Приказано поймать маньяка (джен)

Семья отставного военного Хэ Джоу уже на протяжении многих десятилетий проживала в Наньчуне, в тихом уголке, где стоял их двухэтажный дом. Дом, похожий на просторную виллу, с белыми стенами и черепичной крышей, обнимал небольшой сад. Там, среди аккуратных кустиков шиповника, и в тени грушевых деревьев, росли лекарственные травы. Хозяйка, Ли Яньли, питала особую страсть к редким растениям, и это её безобидное увлечение, как освежающий бриз, распространялось среди соседей. Утреннее солнце щедро заливало комнаты тёплым светом, а свежий ветерок приносил с собой нежные ароматы осеннего сада.

Ли Яньли уже вовсю занималась делами на кухне. Она заботливо выкладывала в блюдо баоцзы, приготовленные на пару, с начинкой из красной фасоли, затем выкладывала тонкие ломтики маринованного лотоса и раскладывала палочки с ложками на белоснежных салфетках. На столешнице уже клубился пар над чайником с жасминовым чаем, по соседству стояли миски с жидкой рисовой кашей, сдобренной грибами, а в самом центре стола красовалось большое блюдо со нарезанными овощами.

— Завтрак готов! — звонко позвала она, вытирая руки о полосатый фартук. — Идите скорее, пока ничего не остыло!

Первым спустился Хэ Джоу. Он неторопливо, с какой-то привычной ему статью, поправил ворот своей белоснежной рубашки. Окинув взглядом на накрытый стол, он приветливо улыбнулся жене, а затем занял своё место во главе.

—Ты прекрасно выглядишь,— нежно проговорил он ей. — Это платье очень тебе к лицу. И завтрак пахнет просто чудесно.

В ответ она лишь чуть смущённо улыбнулась. Поставив на стол последнюю тарелку, на этот раз с варёными яйцами, и расправив складку на юбке своего сиреневого платья, Ли Яньли опустилась рядом с коренастым мужчиной в очках.

—А где же дети? — спросил он, и в его голосе проскользнули едва сдерживаемые нотки раздражения.

— А-Юби уже убежала в школу, — спокойно ответила Ли Яньли, наливая мужу в фарфоровую чашку зелёный чай из чайника. —А мальчики... они вернулись лишь на рассвете. Вот только-только встали.

— Дорогая, ты слишком мягка с ними, — Хэ Джоу легонько похлопал жену по руке. — С Юби, дочкой, ты можешь быть нежной матерью, но сыновьям нужна большая строгость."

— А кто это на прошлой неделе чинил их мотоциклы? — женщина хитро прищурилась.

— Меня просто интересуют механизмы этих штуковин, — обиженно пробормотал старший Хэ.

Вскоре показались и молодые люди. Первым в столовую вошёл Хуа Чен, высокий и подтянутый, одетый в простую красную футболку и серые джинсы. Он глубоко вдохнул манящий аромат еды и тут же шумно сглотнул.

— Так пахнет, что можно забыть обо всех гонках на свете, — шутливо заметил он, присаживаясь рядом с отцом.— С бодрым утром.

Следом появился Хэ Сюань, ещё сонный и немного взъерошенный после сна. Его синяя пижама с принтом рыбных скелетов лишь усиливала его утреннюю мрачность. Он плюхнулся на стул напротив брата и тут же схватил одну из паровых булочек.

—Мам, ты просто волшебница, — промурлыкал он, с наслаждением жуя баоцзы. —Это самое лучшее начало дня.

Ли Яньли звонко рассмеялась и положила ему в тарелку пару ломтиков огурца.

—Помедленнее, а-Сюань. Кушай без спешки, всего хватит.

— Ты права, мам, — согласился Хэ Сюань, потянувшись ещё за одной булочкой. — Но всё равно, твои баоцзы... это что-то особенное.

Почти вся семья собралась за массивным круглым столом в светлой столовой. Солнечные лучи легко проникали сквозь тонкие шторы, играли бликами на зеркалах и отбрасывали причудливые тени на пол. Воздух был наполнен ароматами свежезаваренного жасминового чая и тёплым паром от рисовой каши. У одной из стен стоял длинный комод, а на нём — аквариум, где неторопливо скользили золотые рыбки, порой поднимаясь к поверхности и оставляя на воде едва заметные круги. Фоном едва слышно работал телевизор: приглушённые голоса дикторов и лёгкая музыка создавали ненавязчивый звуковой фон, совсем не мешавший их разговору.

