Просто Гарри? (гет)

Хэллоуин 1981 года выдался на редкость холодным. Ветер завывал за окнами коттеджа в Годриковой Впадине, бросая в стёкла пригоршни ледяного дождя. Лили сидела в гостиной, прислушиваясь к тишине, которая казалась ей зловещей последние несколько дней.

Гарри спал наверху в своей детской. Ему было год и три месяца. Лили улыбнулась, вспомнив, как днём он впервые самостоятельно сделал три шага, прежде чем шлёпнуться на мягкий ковёр. Она была так горда. Так счастлива. И ни на миг не пожалела о том, что сделала пятнадцать месяцев назад, когда в полнолуние, истекая кровью, призвала в сына древнюю сущность из межмирья. Внутренний Змей, как называла его Моргана Принц в своём гримуаре, всё это время дремал в глубине души Гарри, даря ему невидимую защиту и силу, о которой Лили могла только мечтать.

Джеймс должен был вернуться с патрулирования только под утро, но Лили всё равно не ложилась — ждала. В последнее время каждую ночь ей снились кошмары: зелёные вспышки, холод, пустота. Она отгоняла эти мысли, но сердце ныло.

Счастье длилось ровно до того момента, пока входная дверь не распахнулась, впуская в дом порыв ледяного ветра.

На пороге стоял Питер Петтигрю. Маленький, трясущийся, с безумными глазами.

— Лили... — выдохнул он. — Лили, прости... я не мог иначе... он заставил...

Она не успела ничего спросить. Питер развернулся и бросился прочь, в темноту, превращаясь на бегу в крысу. А в следующий миг Лили почувствовала это.

Холод.

Не тот холод, что приносит зимний ветер. Это была вымораживающая душу пустота, присутствие чего-то настолько чужеродного и жуткого, что сама магия в доме, казалось, сжалась в ужасе.

Дверь медленно открылась сама собой.

Он вошёл в дом. Высокий, в чёрной мантии, с лицом белее кости и змеиными щелями вместо ноздрей. Глаза — красные, с вертикальными зрачками — горели торжеством. Лили вскочила, выхватывая палочку, но тело слушалось плохо — страх сковал мышцы, превратил кровь в лёд.

— Лили Поттер, — прошипел Волдеморт. — Одна. Как удачно.

И в этот миг камин позади неё взорвался зелёным пламенем.

Джеймс вылетел из камина, поскальзываясь на ковре, с палочкой наготове. Он был в дорожной мантии, растрёпанный, с безумными глазами. Увидев Волдеморта, он замер лишь на долю секунды — а потом заслонил собой Лили.

— НЕТ! — закричал он. — Лили, бери Гарри и уходи!

Он был храбр. Он был глуп. Он был отцом, который любил свою семью больше жизни.

Волдеморт повернулся к нему с лёгким интересом.

— Джеймс Поттер. Мне докладывали, что ты на задании. Какая неприятная неожиданность.

— Экспеллиармус! — выкрикнул Джеймс, но заклинание даже не коснулось Тёмного Лорда — оно распалось в воздухе, не долетев.

Волдеморт даже не удосужился ответить полноценным проклятием. Просто взмахнул палочкой, и Джеймса отбросило к стене с такой силой, что гипс треснул. Он упал, выронив палочку, но попытался подняться.

— Не смей... прикасаться... к ним...

— Авада Кедавра, — равнодушно произнёс Волдеморт.

Зелёный свет ударил Джеймса в грудь. Тело обмякло, очки слетели и разбились о каменный пол.

— ДЖЕЙМС! — Лили закричала так, что, казалось, стены содрогнулись.

Волдеморт перешагнул через тело и снова повернулся к ней.

— А теперь, Лили, займёмся тобой.

— Не трогай моего сына! — крикнула она, загораживая лестницу на второй этаж. — Ты не притронешься к нему!

Волдеморт усмехнулся — жуткое зрелище на лице без губ.

— О, я именно за ним и пришёл. Пророчество, Лили. Ты ведь знаешь о пророчестве? Твой сын — тот, кто сможет меня уничтожить. — Он склонил голову, разглядывая её, как любопытный экспонат. — Глупая старая легенда. Но я не оставляю судьбе ни единого шанса. Отойди в сторону, женщина. Ты мне не нужна. Я даже могу быть великодушен — убирайся, и останешься жива.

— Никогда! — Лили шагнула вперёд. — Никогда!

— Жаль, — вздохнул Волдеморт почти с искренним сожалением. — Ты была талантливой ведьмой. Могла бы служить мне.

Он поднял палочку.

Лили думала только об одном: там, наверху, в кроватке, лежит её малыш. Её Гарри. Её солнце.

— Авада Кедавра!

Зелёная вспышка озарила гостиную. Лили упала, не издав ни звука. Рыжие волосы разметались по полу, глаза, зелёные, как и убивший их свет, застыли, обращённые к лестнице.

Волдеморт перешагнул через тело. Поднимаясь по ступеням, он не чувствовал запах страха — маленького существа, которое чувствовало приближение смерти. Он любил этот запах, но его не было.

