Одна жизнь вместо вечности (гет)

После битвы с Инкогнито прошло уже почти полгода. Все вопросы с правительством и обвинениями организации «Хеллсинг» в терроризме были сняты. Совместными усилиями МИ-5 и рыцарей Круглого стола были найдены неопровержимые доказательства, восстанавливающие честь и доброе имя как организации, так и самой её главы. Доверие Короны тоже вернулось после пары успешных новых операций, проведённых отделом по борьбе с монстрами.

Леди Хеллсинг недолго продержали в Лондонском Тауэре: через неделю главе организации было разрешено оставаться под домашним арестом в своём особняке до окончания расследования. Однако к управлению Интегра вернулась не сразу. На восстановление после пережитой операции и от последующих ранений, полученных при схватке с Инкогнито, потребовалось несколько месяцев. И только теперь Интегра могла полностью вернуться к своим обязанностям.

Был конец сентября. Деревья постепенно сбрасывали свои золото-багряные наряды. Всё вокруг готовилось ко сну. Реже светило солнце, чаще накрапывал дождь. Лондон тоже готовился уснуть и погрузиться в унылую пору серых дождей и туманов.

В особняке Хеллсинг, как и всегда столь ранним утром, стояла тишина. Когда в организации появлялись редкие выходные, никто не упускал возможность воспользоваться этим затишьем. Лишь в глубине поместья в одной из комнат подземелья тишину нарушало лёгкое звяканье железа. Алукард сидел в своём кресле и чистил «Касул».

Здесь, казалось, осень поселилась навсегда. Сквозняк гулял по каменному полу просторной комнаты. В глубине большое зеркало ловило тусклые, рыжеватые, как осенние листья, блики ламп-свечей. Даже обстановка — массивный шкаф, полный книг самого разного содержания, бордовая, как кленовый лист, тахта и огромное кресло Графа в тёмном бархате — всё дышало осенней угрюмостью и меланхолией.

Последний лязг затвора нарушил сонную тишину. Мужчина отложил массивное оружие на изящный антикварный столик-геридон и вздохнул.

Последние полгода в его душе творилось нечто необъяснимое — если, конечно, у такого монстра, как он, вообще могла быть душа.

«Когда это могло случиться? Когда я почти потерял её? А может, ещё раньше? Когда её безопасность стала не просто выполненным долгом?» — размышлял вампир, подперев голову рукой.

Великий Князь Тьмы был повержен. Но не клинком и не серебром, а самым прекрасным и самым человечным чувством — любовью. Сердце Графа сдалось мгновенно. Разум пытался сопротивляться, но вскоре тоже капитулировал.

«Кажется, ты наступаешь на одни и те же грабли. Ещё ни разу решения, принятые сердцем, не приводили к счастливому финалу…» — Алукард прикрыл глаза.

И всё-таки больше сопротивляться этому чувству он не мог. В этом просто не было смысла, как если бы он пытался доказать, что он не вампир. Этот бой с самим собой был проигран. И, кажется, теперь Граф это осознал и принял.

Иногда были такие дни, когда Интегре удавалось справиться с документами сразу за два дня; тогда Леди вставала рано утром и незаметно от всех уходила гулять в лес, находившийся неподалёку от её особняка. Сегодня было как раз такое утро.

Интегра встала, когда солнце только-только начинало показываться из-за горизонта. Леди не стала включать свет, а оделась в темноте. Первые робкие лучи солнца очерчивали силуэты комнаты. На стуле девушку уже ждал собранный заранее небольшой кожаный рюкзачок. Интегра тихонько приоткрыла дверь и скользнула в коридор.

Леди шла, старательно смотря под ноги: то ли из предосторожности, не желая быть замеченной, то ли не желая разрушать пленительную утреннюю дремоту, когда тело ещё помнит тепло кровати, а сознание витает где-то между сном и явью.

И уже подходя к главному выходу, чуть не споткнулась о валяющуюся на полу швабру… Гневное «АЛУКАРД!!!» уже готово было сорваться с губ, но она вовремя осеклась — шум неминуемо всех разбудит, а её утренняя авантюра окажется напрасной.

«Опять они с Пипом дурачились…» — раздражённо подумала девушка.

Вспомнилось, как вчера Алукард, Пип и Виктория играли в фанты, пока Интегра была на конференции. Вампиру как раз выпало изображать рыцаря, и он носился по коридору на швабре, пока другие дружно над ним хохотали. Конечно, когда Хеллсинг вернулась, игру пришлось прекратить, всё убрали, кроме этой злосчастной швабры.

«Бедный Уолтер её по дому весь вечер искал. Хотя, если так подумать, Бернадотту и Серас совсем юны. Их возрасту присуще такое дурачество. Тем более своим свободным временем они вольны распоряжаться, как хотят… А Алукард? А ему просто… скучно…» — пожала Интегра плечами и, обойдя препятствие, вышла навстречу утру.

Лесопарк подступал практически к самому особняку. Узкие ухоженные тропинки разбегались по нему петляющей паутинкой. По одной из таких дорожек неторопливо шла Интегра и слушала музыку. На мгновенье девушка замедлила шаг и глубоко вдохнула. В прохладном воздухе пахло опавшей листвой. Пёстрые по-осеннему деревья казались ещё ярче после ночного ливня. Здесь Интегра могла быть самой собой хоть и на короткое время. Груз ответственности словно ненадолго испарялся, и девушка могла расправить плечи. Здесь она могла раствориться в своих мыслях и эмоциях.

Среди осенней тишины, лишь изредка нарушаемой шелестом листвы, Интегра могла предаться воспоминаниям и мыслям, которые в обычные дни прогоняла в самый дальний уголок души. Ей давно нужно было разобраться в себе и происходящем последние полгода. И вот наконец-то выдалась такая возможность.

Последние полгода в её жизни творилось что-то невероятное. И как бы Интегра ни пыталась дать этому рациональное объяснение, как бы ни боролась с этим — в глубине души она понимала: этот бой ей суждено проиграть. Бой не с внешним врагом, а с собственным сердцем. Все эти месяцы Алукард был словно сам не свой: ещё более колкий и саркастичный. А она, обороняясь от его нападок, становилась лишь придирчивее и строже. Они как будто вели друг с другом бесконечную дуэль. Вот только зачем? Что получал победитель? Ответа не было. Или Интегра делала вид, что не знает его.

«Он просто проверяет меня на прочность. Пробует границы дозволенного! Но тогда почему… он так смотрит? Под его взглядом мысли путаются, а сердце… пропускает удар…» — девушка нервно провела рукой по волосам и ускорила шаг, как будто пыталась убежать от своих мыслей.