Хэ Джоу сделал глоток чая, наслаждаясь его привычным цветочным вкусом. Затем он поставил чашку на стол, и её тихий стук неожиданно громко прозвучал в полумраке телевизионного фона. Мужчина взял пульт, нажал кнопку, и экран телевизора тут же погас. Он обвёл сыновей серьёзным взглядом, и в комнате сразу стало очень тихо. Казалось, даже мерные движения золотых рыбок в аквариуме замедлились, а одна из них и вовсе замерла у самого стекла, словно прислушиваясь к наступившей тишине.

Хуа Чен, почти доев свою кашу, вдруг ощутил, что настроение приёмного отца изменилось.

— А вы, я смотрю, снова всю ночь где-то пропадали? Неужели нельзя было вернуться пораньше?

Хуа Чен пожал плечами и напрягся.

— Пап, мы же уже взрослые. И потом, мы не нарушали никаких правил. Просто задержались у друзей.

— Задержались, говоришь? — Хэ Джоу поднял бровь. — А я вот слышал, что вы опять на своих мотоциклах гоняли по ночным улицам. Это, по-твоему, не нарушение?

— Ну, может, немного, — признался Хэ Сюань, стараясь не смотреть на отца. — Но мы были осторожны!

— Осторожны, — повторил Хэ Джоу с ноткой сарказма. — Я помню, как вы в прошлый раз "осторожничали" с тем мотоциклом. Чуть не разбили его вдребезги.

Ли Яньли мягко вмешалась.

— Дорогой, не ворчи с самого утра. Они же вернулись целыми.

— Я просто беспокоюсь за них, — проворчал Хэ Джоу, но тон его стал мягче. — Они же наши дети.

— И так пап, что случилось?

—Ты слышал что-нибудь о своём друге? Кажется, его зовут Пэй Су? — спросил глава семьи, не отводя взгляда от Хуа Чена. Племянник генерала Пэй Мина. Он в больнице. Из-за вашей ночной гонки.

Услышав об аварии, Ли Яньли заметно побледнела, её рука невольно потянулась к груди, будто пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение. Хэ Сюань же замер с палочками в руке, кусочек репы так и повис в воздухе.

— Мы не виноваты, — Хуа Чен опустил глаза. — Он сам не справился с управлением на повороте и врезался. Мы там не гнали на полной скорости.

— Не гнали? — Хэ Джоу неожиданно и резко ударил ладонью по столу. Чашки на столе звонко звякнули, одна чуть было не опрокинулась, издав короткий, жалобный звук. Тиканье старинных часов, что стояли в углу комнаты, в наступившей тишине вдруг показалось оглушительно громким. — Но на видеозаписи этого заезда видно совершенно другое. Ваша скорость достигала ста семидесяти километров в час. За городом. Ночью. Вы хоть отдаёте себе отчёт, что это уже не просто мальчишеское баловство? Этот Пэй сейчас в реанимации. И его дядя уже начал своё собственное расследование.

Ли Яньли попыталась успокоить мужа, положив руку ему на плечо, но он словно не заметил её жеста.

— Пап, мы правда не хотели, чтобы кто-то пострадал,— Хэ Сюань вдруг сорвался на крик.— Мы и не знали, что трасса так резко свернёт. Дагэ сам отказался от гонки, чтобы помочь Пэю.

—Но вы были частью этого! — прикрикнул Хэ Джоу. — И теперь репутация нашей семьи под угрозой. Вы думаете только о скорости, о своих байках, о том, как выглядеть круче других. А о последствиях кто-нибудь из вас вообще задумывается? Вы даже не понимаете, насколько опасна ваша безрассудная жизнь. Мне совсем не хочется однажды хоронить кого-то из вас, болванов.

Хуа Чен поднял чашку с чаем и сделал глоток. Вкус жасмина сегодня почему-то показался ему особенно горьким. Он прекрасно понимал, что приёмный отец был прав. Они действительно гнали. И пусть они не совершали ничего по-настоящему плохого или отвратительного, но само их участие в этом могло серьёзно пошатнуть их репутацию в обществе.

—Прости, папа, — внутри у Хуа Чена всё сжалось от обиды, но он старался говорить спокойно. —Я больше не буду участвовать в ночных гонках с волками. Обещаю.

