — ей всю жизнь не хватало.

— А такое вообще возможно? — вдруг выдала Интегра, высказывая неосознанно мысли вслух. Девушка смутилась, но Дана лишь усмехнулась.

— Да. Но очень-очень редко. Союз вампира и человека — мало, кто решится на такое. Большой риск и близость с настолько чужеродным существом всегда пугает до безобразия. К тому же выносить ребенка от такого союза невероятно сложно как для человеческой женщины, так и для вампира. Но знаешь, когда зарождается такая любовь — истинная, непоколебимая — все страхи отступают. За века я поняла, что жизнь как вода — она прокладывает себе путь даже сквозь камень… — Дана говорила так, словно рассказывает сказку, но через её слова были слышны вековая мудрость, глубокая печаль и… Надежда.

“Значит… так можно и для нас?” — у Интегры в глубине сознания пока ещё слабым пламенем зародился этот вопрос, который пока она боялась задать сама себе.

В этот момент в гостиную снова вошли Уолтер, Пип и Виктория. Дворецкий и Полицейская улыбались, Бернадотте же был озадачен.

“Что там ещё стряслось? Что за смесь эмоций такая?” — напряглась Леди, глядя на лица своих подчинённых.

— Там всадник на коне… — протянул капитан “Диких гусей” и хмыкнул. Виктория прыснула со смеха и прикрыла рот рукой.

“Чего?” — подумала растерянно девушка и вскинула бровь.

На лестнице раздался шум и в дверном проеме появился Алукард. В его взгляде больше не было смятения, наоборот мужчина смеялся. На его плечах сидела Таллейта и, вытянув руку вверх, радостно восклицала:

— Вперёд, мой верный конь! — за все десять лет такого Алукарда Интегра ещё не видела. Кто бы мог подумать, что великий Князь Тьмы, оставляющий после себя кровавое месиво, будет гарцевать по кругу в гостиной с ребенком на плечах?

— Я же говорила… Он как волна. Волну нельзя погасить, пока она сама не схлынет на берег… — произнесла Дана. Неожиданно для себя, Интегра вздохнула с облегчением. Приятно было наблюдать за их странной нормальной семьей. Их нечеловеческая семья жила более нормальной жизнью, чем сама Интегра. Алукард поймал взгляд Леди, и она улыбнулась, практически рассмеявшись, наверное, впервые за сегодняшний вечер.

На мгновенье Интегра расслабилась и облокотилась о подлокотник. Её сотрудники мило болтали устроившись на диване, Алукард играл с девочкой, а Дана с лёгкой улыбкой следила за ними. От камина по комнате разливалось тепло, заставляя лёгкий румянец появляться на щеках девушки. Но в гостиной появились ещё двое. В дверном проеме стоял высокий крепкий мужчина с очень добрыми серыми глазами. Его рыжеватые волосы и веснушки придавали лицу какую-то детскость и беззаботность. Лишь множественные морщины в уголках глаз говорили о пережитых трудностях. Рядом с ним была молодая женщина, высокая и стройная. Очень похожая на Дану, но с более аристократичными и острыми чертами лица. Чёрные волосы были собраны в высокий хвост и пышными кольцами рассыпались по плечам. Её живые тёмные глаза скользнули по присутствующим.

— Молодой господин уже познакомился с нашей девочкой… — произнесла она.

Алукард посерьезнел, с его лица сползла улыбка. Он посадил Таллейту Дане на колени и уже через секунду стоял перед только что вошедшей парой. Интегра лишь несколько раз видела у него такое выражение лица. Не скучающая жестокость, а настоящая ярость, рвущаяся наружу. Даже его тень колыхалась возле него.

“Его надо остановить? Могу ли я здесь приказывать? А должна? Может стоит подойти и…” — встревоженно думала Интегра.

Дана заметила метания девушки и снова положила ей руку на ладонь, как бы пресекая любые действия.

— Волна, помнишь… — мягко сказала она.

— Молодой господин! — произнесла Эйш и собиралась встать между Алукардом и мужчиной, готовая противостоять даже самому Князю Тьмы. Но мужчина остановил её.

— Я рад познакомиться с вами. Кажется, мы с вами оказались в одной лодке. Ведь ваша спутница тоже человек… — рыжеволосый мужчина говорил уверенно и бесстрашно, при этом крепко держа Эйш за руку.

И, действительно, Дана снова оказалась права. Гнев в глазах Алукарда растаял. Он отошёл на шаг и усмехнулся:

— Что же… Храбрости тебе не занимать. Видимо, ты достоин места в этой семье… — произнес Граф.

— Глупая…- уже с привычной усмешкой, наигранно строго бросил Алукард, глядя на Эйш. Ведь это был ни кто иной как она.

— Кто бы говорил…Frățicu — копируя интонацию вампира, сказала женщина. Последнее слово она произнесла на румынском. Было видно, как тревога медленно сходит с её лица, а мышцы расслабляются. Дана сделала жест рукой, словно показывая Интегре “Я же говорила”.

— ”Frățicu” переводится как братик. Они росли вместе, и Эйш привыкла его так называть. Даже когда он вернулся после Османского плена, жестоким, надломленным — другим. И когда стал господарем Валахии… Она не забыла свою привычку. Хорошо хоть на людях отучилась его так звать… А он и не был против. Влад всегда ценил и помнил своих близких, несмотря на титул. Но предательства не прощал даже им… — тихо объяснила Дана значение слова, приблизившись к Интегре.

“А я думал я на поле боя поседею… Ан, нет — в гостях…” — шумно выдохнул Пип.

В гостиной снова повисла тишина. Хоть конфликт был исчерпан, всё равно чувствовалось напряжение.

Дана встала с кресла и хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Уже почти восемь вечера. Пора заняться ужином. Сегодня нас столько много — одна я не справлюсь. Эйш пойдём на кухню. Интегра, милая, могу я попросить тебя тоже присоединиться? — с улыбкой произнесла женщина.

Интегра замерла, словно надеясь, что её не заметят. Затем растерянно посмотрела на Алукарда. Мужчина лишь пожал плечами и по его губам пробежала улыбка.

— Конечно… — тихо произнесла Интегра.

Эйш же подошла к антикварному шкафу и из нижнего ящика достала две бутылки с темной жидкостью.

— Сливовица. Я её сама настаивала. Чтобы к тому моменту как мы вернёмся, все были радостные и раскрепощенные. Надутые индюки пойдут на задний двор… — весело произнесла Эйш и поставила бутылки на журнальный столик перед присутствующими.

— Похожа на ту, что мы с тобой настаивали? — лукаво прищурившись, спросил Граф.

— Вы бы лучше вспомнили, как вы себя чувствовали на утро после вашего творения… Когда одному надо было в тронный зал, а другой на кухню… — сердито сказала Дана и закатила глаза.

— Я дошёл до тронного зала… — усмехнулся Алукард.

— Дойти и присутствовать — разные вещи, молодой господин! — бросила Дана и гневно посмотрела на вампира. Женщины направились к выходу.

— А эта бутылка? — спросил Граф, указывая на такую же бутылку, которую держала Эйш в руках.

— А это,Frățicu, нам…- ехидно заметила Эйш.

Виктория тоже собиралась встать с кресла, но её взял за руку Пип.

— Ты куда? Расслабься. Там не наш фронт работ… — шёпотом произнёс Бернадотте. Викторию кольнула обида. Она всё ещё просто сотрудник. Глаза заблестели и маленький девичий нос покраснел.

— Не кисни… Я-то с тобой…- нежно прошептал Бернадотте и поцеловал девушку в щёку.

Кухня была просторная и светлая. В духовке уже запекалось мясо, наполняя комнату восхитительным ароматом. В него вплетались также ароматы домашнего вина, свежей зелени и выпечки. Интегра растерянно застыла посреди комнаты, не зная, что именно она должна делать. Разум услужливо пытался вспомнить, готовила ли она когда-нибудь. Наверное, должна была.

— Это тебе… Подойди вот сюда к плите и помешивай соус. У таких соусов очень непредсказуемый характер, так что приходиться за ними присматривать… — обратилась Дана к Интегре и протянула ей белый фартук.

Леди с серьезностью взяла деревянную ложку и подошла к плите, недоверчиво глядя на кастрюльку с соусом. И начала помешивать. Её движения были удивительно деревянными, от этого девушка начинала волноваться и зажиматься ещё сильнее.

— Это тоже тебе, — Эйш протянула Интегре небольшой стопкообразный бокал с тёмной жидкостью, от которой исходил насыщенный сливовый аромат с нотками миндаля.

— У нас такая посуда называется “Păhărel”. Я рада, что мы теперь можем познакомиться, таинственная леди Хеллсинг. Впервые Frățicu вышел в свет не в одиночку. Надеюсь мы подружимся. За знакомство! — добавила женщина и сама взяла похожий бокал.