«Я глава организации, уничтожающей монстров, а он — самый сильный монстр этого мира. Это просто нелепо. Невозможно! Он просто идеальное оружие…» — но Интегра знала, что уже сама не верит своим мыслям.

«Это будет моя самая безумная, самая глупая слабость…» — Леди прислонилась к дереву и шумно выдохнула.

Неожиданно для себя она заметила, что от полного признания этого чувства ей стало легче. Глупо бежать от самой себя. Это ещё никому не удавалось. Девушка ещё раз вздохнула и разжала кулаки. Затем опустилась на парковую скамейку, что стояла рядом с деревом. Хотела закурить, но передумала. Портить такой воздух табачным дымом — кощунство.

«Интегра ещё спит…» — подумал Алукард и лениво прошёл сквозь стену.

Оказавшись в покоях Интегры, мужчина приблизился к большой двуспальной кровати, окутанной воздушным балдахином, но хозяйки там не оказалось. Постель была уже застелена. Граф присел с краю на шёлковое светло-голубое покрывало.

— Интересно… Куда же ты исчезла в столь раннее время? Даже старина Уолтер ещё спит… — задумчиво протянул вампир и вскинул бровь.

«Может, она снова уехала на конференцию? Хотя вряд ли. Не припоминаю, чтобы вчера вечером была раздача нотаций и ценных указаний…» — размышлял Алукард.

Мужчина подошёл к окну и, слегка отодвинув плотные шторы дымчатого цвета, взглянул на улицу. Солнце играло яркими бликами на лужах и каплях дождя.

«Интересно…» — снова подумал Алукард и вышел из комнаты.

Пройдя по длинному всё ещё мрачному коридору, прошёл сквозь стену в кабинет леди Хеллсинг. Но и там её не было. Оглядев комнату, Граф вальяжно опустился в кресло — слишком уж большое оно было для юной девушки — и откинулся на спинку.

Большой стол из массива дерева — такой же строгий и суровый. Аккуратные стопки бумаг, печать, чистая пепельница, словно ей никто никогда не пользовался. И лишь маленькая белая фарфоровая чашка, на дне которой остались чаинки и тёмный ободок от чая, вносила нотки хаоса в этот упорядоченный мир.

Белый потолок, пол — шахматная клетка. Сколько раз он бывал в этом кабинете — ему никогда не нравился этот пол. Да и ей тоже. Весь этот кабинет — как символ организации «Хеллсинг», символ стойкости и непоколебимости её главы. Хотя своим она бы его никогда не назвала. Этот кабинет — дань памяти Артура, символ преемственности — Алукард лениво блуждал взглядом по комнате.

«Как интересно… Всегда, сколько себя помню, я был для всех мучительным ожиданием — ожиданием погибели и тьмы. Теперь же жду я. Я мог бы выследить её, но не хочу» — размышлял Граф, вдыхая аромат Интегры, который впитали эти стены.

Запах табака от сигарилл — единственная слабость Леди. Лёгкий аромат крепкого чая — способ прогнать усталость и хоть немного расслабиться. Чуть резкий запах пороха — долг, который она несёт уже одиннадцать лет. И еле уловимый, практически неразличимый дымчатый аромат вишни и бренди — её духи. Её настоящая суть, спрятанная под железным занавесом.

То, что Интегра пользуется духами, знал, наверное, только он. Алукард ещё раз вдохнул и провёл рукой по кожаному подлокотнику кресла.

«Я мог бы дышать тобой», — мелькнуло в голове у вампира.

— И всё-таки пора заканчивать эту игру в прятки… Я иду искать, моя Леди, — произнёс Граф вслух и растворился.

Интегра сидела на скамейке и не спеша пила чай из крышки термоса. Над напитком клубился лёгкий парок. Интегра читала, примостив книгу на коленях. Рядом лежал маленький букетик из пёстрых кленовых листьев и начатый круассан.

Когда удавалось урвать вот такие свободные минутки, Леди старалась полностью абстрагироваться от работы и привычной жизни. Любование природой, лёгкое классическое чтиво — всё это на мгновенье давало возможность девушке снова почувствовать себя живой и обычной.

Алукард появился посреди аллеи и неспешно пошёл по дорожке вперёд.

«Не сомневаюсь, что Интегра здесь. Это её любимое место. Артур всегда водил её сюда гулять, когда она была маленькой. Пожалуй, только здесь старик переставал быть главой организации "Хеллсинг" и становился просто любящим отцом…» — думал вампир.

Интегра перелистнула страницу. Как раз в этот момент рядом с ней появился Алукард. Девушка пересеклась с ним взглядом, и её сердце забилось чаще. Граф взглянул на обложку книги и улыбнулся — «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Леди отложила книгу, и её щёки слегка заалели. Но лишь на мгновение: через секунду Интегра олицетворяла собой сдержанную холодность. Она вопросительно вскинула бровь, выражая лёгкое негодование его присутствием.

— Позволишь нарушить твоё уединение? — спросил мужчина. Их взгляды снова встретились. Девушка кивнула и подвинулась. Граф молча сел рядом.

«Зачем я вообще это делаю? Ведь приказа не было… Потому что хочу быть рядом», — в этот раз ответ пришёл так просто, без попыток оправдать это чем-то другим: долгом или привязанностью.

Теперь мужчина принимал это чувство как данность. Рядом с ней он чувствует себя дома, рядом с ней он становится спокоен как никогда. Она — конец его бесконечных одиноких скитаний, она — покой для его души. Теперь он точно знал, что просто хочет быть рядом, хочет быть с ней. Не как слуга, защитник или инструмент организации, а как… человек. Как бы это абсурдно ни звучало. Примет ли она его чувство? Пожалуй, на этот вопрос вампир ещё не успел сам себе ответить. Каждое существо хочет тепла и любви, но Алукард понимал, что в его случае шансы на взаимность ничтожно малы.

— Я знал. В душе ты всегда была романтиком, — произнёс Алукард с ухмылкой и посмотрел ещё раз на обложку книги.

«Чёрт! С языка сорвалось… Видимо, "язвительная сволочь" — это диагноз… Так я не то что рядом не буду, меня вообще отсюда сошлют куда-нибудь», — в ту же секунду с досадой подумал Граф.

Но сделать с этим он ничего не мог. Как только они оставались наедине, Алукард моментально облачался в сарказм и язвительность как в броню. Да и не только с Интегрой. За столетия существования эта броня оказалась самой лучшей защитой для сокрытия его истинных чувств и стремлений. Всё — радость, боль, одиночество, печаль и любовь — пряталось за его ёрничеством.

Девушка бросила на него раздражённый взгляд.

— Ты когда-нибудь можешь просто помолчать? — тихо произнесла Интегра и отвернулась.