— И я тоже. Больше никаких заездов с ними, — Хэ Сюань отвёл взгляд, уставившись на висящую на стене картину с озером и лотосами, хотя его мысли были где-то очень далеко.

Хэ Джоу медленно выдохнул, и его лицо заметно смягчилось. Он провёл рукой по своим слегка кудрявым волосам с проступающей сединой на висках, а затем быстро дожевал остаток варёного яйца.

—Хорошо, на этот раз я вам поверю, — проговорил он уже гораздо спокойнее. —Но этого всё равно мало. Вы должны навестить Пэя. Лично. И помочь его выздоровлению всем, чем сможете. Это не наказание, а скорее долг чести.

— Ты слишком строг к мальчикам, — Ли Яньли мельком взглянула на мужа. — Сначала доешьте, — мягко сказала она. —Разговор у вас, конечно, серьёзный, но завтрак всё равно должен быть.

Сыновья молча вернулись к своим тарелкам. В столовой повисла непривычная тишина не та уютная, семейная, а скорее напряжённая. Но именно в ней, казалось, уже зарождалось понимание ответственности взрослой жизни.

— Какие у вас планы на сегодня? — попыталась женщина разрядить гнетущую обстановку.

— Сегодня у меня встреча с товарищами по службе, — сказал старший мужчина. —Вернусь я к вечеру. Надеюсь, вы оба не собираетесь весь день гонять на своих железных зверях?

— Мы будем осторожны, пап. Да и днём сейчас слишком жарко для гонок. Может, свожу Мэй-Мэй в кино, посмотрим новый фильм, — мечтательно протянул младший Хэ, уже представляя, как проведёт время со своей девушкой.

— Зачётная идея, — отозвался Хуа Чен, поддерживая брата. — Ещё прогулка в парке тоже прекрасно подойдёт.

Мать, убирая за ухо выбившуюся из пучка заколотого деревянными шпильками прядь, склонила голову к Хэ Сюаню.

— Ты уже успел выбрать ей подарок к годовщине?

Он кивнул, и на его лице промелькнула почти детская улыбка.

— Кулон купил. Очень надеюсь, ей понравится.

Старший брат, Хуа Чен, уточнил, прищурившись.

— Тот, золотой, с цепочкой? И зачем было так тратиться? Ей ведь и серёг тех хватило бы, помнишь?

Хэ Сюань крепче сжал кусок булочки в руке, голос его натянулся от раздражения.

— Я сам подрабатываю и трачу свои деньги. А если уж решил подарить ей именно это, значит, так и должно быть.

Он тут же вспомнил, как без малого три месяца откладывал каждую копейку на этот кулон, отказывая себе в новых деталях для мотоцикла, в прочих мелочах. Вспомнил, как сам мучился, выбирая украшение. И как сильно Мэй-Мэй сияла от радости, когда он пригласил её в новый кинотеатр, что открылся совсем недавно.

— Ты просто не понимаешь, — Хэ Сюань выпрямился, расправив плечи. — Она сейчас стала совсем другой, не такой как в школе. А ты даже не пытаешься дать ей шанс. — Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, прокравшуюся в голос. — Я её люблю, Дагэ. И она меня. Разве этого недостаточно?

Хуа Чен медленно отложил палочки и внимательно посмотрел на младшего брата. В его взгляде читалось неприкрытое беспокойство.

— А-Сюй, я просто хочу, чтобы ты был с ней осторожнее. Она не меняется… она не та, кем тебе кажется.

— Дагэ, признай уже, ты просто не хочешь, чтобы я был по-настоящему счастлив! — вспыхнул младший, его голос снова сорвался на крик. — Ты ведь ей даже шанса не дал.

Хозяйка дома, перевела испуганный взгляд на мужа, предпочла промолчать.

— Дело вовсе не в этом, — Хуа Чен понизил голос, говоря почти шёпотом. — Знаю, много раз видел, как она общается с другими парнями. И прекрасно помню, как настойчиво она пыталась добиться моего внимания ещё в школе. Но тогда я ей отказал.

Ли Яньли внимательно оглядела обоих. Она слишком хорошо знала этот взгляд, эту наигранно -обиженную гримасу на лице собственного сына.

— А почему бы тебе не позвать её к нам на ужин? — мягко спросила она. — Мэй-Мэй что-то совсем давно к нам не заходит.