“Он им рассказывал обо мне? На сколько подробно…” — Интегра замешкалась, обдумывая слова Эйш.

— Не бойся, она не отправлена…- усмехнулась женщина и сделала жест, призывающий к действию.

— Да. За знакомство… — протянула Леди и выпила содержимое бокала. Крепкий напиток обжёг губы и тёплой сладостью разлился внутри.

— Вкусно… — тихо произнесла Интегра. Это были совершенно искренние слова. Напиток был крепкий, но сладкий, как варенье, что разительно его отличало от всего того, что Интегра когда либо пила. А ещё он словно был олицетворением домашнего очага. Другие напитки теперь казались слишком пафосными.

— Расслабь кисть, дитя, — мягко сказала Дана, заметив, что Интегра держит ложку так, словно это была рукоять шпаги.

— Соус чувствует напряжение. Ему, как и некоторым мужчинам, нужна твёрдая, но нежная рука, — добавила женщина и многозначительно посмотрела в сторону гостиной.

Интегра попыталась делать движения плавнее. И, к её удивлению, соус перестал то и дело прилипать к стенкам кастрюли, а начал расходится ровными кругами. Эти монотонные движения начинали успокаивать. А может, так начала действовать сливовица?

— Вы, получается живете столько же лет, сколько и Алукард? Каково это? — вдруг спросила Интегра. То ли такое лёгкое доверительное общение Даны и Эйш так влияло, то ли выпитый напиток, но девушка стала свободнее себя чувствовать.

— Да, столько же… Мама восприняла это горько, но спокойно. Она вообще довольно фаталистична. Я же первые десять лет его ненавидела… Армия Османской империи отняла у меня право на жизнь, он же отобрал и право на смерть, при этом превратив в монстра. Быть статичной как статуя веками… Пить чужую кровь, чтобы поддерживать своё существование — для меня было омерзительно. Но спустя время, я оттаяла… Вернее я поняла его одиночество, его страх остаться таким одному. Причем у меня осталась мама, а у него — никого… Но, к тому моменту, как я это осознала было уже поздно — он настолько был ослеплён своей ненавистью, что никого не слышал. Казалось, он воюет против всего мира… Возможно, это была попытка самоуничтожения… Может, он ждал, что какой-нибудь охотник на вампиров прекратит его существование. Но… Как говорится “судьба проказница шалунья распорядилась так сама…” — Эйш говорила и одновременно нарезала зелень. Даже в таком простом деле она была очень грациозна.

“Никогда бы не подумала, что можно элегантно резать петрушку…” — подумала Интегра.

— И ещё раз! — с улыбкой Эйш снова протянула Интегре полную стопку сливовицы. А затем потянулась к подоконнику — там стоял магнитофон. Через несколько манипуляций весёлым мотивом зазвучала итальянская песня “Bella ciao”.

— Надеюсь, никто не против? — не ожидая ответа, уточнила Эйш.

Почему-то это было невероятно приятно — готовить под музыку, разговаривать на такие, казалось бы откровенные темы и пить сливовицу. Эйш даже пританцовывала.

Песня переключилась на The Troggs “With a Girl like You”.

— Это любимая песня Сорина — моего мужа… — бросила через плечо Эйш, теперь выкладывая овощи и зелень на большое блюдо.

— Как вы вообще познакомились? — произнесла Интегра, прежде, чем осознала, что именно спрашивает.

“Боже… Кажется, я перестала следить за тем, что говорю…” — на щеках Интегры играл румянец, движения стали более плавными и заторможенными.

Эйш лишь усмехнулась и начала говорить, как ни в чем не бывало:

— Помимо музея я работаю в той же больнице на пол ставки администратором, что и Сорин. Он неонатолог. Он проявлял ко мне знаки внимания, ухаживал, но я сначала, как и положено правильному вампиру, казалась холодной и отстранённой. Огрызалась, не отвечала взаимностью, игнорировала… А потом… Потом мне надоело. Наверное, я просто устала бояться и сомневаться… Я взяла и рассказала ему всю правду. Frățicu убил бы меня, если бы узнал… Или Сорина… После моего рассказа он был потрясён. А потом на две недели пропал. Я думала, что он сдался. Но нет, через две недели он пришёл ко мне сюда. Он сказал, что ему всё равно, и что он будет приходить сюда, пока я не соглашусь. А потом вручил мне зонт. Сказал, что он с ультрафиолетовой защитой, чтобы мне было комфортнее добираться на работу. Оказалось, он пропал на две недели, потому что уезжал в Бухарест за этим зонтом… — Эйш рассмеялась.

— А как вы встретились? Мы знаем про заточение и то, что ты стала новой главой организации Хеллсинг. Но… — Эйш с любопытством смотрела на Интегру.

“Я нашла его в подвале в виде трупа, а потом оживила собственной кровью, и он, присягнув мне в верности, помог убить мне моего дядю… Вот это романтика, конечно…” — подумала девушка. Её плечи напряглись.

— Он спас меня… — тихо произнесла Интегра. Но Эйш всё ещё смотрела на девушку, ожидая продолжения. Дана всё это время замешивала тесто и колдовала над каким-то десертом. Но, заметив, как Леди замешкалась, обратилась к дочери:

— Эйш, некоторые истории принадлежат только двоим и не терпят постороннего вмешательства… Откуда ты знаешь, вдруг это стратегическая тайна? — Дана подмигнула Интегре. Эйш поняла намёк и развела руками, показывая, что сдаётся.

“Боже, храни эту женщину!” — подумала Интегра и облегчённо выдохнула.

Дана сняла с плиты соус и перелила в соусник. Протянула Интегре картошку и попросила почистить.

— Кстати о секретах. У Влада ещё с детства был небольшой сундук, в который он складывал свои мальчишеские безделушки. Мне кажется, он и сейчас хранит его. А у тебя, милая, есть что-то подобное? Не кабинет, не пост... а просто уголок, где ты можешь быть не леди Хеллсинг? Где ты прячешь свои маленькие, глупые и самые дорогие сердцу вещи? — ласково обратилась Дана к Интегре. В её глазах читалась нежность.

Леди на мгновение задумалась. Перед глазами как наяву предстал белый комод с фотографиями и маленькой фарфоровой лошадкой.

— Есть… — как-то по девичьи смущённо призналась она.

— Мой белый комод. Мы выбирали его с отцом. Я была ещё совсем маленькой, но почему-то помню. Мы очень долго и нудно бродили по мебельному магазину, и мне было очень скучно. К концу вечера я очень устала и загрустила. По дороге, когда мы возвращались домой, отец на развале купил мне маленькую фарфоровую лошадку — свистульку. Он посадил меня впервые на плечи и понёс домой… — разоткровенничалась Интегра. Девушка не знала почему, но слова лились сами собой.

— Таллейта пока всё складывает в подарочную коробку. Но это так трогательно…- протянула Эйш, расталкивая в ступке чеснок с солью и травами. Этот аромат мгновенно распространился по кухне, вплетаясь к остальным запахам.

— Тебе было страшно… решиться на беременность? — робко спросила Интегра, укладывая золотистые круглые картофелины в кастрюлю.

— Ничего не боится только глупец… — немного резко ответила Эйш, заправляя салат.

— А если честно… Страшно — это, когда ты идёшь ночью через лес. А это… Это первородный ужас, граничащий с отчаянием. Каждый день я думала, что либо я угасну сама, либо погибнет Таллейта. А может и мы обе… Да, человеческой женщине трудно выносить дитя вампира, но женщине-вампиру — это практически невозможно. Наше тело статично. Любые изменения воспринимаются как повреждения, а значит моментально включается процесс регенерации. Я специально не пила кровь, чтобы хоть как-то замедлить его… Она родилась на пятом месяце. Это ровно столько, сколько я могла поддерживать её жизнь в своём теле. Когда она родилась, её сердце не билось. Его запускали искусственно… Дальше — ещё пять месяцев мы буквально жили в больнице… Поэтому — Таллейта. Это имя переводится как “воскресшая”... Для таких отношений нужна храбрость… — Эйш говорила, глядя куда-то вдаль. На секунду её глаза заблестели. Дана засуетилась на кухне, видимо, чтобы унять подступившую печаль. Женщина вытащила из духовки блюдо с мясом и укрыла белым вафельные полотенцем. Теперь в духовке запекался ажурный пирог.

— Так что — будь храброй… — с этими словами Эйш снова протянула Интегре стопку.