«Вот опять… рядом с ним сердце колотится как сумасшедшее, и даже ладони вспотели. Как дура, ей-богу! А он опять со своими колкостями», — размышляла Леди, усиленно пытаясь рассматривать листья на деревьях, только чтобы не смотреть в его алые глаза. Как будто, если она посмотрит, то он сразу же всё поймёт.

«И что?!» — резко прозвучал собственный голос в голове девушки. «А он не должен? Разве это правильно — продолжать держать его на расстоянии? Это просто глупо…» — Леди нервно провела пальцем по чашке от термоса, которую всё ещё держала в руке.

Вдруг ей впервые непреодолимо захотелось его коснуться, хотя бы на мгновенье. И, ведомая этим внезапным порывом, Интегра дотронулась краешком мизинца до руки Алукарда. Лишь на мгновенье, сразу же сделав вид, что поправляет куртку. Граф замер. Конечно же, он почувствовал её прикосновение — словно мотылёк сел и тут же вспорхнул прочь.

Не встретив привычных колкостей со стороны мужчины, Интегра снова легонько коснулась его, теперь плечом. Они продолжали сидеть молча. Время остановилось.

Вдруг девушка опустила голову ему на плечо. Тихо, молча, совершенно не глядя на него. Словно под непосильной ношей, лежащей все эти годы на плечах, она прильнула к нему. Интегра закрыла глаза, словно это происходит не с ней. Это её полная капитуляция — не перед ним, а перед собой. Безоговорочное признание самой себе. К великому удивлению и радости Интегры, мир не рухнул от того, что она сделала. Вокруг ничего не изменилось, всё так же чувствовался осенний холодок на лице, всё так же пахло листьями…

«Что дальше? Что теперь будет? А ничего не будет. Просто теперь я не одна. Не одна как человек, а не как командир…» — думала девушка. Чувство покоя, защищённости и тихого счастья окутало её.

По спине Алукарда пробежал холодок. Ему казалось, что если он сейчас хотя бы вздохнёт — всё исчезнет. Вот она — та, ради которой он готов умереть. Та, ради которой он готов жить. Такая тёплая и хрупкая — прижалась к его плечу.

Но как и всё в этом мире, их идиллии не суждено длиться вечно. В рюкзаке у Интегры зазвонил телефон.

— Да, — сухо ответила Леди, практически не скрывая раздражение и досаду.

Звонок завершился, и девушка впервые посмотрела на вампира извиняющимся взглядом.

— Я понял. Идём… — произнёс Граф.

Всё снова вернулось на круги своя. Но теперь они шли по аллее вместе, а Алукард мог всё ещё чувствовать её запах на себе.

— Ну что? По коням! — съязвил вампир и расплылся в улыбке.

— Когда-нибудь я тебя пристрелю… — буркнула Интегра и в этот раз еле заметно улыбнулась мужчине краешками губ.

Весь день Интегра занималась рядовыми делами организации «Хеллсинг». Несколько совещаний, даже поездка в штаб Ордена и бесконечные документы — вот весь досуг леди Хеллсинг. Лишь вечером, закончив все свои обязательства, девушка спустилась в зал отдохнуть. Хотя даже здесь, пусть и в более домашней обстановке, Интегра не позволяла себе полностью расслабиться. Весь её образ говорил об этом. Домашний костюм из вафельной ткани цвета хаки был словно продолжением её делового костюма. Разве что волосы, собранные в небрежный пучок, говорили о завершении трудового дня. Несмотря на то, что здесь уже обосновались Пип, Виктория и Алукард, которые от нечего делать снова играли в фанты, Леди устроилась с книгой на софе возле камина.

Граф отвлёкся от игры и долгим взглядом проводил девушку от самого входа до дивана. И теперь время от времени посматривал на неё. Вот её тонкие пальцы перевернули страницу, а вот белая прядь упала на лицо.

Конечно, в таком шуме сложно было нормально сосредоточиться на чтении, но порой Интегре требовалось немного побыть в этом гомоне, чтобы отдохнуть и снова найти свою связь с обычным миром.

Алукард вытянул очередную бумажку с заданием. На белом клочке было написано: «Поцелуй Интегру».

Если бы вампир мог, он бы ощетинился. Мужчина поискал взглядом автора данного шедевра. Виктория, ожидая своей очереди, невинно всматривалась в дождь за окном. А вот Бернадотте, едва поймав взгляд Графа, сразу понял, в чём дело. Капитан без задней мысли улыбнулся и салютовал вампиру. Всем своим видом показывая: мол, не за что.

«Простота хуже воровства… Как было сказано в одном замечательном русском фильме: "Набил бы я тебе рыло, да только Заратустра не позволяет"…» — подумал Алукард и вздохнул.

Ещё мгновение поколебавшись, Граф встал и подошёл к Леди. В конце концов, он уже давно хотел это сделать.

— Прошу прощения, моя Госпожа, — учтиво сказал Алукард и, наклонившись, поцеловал Интегру в щеку, еле касаясь губами. А затем исчез. Девушка даже не успела ничего сказать.

Именно в этот момент Полицейской наскучило любоваться погодным явлением, и она застала эту редчайшую сцену во всей красе. Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Пип мгновенно сжал её руку.

— Мы тоже пойдём… — выпалил Бернадотте и поспешно удалился из комнаты, увлекая за собой Викторию.

В зале повисла тишина.

«Что это было? Приятно…» — поймала себя на мысли Интегра и прикоснулась к месту поцелуя двумя пальцами. За окном лил дождь, а в камине потрескивали дрова. Девушка покачала головой и продолжила читать:

«Кактус Селеницереус, или “Царица ночи”, цветёт лишь раз в год прекрасными нежными белыми цветами. Он распускается ночью лишь на мгновенье»…

Как и такая любовь — очень редка и хрупка, но прекрасна.

Вечерний Лондон медленно погружался в сладкую дремоту, укутавшись пеленой проливного дождя. Постепенно с разных уголков особняка тёмные глазницы окон оживали тёплым светом. Наконец, наступил вечер, а вместе с ним — временное затишье. Казалось, сам дом выдохнул после тяжёлого дня. В доказательство этому тихим лейтмотивом отдыха из разных уголков доносились приглушённые разговоры или музыка.

И лишь за массивной дверью из красного дерева кипела работа. Оттуда доносился непрекращающийся монотонный звук: шелест страниц, сменяемый резким скрипом кресла, а затем — монотонное нервное цоканье каблуков. В этой комнате о покое лишь только мечтали. Здесь время остановилось, и лишь поступь главы организации «Хеллсинг», словно маятник на часах, напоминала о его неумолимом течении.