— Мам… она говорила, что очень занята учёбой, да ещё и в театре помогает…

— На твоём месте я бы не стал ей так уж доверять… — Хуа Чен поставил на стол пустую тарелку. Он уже закончил есть и собирался встать, но, услышав очередную выдумку возлюбленной брата, решил высказать всё, что думает. Ему было больно видеть, как наивно Сюань верит в её ложь. — Тебе бы стоило проверить её слова.

— Дагэ! Ты просто плохо её знаешь! — воскликнул младший Хэ, вскочив со стула. — Она не может мне врать!

— Успокойся и сядь на место, — безэмоционально сказал отец семейства, одарив сына тяжёлым, предупреждающим взглядом.

— Я наелся, — буркнул Хэ Сюань. — Мам, спасибо за еду. Я вернусь к ужину. — И он быстрым шагом направился к выходу.

— Только будь осторожен, — проговорила женщина ему вслед. — И позвони, если задержишься.

В ответ прозвучало лишь молчание, а затем послышался громкий хлопок двери одной из комнат.

— Ну что за собачий характер! — Хэ Джоу закатил глаза. — Вот скажите, в кого он такой уродился?

— А ты вспомни себя в молодости, дорогой, — добрый смех Ли Яньли мягко разрядил повисшую в помещении напряжённость.

Хуа Чен ещё некоторое время провожал брата взглядом, а потом повернулся к родителям.

— Простите, — сказал он. — Я совсем не хотел с ним ссориться из-за этой девицы. Но я правда, правда очень за него беспокоюсь.

Хэ Джоу, удивлённо приподняв бровь, взглянул на приёмного сына.

— И в чём же дело?

Хуа Чен на мгновение замолчал, погружаясь в воспоминания.

— Вы ведь помните, как долго он добивался её, ещё со школьной скамьи. Но тогда эта стервочка… она сперва бегала за мной. Очень настойчиво. А когда я отказал, вдруг переключила своё внимание на него. И вот, пару дней назад она приходила к нам, чтобы вернуть книги. Я как раз поливал сад. В общем, она обняла меня сзади и попыталась поцеловать.

— Чен-Чен, а может, она просто перепутала тебя с А-Сюанем? — мягко обратилась Ли Яньли к приёмному сыну. — Иногда ведь мы видим в людях только то, что сами хотим увидеть. Мэй-Мэй, возможно, и правда изменилась. А может, она просто нашла человека, который в неё по-настоящему поверил. И ты, старший сын, должен понять, твоя настороженность в общении с людьми, это очень хорошо. Но не дай ей затмить в себе способность доверять.

— Ладно. Давайте позавтракаем спокойно, — устало зевнул Хэ Джоу. — Ничего страшного… к вечеру помиритесь. Вчера вон ты всё утром гонялся за ним с тапком по всему дому, а вечером уже вместе куда-то на заезд укатили.

— Вчера эта чёрная дыра сожрала все наши пельмени, — фыркнул Хуа Чен, и в его голосе прозвучали нотки былой весёлости.

Остаток завтрака прошёл в привычном русле. Старший Хэ постепенно, незаметно сменил гнев на милость, и в доме снова стало по-настоящему уютно. Слышался лёгкий звон фарфора, тихие разговоры, смех женщины над какой-то шуткой Хуа Чена. Хэ Джоу то и дело рассказывал старые армейские истории, а Ли Яньли время от времени подкладывала в тарелки мужа и приёмного сына кусочки овощей, всякий раз приговаривая: — «Для здоровья».

* * *

Осенний вечер спускался на Наньчун, город с давней историей. Ночь постепенно вступала в свои права, укрывая мир словно тяжёлым одеялом. Плотные облака затянули небо. Они были не грозные, а, скорее, мягкие, ватные, будто вобрали в себя весь дневной свет и теперь неспешно отдавали его сумеркам. Центральные улицы Наньчуна постепенно оживали, стряхнув с себя дневную жару. По тротуарам неспешно прогуливались семьи с детьми, парочки держались за руки. Пожилые люди сидели на скамейках в тени старых платанов, что-то обсуждали и изредка посмеивались. В воздухе витал тонкий осенний аромат: здесь смешивались запахи опавших листьев, влажной земли после недавнего дождика и сладкие нотки с уличных лотков.