— Да, дитя, не забывай наш разговор в гостиной. Не сражайся со штормом. Ты не волнорез. Лучше стань гаванью, куда он сможет вернуться после бури…- мягко произнесла Дана. Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Я знаю, что это такое — быть сильной женщиной. Но позволь и ему быть сильным рядом с тобой. Не в грозной силе Князя Тьмы, а в тихой — твоего партнёра. Позволь быть ему не только твоим мечом, но и опорой… — добавила женщина, прибираясь после готовки.

Впервые за сегодняшний вечер Интегра полностью расслабилась. Неожиданно, но здесь на кухне среди этих мудрых женщин и за столь откровенными разговорами, ей стало тепло и комфортно.

“Наверное, в такой семье должен расти ребенок. С мудростью и лаской матери и с нежной защитой отца …” — вдруг подумала Леди.

На щеках играл румянец, движения девушки стали плавными и чуть замедленными.

— Когда готовишь, кухня превращается в пекло…- протянула Эйш и приоткрыла кованое окно. Обжигающе холодный ветерок пронесся по кухне. Женщина же скинула фартук и вытерла лоб.

Интегра на мгновенье колебалась, но всё же решительно потянула за край своего плотного свитера и стянула его через голову. Белые волосы рассыпались по плечам. Теперь девушка была в простой белой водолазке из кашемира, подчеркивающей хрупкость ее плеч и плотно обнимающей талию. Дана, заметив этот жест, одобрительно улыбнулась:

— Так намного лучше. Теперь ты наконец-то как дома… — протянула женщина, выставляя блюда на большой поднос.

— А теперь пора идти накрывать на стол… — сказала Дана и направилась к выходу.

Магнитофон пел “Su di Noi” в исполнении Pupo.

В гостиной было довольно шумно. Все были изрядно раскрепощенные. Все смеялись и спорили. На журнальном столике теперь была разложена настольная игра “Каркассон”. Четыре пустые бутылки вместо двух дополняли картину. Пип, Виктория и Сорин пытались обыграть тандем Алукарда и Таллейты. Уолтер же предпочёл наблюдать за процессом со стороны.

Как раз когда женщины вошли, Бернадотте, Полицейская и муж Эйш были в процессе довольно шумного мозгового штурма.

— Вам нас с дядюшкой ни за что не обыграть! — заливисто смеялась Таллейта, сидя на коленях у Графа.

Эйш покачала головой и, обведя взглядом шумную компанию, цокнула языком:

— Я просила вас раскрепоститься, а не опустошать запасы сливовицы… -

— Gâză! Ты просила всех быть раскрепощенными… Никто не захотел на задний двор, — ухмыляясь произнёс Алукард. Мужчина перевёл взгляд с Эйш на Интегру. Вампир сразу же заметил румянец на щеках девушки. А затем скользнул взглядом по фигуре, которую теперь подчеркивала лишь белая водолазка и вскинул бровь. Интегра отвела взгляд.

— Как он тебя взглядом пожирает… — прошептала Эйш на ухо Интегре, заставив смутиться девушку ещё больше.

— И ничего я не надоеда! — уже громко обращаясь к Алукарду, парировала Эйш.

— Идите в столовую, там уже всё готово, — добавила женщина и, не дожидаясь ответа вышла из гостиной, увлекая за собой Интегру.

Все прошли в небольшую столовую. Посреди мягко освещенной комнаты стоял большой массивный деревянный стол, покрытый ажурной вязаной скатертью. На столе уже стояли блюда, приготовленные женщинами и от них шел такой аромат, что мгновенно разыгрывался аппетит.

Алукард и Интегра сидели рядом, практически касаясь коленями друг друга. Таллейта, которая весь вечер практически не отходила от Графа, тоже пристроилась возле них.

Алукард нежно поймал под столом руку Леди и почти невесомо провел двумя пальцами по её запястью, словно спрашивая, всё ли у неё хорошо. По спине девушки пробежали мурашки. Она промедлила мгновенье и сжала ладонь мужчины в ответ.

Всё приступили к трапезе, неспешно переговариваясь и смакуя каждый кусочек. Это было так необычно, так по-другому… Интегра вспомнила свой пустой обеденный зал и огромный стол, за которым ела только она одна. А здесь так тепло, светло и весело. Это было одновременно так непривычно и… приятно. А главное, он тоже был рядом здесь — сидел возле неё так близко… Девушка даже аккуратно, как будто нечаянно коснулась коленом его ноги. Алукард на секунду замер, словно проверяя, не показалось ли ему. Затем его пальцы, лежавшие на её руке, на мгновение сжались чуть сильнее. Не отпуская её запястья, он расправил ладонь и переплел свои пальцы с её. Теперь они сидели, держась за руки под столом, а её колено всё ещё касалось его ноги, завершая картину абсолютной, пусть и скрытой от всех, близости.

— А это у нас запеченный гусь! Специально для тебя, Frățicu, — с какой-то особой улыбкой произнесла Эйш, прищурившись и указала на запечёное мясо с золотистой корочкой.

— Говорю же, ты — Gâză, — съехидничал Алукард.

— Кстати о гусях… — заговорщически начала Эйш.

— Эйш… — протянул Граф, словно предостерегая от продолжения. Но женщина и не собиралась останавливаться.

— Вы знали, что Frățicu терпеть не может гусей?- с энтузиазмом продолжала Эйш. Алукард закатил глаза и прикрыл лицо.

— Он тогда только стал господарем Валахии. Ко двору привезли новых жеребчиков, и он на глазах у всей свиты решил, сам их объезжать. Весь гордый такой, в доспехах… Выходит на плац — важный и неприступный. А на плацу выхаживает также гордо и непобедимо жирный гусак. Его повара забыли запереть, вот он и сбежал на волю… — самозабвенно начала рассказ Эйш. Все за столом замерли, ожидая продолжения истории. Лишь Дана покачивала головой, прикрыв рот рукой, чтобы сдержать улыбку.

— Значит, господарь на коне, латы блестят, жеребчик идёт — играет мускулами. И вдруг, видя это пернатое чудовище, встает на дыбы, фыркает… А потом, как подстреленный олень шарахается в сторону и опрометью влетает передними копытами в огромную кучу навоза! Грязь по самые удила, по латам… Вся свита стоит белее снега. Думали, господарь сейчас кого-нибудь казнит за нанесенное оскорбление… Например, повара… — Эйш на секунду замерла, создавая драматическую паузу.

— А он… О, вы бы видели это лицо! Его как будто прорвало… Он то ругался, то хохотал как безумный… Но после этого гусей обходил стороной… — наконец-то завершила свой рассказ Эйш. Повисла немая пауза. Первым сдался Пип. Поперхнувшись своим вином, Бернадотте захохотал в голос. Виктория тоже залилась звонким смехом и даже сдержанный Уолтер не смог подавить смешок. Интегра тоже разулыбалась легкой девичьей улыбкой. Здесь она получила всё то, из-за чего расстраивалась днём. Она узнала его лучше, узнала как сына, брата, правителя. Со своими слабостями и глупостями. Как будто узнала человека.

— Ну спасибо тебе, сестрица, что увековечила этот славный момент моего правления… — с ехидной улыбкой произнёс Алукард.

— Гуси злобные мерзкие твари. Вот он, что, просто так назвал так свою команду?! — добавил с усмешкой вампир, указывая на Бернадотте. Капитан “Диких гусей” кивнул и засмеялся ещё сильнее.

После того, как все отсмеялись, трапеза снова вернулась в спокойное русло тихих бесед.

— Дядюшка Драку, а вы поженитесь? — на этот раз Таллейта нарушила спокойствие ужина. Девочка невинно обвела взглядом Алукарда и Интегру. Леди поперхнулась, но через секунду сделала вид, что ничего не было. Эйш гневно посмотрела на дочку, но та лишь пожала плечами, словно спрашивая “а что такого?”. Алукард кашлянул и чуть сильнее сжал под столом руку Интегры.

— Знаешь, у принцесс, которые сами правят королевствами, есть одно важное правило: их нельзя торопить с такими решениями, — с мягкой улыбкой обратился вампир к Таллейта. А затем, слегка повернувшись к Интегре добавил:

— Сначала нужно построить мост через все пропасти между нашими мирами. А это... очень долгая работа. И я готов ждать, пока архитектор будет готова… —

Девочка задумалась над его словами. Никто не решил нужным комментировать его ответ. Все продолжили ужин. Алукард поймал взгляд Интегры. Она была смущена, но в её глазах больше не было прежнего сомнения.

Когда всё было съедено и даже десерт, Эйш начала суетиться.

— Таллейта, тебе пора готовиться ко сну. И так засиделась дольше положенного… — строго, но в то же время ласково обратилась к дочке женщина.

— Позволь мне?- вдруг обратился к Эйш Алукард. Девочка просияла и запрыгала вокруг Графа.