Интегра приподняла очки и устало потёрла глаза. От напряжения за целый день глаза устали и начинала болеть голова.

«Последнее время всё идёт неплохо… Не считая, конечно, огромного количества бумажной волокиты… Даже Алукард стал спокойнее. Меньше язвит и ёрничает. Хотя его присутствие теперь заставляет ещё больше нервничать. Он ловит каждый мой взгляд, предугадывает мои действия… Одно его молчаливое присутствие сбивает с мысли…» — стоило лишь подумать о нём, как пальцы сами собой потянулись к волосам, поправляя выбившуюся прядь.

«Всё, хватит!» — мысленно осекла себя леди Хеллсинг, с силой откидываясь на спинку кресла. Дела ещё не закончены.

Девушка посмотрела на часы и взяла очередной лист бумаги. Сжав в пальцах излишне жёстко ручку, Интегра с усилием начала вчитываться в документ, словно отгораживаясь от навязчивых мыслей.

«И снова полночь… Ещё немного — и я превращусь в тыкву…» — с досадой подумала девушка и горько усмехнулась.

«Кажется, я помешалась на нём… Даже когда его нет рядом, я как будто ощущаю его присутствие. Словно он всё равно незримо где-то здесь».

Интегра подпёрла голову рукой и поставила печать на очередном листе с вензелями.

Словно в подтверждение её мыслей, тень от лампы дрогнула и на миг будто стала длиннее, чем обычно. Но уже через мгновенье она снова была всего лишь тенью. Что бы там ни думала Интегра, но, чувствуя его незримое присутствие, ей становилось спокойнее. Её одиночество переставало быть таким пустым и холодным. Порой Леди даже ловила себя на мысли, что ей досадно, что это незримое присутствие — или что это вовсе лишь её воображение.

Ещё один договор. Ещё один документ. Ещё один росчерк.

Всё. Сегодняшняя битва с бюрократией окончена. Можно с чистой совестью насладиться заслуженным отдыхом.

Спустя какое-то время Интегра уже готовилась ко сну в своих покоях. Девушка сидела возле небольшого белого комода и расчёсывала слегка влажные волосы. Леди бегло оглядела себя в зеркале. Белые пряди ниспадали на плечи и ярким контрастом выделялись на фоне тёмно-синей шёлковой пижамы. Задержавшись на мгновенье на своём отражении, Интегра перевела взгляд на столешницу комода. Пара фотографий в простых серебристых рамках — нить, связывающая с прошлым. Маленькая фигурка лошадки — воспоминание из детства. Небольшая перламутровая шкатулка и флакон духов — дань женственности. Тёмный аккуратный футляр от очков — её вечный спутник. Леди отстранённо блуждала взглядом по всем этим предметам. Затем достала из шкатулки маленькую серебристую брошку в виде соцветия ландыша. Откуда она у неё появилась, девушка не помнила, но ни разу так и не надела.

«Понравится ли ему такое? Кажется, он окончательно поселился у меня в голове… Боже, как глупо…» — подумала Интегра и, вздохнув, отложила брошку.

«Уже ночь, пора заканчивать тут рассиживаться…» — как бы скомандовала себе Леди. И с этими мыслями подошла к окну, которое всё это время было слегка приоткрыто. Девушка всмотрелась в темноту ночи.

За окном монотонно барабанил дождь. Вдалеке всё ещё не спал ночной город. Но и он уже был в полудрёме. Меньше машин — меньше суеты. Интегра глубоко вдохнула. В воздухе пахло ночью и дождём.

«Очень люблю осень… Она словно убаюкивает своей тишиной дождей и меланхолией…» — думала Леди, слушая дождь.

Вдруг кто-то дотронулся до её плеча — не дотронулся, а еле ощутимо коснулся. Интегра резко развернулась, но… к её удивлению, никого сзади неё не было.

«Всё, заработалась. Пора спать!» — шумно выдохнула Интегра и закрыла окно.

Девушка ещё какое-то время смотрела в потолок, всё думала о чём-то, но под убаюкивающий шум дождя за окном всё-таки вскоре провалилась в глубокий, крепкий от усталости сон.

Лунный свет освещал лицо девушки. Она спала спокойно, не ворочалась и не вздыхала. Порой усталость — лучшее снотворное. А рядом с Интегрой, почти на самом краешке кровати, сидел Алукард. Он любовался спящей девушкой и улыбался своим мыслям.

— Моя прекрасная Леди… Жаль, что ты сейчас спишь и ничего не слышишь… — прошептал Граф и аккуратно убрал прядь волос с её щеки.

«Как никто до сих пор ничего не заметил? Ни Уолтер, твой верный слуга? Ни Полицейская, а она ведь вечно за мной таскается? Даже ты не знаешь, что я сейчас здесь, рядом с тобой…» — усмехнулся вампир своим мыслям.

— Ну ладно, мне пора. Спокойной ночи… Интегра, — прошептал он.

И, уходя, легонько коснулся губами её лба.

Интегра проснулась от ощущения, что она не одна, и огляделась вокруг. Комната расплывалась. Девушка нащупала очки на прикроватной тумбочке, торопливо надела их… Но комната была пуста. Лишь тени от веток деревьев за окном танцевали на шторах.

«Мне показалось…» — сонно подумала Леди, позволяя векам снова сомкнуться.

«Просто показалось…»

Проснулась Интегра уже только рано утром.

Сегодняшнее начало дня не удостоилось визита солнца — город окутывал серый туман.

«В такие серые дни особенно не хочется вставать…» — думала девушка, всё ещё лёжа в постели.

«Что это было сегодня ночью? Сон? Уж слишком он был осязаем… Хотелось ли мне, чтобы это было явью?» — Интегра провела по лицу рукой и вздохнула.

— Хватит! — отрезала она вслух, заставляя себя окончательно проснуться.

Через несколько минут Интегра уже сидела в обеденном зале и, лениво ворочая ложкой в овсянке, выслушивала отчёт Уолтера. Огромная комната с большими окнами, занавешенными тяжёлыми бордовыми шторами. Такой же бесконечно длинный стол, за которым девушка завтракала в гордом одиночестве, если не считать дворецкого. Казалось, она просто терялась в этих гигантских пустых покоях.

— Вы сегодня выглядите по-особенному, — тихо произнёс Уолтер, заканчивая свой утренний отчёт. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ.

— Ничего особенного, — сухо парировала Интегра и провела по лацкану пиджака. Сегодня привычный зелёный костюм прямого кроя сменил более элегантный, приталенный графитового оттенка. А на лацкане поблёскивала та самая маленькая серебристая брошь с жемчужинами-ландышами.

«Всё-таки было плохой идеей так одеться… Ну, что сделано, то сделано…» — мысленно укорила себя девушка.