Один за другим загорались янтарные фонари. Их мягкий свет разливался вокруг, смешиваясь с неоновыми бликами витрин и мерцанием гирлянд над входами в рестораны. Отблески фонарей ложились на брусчатку, превращая её в мозаику из золота и сумрака. Витрины многочисленных магазинов и маленьких кафе отражали эти огни, словно создавая иллюзию ещё одного, подземного города.

У входа в новый кинотеатр, под неоновой вывеской, одиноко стоял высокий парень. Хэ Сюань с нежностью сжимал в руках букет незабудок. Цветы уже начали слегка увядать, но он всё равно держал их так, словно это был драгоценный дар. Было видно, что он волнуется: то делал два шага влево, то два шага вправо, вышагивая неровные круги у стеклянных дверей.

Его длинные чёрные волосы были собраны в высокий хвост, но хулиганистый ветер то и дело пытался растрепать их, бросая пряди на лицо. Бледная кожа и тонкие черты лица делали его похожим на персонажа старинного портрета, который словно вырвался из рамы прямо в современный мир. Но вместо изысканного ханьфу на нём была простая синяя рубашка с закатанными рукавами, белые джинсы и кроссовки, уже чуть запылившиеся от ходьбы. Серьги-каффы в форме рыб поблескивали при каждом повороте головы. Тонкий браслет-цепочка на запястье чуть подрагивал, когда парень нервно поправлял букет. Он часто замирал на мгновение, вглядываясь в лица проходивших мимо людей. В его сердце в это время бушевала целая буря чувств: надежда, страх и лёгкое разочарование.

Внезапный звук входящего SMS заставил Хэ Сюаня вздрогнуть. Несколько секунд он простоял неподвижно, не решаясь прочесть текст. Он глубоко вздохнул, и вот рука замерла у кармана джинсов, словно время на мгновение остановилось. В груди шевельнулось беспокойство.

— «Только бы не снова... Только бы она не отменила встречу», — пронеслось у него в голове. — «Нет, нет. Мэй-Мэй же обещала прийти.»

Медленно, почти нерешительно, он достал телефон. Экран мягко засветился в лёгком полумраке улицы, открывая текст сообщения. Быстрый взгляд скользнул по строчкам, и на губах невольно появилась улыбка. Это было сообщение от мамы. Смятение растаяло, словно утренний туман под первыми лучами солнца.

— Ты нашёл себе другую? — раздался за спиной Хэ Сюаня раздражённый женский голос.

Парень тут же обернулся. К нему подошла миниатюрная девушка в розовом платье, губы её были недовольно поджаты. В руках она сжимала красный клатч, в тон лент, завязанных в нескольких прядях аккуратно уложенного каре.

— Привет, Мэй-Мэй, это тебе, — с волнением протянул он ей букет. — Я уже думал, ты не придёшь.

— Ой, прости, я задержалась у подруги, — девушка с неохотой взяла цветы. Мельком взглянув на них, она слегка поморщилась. — Они уже завяли… — недовольно фыркнула она. — Лучше выброси их.

Хэ Сюань посмотрел на незабудки в её руках. Голубые лепестки, которые ещё днём казались ему символом верности, теперь поникли, словно разделяя его разочарование. Вечер, что должен был стать особенным и романтическим, вдруг начал стремительно терять свои краски.

— Хорошо, как хочешь... — глухо проговорил он, забирая цветы. — Я... выброшу их.

Парень сделал шаг в сторону урны у входа в кинотеатр, но рука его не поднялась. Вместо этого он аккуратно положил букет на край газетного ларька, грустно проронив: — Пусть кто-то другой решит их судьбу.

Цзян Мэй-Мэй звонко рассмеялась.

— Ты невозможный, знаешь? И в этом вся твоя проблема. Будь проще.

— Почему ты всегда так? — Черновод впервые за долгое время позволил себе говорить прямо, его голос звучал совсем иначе. — Я старался, выбирал их, ждал здесь тебя почти час... А ты даже не можешь просто сказать «спасибо».

— Ну... не начинай, Сюй-Сюй, — девушка назвала парня его детским прозвищем и надула губки. — Это просто цветы, мог бы розы купить. А теперь у меня болит голова.

«Может, она просто устала? — подумал младший Хэ. — А может, у неё действительно был тяжёлый день?»

— Пойдём? — попытался он улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной. — Фильм уже вот-вот начинётся.