— Ура! Дядюшка будет читать мне сказку! Мама, пожалуйста… — протянула она. Эйш лишь пожала плечами и улыбнулась.

— Ты пойдешь с нами? — обратился Алукард к Интегре. Девушка кивнула. Тогда Таллейта взяла за руку обоих и повела в свою комнату. Остальные начали помогать Дане прибираться.

Комната Таллейты была светлая, просторная и по детски милая. Взгляд Интегры с любопытством блуждал по мягким игрушкам, рассевшимся на полках, по карандашам и книжкам. Детским рисункам на стенах…

“Не помню, чтобы у меня было также…” — подумала девушка, взяв в руки маленького белого плюшевого кролика с бантиком.

Два пластиковых карих глаза умильно смотрели на Леди. Девушка непроизвольно погладила пальцем игрушку и посадила на место.

Тем временем Таллейта уже в сиреневой пижамке наконец выбирала себе книжку на ночь. Протянув книгу Алукарду, девочка забралась на большую кровать.

Интегра укрыла девочку большим лёгким одеялом и села рядом. Это было так странно. Интегра на секунду сама почувствовала себя мамой, и прогоняя эти мысли, покачала головой.

Алукард сел рядом и начал медленно читать. Сначала они сидели немного поодаль друг от друга. Между ними чувствовалось лёгкое напряжение. Но по мере того как его голос звучал мягко и убаюкивающе, оно начало спадать.

Интегре было уютно и приятно сидеть на этом воздушном облаке — детской постели. По телу разливалась приятная усталость. Когда Таллейта начала посапывать, девушка слегка облокотилась о подушку.

Алукард, заметив, что Леди наконец-то немного расслабилась, медленно опустил голову ей на колени и продолжил читать.

Интегра на секунду замерла, не зная, куда деть руки. Но спустя мгновение, она нерешительно провела ладонью по его волосам.

Так они и просидели, пока дыхание Таллейты не стало ровным и глубоким.

Когда Таллейта заснула Алукард с Интегрой тихонько вышли из комнаты. Граф аккуратно прикрыл за собой дверь. Затем устало прислонился к стене и притянул к себе Интегру.

— Они тебя замучили? — тихо спросил Граф, прижимаясь лбом к её лбу.

— Нет. Они чудесные… — почти прошептала девушка.

Граф медленно провел руками по талии Леди, останавливаясь на поясе брюк.

— Мне нравится эта водолазка… — прошептал мужчина, касаясь губами её уха.

По спине девушки пробежали мурашки, а по телу разлилось тепло.

— Ладно… Тебе пора отдыхать. Скоро будут сутки, как ты не спишь. Это слишком… — мягко произнёс мужчина и, взяв нежно Интегру за руку, повёл её к лестнице.

Проходя мимо окна в кованой оправе, Алукард на мгновение замедлил шаг и всмотрелся в ночную тьму. Метель разыгралась не на шутку и теперь белым ковром стелилась по земле. Вампир как будто почувствовал какое-то присутствие, но настолько слабое, что решил списать всё на ошибку.

Поднявшись по тускло освещенной лестнице, они дошли до коридора с двумя дверьми.

— Это твоя комната. Твои вещи я уже принёс, — Алукард открыл перед Интегрой дверь. Перед девушкой предстала просторная комната, посреди которой стояла большая кровать с коротким балдахином из тяжелой бархатной ткани. Возле неё на полу лежал плотный ковёр. Огромные окна были занавешены плотными шторами. Старинный письменный стол и туалетный столик с зеркалом в резной раме добавляли помещению ещё больше средневековой мрачности. Особенно после светлой комнаты Таллейты. Интегра с секунду колебалась, застыв перед входом.

— До завтра, моя Леди… — произнёс Алукард и ласково провёл по её щеке тыльной стороной ладони. А затем исчез, чтобы не смущать больше Леди и не дразнить себя.

Девушка поёжилась, оставшись в этой большой комнате одна. Казалось, внизу было теплее.

После душа в этих покоях казалось ещё холоднее. Так что Интегра не мешкая, погасила свет и забралась под тяжелое пуховое одеяло. За окном завывала метель.

“Что бы было, если бы он не исчез?” — думала Интегра. И её щёки покраснели.

Уснуть не получалось. В комнате было не уютно. Повисла абсолютно звенящая тишина. Как будто чего-то не хватало, того, что всегда было рядом. Внизу кипела жизнь, а здесь Интегра осталась один на один с тишиной и морозом, и оба они были лишь доказательством одной простой вещи: его здесь нет.

Вскоре усталость взяла своё и девушка начала проваливаться в сон. Сквозь дремоту она вдруг услышала, как скрипнула оконная рама и почувствовала леденящий холод на своём лице.

“Сквозняк?” — промелькнуло в голове у Интегры.

Девушка резко села в кровати, вырываясь из сна. В комнате была абсолютная темнота. Плотные шторы не пропускали ни малейшего света. В душе зашевелилось неприятное чувство тревоги. Интегра повела рукой в поисках очков, но то ли от нервной суетливости, то ли по какой-то иной причине, ничего не нашла. Девушка встала с кровати, влекомая тревожным предчувствием, в поисках выключателя. В комнате послышалась чья-то тихая поступь. В узкой полоске лунного света мелькнула тень.

Интегра почувствовала чье-то холодное прикосновение. Не его. И это пугало. Леди резко махнула рукой, задевая ночного гостя. Раздался тихий смешок, разрезающий тишину.

Вдруг сзади её кто-то схватил, сковывая движения. Интегра дёрнулась, но тщетно, руки были словно тиски.

— Сейчас мы узнаем, какая ты на вкус… — незнакомый женский высокий голос прервал тишину. Незнакомка подошла к Интегре почти вплотную, не давая Леди себя ударить, и уже было хотела укусить, как где-то сверху послышался какой-то шорох. Затем в тишине раздался противный хруст, и холодные объятия ослабли, отпуская Леди. За спиной Интегры стоял Алукард. Незнакомка взвизгнула и кинулась было прочь. Но напрасно. В одну секунду Граф нагнал её. Послышался снова тот неприятный звук, и на комнату опять свалилась тяжелая тишина. Интегра поняла, что появился Алукард, но всё ещё не могла пошевелиться.

Граф включил свет и, приподнял указательным пальцем, подбородок Интегры, желая убедиться, нет ли у девушки ран.

— Прости… Это я недоглядел. Они были настолько слабы, что я их даже не почувствовал сразу. Бродяги. Метель им легла на руку. Они надеялись скрыться незамеченными… — тихо произнёс Алукард и поднял очки девушки с пола. В его алых глазах мешалась целая буря эмоций: и гнев, и тревога и печаль.

— Иди ко мне в спальню, — добавил мужчина. Леди слегка опомнившись от шока, осознала слова Графа и вскинула бровь.

— Алукард, я не думаю, что сейчас время… — начала Интегра, но он её перебил:

— Интегра, я предложил ровно только то, что озвучил. Тут нужно прибраться… — Алукард усмехнулся и посмотрел на останки. Леди кивнула, а на её щеках предательски заиграл румянец.

Алукард проводил девушку до своей спальни. Это оказалась соседняя комната. Она была похожа на ту, в которой поселили Интегру.

— Я заночую в твоей. Располагайся и засыпай…- произнес Граф и поспешно скрылся за дверью. Девушка огляделась. В комнате тоже стояла большая кровать, но без балдахина. Она была не расстелена, но по смятому бледно-бордовому покрывалу было видно, что Алукард только что на ней лежал. Только сейчас Интегра вспомнила, что он появился в её комнате в тёмном домашнем вафельном костюме и босой. На кровати лежала шахматная доска, на которой выстроились фигуры в каком-то сложном этюде. В довершение всему в комнате тихо играла песня Hozier “Take me to the church”. Почему-то Интегра так и не решилась лечь.

Девушка продрогла, поэтому стянула с кровати покрывало и закуталась в него. Оно пахло им. Тот же лёгкий свежий горьковатый запах. Интегра зарылась носом в складки одеяла, которое теперь обнимало её словно импровизированный плащ, и стала медленно прогуливаться по комнате. Антикварный письменный стол, над которым висела старинная карта. На столешнице лежала книга по искусству. Массивный шкаф, зеркало в резной раме… Взгляд девушки привлекла стойка, на которой покоились старые изрубленные крупными полосами доспехи. Девушка провела по такой полосе пальцем.

“Должно быть больно…” — подумала она.

В этот момент дверь открылась. В проеме стоял Алукард с большой белой чашкой в руках.

— Так и знал, что ты не спишь… — протянул мужчина. Затем поставил чашку на тумбочку возле кровати и, оказавшись возле Леди, обнял её за плечи.