Дверь в детскую была приоткрыта. Гарри стоял в кроватке, вцепившись маленькими пальчиками в деревянный край. Он не плакал. Он смотрел на вошедшего монстра широко раскрытыми зелёными глазами — глазами своей матери.

— Так вот ты какой, — прошипел Волдеморт, поднимая палочку. — Мальчик из пророчества. Какой маленький. Какой беззащитный.

Он почти наслаждался моментом. Ещё секунда — и не будет никакого пророчества, никакой угрозы. Он, Лорд Волдеморт, перережет эту нить судьбы собственноручно.

— Авада Кедавра!

Зелёный свет сорвался с палочки.

И в этот момент нечто встало между лучом и ребенком — не Патронус, не домовой эльф. Это было нечто иное.

Волдеморт почувствовал это сразу — чужое присутствие. Не в комнате. Внутри ребёнка. Что-то древнее, тёмное, голодное, пробудившееся от вековой спячки, разбуженное запахом смерти и чистой магии убийства. То самое, что Лили ценой своей жизненной силы вплела в душу сына.

Глаза Гарри изменились. Зелень померкла, уступив место глубинной черноте, в которой, казалось, кружились звёзды. На лбу, там, где когда-то Лили нанесла знак Уробороса, проступил алый шрам — очертания свернувшегося кольцом дракона, кусающего свой хвост.

— Что... — выдохнул Волдеморт, впервые в жизни испытав то, что обычные люди называют ужасом.

Заклинание ударило в невидимую преграду и не отразилось, оно впиталось в Гарри, всосалось, словно младенец пил его. А затем последовал ответ.

Не заклинание. Не магия в привычном понимании. Нечто, вторгшееся в разум Волдеморта, коснувшееся самых тёмных уголков его души — тех мест, где хранились крестражи, где пульсировали куски его расколотого «я».

— Ты... не... убьёшь... носителя... — прошелестел голос в его голове. Не детский. Древний. Многоголосый. Шёпот из-за границы миров. — Он мой.

Волдеморт закричал.

Впервые за многие десятилетия он закричал от боли. Часть его души — та, что неслась в смертельном проклятии, — оторвалась, втянулась в ребёнка, вплелась в тьму, что уже жила там. Крестраж создался сам собой, помимо его воли, захваченный Внутренним Змеем как трофей, как щит, как пища.

Сила удара отшвырнула Тёмного Лорда назад. Он рухнул на пол, рассыпаясь, теряя плоть, теряя форму. Его сознание, разорванное на части, заметалось в агонии.

— Что... ты... такое... — прошептал он, исчезая, превращаясь в бесплотный дух, уносимый ветром в ночь.

В комнате воцарилась тишина.

Гарри стоял в кроватке, глядя прямо перед собой. Глаза его снова стали зелёными, чистыми, детскими. На лбу горел свежий шрам — багровая молния, навсегда впитавшая очертания древнего символа, под которым мать призвала в него защитника.

Он не плакал. Он просто стоял, сжимая край кроватки, и смотрел на дверь, за которой лежали тела его матери и отца.

Внизу, в гостиной, застыли часы. Стрелки показывали половину десятого вечера. Хэллоуин только начинался, но для этого дома время остановилось навсегда.

А в глубине души ребёнка, свернувшись кольцом рядом с захваченным осколком чужой души, довольно заурчал Внутренний Змей — тот самый, кого Лили призвала ценой своей молодости и сил, вложив в ритуал всю свою любовь. Ритуал сработал. Носитель выжил.

И теперь у них была новая игрушка.

-

Прошло не больше часа, когда воздух перед разрушенной дверью коттеджа сгустился и из ниоткуда возник высокий старик с длинной серебристой бородой. Альбус Дамблдор, директор школы Хогвартс, Верховный чародей Визенгамота, смотрел на открывшуюся перед ним картину с ледяным спокойствием, которое давалось ему ценой невероятных усилий.

За его спиной стояла Минерва Макгонагалл — он вызвал её прямо из спальни, едва почувствовал всплеск тёмной магии такой силы, что старейшие защитные чары Министерства содрогнулись.

— Альбус... — прошептала Минерва, зажимая рот рукой. — Только не они...

Дамблдор медленно вошёл внутрь. В гостиной он увидел Джеймса — тот лежал у стены, с разбитыми очками, с застывшим на лице выражением ярости и отчаяния. Чуть дальше, у лестницы, покоилась Лили. Её рыжие волосы разметались по каменному полу, глаза были открыты и смотрели в пустоту.

— Лили... — выдохнула Макгонагалл, и в её голосе послышались слёзы. — Она была моей лучшей ученицей... такой талант...

— Время для скорби придёт позже, Минерва, — тихо, но твёрдо произнёс Дамблдор. — Мальчик. Где мальчик?

Он поднялся по лестнице, перешагивая через ступени, и вошёл в детскую.

Гарри стоял в кроватке. Не спал, не плакал. Просто стоял, держась за край, и смотрел на вошедшего старика с выражением, которого не должно быть у годовалого ребёнка. Слишком спокойно. Слишком осознанно.