Мисс Цзян пожала плечами и первой направилась ко входу, цокая каблуками по серой плитке. Хэ Сюань бросил последний взгляд на оставленные незабудки и молча последовал за ней, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота.

Мэй-Мэй уверенной походкой вошла в шумный холл и чуть не столкнулась с пожилым мужчиной в твидовом пиджаке. Он тут же отпрянул, прижимая к груди маленькую сумку.

— Ох, простите! — торопливо протараторил он, слегка поклонившись. — Засмотрелся на эту красоту, совсем забылся.

Холл бурлил жизнью. Люди сновали между кассами и кожаными диванами с низкими столиками. Дети бегали вокруг нескольких статуй супергероев, а у стенда с мерчем толпились девочки-фанатки новой романтической саги. Яркие постеры на стенах приглашали зрителей посмотреть фильмы, что рекламировали, а из динамиков лилась бодрая музыка.

В дальнем углу располагалась заметная издалека консешн-зона. За стойкой высились горы разноцветного попкорна в бумажных ведёрках, блестели стеклянные витрины с шоколадками и леденцами, а над ними мигали неоновые вывески с названиями вкусов. Воздух здесь был наполнен знакомым ароматом свежеприготовленного попкорна и сладкой газировки.

Девушка с каре вежливо кивнула мужчине и продолжила свой путь к стойке с напитками. Вскоре её догнал Хэ Сюань и молча пошёл рядом со своей спутницей.

— О, гляди, — она ткнула пальцем в витрину со сладкими напитками. — Там есть мой любимый лимонад со смородиной. Купишь?

— Конечно, — парень достал смартфон, приготовившись оплатить. — И себе возьму что-нибудь. Может, даже тот странный напиток с личи.

— Фу, гадость, — скривилась она.

— Зато оригинальный, — засмеялся он. — Как и я.

Она закатила глаза, но всё же улыбнулась. Хэ Сюань надеялся, что, несмотря ни на что, вечер ещё может сложиться неплохо. Главное, думал он, не принимать всё слишком близко к сердцу.

К парочке приблизился один из работников буфета, щуплый парнишка в коричневой униформе.а

— Чем могу помочь? — поинтересовался он. — Готовы сделать заказ?

— Две баночки шипучки, со смородиной, и одну классическую колу, — чётко проговорил Хэ Сюань.

— Ещё попкорн возьми, — сказала она приказным тоном, резко развернувшись к парню спиной. — Я жду тебя у входа в зал.

— Постой! — Его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал, но в нём отчётливо слышалось искреннее недоумение. — Я не пойду в кино.

Цзян Мэй-Мэй обернулась, приподняв бровь. Её взгляд стал ледяным, а губы чуть сжались в тонкую линию, словно перед ней стоял неуправляемый, капризный ребёнок, который мешает ей наслаждаться жизнью.

— Что? Ты серьёзно? Из-за каких-то цветов? — произнесла она ровным, почти безразличным тоном. В её интонации не было ни капли удивления, только лёгкая злость, словно она столкнулась с досадным, но предсказуемым препятствием.

— Не из-за этого, — Черновод сделал шаг вперёд. В его золотисто -карих глазах отразилось глубокое непонимание, как она может этого не замечать?

— А чего тогда истеришь? — Девушка скрестила руки на груди. — Я на тебя трачу время.

Хэ Сюань заметил, что она сегодня избегает встречи с его взглядом, и сердце сжимается от недоброго предчувствия. Он делал глубокий вздох, длинные пальцы похолодели и подрагивали.

— Мэй-Мэй… я правда, не понимаю, что происходит между на..? — Он запнулся растерянно. — Я запутался... из-за того, как ты ко мне относишься. Ты никогда не ценишь то, что я делаю. Ни мои старания, ни моё время, ни мои чувства. Для тебя что всё это?

— Драматизируешь, Сюй‑Сюй, — Цзян Мэй‑Мэй закрыла глаза и раздражённо щёлкнула пальцами. — Ну и что? Ты мог бы и получше что‑нибудь придумать. Роскошные розы, например. Или вообще не дарить ничего, чем позорить меня вот этим увядшим хламом. А теперь ещё и сцену устраиваешь перед всеми! — Позорю... Я... Тебя? Я собирал эти цветы несколько часов. Они символизируют верность. Я думал, ты поймёшь. Я ездил за ними на поле.