— Тебе надо отдыхать… — нежно проговорил он и практически невесомо прикоснулся губами к щеке.

Когда Интегра повернулась, то увидела, что кровать уже расстелена. Вздохнула и слегка смущённо забралась под одеяло.

— Это тебе… — Алукард протянул Интегре белую чашку, в которой был горячий травяной чай.

— Засыпай, — произнес вампир и собрался уходить, но девушка потянула Графа за рукав, останавливая его.

— Мне остаться? — спросил мужчина. Леди кивнула и отвела взгляд. Тогда Алукард сел рядом.

— Мне стало не по себе от каких-то низших вампиров… Мне — главе организации, уничтожающей их! — заговорила Интегра, крепко сжав в руках пустую чашку. От чая она наконец-то согрелась. А может, потому что он теперь был рядом?

— Даже железной леди свойственно бояться. Ничего не боится только глупец… — ласково сказал вампир, повторяя слова Эйш, и улыбнулся.

— А ты? — спросила Интегра.

— А ты считаешь меня глупцом? — усмехнулся Алукард.

— Нет… И всё же? — вопросительно посмотрела на вампира Леди.

— Я тоже боюсь. Я боюсь потерять тебя — вздохнул Граф.

В комнате потрескивал камин, а за окном завывала метель. Но теперь комната не казалась пустой и безжизненной. Рядом с Интегрой, как всегда на краю кровати лежал Алукард. Девушка прижалась к нему. Мужчина обнимал её и поглаживал по волосам.

— А теперь спи, моя маленькая девочка… — ласково произнес Граф.

Хайгейт — тихая спокойная деревушка близ Лондона. Но последнее время спокойствие в ней прекратилось — в Хайгейте стали пропадать люди.

Прохладно, но солнечно. Рождественские вывески уже не украшали витрины. Пришёл спокойный холодный январь. В Хайгейт-скул уроки уже закончились, и теперь школьники, весело переговариваясь о какой-то чепухе, шли домой. Некоторым приходилось идти через Уотерлоу-парк. Например, сегодня это были три девушки. Они без задней мысли (день всё-таки) шли по безлюдному парку, смеялись и обсуждали какой-то новый фильм. Вдруг из-за деревьев им навстречу вышел молодой человек. Он был худой и бледный. Глаза были почти чёрные, пронзительные. Одёжка слегка потрёпанная, рукав был порван. Девушки заметили его и насторожились, хотели уже идти назад, но парень быстрым шагом устремился к ним. За секунду преодолел расстояние, разделяющее их, и схватил одну из девушек (русую) за плечи. Причём схватил так, что вырываться было бесполезно.

— Ты Эбигейл Миллер?! — кричал молодой человек.

— Она Кэролайн, Кэролайн Смит! — испуганно заговорили девушки. Парень опустил руки, но не уходил.

— Что ж, Кэролайн, я думаю, ты мне поможешь? — улыбнулся парень и облизал губы. Но в этот момент рядом оказался какой-то мужчина. Молодой человек мгновенно отошёл от девушек и исчез в неизвестном направлении... Мужчина прошёл мимо, а девушки поспешили к выходу.

— Что это было? — спросила девушка, та, которую трясли за плечи.

— Да ненормальный какой-нибудь! — ответила другая.

— Знаете, мне почему-то показалось, что со мной сейчас случится что-то совсем плохое. Вам он не показался каким-то странным? — снова сказала русая девушка.

— Да ладно тебе, забудь, — попыталась засмеяться третья, но у неё это не получилось, и вообще у них остался неприятный осадок после произошедшего.

Утро. В фамильном особняке Хеллсинг начинается рабочий день. В зале сидели Уолтер, Виктория и Пип Бернадотте. Все трое смотрели телевизор. Девушка с экрана объявляла сводку новостей. Вначале ничего нового не сообщалось, но последнее известие привлекло внимание.

«В доселе спокойном Хайгейте стали пропадать люди. Последней каплей для правительства стало то, что из спецотряда D-11, отправленного туда на прошлой неделе, пропало несколько человек. Люди взволнованы, некоторые боятся отпускать своих детей в школу и детский сад... Что предпримут власти и что происходит в Хайгейте?» — закончила диктор.

— Плохо, очень плохо... — сказала Леди Интегра, которая уже пять минут стояла в зале. Все дружно посмотрели на серьёзную девушку в строгом зелёном костюме.

— Её Высочеству это очень не нравится! Сегодня из Хайгейта вернётся наш агент и доложит обстановку, надеюсь, не получится так же, как в Чедере... — продолжила говорить Интегра. В этот момент из стены вышел Алукард, он был сонный.

— А что не так было с Чедером? — спросил Граф, усаживаясь в кресло.

— Сыр... — съязвила Интегра. Всё говорило о том, что Леди была не в духе.

— Прости, что разбудили... — смягчившись, добавила девушка.

— А вы что здесь сидите? Рабочий день никто не отменял! Уолтер, вас ждут на кухне; Виктория, я думаю, тебе тоже есть чем заняться; а вы, Пип Бернадотте, вернитесь, пожалуйста, к своим «Гусям»... — сурово проговорила Интегра и пошла прочь из зала. За ней поспешил Алукард. Он преградил ей путь, заставляя задержаться.

— Я смотрю, ты сегодня не в настроении, — обратился к девушке вампир.

— Много дел, — коротко ответила Леди и отстранилась. Алукард пристально посмотрел ей в глаза, понимающе кивнул и растворился в стене.

На заседании Круглого стола присутствовали помимо «рыцарей» ещё спецагент МИ-5 и техник Дженнифер Лин — аналитический отдел организации «Хеллсинг».

— Дейл, мы вас внимательно слушаем, — обратилась Интегра, сидящая во главе стола, к спецагенту. Мужчина встал и начал рассказывать:

— Среди опрошенных многие, кто ходит через парк Уотерлоу или учится в Хайгейт-скул, часто видели, по их словам, непонятных существ среди деревьев, но это только слухи...

Дженнифер прервала доклад, передразнивая агента:

— Простите, у меня есть материалы, которые доказывают, что это не «только слухи». — Девушка встала, взяла со стола пульт и включила плазменную панель. На экране появились несколько видео, на которых можно было хорошо разглядеть упырей возле Уотерлоу-парка.

Заседание длилось три часа. Когда оно кончилось, Леди Интегра собрала всех подчинённых в своём кабинете. Алукард, как обычно, расположился в своём кресле и прикрыл глаза.

— Значит так, я думаю, вы все в курсе происшествий в Хайгейте. Это опять охотится какой-то ненормальный вампир. Я, как глава ордена протестантских рыцарей, не позволю происходить такому на моей родной земле. Я думаю, вы поддержите меня в этом. Итак, члены Круглого стола считают, что если всё сосредоточено около Хайгейт-скул, то и опасность должна быть там... Поэтому завтра я и несколько моих сотрудников отправляемся в Хайгейт. А здесь что происходит: Уолтер, вы остаётесь за главного... — Интегра перестала говорить и недовольно окинула взглядом Пипа и Викторию.

— Капитан Бернадотте и Серас, вы можете целоваться сколько вам влезет в другое время, а сейчас, будьте добры, вернитесь оба на свои места! — рявкнула Железная леди и закурила. Граф усмехнулся, устроился поудобнее в кресле и продолжил слушать.

«А мне можно целоваться в свободное время?» — подумал вампир и хитро посмотрел на Интегру.

— «Дикие гуси» временно переходят под ответственность Питера Фергюсона, так как Пип Бернадотте едет со мной, а также Виктория и Алукард тоже. Все, кроме вышеупомянутых, могут удалиться. Уолтер, вы тоже пока останьтесь, — договорила Интегра. В дверь постучали, и в комнату вошёл служащий из МИ-5. Он протянул какие-то бумаги леди Хеллсинг и откланялся.

— Нам сделали легенду. Я буду учителем английского — к сожалению, по-другому в школу не попадёшь. Но учитель не может узнать столько, сколько ученик. Детей, как вы знаете, у нас в организации нет... Алукард, извини, только ты у нас умеешь превращаться в четырнадцатилетнюю девочку, поэтому для тебя тоже есть легенда, — закончила свою фразу Интегра и посмотрела на Графа. В глазах девушки читалось еле заметное любопытство — ведь в таком виде она Алукарда ещё не видела. Пип оторвал свой взгляд от Полицейской, окинул глазами вампира и усмехнулся.

— Что вы все так на меня смотрите? Прямо сейчас, что ли, перевоплощаться надо? — сказал, вставая, Алукард, явно недовольный таким поворотом событий. Интегра кивнула. Граф вздохнул. В комнате потемнело, над потолком появилась красная пентаграмма, а Алукарда смяло в бесформенную массу, затем из этой массы появился силуэт, и наконец всё снова посветлело. Посреди комнаты стояла девочка лет четырнадцати с длинными чёрными волосами, в белом помятом костюме. О том, что это Алукард, напоминали только алые глаза и хитрая улыбка. Уолтер улыбнулся.