— Хорошего дня, Леди Интегра! — вежливо, но с лёгким намёком произнёс Уолтер, возвращая её к реальности. Она лишь молча кивнула и, закончив завтрак, вышла из зала.

— Любопытные перемены… Очень любопытные… — протянул дворецкий, прибираясь на столе.

Леди сидела в своём кабинете и просматривала корреспонденцию. Затем из верхнего ящика стола достала вскрытое письмо с королевским вензелем. Девушка собиралась перечитать его, но мысли путались, цеплялись друг за друга и мешали сосредоточиться.

«Если так подумать, это вполне могло быть наяву… Но это непозволительно! Без моего ведома…»

«Интересно, а он заметит…» — одна мысль хаотично сменяла другую.

Интегра откинула с плеча длинные белые волосы и облокотилась на руку. Усилием воли девушка вернулась к письму.

«Главе организации Хеллсинг: Интеграл Вингейтс Уитнес Фэйрбрук Хеллсинг. Приглашаем вас на ежегодный осенний бал, который состоится 15 октября в Ланкастер-хаусе. Сбор гостей в 18:00. Можете взять с собой троих сопровождающих. Форма одежды: для женщин — вечернее платье в пол; для мужчин — костюм». Таково было содержание письма. Внизу красовалась тяжёлая сургучная печать королевского дома. Это было не приглашение. Это был приказ. Отказаться можно было лишь по одной причине — собственной кончины.

— Ох уж эти светские ритуалы… — процедила Интегра сквозь зубы и откинула письмо.

— Смотрю, ты не в настроении… — раздался голос практически возле уха Интегры. Девушка развернулась — за её спиной уже какое-то время стоял Алукард и наблюдал за её действиями.

— Тебе в комнате места мало? — произнесла Интегра и вскинула бровь, намекая на то, что вампир стоит слишком близко.

— Как тебе угодно… — съёрничал Граф и развалился в излюбленном им кресле для гостей.

— Хотя мне и там было неплохо… — продолжил вампир, закидывая ногу на ногу. На его лице появилась улыбка.

— Ты настолько занята или специально не хочешь замечать меня? — вдруг произнёс мужчина и пристально посмотрел в глаза Леди.

Интегра отвела взгляд и взяла первый попавшийся документ в руки, чтобы унять своё смятение.

«По-моему, я тебя замечаю уже там, где тебя нет…» — неожиданно пронеслось в голове Леди.

На мгновенье в комнате повисла тишина. Алукард рассматривал Интегру, медленно скользя по ней взглядом. На секунду он задержался на лацкане пиджака.

«Новый крой. Графит… Очаровательно…»

«Кажется, тебя не учили, что хищников дразнить опасно…» — думал Граф. На мгновение с его лица полностью исчезла привычная насмешливость, а взгляд стал острым. В его алых глазах заплясал огонь. Вампир одним клыком прикусил нижнюю губу. Но лишь на секунду.

— Кто пишет? — в это же мгновение произнёс Алукард, снова оказавшись возле стола Интегры. Он стоял теперь к ней спиной, оперевшись о стол, и лишь жестом указывал в сторону письма с вензелем.

Интегра провела рукой по губам, но быстро опомнилась и сделала вид, что поправляет волосы.

— Приглашение на бал от Её Высочества, — как можно серьёзнее произнесла Леди.

— И слезь со стола! — возмутилась девушка и хотела столкнуть мужчину со столешницы, но передумала.

— Подумаешь… — как будто обиженно протянул Алукард. Но уже через секунду снова стоял рядом.

— А ты знаешь, что означает ландыш на языке цветов? Так называемый «Селам», или язык цветов, в начале восемнадцатого века перевела в своих письмах и привезла в Европу леди Мэри Уортли Монтегю. В Викторианскую эпоху он был очень популярен. Почитай, тебе понравится… — Алукард говорил тихо. Его голос даже стал звучать как будто глубже, чем обычно. Мужчина многозначительно посмотрел на её брошку и направился к выходу.

— Кстати, хотел предупредить: ты опоздала как минимум на десять минут на фехтовальный поединок, — произнёс уже в дверях Алукард и скрылся.

Интегра спрятала лицо в сложенные на столе руки. На её щеках был еле заметный румянец.

«Он всё-таки заметил…» — подумала девушка и слегка улыбнулась.

«О Боже, фехтование!» — спохватилась Интегра и стремительно покинула кабинет.

А Алукард тем временем неспешно брёл к себе с улыбкой на лице.

«Значит, чистота, нежность и возвращение счастья…» — думал Граф.

С того времени как Интегра ушла на фехтование, прошло уже почти два часа. Теперь она снова сидела в своём кабинете и раздумывала над тем, кого бы с собой взять на бал.

«Надо бы взять с собой Бернадотте и Серас. Пусть образовываются. Может, хоть какие-нибудь манеры появятся. Хотя, конечно, всё это может закончиться грандиозным фиаско, но… Как там? Кто не рискует, тот не пьёт…» — размышляла девушка, крутя на столе ручку.

— Уолтер, сообщите капитану Бернадотте и мисс Серас радостную новость. И позаботьтесь об их внешнем виде, пожалуйста, — строго произнесла Интегра. Всё это время в комнате молчаливо присутствовал дворецкий, вежливо ожидая, когда она закончит с раздумьями.

— Сэра Алукарда тоже пригласить? — опережая события, поинтересовался мужчина.

— Нет, ему я сообщу сама, — на последнем слове Интегра запнулась и отвела глаза в сторону.

Уолтер кивнул и удалился из кабинета.

«Пожалуй, это самая лучшая идея — взять его с собой. А то, глядишь, от скуки он тут такое устроит… Веселее любого бала…» — хмыкнула Леди и кивнула, соглашаясь сама с собой. Хотя признаться себе в том, что ей просто хочется, чтобы он был рядом с ней, Интегра так и не решилась.

Интегра никогда не любила все эти балы и светские рауты. Смотреть, как жеманные чопорные разодетые дамы и господа мерялись друг перед другом нарядами и знатностью, хотя большинство из них выбилось в так называемое дворянство сравнительно недавно. Любезничать перед теми, кого даже не знаешь, и следовать писанному поведению, присущему леди из благородного рода, — всё это раздражало. Но ничего не поделаешь. Если Её Величество пригласила — значит, надо присутствовать.

С такими мыслями Интегра прошла по мрачным коридорам и спустилась вниз, в подземелья особняка. Пройдя по узкому каменному проходу, Леди оказалась возле комнаты, превращённой в покои Графа. Открыла массивную узорчатую дверь и вошла.