Дамблдор приблизился. В свете палочки он увидел шрам на лбу мальчика — свежий, багровый, в форме молнии. Но что-то в нём было странное. Если присмотреться, очертания молнии складывались в иной символ — свернувшегося кольцом змея, кусающего свой хвост. Уроборос. Древнейший знак, значение которого Дамблдор знал, но не смел произнести вслух.

— Альбус, — позвала Макгонагалл, застывшая в дверях. — Он... он жив? Но как? Тёмный Лорд...

— Похоже, Лили нашла способ защитить его, — задумчиво произнёс Дамблдор, протягивая руки к ребёнку. — Древняя кровавая магия, Минерва. Жертвенная магия, основанная на крови и любви матери. Лили отдала жизнь, но этого мало — здесь чувствуется эхо чего-то ещё более древнего, какой-то ритуал, проведённый задолго до этой ночи. Возможно, она сознательно подготовилась, чтобы дать сыну шанс. Сила, которую я ощущаю в нём, необычна — она старше самого Хогвартса.

Макгонагалл смотрела на малыша со смесью ужаса и надежды.

— Но что это значит, Альбус? Он... он в безопасности?

— Пока да. Но я не знаю всех деталей. Лили унесла тайну с собой. Однако сейчас не время для исследований.

Он осторожно взял Гарри на руки. Малыш не сопротивлялся, только продолжал смотреть на него своими зелёными глазами — глазами матери. Дамблдор на миг задержал взгляд на этих глазах, пытаясь прочитать в них хоть что-то, но детская душа была закрыта, а то, что дремало под ней, — слишком глубоко.

— Мне нужно отнести его к Петунье, — сказал Дамблдор, поворачиваясь к выходу. — Кровная защита — единственное, что убережёт его теперь.

— К Петунье? — переспросила Минерва с ужасом. — Альбус, вы шутите? Эти маглы... они же возненавидят его! Лучше найти достойную семью волшебников...

— Кровь, Минерва. Кровь матери — самая мощная защита. Пока он может называть дом её сестры своим домом, его не достанет никакая тёмная магия. — Дамблдор вздохнул. — Я знаю, это жестоко. Но война не закончена. Тёмный Лорд может вернуться. И тогда только эта защита спасёт мальчика.

Он спустился по лестнице, перешагивая через обломки, и вышел на улицу. Моросило, но Дамблдор не замечал холода. Он закутал Гарри в одеяло, прижимая к груди, и уже собрался аппарировать, как вдруг услышал тяжёлый топот и рёв мотоцикла.

Из темноты вылетел огромный летающий мотоцикл, за рулём которого сидел Рубеус Хагрид. Великан спрыгнул на землю, едва не поскользнувшись на мокрой траве, и бросился к директору.

— Профессор Дамблдор! — закричал он, задыхаясь. — Я почуял беду! Что случилось? Где Джеймс? Где Лили?

— Хагрид... — голос Дамблдора дрогнул. — Их больше нет. Тёмный Лорд убил их. Но мальчик... Гарри жив.

Хагрид уставился на свёрток в руках Дамблдора, и по его огромному лицу потекли слёзы.

— Жив? Но как? Я же слышал... я чувствовал тёмную магию...

— Это долгая история, — Дамблдор покачал головой. — Сейчас главное — доставить Гарри в безопасное место. К его тёте, Петунье Дурсль. Ты знаешь адрес?

— Я? — Хагрид опешил. — Но профессор, почему я? Вы же сами можете...

— Я должен остаться здесь, встретить авроров, проследить, чтобы ничего не пропало. И потом, — Дамблдор посмотрел на мотоцикл, — на этом звере ты доберёшься быстрее. Сириус одолжил тебе его?

— Да, — кивнул Хагрид, вытирая слёзы рукавом. — Сказал, если что — гони.

— Так и сделай. — Дамблдор бережно передал спящего Гарри в огромные, дрожащие руки лесничего. — Отвези его к Дурслям. Тисовая улица, дом номер четыре, Литтл-Уингинг. Положишь на пороге вместе с этим письмом. — Он извлёк из кармана конверт. — И никому ни слова, Хагрид. Это важно для его безопасности.

Хагрид принял ребёнка так осторожно, будто тот был сделан из тончайшего стекла. Гарри во сне пошевелился, но не проснулся.

— Я сделаю, профессор, — прошептал великан. — Клянусь, я сберегу его.

— Я знаю, Рубеус, знаю. Лети!

Хагрид взобрался на мотоцикл, одной рукой прижимая к себе Гарри, другой вцепившись в руль. Мотор взревел, и мотоцикл взмыл в ночное небо, растворяясь в тучах.

Дамблдор долго смотрел вслед, пока огонёк не исчез за горизонтом. Потом развернулся и медленно пошёл обратно в дом, где его ждала Минерва и мёртвые тела тех, кого он не сумел спасти.

В глубине сознания Гарри, прижавшегося к тёплой груди великана, Внутренний Змей довольно свернулся плотнее, охраняя и носителя, и новый трофей — осколок чужой души, который ещё сослужит им службу. Ритуал Морганы Принц, проведённый матерью ценой её жизненных сил, сработал безупречно. Носитель был в безопасности, а враг повержен.