— В таком виде ты напоминаешь мне о моей молодости... — сказал дворецкий.

— О да, помню, помню! — высоким, девичьим голосом сказал Алукард и стукнул Уолтера по плечу. Затем оба рассмеялись и сделали несколько движений, напоминающих твист.

— Ну всё, я могу возвращаться обратно? — спросил нетерпеливо Граф.

— Пока нет. Уолтер, пожалуйста, найдите школьную форму для Алукарда, — сказала Интегра.

— Ах да, Пип, ты тоже прописан в легенде Алукарда: он будет твоей племянницей, — прибавила Леди.

В кабинете временно повисла тишина.

— Какая из тебя вышла симпатяшка, — сказал Пип, которому теперь пришлось нагнуться. Алукард расплылся в хитрой улыбке, взял капитана «Диких гусей» за шарф и рванул вниз с такой силой, что Пип не удержался на ногах и грохнулся на пол. Девочка (Алукард) с наглым оскалом наклонилась к самому уху Капитана.

— Если ты ещё раз скажешь что-то подобное, ты не встанешь... — мило проговорил Граф.

Через час вернулся Уолтер. Форма Алукарду подошла. Это была серая юбка со складками, белая рубашка, серый пиджак и красный галстук-бант. Всё это завершили серые гольфы и чёрные ботиночки. Ну прямо образцовая школьница.

— Прошу всех, кого я назвала, быть готовыми и собранными к двум. Алукард, можешь возвращаться в свой прежний облик, — с этими словами Леди всех отпустила. Мужчина хотел задержаться, но Интегра указала ему на дверь, ясно давая понять, что сейчас неподходящее время.

Алукард сидел недовольный у себя в подвале и чистил пистолет. Уснуть не получалось, так как в связи с отъездом на задание в особняке было слишком много суеты. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошла Интегра. Девушка была в чёрном строгом приталенном костюме, волосы собраны в пучок. В руке дымилась сигарилла.

— Ты что-то много куришь сегодня... — протянул Граф, переводя взгляд с «Касула» на Леди.

— Ты готов? Нам пора ехать, — сухо сказала Интегра, не отвечая на вопрос. Алукард расплылся в хитрой улыбке и надел шляпу. Через мгновение он стоял практически вплотную к девушке.

— Ну что же, Хайгейт, так Хайгейт... — сказал Граф, почти коснувшись её губ своими. Леди замерла, а её губы на мгновение разомкнулись в коротком прерывистом вдохе. Девушка провела открытой ладонью по его груди. А затем развернулась и устремилась прочь.

— Нам пора... — коротко бросила она, уходя.

Через час агент Дейл довёз их до Хайгейта.

— Мы вам взяли в аренду трёхкомнатный дом, горничной нет, поэтому готовить и убирать вам придётся самим. Машину я вам оставляю. Ну что же, удачи. Надеюсь, всё пройдёт гладко, — с этими словами агент высадил Интегру, Алукарда, Пипа и Викторию возле дома, отдал ключи, а сам пересел на другую машину и уехал.

Как рассказал агент, хозяева дома сами в нём не жили, а просто сдавали в аренду, чтобы заработать. Приезжали только раз в полгода, дабы проверить сохранность дома и прочие важные дела. Дом окружал участок. Красивый, аккуратный, с фонариками возле дорожки, несколькими деревьями и клумбами. На заднем дворе располагались беседка и гамак, а также место для машины. Сам дом был маленький, но уютный: общий санузел, кухня и три комнаты. Пипа и Викторию поселили в гостиной, Алукард выбрал себе комнату ближе к выходу — вряд ли кто-то из посторонних сможет пройти мимо Графа незамеченным, — а Интегра расположилась в третьей комнате.

Все четверо зашли в дом. Каждый распределил вещи в своих покоях. Через час Интегра собрала всех на кухне.

— Я сейчас иду вместе с Алукардом устраиваться в школу. Вы можете пообщаться с соседями и вообще узнать побольше о городе, об этом районе, о школе, о парке Уотерлоу и так далее. Затем Виктория и Алукард могут идти отдыхать, а вы, Пип, мне поможете, — сказала Леди.

— Простите, Леди Интегра, я чего-то не поняла... — переспросила Полицейская, которая рассматривала вид из окна, пока Леди говорила. Интегра вздохнула.

— Повторяю для особо одарённых. Ты и Пип сейчас расспрашиваете прохожих, соседей, можете в парк сходить, в общем, ищете информацию об этом месте... Ах да, для особо одарённых в другом смысле. Алукард, людей в операцию надо постараться не вовлекать и не надо превращать молоденьких барышень в себе подобных... — чуть повысила голос Леди. Виктория слегка покраснела и виновато потупила глаза, а Граф, наоборот, расплылся в улыбке.

— Если тебе так не нравятся молоденькие барышни, буду кусать стареньких дедушек, — съехидничал Алукард.

— Вообще никого не надо кусать! Мне тебя и Серас вполне хватает! — рявкнула Леди.

— Можете быть свободны. Да, Алукард, перевоплощайся в девочку, нам в школу надо, — более спокойно добавила Интегра. Через минуту на кухне снова вместо Алукарда стояла нагло улыбающаяся девочка.

— А ты не будешь переодеваться? Для учителя в деревушке слишком официально... — протянул Граф, подходя ближе к Интегре. Теперь девушка была выше, и вампир с непривычки вставал на мысочки.

— Простите, Леди Интегра, но, мне кажется, Хозяин прав, вам надо хотя бы две верхние пуговки расстегнуть... — пискнула Виктория. Леди окинула взглядом обоих, вздохнула и расстегнула одну пуговицу.

— Свободны... Алукард, подожди, я сейчас документы возьму — и поедем, — сказала Леди и вышла из кухни.

Через несколько минут Алукард и Интегра ехали в Хайгейт-скул. Леди была за рулём.

— Интересно, что ты не умеешь делать? — спросил Алукард и усмехнулся.

Девушка не отвечала.

— Ладно, не буду мешать. Я уже привык... — девочка включила магнитолу, играла песня Rammstein «Mein Herz brennt». Граф увеличил громкость, открыл окно и положил ноги на торпеду. Интегра недовольно посмотрела на вампира и сделала потише.

— Ну музыку-то... Она же тебе не мешает? — возмутилась девочка и надула губы. Интегра вздохнула, достала сигариллы, но затем снова убрала обратно.

— Значит, мы сёстры. Тебя зовут Шарли Блеклок, тебе четырнадцать лет, хорошистка... Переехали сюда, потому что у нас здесь больная родственница. Меня зовут Мириам, я старше тебя на восемь лет, в Лондоне преподавала английский на дому, закончила педагогический. Родители погибли в автокатастрофе. Наш дядя (Пип) — Элиот Блеклок, тридцать лет, тоже приехал с нами, будет тебя встречать из школы... Дальше сам почитаешь, — Интегра кратко объяснила легенду Алукарду и протянула ему бумаги. Пока Граф читал, они подъехали к школе.

Обычная английская школа. Уроки, похоже, уже закончились, и ученики разошлись по домам. Алукард и Интегра зашли внутрь. На входе сидел охранник. Пожилой мужчина, но больше к нему подходило слово «дядечка», в чёрной форме пил чай.

— Простите, куда вы? У вас есть пропуск? — спросил он. Когда охранник говорил, его коричневые с проседью усы слегка поднимались.

— Здрасте, — сказал Алукард в виде девочки. Интегра его слегка подвинула и улыбнулась.

— Здравствуйте, меня зовут Мириам Блеклок, а это моя сестра. Я сюда пришла устраиваться на работу, да и сестрёнку в школу записать. А впрочем, что я вас забалтываю, вот наши документы, — сказала девушка и протянула листочки. Голос Интегры звучал совсем по-другому, как-то мягко и весело.

«Прямо как восемь лет назад...» — подумал Алукард и погрузился в воспоминания:

* * *

Фамильный особняк Хеллсинг, восемь лет назад. Гостиная. В центре комнаты стояла девушка с длинными белыми волосами и синими глазами, разговаривала с мужчиной. Она улыбалась, и от этого на её розовых щёчках появлялись ямочки.

— Как вы думаете, Уолтер, как лучше мне поступить? — спросила она. Её девичий голосок был мягок и звонок.

— Леди Интегра, вы должны теперь сами принимать решения, — ответил дворецкий.

— И всё-таки? — воскликнула девочка и нахмурилась.