Алукард сидел полулёжа на тахте и читал стихи Роберта Бёрнса. Высший вампир предстал перед Интегрой совершенно в ином свете. В совершенно расслабленной позе, одетый в свободную тёмную муслиновую рубашку с капюшоном и брюки, в кожаных мокасинах, он был погружён в поэзию. Мужчина сосредоточенно смотрел в старую потёртую книгу и задумчиво проворачивал старинный перстень на мизинце.

Интегра даже не нашлась что сказать, а просто кашлянула, оповещая о своём присутствии.

Алукард оторвался от чтения и посмотрел на девушку. В его взгляде не было удивления — он услышал её ещё до того, как она даже открыла дверь, но не пожелал отвлекаться от книги.

— Ты поедешь со мной? На бал… — вторую часть фразы Интегра произнесла тише, потому что ей показалось, что звучит она дурацко. Словно из сказок о принцах и принцессах.

— О, бал — это уже интересно. В прошлый раз ты потащила меня на открытие какой-то фабрики… Я думал, я там умру от скуки, — усмехнулся Граф.

— Как там? «При всём при том, при всём при том, бревно останется бревном и в орденах и в лентах?» Посмотрим на «брёвна»? — подмигнул вампир, процитировав поэта, которого только что читал.

Интегра всё ещё стояла посреди комнаты, несмотря на то, что получила ответ.

— Я тебя в таком виде ни разу не видела… — неожиданно для самой себя произнесла девушка вслух, но отпираться было уже поздно.

— Ну знаешь… Я тебя в халате тоже не видел. Я отдыхал, ты меня не звала, — развёл руками Граф и посмотрел в глаза девушке.

— Ладно… Через час жду тебя в холле, — как можно серьёзнее сказала Леди и поспешила удалиться, не глядя на мужчину.

«Никогда бы не подумал, что ты можешь так смущаться…» — подумал вампир, снова устроившись на тахте, и поглядел Интегре вслед.

Интегра сидела в кресле у окна, неподвижно глядя в одну точку. Кончики её пальцев нервно барабанили по светло-серой мягкой обивке. Взгляд её был прикован к кровати, где было разложено длинное платье кобальтового цвета; рядом на полу стояли туфли того же оттенка.

Она вздохнула и нехотя поднялась. Через несколько минут Леди была одета. В последний раз бросив взгляд в зеркало, она не могла не признать: платье сидело на ней безупречно. Оно подчёркивало стройность фигуры, а глубокий вырез на груди и открытая спина казались ей вызывающе откровенными.

Интегра повела плечами, пытаясь привыкнуть к столь непривычной уязвимости, и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.

К тому моменту, когда леди Хеллсинг спустилась вниз, все уже были в сборе и ждали её у парадного входа. Да, как и ожидалось, Уолтер поработал на славу. Викторию и Пипа было практически не узнать. На Серас было утончённое шёлковое платье терракотового цвета. Образ дополнял маленький кокетливый бант на поясе. Вельветовый коричневый костюм Бернадотте был очень созвучен с платьем Виктории и недвусмысленно намекал на то, что они пара. Полицейская очень нервничала и мерила шагами комнату. Периодически присаживалась, но через мгновенье вставала снова. Капитан «Диких гусей» же, наоборот, казалось, чувствовал себя вполне сносно, как будто был завсегдатаем таких мероприятий. Он вальяжно сидел на банкетке. И лишь то, что он крутил в пальцах сигарету, показывало его лёгкую нервозность.

В зале находился и Алукард. Он сразу почувствовал появление Интегры и, по мере того как она спускалась, ловил взглядом каждое её движение. Граф медленно переводил взгляд с её лица на шею и ключицы. И лишь на секунду позволил себе опустить глаза ниже. Но сразу же отвёл в сторону.

«Боги… Ты сводишь меня с ума…» — пронеслось в мыслях мужчины.

Интегра заметила, как он на неё смотрит, и по её щекам пробежал еле заметный румянец.

«Он смотрит так, будто видит меня насквозь… Почему от этого разливается тепло по всему телу?» — нервно думала девушка.

Но она не отвела взгляд и не опустила головы, а также размеренно продолжила спускаться.

«Не смотри вниз, не смотри… Чёрт! Как же он смотрит!» — мысли вихрем кружились в голове.

Лишь излишне сильно сжатый клатч мог выдать бурю эмоций внутри.

Алукард выдохнул и еле заметно повёл губами. Можно было заметить, как дрогнули мышцы на его лице.

Мужчина встретил Интегру у последней ступеньки и, взяв её руку, прикоснулся губами к самым кончикам её пальцев.

«Как же бьётся твоё сердце… Значит, не только у меня кружится голова от этих чувств…» — подумал Граф.

— Ты сегодня очень… — его голос снова звучал ниже и глубже, чем обычно.

«Опять этот голос… Как сегодня днём. Он заставляет кровь бежать быстрее… Ну же… Не замолкай вот так! Скажи что-нибудь, пока я не сделала какую-нибудь глупость…» — отчаянно подумала Леди.

Граф промедлил всего секунду, но возле них уже стояла Виктория.

— Леди Интегра! Какая вы красивая! — восторженно лепетала девушка, даже не подозревая, что перебила хозяина.

«Как же вовремя! Так… Виктория. Сосредоточиться на ней, не на нём…» — мысленно концентрировалась Интегра.

Алукард сглотнул и, поджав губы, отстранился, давая место жестикулирующей Полицейской.

«Как всегда, к месту… Полицейская… Неужели так трудно удержать свою спутницу?» — вампир неодобрительно взглянул в сторону Пипа.

— Что, сгораешь? — тихо, но не без лёгкой усмешки произнёс Уолтер и положил руку на плечо Алукарда.

— Не мни… — злобно парировал вампир и повёл плечами, как бы расправляя свой пиджак цвета вороного крыла.

— Ой, уйди с глаз долой… — добавил Граф уже менее агрессивно, замечая ухмылку на лице дворецкого.

— Всем хорошего вечера! — произнёс Уолтер, видя, что все готовы, и открыл дверь.

Алукард вышел последним. Дворецкий салютовал ему и ухмыльнулся. Вампир же, даже не поворачиваясь к нему лицом, лениво помахал рукой в ответ, но уже через секунду его прощание стало неприличным жестом.

К Ланкастер-Хаусу машина подъехала, как и было указано, ровно к шести часам. К вечеру в Лондоне распогодилось. Уже вечернее солнце светило неожиданно ярко и даже немного пригревало — последние аккорды лета. Вокруг дворца в неоклассическом стиле зеленел слишком уж аккуратный газон. В своей чопорной аккуратности он казался ненастоящим.

В огромном зале с большими окнами играла тихая музыка. Из изысканного светового люка на потолке лился тёплый солнечный свет. Особой помпезности придавал расписанный итальянским мастером потолок.