— Верность? — Мэй‑Мэй громко рассмеялась, и её смех прозвучал резко, почти издевательски. — А кому щас важны дешёвые символы? Ты что, из династии Мин вылез? В наше время важны реальные подарки. Дорогие. Видимые. А не какие‑то там незабудки, которые даже в вазу не поставишь.

В сердце Хэ Сюаня больно кольнуло, и почувствовал, как в глазах всё расплывается. Он хотел что‑то сказать, но она перебила его резким взмахом руки.

— Кстати, те серёжки, что ты подарил мне на день рождения… Ты зря тратил деньги. Через неделю я их выбросила. У бабушки точно такие же, а я не собираюсь ходить в чём‑то, что ассоциируется с престарелыми дамами! Ты даже выбрать что‑то оригинальное не смог.

Хэ Сюань почувствовал, как внутри всё похолодело. Он вспомнил, как копил на те серьги, такие изящные, с крошечными сапфирами, которые, как ему казалось, так подходили к её глазам. Как волновался, вручая подарок, как ждал её реакции…

— И что теперь? — Он побледнел. — Что ты хочешь от меня?

Девушка перевела безразличный взгляд на ошарашенного парня, её глаза оставались всё так же холодны.

— Сюань… Я устала от тебя, устала от этих отношений. Я… я больше не могу притворяться.

— Притворяться? В чём? — Прошептал парень, внутри его что-то медленно умирает.

— Ты, тугодум, не понимаешь и не слышишь очевидного… Я хочу только одного, хочу бросить тебя.

— А я? Ты подумала обо мне? — Голос звучит жалобно, почти по-детски. Он чувствует, как земля уходит из-под ног, в ушах стучит кровь, а мир вокруг теряет чёткость, размывается по краям. — О том, как я это переживу? Четыре... четыре, твою же мать, года... Ты просто возьмёшь и уйдёшь? После всего, что было?

— Я всегда любила не тебя… Ты был просто заменой его.

Хэ Сюань стоял, словно поражённый молнией. Слова Мэй‑Мэй эхом отдавались в голове, раз за разом врезаясь в сознание острой болью. В груди разрасталась пустота, всепоглощающая и чёрная, что перехватывало дыхание. Мир вокруг будто потерял краски, неоновые вывески, шум холла кинотеатра, голоса людей, всё слилось в глухой, бессмысленный гул.

— И кто он?— голос Хэ Сюаня прозвучал хрипло, почти безжизненно. — Это дагэ.... или один из учителей... кого ты имеешь в виду?

Цзян Мэй‑Мэй шумно выдохнула, окинув незаинтересованным взглядом вокруг, но тут же снова вернула его, и в её глазах не было ни капли сожаления всего лишь усталость и отстранённость.

— Не имеет значения, Сюй -Сюй. Просто… ты никогда не был тем, кого я действительно хотела видеть рядом. Ты добрый, заботливый, но… мне этого недостаточно. Всегда было недостаточно.

— Но я же… я старался, — прошептал он, и в его голосе прозвучала обида, которую он уже не мог скрыть. — Надеялся, если буду делать всё для тебя, если буду рядом, буду поддерживать тебя… что однажды ты увидишь во мне что‑то большее.

— В этом и проблема, — Мэй‑Мэй покачала головой. — Ты слишком много думаешь. Слишком стараешься. Это давит. Я не хочу отношений, где нужно объяснять, что мне нужно. Я хочу, чтобы это понимали сами. Прости. Но так будет лучше для нас обоих.

Она развернулась, чтобы уйти, но Хэ Сюань сделал шаг вперёд и мягко, но твёрдо схватил её за руку.

— Подожди, — голос дрожал, но в нём послышалась привычная твёрдость. — Я… я не прошу тебя остаться. Но прошу хотя бы будь честной до конца. Скажи правду, ты никогда меня не любила, зачем была со мной всё это время?

Девушка остановилась и хмыкнула, повернув голову, красные губы плотно сжаты, превратились в искривлённую линию.

— Потому что он уехал, а ты тогда был удобен, — сказала она прямо. — Ты заботился обо мне, дарил подарки, делал всё, чтобы мне было хорошо. Но сейчас он вернулся, хочу быть с ним.