— Я думаю, вам стоит собрать совет после занятий… Но впредь вы должны решать сами... — снова ответил дворецкий.

— А сейчас вам стоит пойти передохнуть, — мягко проговорил Уолтер и улыбнулся.

— Отдыхать некогда... — строго проговорила девушка. Уже тогда она проявляла железную волю.

В комнате появился мужчина в красном плаще и в шляпе. Дворецкий махнул ему рукой. Девушка подняла свои большие синие глаза и посмотрела прямо в лицо мужчине.

— Привет, Алукард! То есть здравствуйте... — замешкалась она. Её щёки запылали, и она потупила взгляд.

— Здравствуйте, моя юная госпожа, — ответил Алукард и улыбнулся...

* * *

Да, но прошло время, и эта милая девчушка, верящая в принцев на белом коне, сильно изменилась. Мечты и чувства отошли на задний план — командир должен иметь здравый рассудок и острый ум. Характер закалился. Сильная воля, храбрость, присущая далеко не всем людям, железные нервы. Ведь её работа — это та же война, а командир отвечает не только за себя, но и за своих подчинённых. Эта милая девчушка превратилась в Железную леди, которая твёрдо для себя решила, что плакать и мечтать можно только глубоко в себе. Что положиться можно лишь на себя и армию тьмы в лице древнего вампира. А принцы, и уж тем более на белых конях, — всё это чушь несусветная. А позже вообще оказалось, что в компании тьмы бывает очень даже уютно. И чёрный конь даже лучше белого...

Алукард очнулся от воспоминаний. Интегра тряхнула его за плечо.

— Шарли, ты чего? — шёпотом спросила девушка.

— Простите её... Мы сегодня рано встали, да и дорога, сами понимаете... Ну мы пойдём? — Леди обратилась к охраннику, тот кивнул. Они двинулись дальше по тихому школьному коридору.

Кабинет директора тоже ничего особенно интересного собой не представлял. Письменный стол, стул, несколько кожаных кресел, шкафы, несколько растений, окна с белыми жалюзи. Хозяин этого места был приятным дядечкой со слегка седыми волосами. В кабинете присутствовали ещё два человека: завуч — худощавая женщина с брезгливым выражением лица — и молодой учитель, может быть, чуть старше Интегры.

— Не слишком ли вы молоды для учителя? — спросила завуч. Голос её был высоким и дребезжаще-противным. Молодой учитель хотел что-то сказать, но женщина недобро посмотрела на него, и тот стих. Тут Интегра не выдержала. Ей уже слегка надоело изображать из себя милую простушку.

— Ну ладно, если я вам не подхожу, тогда придётся поискать работу в другом месте, — вздохнула она и уже было собралась уходить, но её остановил директор.

— Постойте... Конечно, вы молоды, но у нас нет учителя по английскому, я думаю, вы нам вполне подойдёте, — сказал мужчина.

Интегре дали заполнить квалификационный тест по работе с детьми, а пока она писала, Алукарда угостили печеньем и чаем.

— Вы закончили? — спросил молодой учитель, который так и вертелся около Интегры.

— Да, вроде всё... — ответила девушка. Через несколько минут тест проверили и теперь точно были уверены, что Интегра будет хорошим педагогом.

Джон, так звали молодого учителя, напросился показать им школу и окрестности.

— Значит, вас зовут Мириам? — спросил он и как бы невзначай подвинул Шарли.

— Да. Простите, а где находится мой класс? — спросила Леди.

— Идёмте, — ответил Джон и взял её под руку. Интегра очень понравилась этому учителю, и он всячески пытался привлечь её внимание. Но Леди даже не поняла, что за ней ухаживают. Чего нельзя сказать об Алукарде. Он всё прекрасно понял, и его это жутко раздражало.

Джон поспешил вперёд, увлекая за собой Леди, но забыв при этом, скорее всего специально, о девочке. Алукард стоял посреди коридора с очень недовольным выражением лица.

«Так бы и врезал ему как следует...» — подумал Граф. Затем покашлял, привлекая к себе внимание.

— Простите, но вы никого не забыли? Я имею в виду себя! — сказала девочка, скрещивая на груди руки. Учитель, как будто забыв о её существовании, начал слегка удивлённо говорить.

— Ой, малышка, я думаю, тебе здесь будет неинтересно. Посиди лучше в машине, мы быстро... — сказал Джон.

— Я не знаю, кого вы сейчас назвали малышкой, но я вообще-то здесь учиться буду. Я, наверное, должна знать свою школу. И вообще, я не хочу сидеть в машине, я хочу пойти вместе со своей сестрой, — с этими словами девочка легонько — ну, это Алукард подумал, что легонько — отпихнула учителя и взяла за руку Интегру, которая недовольно смотрела на «свою сестру». Джон аж рот открыл. Такой наглости он ещё не видел.

Так все трое осмотрели школу. За время экскурсии Алукард всячески привлекал внимание Интегры, насколько мог это сделать в виде ребёнка. Хватал её за руку, тянул обратно, в общем, делал всё, что делают капризные дети, когда им надоедает ходить по магазинам. Но на этом всё не закончилось. Молодой учитель начал показывать им окрестности, но не в этом дело. Этот Джон продолжал любезничать с Интегрой и уделять ей знаки внимания. Он всё время разговаривал с Леди, при этом полностью игнорируя Алукарда. И к ещё большему недовольству Графа, светило очень яркое солнце.

Во дворе школы был сад, игровая и спортивная площадки. Впрочем, как во всех обычных школах. После осмотра всей территории учитель предложил прогуляться в парке.

— Знаете, у нас тут много туристов бывает... — рассказывал Джон. Девочка снова пододвинула учителя.

— Я спать хочу... — протянула та.

— Тогда иди в машину, хочешь, я тебе ключи дам? — спросила Интегра.

— Нет, я не хочу спать. Я хочу пить, — снова начала ныть Шарли.

— Может, тебе в машине попить? — недовольно протянул учитель.

— У нас в машине воды нет! — раздражённо буркнула девочка. И так продолжалось долго: Алукард говорил, что хочет пить, спать, есть, что ему жарко, потом холодно... Интегру это уже практически довело до белого каления. А учитель упорно продолжал ухаживать за Леди. Вскоре совсем недовольному Графу это надоело.

— Я пойду вон там посижу... — бросила девочка.

Интегра кивнула, а учитель аж просиял.

«Хорошо хоть хлопать в ладоши и подпрыгивать не начал...» — подумал попаренный на солнце Алукард.

— Давайте я вам проведу экскурсию по нашему Хайгейтскому кладбищу. Оно очень известное. Там Карл Маркс похоронен... — предложил учитель. Алукард не выдержал просто сидеть и смотреть, как этот Джон липнет к Интегре, и теперь плёлся за ними и время от времени ныл.

«Ещё бы предложил в склепе пообедать...» — думал про себя Граф. Интегра слегка удивилась такому предложению.

— Нет, спасибо, я не очень люблю такие места, — вежливо сказала девушка.

— И вообще нам, наверное, уже пора, — добавила Интегра, чем очень обрадовала «свою сестру».

«Ну наконец-то! Конечно, нам пора...» — продолжал сердито мысленно комментировать вампир.

— А... Ну, тогда до завтра... Не опаздывайте — у вас первый урок. Кстати, у вас есть домашний или мобильный телефон? — огорчённо произнёс Джон. Последний вопрос прозвучал как последний лучик надежды.

«Есть, но не про вашу честь...» — пробубнил про себя Граф.

— Да, конечно, есть... Только его надо подключить, а мобильный телефон я наизусть не помню, — ответила Интегра, которая начала что-то подозревать в отношении Джона.

Учитель проводил их к машине.

— А вы вечером свободны? Мы бы могли сходить в кафе? — на прощание поинтересовался учитель.

«Со мной сходи...» — мысли Алукарда сейчас были как колкий агрессивный клубок сарказма.

— Нет, извините, но как-нибудь в следующий раз... Мы немного устали, и надо разобрать вещи, — вежливо отказала Леди. К ней стало медленно приходить осознание того, что учитель пытается общаться с ней как с девушкой, а не как с коллегой.

Через некоторое время Алукард и Интегра вернулись домой. Пип и Виктория тоже уже были дома и смотрели телевизор. Интегра собрала снова всех на кухне. Граф, уже в своём обычном облике, сидел недовольный в углу.

— Итак, я слушаю, какую информацию вы получили? — в приказном тоне спросила девушка. По стальным ноткам в её голосе было слышно, что Интегра напряжена и очень недовольна.

— В общем-то никакую. Соседи у нас на редкость наивные и странные люди. Рассказывали байки о вампирах и предостерегали нас от хождения на Хайгейтское кладбище... — начал Пип.

