Аквамарин и Пламя (гет)

Когда тяжелая обсидиановая дверь снова разошлась в стороны, Амелия уже стояла. Она не позволила себе сидеть, когда за ней пришли — это выглядело бы как слабость. Теперь, облаченная в темную кожу и глубокий фиолет, с волосами, стянутыми в тугой узел на затылке, она больше не напоминала сломленную аристократку. Она выглядела как клинок, который на время убрали в ножны, но не затупили.

За ней пришел конвой. Четверо рослых демонов в тяжелых латных доспехах, чья поверхность казалась живой — по металлу пробегали багровые искры. Они не были похожи на тех испуганных служанок. Это были каратели, элита, чьи лица скрывали глухие шлемы с прорезями для горящих глаз.

— Идите впереди, — бросил один из них. Его голос звучал как скрежет камней в жерновах.

Амелия не удостоила его ответом. Она лишь коротко кивнула и шагнула из камеры, высоко подняв подбородок. Кандалы на запястьях тихо звякнули, отмеряя каждый её шаг по бесконечным коридорам замка Ноктис.

Замок демонов давил на психику. Это не был замок в привычном человеческом понимании с гобеленами и факелами. Стены здесь казались продолжением скал, пульсирующими жилами маны. Воздух был пропитан озоном и жженой серой. По пути им встречались другие обитатели: крылатые твари, пикирующие под сводами высоких потолков, и низшие демоны, которые при виде Амелии вжимались в ниши стен.

Она чувствовала их взгляды. Любопытство, смешанное с неприкрытой жаждой крови. Для них она была куском свежего мяса, случайно оказавшимся в логове льва. Но Амелия хранила ледяное спокойствие. Её взгляд, янтарный и колючий, скользил по ним, не задерживаясь ни на секунду, словно они были лишь досадной деталью интерьера.

Они миновали огромный арочный мост над пропастью, в глубине которой текла настоящая лава, освещая замок призрачным оранжевым светом. Именно здесь их ждала преграда.

Впереди, преграждая путь к главному залу, стояла фигура, от которой исходила такая волна жара, что у Амелии пересохло в горле.

Генерал Баал.

Он был огромен — на две головы выше её конвоиров. Его кожа имела цвет запекшейся крови, а из затылка росли массивные рога, загнутые вперед, словно корона из кости. На нем не было рубахи, только тяжелые наплечники и перевязь с гигантским зазубренным мечом. Каждый его вдох заставлял воздух вокруг дрожать.

Конвой немедленно остановился и склонил головы. Амелия же осталась стоять прямо, глядя Баалу прямо в глаза.

— Так вот она, — Баал заговорил медленно, растягивая слова, словно пробовал их на вкус. — Та самая девка Аквамаринов, из-за которой наш «милосердный» Повелитель решил поиграть в дипломатию.

Он сделал шаг вперед. Пол под его тяжелым сапогом едва заметно треснул. Остановившись в полуметре от Амелии, он навис над ней, обдавая запахом каленого железа и гнева.

— Ты пахнешь страхом, человечка, — прорычал он, и его губы разошлись в оскале, обнажая ряды острых клыков. — Хотя пытаешься корчить из себя львицу. Знаешь, что я сделал бы с тобой, не будь на то воли Люциана? Я бы содрал с тебя эту красивую кожу и украсил ею свои знамена. Твой отец сжег мои аванпосты на севере. Твои люди убили моих братьев.

Амелия молчала. Она не шелохнулась, не отвела взгляда. Её зрачки сузились, превращаясь в две черные точки в море янтаря. Она смотрела на него так, как смотрят на взбесившееся животное — с холодным, почти научным интересом, в котором не было ни капли человеческого сочувствия.

— Что, язык проглотила? — Баал протянул огромную лапищу и грубо схватил её за подбородок, заставляя задрать голову. — Или ты думаешь, что твоя смазливая мордашка спасет тебя здесь? В Эребусе нет места для таких, как ты. Ты лишь рычаг давления. Вещь. И как только ты перестанешь быть полезной, я лично вырву твоё сердце.

Амелия продолжала молчать. Она не пыталась вырваться, не выкрикивала оскорбления. Она просто... смотрела. В её глазах не было ненависти, не было вызова. Была лишь бесконечная, пустая тишина. Это было настолько ненормально, настолько не соответствовало человеческой реакции на угрозу смерти, что Баал на секунду замешкался.

Его пальцы, сжимающие её лицо, чуть дрогнули. Он ожидал слез, мольбы или хотя бы яростного выпада, который позволил бы ему ударить её в ответ. Но это молчание... оно было диким. Первобытным. Словно перед ним была не девятнадцатилетняя девушка, а древнее существо, которое видело тысячи таких генералов и пережило их всех.

— Дикая кошка, — Баал резко оттолкнул её голову, словно обжегся. — Ты не человек. В тебе сидит какая-то дрянь.

— Генерал Баал, — голос одного из конвоиров прозвучал приглушенно. — Его Темнейшество ждет. Мы не можем задерживаться.

Баал сплюнул на обсидиановый пол прямо к ногам Амелии.

— Ведите её. Но помни, Аквамарин: стены этого замка слышат всё. И когда Люциан совершит ошибку, доверившись тебе, я буду первым, кто вонзит нож в твою тонкую шею.

Амелия проводила его взглядом, пока он не скрылся в боковом коридоре. Только тогда она позволила себе сделать глубокий вдох. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, но внешне она оставалась монолитом. Она поняла главное: её молчание — это оружие. Демоны привыкли к крикам и звону стали, но они не знают, как вести себя с тем, кто не дает им никакой эмоциональной пищи.

«Бойся меня, Баал», — подумала она, потирая подбородок, где остались красные следы от пальцев генерала. — «Потому что дикие звери не предупреждают о нападении. Они просто нападают».

Конвой двинулся дальше. Коридоры становились всё шире, потолки — выше, а охрана — многочисленнее. Наконец, перед ними выросли колоссальные ворота, украшенные барельефами битв древности. Охранники у ворот ударили древками копий о пол, и звук эхом разнесся под сводами.

Ворота начали медленно раскрываться.

За ними открывался тронный зал Ноктиса. По обе стороны стояли лорды демонов — разношерстная толпа в богатых одеждах, чей шепот мгновенно стих, когда Амелия вошла внутрь. Сотни глаз уставились на неё.

А в самом конце зала, на троне из черного дерева и кости, сидел Люциан. Он не выглядел как тиран. Он сидел расслабленно, подперев голову рукой, и в его красных глазах, когда он увидел Амелию в брюках и камзоле, промелькнула искра чего-то, подозрительно похожего на одобрение.

Амелия вошла в зал, не сбавляя шага. Кандалы на её руках звенели в гробовой тишине, словно похоронный колокол по её прежней жизни. Она знала, что сейчас начнется настоящая битва. Битва слов и воли.

И она не собиралась проигрывать.