Хэ Сюань отпустил её руку. Пальцы, только что касавшиеся её теплой кожи, теперь безвольно повисли вдоль тела. Он слабо кивнул, словно соглашаясь с чем‑то, что давно знал, но не хотел признавать.

— Прощай, — прошептал он. — И… спасибо, что сказала правду. Хоть и так.

Мэй‑Мэй молча кивнула, одаривая теперь уже бывшего парня последним взглядом, в котором не было ни сожаления, н и раскаяния, и в следующий миг, развернувшись, направилась к выходу из здания. Её каблуки звонко цокали по полу, постепенно затихая вдали.

Хэ Сюань остался стоять на месте. Он смотрел, как она уходит, и ощущал, как боль, острая и жгучая, постепенно сменяется крохотной крупицей облегчения. Это тошно и больно, невыносимо больно. Но сейчас он узнал правду, и не знал, что ему дальше делать.

Он глубоко вдохнул, поднял голову и огляделся. Неоновые огни снова заиграли красками, суета вокруг перестала быть бессмысленным шумом. Он стал свободен. Свободен от иллюзий, от глупых попыток угодить тому, кто этого не ценил.

Вдруг в его ноги врезался кто-то маленький, и, опустив голову, он встретился со испуганным взглядом трёхлетнего ребёнка в джинсовом комбинезоне и шмыгающим носом. Парень быстро осмотрелся по сторонам в поисках родителей мальчика, но так и не найдя никого подходящего, он погладил малыша по голове.

—« Что сегодня за хреня...а?» — Мыслено взвыл Черновод. — « Чем я разгневал небесных чиновников, что они решили обрушить на меня свою кару».

— Где твои родители, пацан? — Спросил он, стараясь выглядит спокойным.

— А-Сан, хнык, не знает… — буркнул ребёнок, едва сдерживаясь чтобы не разрыдаться. — А-Сан пришёл с гэ-гэ на мультик, гэ- гэ пошёл позвонить. А-Сану стало страшно…

— И ты пошёл искать его?

Мальчик активно закивал. — Дядя, поможет найти гэ-гэ?- Наивно спросил он.

— Ох, и за что мне это всё? — простонал Хэ Сюань, накрыв ладонью лицо. — Так — с, ладно. — он присел и осторожно взял на руки мальчика. — Отведу тебя пока к администратору, а там разберёмся! Идейка...

— ВАААХ! —ребёнок издал радостный вопль, когда его подняли на вытянутых руках. — Как высокооо.

— Ну и чё, ты видишь своего брата?

— Да… и он идёт к нам.

— Отлично… — Хэ Сюань поставил мальчика обратно на пол.

Через пару минут за спиной младшего Хэ послышались тяжёлые шаги и грозный бас.

— А ну отвали от моего брата!

— Привет… Бася Не! — Парень повернулся к источнику голоса и натянуто улыбнувшись поздоровался с старым знакомым по мотоспорту.

— Черновод? — На лице Не Минцзюэ отразилось неподдельное удивление. — Не ожидал тебя здесь встретить.

— Гэ-гэ... — К двухметровому мужчине тут же подбежал мальчик. — Простиии.

— Не Хуайсан, а-же ты мелькая зараза... — злобно рявкнул старший Не, на потным лбу проступили вены. — Я обежал всё тут из-за тебя…

— Старина Не, остынь, ничего с ним не случилось. — Хэ Сюань попытался успокоить разгневанную гору мускулов, рельефы которых просвечивались через тонкую ткань зелёной футболки. — Сейчас он около тебя.

— Хорошо, что эта мелкота была с тобой. — с облечением проговорил Не Минцзюэ, бережно беря на руки младшего брата. — А ты чего такой мрачный?

— Да… личные проблемы...— сдавленно сказал парень. — Твой клуб ещё открыт? Просто хочу скрыться от всего мира.

— Открыт… поехали. — добродушно хмыкнул здоровяк, проведя рукой по коротким кудрям. — моя машина стоит у входа. — развернувшись, он направился к выходу.

— Никогда бы не подумал, у тебя есть брат и ещё такой хитрючий. — Хэ Сюань прибавил шаг чтобы не отставать от Не Минцзюэ.

— Ну, отец женится во второй раз и появился хитрожопый жук… Не Хуайсан. — Мужчина приставил мальчика сидящего у него на предплечье. — Я этого засранца водил на мульт, отвлёкся на звонок, а эта сволочь сбежал.