— Народу в парке мы встретили мало. Но нам попались три девчонки из восьмого класса, к которым вчера пристал довольно странный парень. Он искал одну их одноклассницу — Эбигейл Миллер. Но мне кажется, это был какой-то псих, а не вампир. А так, больше ничего интересного... — завершил отчёт Бернадотте. Ему хотелось поскорее закончить доклад и вернуться к отдыху.

— Всё равно надо узнать об этой Эбигейл Миллер... — как бы самой себе сказала Леди. Алукард всё это время сидел на стуле, мягко сказать, не подходящем для него, и не проронил ни слова.

— Так, Виктория и Алукард, на сегодня ваша работа закончена, вы можете идти отдыхать, — добавила Интегра. После этих слов Граф молча вышел и побрёл в направлении своей комнаты. Пип было последовал за Полицейской, но его остановили.

— А вы, Пип Бернадотте, мне поможете. Подождите несколько минут, мы сейчас за продуктами поедем. В отличие от некоторых, нам с вами необходимо есть хотя бы раз в день... — хмыкнула девушка и вышла из кухни. Пип вздохнул, понимая, что не отвертится.

Алукард стоял у окна в своей комнате, скрестив руки на груди, и раздражённо смотрел в окно. Его плащ и шляпа лежали на кресле, а бант был развязан. Радиоприёмник, который удалось настроить только на одну волну, издавал какую-то отвратительную мелодию. Граф вздохнул.

«Пристрелите меня... Хоть эту песню пропущу...» — подумал вампир. Но к счастью, магнитофон начал играть новую мелодию, на этот раз Beatles «Let It Be».

«И на том спасибо...» — пробурчал вампир. В этот момент в комнату вошла Леди. Интегра начала ругаться прямо с порога.

— Что это было, хочу я знать?! Ты чуть не сорвал операцию! А если бы тебя не взяли в школу?! — девушка говорила на повышенных тонах.

— По-моему, это я должен спрашивать, что это было. Стелящийся в ухаживаниях пижон не был прописан в легенде. К тому же ты хотела маленькую девочку — пожалуйста... — произнёс Граф, не глядя на Леди. Интегра теперь окончательно поняла всю подоплёку происходящего. Тогда, чтобы разрядить обстановку, она подошла к вампиру и ткнула его пальцем в бок. Алукард притянул Интегру к себе за талию и заключил в объятия.

— Ты моя... — не то прошептал, не то прорычал мужчина, касаясь губами её уха. А затем медленно опустился к шее, еле-еле касаясь губами.

— Надо идти... Бернадотте ждёт... — сбивчиво и тихо сказала девушка, отстраняясь.

— Конечно... — также тихо произнёс Алукард, отпуская Леди. Его голос звучал ниже.

— Это ничего... Будь то учитель или кто ещё... Ты должен понимать, — тихо произнесла девушка, уже подходя к двери.

— Я знаю... — также тихо ответил Алукард вслед Интегре.

Весь день Пип и Интегра занимались обычными домашними делами. Они закупили продуктов на неделю и убрали весь дом. Интегра приготовила обед и сделала заготовки на ужин. Всё это время Леди была молчалива и напряжена. Бернадотте старался побыстрее закончить все дела, чтобы ненароком не попасться под горячую руку. Алукард всё это время даже не показывался из комнаты. Поэтому Капитан небезосновательно предполагал, что молчаливость командира связана как раз с Графом, а значит, лезть в это было бы себе дороже.

Спустя какое-то время, поздно вечером, когда все дела были завершены, все разошлись по своим комнатам. Пип и Виктория, судя по доносившимся звукам, смотрели какой-то фильм. В комнате Интегры горел ночник. Девушка сидела на кровати и разговаривала по телефону с Дженнифер.

— Леди Интегра, мы всё узнали об этой девочке, ну о которой вы просили. Я вам информацию на телефон пришлю, так удобнее будет. Кстати, МИ-5 интересуется, не опасно ли оставлять Алукарда с людьми, более того с детьми... Ведь вы не сможете его контролировать в школе... — говорила девушка. Последнюю фразу она произнесла очень осторожно.

— Я ему доверяю как себе, и всю ответственность беру на себя... — сухо протянула Интегра.

— Извините, но это не я так думаю, а правительство... Но я постараюсь их успокоить... А так, Уолтер вроде со всем справляется... Да, если вам что-нибудь нужно, я всё сделаю... — снова раздался голос в трубке.

— Спасибо, Дженнифер, спокойной ночи, — задумчиво сказала Леди, выключая телефон. На постели лежали разные учебники и какие-то распечатки. Интегра отложила телефон в сторону и принялась читать один из учебников. Влажные после ванны волосы ниспадали на плечи. Интегра устала, и поэтому полностью сосредоточиться на тексте не получалось. Вдруг телефон пикнул, оповещая об SMS. Девушка посмотрела отчёт Дженнифер. В нём говорилось следующее:

«Эбигейл Мари Андреас Миллер, 14 лет. Учится в Хайгейт-скул, в восьмом классе. Проживает недалеко от школы с опекуном, неким Джозефом Лисмером — женат, имеет маленького сына, приходится двоюродным братом матери Эбигейл. Её родители погибли при неопределённых обстоятельствах, дело закрыли: был пожар, и гибель родителей списали на несчастный случай… Но это, скорее всего, ложь. Других родственников нет. Это всё, что мне удалось найти :)»

Леди закончила читать и убрала мобильный. В этот момент в комнату вошёл Алукард.

— Ты всегда заходишь без предупреждения... Если бы я была не одета... — произнесла Интегра, не отрываясь от учебника. Только взглянув на вампира, она поняла, что именно сказала.

— Я промолчу, — только и произнёс Граф. На кончиках его губ мелькнула улыбка.

— Ты ещё не спишь? — спросил вампир, быстро переводя тему.

— Мне надо приготовиться к школе, — сказала девушка, не слезая с кровати. Граф подошёл к Интегре и нежно провёл по щеке новоиспечённой учительницы тыльной стороной ладони.

— Уже поздно, тебе надо отдохнуть... — произнёс мужчина. Интегра кивнула. Но учебник не отложила.

— Куда ты сейчас? — спросила она.

— Пройдусь, посмотрю на ночной Хайгейт, — ответил Алукард. Граф уже встал и направился к выходу, но девушка потянула его за рукав. Ничего не сказала, только подняла на него свои синие пронзительные глаза.

— Не волнуйся, всё будет в порядке. Я не буду делать глупостей. Обещаю... Спокойной ночи, моя леди... — произнёс Граф. Девушка снова посмотрела на него.

— Я к тебе ещё зайду, но когда ты будешь спать... — добавил вампир и поцеловал её в лоб.

— Ты же понимаешь, что завтра будет так же? Он там будет и... — начала Леди, но мужчина нежно приложил палец к её губам, не давая продолжить.

— Знаю... Всё будет хорошо, — тихо произнёс Граф, убирая руку и проводя кончиками пальцев по щеке. А затем ушёл.

Алукард вышел из дома. На улице уже стемнело и было холодно. В их доме свет не горел, только голубые блики от телевизора в гостиной играли на стекле. В комнате Интегры тоже было темно, видимо, девушка всё-таки последовала его совету и легла спать. Два фонарика над дверью тускло освещали тропинку к калитке. Наступило его время. Госпожа ночь открыла свои объятья миру и, укрыв его чёрным бархатным одеянием, гуляла по нашей земле. Небо сменило своё лазурное убранство на тёмно-синее. И теперь в вышине бриллиантовой россыпью переливались звёзды.

«Как сладко дремлет сад тёмно-зелёный...» — подумал Граф, почему-то процитировав Тютчева.

На улице уже никого не было, все спали или попросту боялись выходить после происходящего. Лёгкие тени деревьев скользили под тусклыми фонарями Уотерлоу-парка. Граф шёл медленно и спокойно. Вдруг сзади послышались какие-то странные звуки. Вампир обернулся. В свете фонарей двигалась кучка упырей. Алукард расплылся в улыбке, если это можно так назвать. Граф достал «Касул» и произвёл несколько выстрелов, которые гулким эхом разнеслись по парку. Где-то залаяла собака и включилась сигнализация у машины... Чудовища рассыпались в прах, и ветер унёс за собой последние упоминания о них... На парк снова свалилась тишина.

«Отвратительно!... Они до встречи с ним ведь были просто людьми...» — подумал Граф. Вдруг где-то в кустах скользнула тень и тут же исчезла в глубине деревьев.

— Неужели?! Наш клиент? Ничего... Я ещё тебя найду... Или ты сам выйдешь ко мне, — с охотничьим азартом протянул Алукард.

На улице стало ещё холоднее, ветер усилился, а на небе взошла огромная луна...