Разодетые в свои лучшие наряды мужчины и женщины вели неспешные беседы. Появление Интегры в сопровождении Пипа, Виктории и Алукарда привлекло любопытные взгляды светской элиты. Но уже вскоре их внимание переключилось. Заиграла торжественная музыка, и в зал в сопровождении охраны вошла сама королева. Она произнесла вступительную речь, которая посвящалась очередному «выдающемуся интеллигенту», заслужившему новый титул. В центр вышел полный мужчина, напоминающий колобка, и раскланялся. Все ему аплодировали. И когда официальная часть мероприятия была закончена, гостей пригласили к фуршету.

— Душечка! Какая с вами сегодня милая девочка. Правда, она совсем неуклюжа? Кто она? — полная сильно надушенная женщина вела светскую беседу с Интегрой. Своё презрение она пыталась безуспешно скрыть под милым разговором.

— Это Виктория Серас. Несмотря на её юный возраст, она — один из лучших бойцов моей организации. Да, здесь она неуклюжа. Но лишь потому, что вечернее платье разительно отличается от боевой экипировки… Однако она весьма способная — на следующем вечере затмит нас с вами, — парировала Леди, копируя тон собеседницы.

«Вот ведь… Всех этих холёных тётушек хлебом не корми — дай посплетничать и перемыть другим кости…» — вздохнула Интегра.

Не успела она перевести дух, как Хью Айлендс пригласил её на танец.

— Рад вас здесь видеть… — сухо произнёс мужчина, вальсируя.

— Взаимно, — также сухо ответила Интегра.

— Почти каждый день мы сталкиваемся с новой угрозой нашему хрупкому существованию, а они всё танцуют… — с досадой в голосе продолжил он беседу.

— Как всегда… Пир во время чумы, — согласилась с его словами девушка.

— Вы притащили сюда своего цепного пса? — Айлендс взглянул в конец зала, где возле окна стоял Алукард.

— Он не пёс… — не успев до конца обдумать сказанное, произнесла Леди и тоже посмотрела в сторону вампира. Граф в костюме-тройке цвета вороного крыла стоял возле окна и откровенно скучал. Он блуждал взглядом по залу и задумчиво проворачивал тот же самый перстень, который Интегра видела на нём сегодня днём.

— Вы правы. Называть эту машину для убийств псом слишком мелко… Будьте осторожны. В отличие от гранаты, у него нет предохранителя, — произнёс мужчина и криво усмехнулся.

— Я умею обращаться с оружием, — холодно ответила Леди. Музыка закончилась, и Айлендс, поклонившись, оставил девушку.

Интегра присела, переводя дух.

«Надо быть осмотрительнее в следующий раз… Не думаю, что слова каких-то людей его сильно заденут. И всё-таки мне не нравится, когда его называют псом или оружием…» — размышляя, девушка снова взглянула в ту сторону, где стоял Алукард. Мужчина был всё там же, но теперь возле него стояли две молодые женщины и что-то оживлённо рассказывали.

«Конечно, такой статный мужчина всегда будет привлекать женское внимание… Боже… Неужели это ревность? Кажется, мой разум окончательно перестал работать…» — подумала Леди и мгновенно осеклась.

А Алукард откровенно скучал. Он продолжал лениво смотреть в окно, изредка всё же удостаивая своих собеседниц сухим кивком. Но, почувствовав, что на него кто-то смотрит, вампир мгновенно поймал взгляд Интегры и улыбнулся краешками губ.

Но их обмен взглядами прервали. Теперь перед ней стоял тот самый мужчина-колобок, которого сегодня удостоили нового титула. Через плечо у него была перекинута шёлковая лента, а на лацкане пиджака блистал новый, только что вручённый орден.

— Сэр Гэил Порклэнд. Вы позволите? — с этими словами он пригласил Интегру на танец.

«Вот это фамилия… Не удивлюсь, если окажется, что она говорящая…» — устало подумала девушка.

— Конечно, — произнесла она и в последний раз взглянула на Алукарда.

— Интегра, верно? Я иначе вас представлял… — говорил мужчина.

«И почему нельзя танцевать молча?» — промелькнуло в мыслях у девушки.

— Леди Хеллсинг, будьте добры. Мы с вами ещё не знакомы… — сухо ответила Интегра.

— Вас мне описывали как исключительного лидера с нерушимой волей и харизмой… А вы такая… Женщина… — продолжал болтать Порклэнд.

«И опять одна и та же пластинка… Интересно, они все где-то этому учатся? Ну почему каждый раз, если ты женщина, надо доказывать свои права на лидерство?» — устало подумала Леди.

— Понимаете, так ведь заложено природой… — начал мужчина, но Интегра его перебила.

— О да, природа прекрасна! Я не перестаю восхищаться её иронией. Вы видели когда-нибудь ландыши? Очень хрупкие и нежные цветы. Но знали ли вы, что всё растение ядовито? В ландышах содержатся сердечные гликозиды, которые могут быть смертельны. А медузы? Моя любимая представительница этого вида — морская оса. Это изящное невесомое существо — самая ядовитая в мире медуза. Вы знали, что человек может умереть от ожога морской осы всего за несколько минут? — Интегра говорила вежливо и размеренно, но в её глазах плескалась ярость.

— И вправду, смертельная красота… — нервно рассмеялся Порклэнд. К счастью для девушки, музыка стихла, и обескураженный мужчина удалился.

Наконец, Леди Хеллсинг выдохнула и присела в углу так, чтобы её никто не побеспокоил. Она болтала в бокале шампанское и лениво разглядывала гостей.

«Вот уж действительно "и в орденах и в лентах"…» — усмехнулась девушка, вспомнив процитированные Алукардом строки. Но вдруг её уединение кто-то нарушил.

«Ну нет, ещё одного такого танца я не выдержу…» — подумала Интегра и, пожелав отказать пришедшему, подняла глаза. Перед ней стоял Алукард и протягивал руку, приглашая на танец.

— Могу же и я повальсировать с тобой? — произнёс мужчина и улыбнулся непривычно мягкой улыбкой.

Интегра молча подала руку. Заиграла музыка.

Наверное, впервые она была к нему настолько близко. В его сильных руках она чувствовала себя хрупкой и в то же время защищённой как никогда. От него пахло холодом и чем-то горьковатым, как свежий лавровый лист или кедровые иголки. От его руки на её обнажённой талии по телу бежали мурашки. Она ничего не слышала, кроме музыки и бешеного стука собственного сердца.

Они молчали. Алукард практически не дышал, боясь, что это мгновение рассеется как мираж. Касаться её, дышать ей, слушать стук её сердца было для него блаженством.

«Не зря вальс считали слишком страстным и неприличным танцем в своё время… Как я понимаю, почему…» — усмехнулся своим мыслям мужчина.

Музыка стихла, Граф всё ещё держал Интегру за руку.

— Леди Интегра, помогите разрешить наш спор с сэром Пенвудом! — вся интимность момента была разрушена появившимся из ниоткуда генералом Робом Уолшем.

— Да… Конечно… — рассеянно произнесла Интегра, словно проснувшись от приятного сна.

«Чтоб тебя, старый хрыч…» — с досадой подумал Алукард, всё ещё стоя посреди зала.

«Опять тебя у меня украли…» — подумал мужчина и медленно отошёл к облюбованному им месту у окна.

Спустя какое-то время, которое показалось Алукарду вечностью, он снова поискал взглядом Интегру в зале.

«Опять прятки…» — вздохнул Граф и покинул зал.

Интегра стояла на балконе. Она сбежала от всей этой светской суеты сюда. Больше этого бесполезного шума она терпеть не хотела. А может, она сбежала не только от шума?

С балкона открывался вид на аккуратный прилизанный парк. Вдали виднелись улицы района Сент-Джеймс. Доносился шум машин, и можно было вдалеке увидеть, как светятся фонари и витрины. На город уже опустился вечер, а вместе с ним — настоящая осенняя прохлада. Интегра стояла, обхватив себя руками, и смотрела вниз.

— Снова сбегаешь? — вкрадчиво произнёс Алукард, появляясь за спиной Интегры. Граф снял с себя пиджак и накинул ей на плечи.

«Как он это делает? Словно знает меня насквозь…» — промелькнуло в голове у девушки.

— Спасибо… — тихо произнесла Леди.

— Это не бегство, а тактическое отступление, — добавила она с лёгкой усмешкой.

Повисла звенящая тишина. Они вдвоём стояли и всматривались в жизнь города. Мужчина периодически барабанил пальцами по парапету балкона, словно играл гамму. Потом снова затихал.

— Хватит… — прошептал он то ли ей, то ли себе, а может, всему миру.

— Интегра… Я стараюсь… Поверь. Но… Я хочу больше… — тихо произнёс мужчина и посмотрел Интегре прямо в глаза. В его взгляде читались тревожность и немой вопрос.

Граф вдруг повернулся к ней и сделал шаг навстречу. Сердце Леди пропустило удар, но она не отошла. Для него это было всё равно что разрешение. Немое согласие.

Он склонил голову и коснулся её губ своими — легко, почти невесомо, как осенний лист касается глади пруда. Мужчина отстранился так же быстро, как и начал, оставив её наедине с гулким биением собственного сердца.

Его поцелуй был нежным и до смешного коротким. Когда он ушёл, она инстинктивно прикоснулась пальцами к губам и посмотрела ему вслед.

«Больше? Смогу ли я дать это "больше"?..» — подумала Интегра и зарылась носом в его пиджак. Тот же холодный, чуть горьковатый аромат, дурманящий разум.

Все домой вернулись за полночь. Пока ехали, ни Интегра, ни Алукард не разговаривали. Чего нельзя сказать о Виктории. То ли от нервного напряжения, то ли от восторга, девушка не замолкала всю дорогу. Тараторила и тараторила.

«Как же жаль, что она не немая…» — с досадой подумал вампир, когда они подъезжали к особняку.

У парадного входа их снова ждал Уолтер.

— Ну как прошло? — поравнявшись с Алукардом, спросил дворецкий. Вампир же лишь неопределённо мотнул головой. Уолтер вздохнул и, пожелав всем доброй ночи, ушёл.

— Я тебе кое-что оставил в кабинете на столе, — как-то неловко произнёс Граф.

— Доброй ночи… — тихо добавил он и исчез.

Интегра даже сказать ничего не успела.

«Я его таким тихим ни разу не видела…» — подумала Леди и прикоснулась к губам. Её щёки снова заалели. Стараясь не слишком торопиться, Леди направилась в кабинет прямо в платье.

На столе, как и сказал Алукард, лежала небольшая старинная книга, заложенная ближе к концу свежей крупной алой розой. На обложке виднелись практически выцветшие буквы: «Селам. Записки леди Мэри Уортли Монтегю. Язык цветов».

Интегра покачала головой и улыбнулась. Забрала книгу и поспешила в свои покои, подальше от любых любопытных глаз.

Леди устроилась на кровати, всё также в платье, лишь туфли были скинуты на пол. С замиранием она открыла книгу там, где было заложено. На жёлтых старых страницах, пахнущих бисквитом, следовали названия цветов в алфавитном порядке и рядом их значение. Одно слово было подчёркнуто:

«Роза красная: моя любовь к тебе съедает меня».

— Значит, ты хочешь ответ сегодня? — произнесла девушка вслух и посмотрела в потолок.

«Я уже не отвергаю тебя… Я твоя. Неужели это не очевидно? Но… Но ты слишком спешишь… Мне нужно больше времени…»

Затем взяла книгу и открыла с первой страницы.

Где же я тебе сейчас возьму такие цветы?

Впервые Интегра так суетно что-то делала. Она встала с кровати и достала из небольшого письменного стола карандаш. Аккуратно подчеркнула нужные ей два слова.

«Чем бы заложить страницы?» — девушка хаотично осмотрела комнату. Её взгляд привлекло её собственное отражение в зеркале. Она аккуратно достала две изящные невидимки из всё ещё не распущенной причёски и прикрепила на нужных страницах.

«Хочу ответить прямо сейчас, пока снова не… испугалась…» — подумала Интегра и вышла из комнаты.

Алукард сидел понуро в своём кресле, подперев голову рукой.

«Нетерпеливый дурак… Зачем это надо было говорить вслух… Теперь она и на милю к тебе не подойдёт…» — корил себя вампир.

Интегра прошла по всем знакомым коридорам и теперь стояла у массивной узорчатой двери, раздумывая, войти ей или нет. Наконец, набравшись смелости, она открыла дверь.

Алукард смотрел на неё глазами, полными удивления, радости и смятения одновременно. Он подошёл к ней. Интегра посмотрела ему в глаза и протянула книгу, дотрагиваясь до его руки.

— Просто промолчи… — прошептала она и поспешно ушла.

Граф открыл книгу, всё ещё стоя у двери. Он закрыл глаза и вздохнул. Мужчина облегчённо опёрся о дверь.

«Алая роза и вереск… Конечно, я подожду ещё…» — подумал вампир и прижал к губам две маленькие невидимки.

Интегра уже спала и чему-то улыбалась во сне. На стуле возле кровати висел пиджак Алукарда.