Основной инстинкт II (гет)

Темно-серая боевая форма, что позволяла носившему ее растворяться в городских закоулках. Агата прикоснулась к плотной крепкой ткани, проводя по ней рукой, ощущая под пальцами едва выступающий на мундире рисунок завитков. Отличительные знаки на рукавах ярко вспыхивали, когда требовалось их показать, и сливались в единый узор с другими линиями в остальное время.

Эта форма была произведением искусства. Самой удобной и самой продуманной из всех, что когда-либо существовали — по крайней мере, Агата считала именно так.

Форма была прощальным подарком, предназначавшимся ей и Нейту. Но на полке лежал теперь лишь один комплект. Агата в задумчивости постукивала пальцами по створке шкафа. Это открытие принесло ей смешанные чувства. Но еще прежде, чем она решила, как быть, Агата услышала шаги на крыльце.

Нейт вошел в дом, спотыкаясь о порог от усталости, но стараясь не показывать, как измотан. Быстро улыбнулся, обнаруживая Агату, вышедшую его встречать.

— Как ты, милая? — радостно проговорил он с порога.

Впервые за месяц он был в неподдельно хорошем настроении. Нейт бросил в коридоре сумку и стащил с себя перепачканные берцы, на которые налипла листва.

— Куда ты уезжал? — Агата окинула его озадаченным взглядом, прислоняясь спиной к дверному косяку. В то время она еще носила другое имя.

— Хотел купить сменные детали для генератора. Пусть будут под рукой перед наступлением холодов, — Нейт сделал шаг ей навстречу и чмокнул девушку в щеку.

Глаза его светились в рассеянном солнечном свете, падавшем из окна маленькой гостиной. Нейт прошел дальше в комнату, на ходу разминая спину. Деревянные полы поскрипывали под его шагами.

Агата проводила его прищуренным взглядом, слегка наклоняя голову и пряча ладони в карманах домашних штанов. Стиснула мягкую ткань в пальцах. Нейт рухнул на диван, располагаясь на нем так, чтобы видеть девушку. Агата опустила взгляд. Она не знала, готова ли задать свой вопрос ему, и потому оттягивала время. Фразы по несколько раз прокручивались в ее голове, как на заевшей пластинке, прежде чем она решилась что-то сказать вслух:

— Мой брат зовет нас приехать к нему на рождественских каникулах, посмотреть школу, где он преподает.

Она произнесла слова на выдохе. Ощутила пустую усталость, осевшую на губах. Нейт пожал плечами, давая понять, что не возражает:

— Ты еще думаешь туда перебраться? — поинтересовался он, просто для того, чтобы что-то спросить. В последние месяцы им все сложнее становилось завязать между собой какой-то дельный разговор.

Тяжелая штора надулась парусом от прилетевшего с улицы сквозняка. Веяло осенью — увяданием и распадом природы. Агата кивнула:

— Северус считает, там будет безопасно.

Когда-нибудь будет. Не скоро. Нейт это знал и Агата знала. Все эти рассуждения о будущем были только для того, чтобы создать иллюзию, что когда-нибудь там, впереди, они вернутся к обыденной жизни. Ложь для самоуспокоения. Агата ухватилась за идею поездки к брату, потому что так эти мечты начинали принимать очертания реальности. И Нейт уже некоторое время шел у нее на поводу, зная, что это делает ее чуточку счастливее.

Агата окинула его взглядом, тут же отмечая безразличное выражение на его лице. Слово «безопасно» уже не производило на Нейта впечатления, и это было плохим знаком. Он больше не стремился укрыться от риска. И увидев это в нем, Агата вдруг проговорила:

— Что ты задумал?

Нейт окинул ее удивленным взглядом, складывая ладони на груди:

— Ты о чем?

Агата с силой зажмурилась, еще до начала ссоры ощущая, как ее грудную клетку сжали в тисках:

— Не думаю, что тебе потребовалась твоя форма, чтобы добраться до магазина… — произнесла она на одном дыхании. Голос прозвучал выше, чем она бы хотела.

Нейт сел. Склонился над своими коленями, складывая руки в замок. И медленно поднял взгляд на Агату. Скулы остро очертились под его бледной кожей. Он смотрел на девушку из-под выдающихся русых бровей, снизу вверх. Несколько раз дрогнули его светлые ресницы, но он не отводил взгляд. Нейт не намеревался оправдываться. Он ждал, что скажет она теперь.

— Ты подвергаешь нас опасности. Каждый раз, вмешиваясь, ты рискуешь раскрыть, что мы живы. И привести наших врагов сюда.

Агата не знала, в который раз повторяла эти слова, как заученную скороговорку. С каждым новым кругом они содержали в себе все меньше смысла, и Агата старалась заострить их еще больше, чтобы наконец перебороть сомнения Нейта.

— И ты хочешь чтобы… что? — его лицо приобрело жесткое выражение, — Мы держались в стороне?

— Хватит с нас всех спасать! Сами справятся.

— Ты имеешь в виду наших друзей? — уточнил Нейт. Он тоже умел выбирать острое оружие, — Ведь это они погибнут в первую очередь.

Агата прикусила губу почти до крови. Коснулась пораненного места языком, ощущая соленый, свербящий привкус, и проговорила тихо, сама испытывая дискомфорт от этих слов:

— Иначе это будем мы.

Повисла пауза. Агата ощутила, как пересохло в горле от рваного дыхания, и неловко сглотнула:

— Мы здесь потому, что ты умер у меня на руках. Не почти, не «замер на грани». Ты перешел ее, Нейт. Ты был мертв три часа, — в глазах защипало, — И это было самое страшное из того, что со мной случалось. Как думаешь, сколько еще раз мне удастся тебя воскрешать? Сколько еще раз я смогу посмотреть на твое бездыханное посеревшее тело?

Горло начало саднить. Агата замолчала, наблюдая за тем, как Нейт поднялся с места и сделал несколько шагов в ее сторону. Она глубоко дышала, пытаясь вернуть себе контроль.

— Раз за разом мы доходим в споре до этой точки, — проговорил он тихо, его движения стали медленными, как будто он подбирался к ней, как занесший в воздух кинжал убийца, — Ты спасла меня. Я обязан тебе тем, что живу. Скажи, ты правда этого хотела: шантажировать меня тем, что вытащила меня с того света все оставшееся нам время?

Агате показалась, что она забыла, как дышать. Ее глаза наполнились ужасом. Нейт замер совсем близко, почти нависая над ней — его точно высеченное из камня, строгое лицо не меняло своего выражения:

— Пойми, ты влюбилась в меня не за то, как хорошо я отсиживаюсь в укрытии. И не за то, как я бросаю своих на поле боя. Ты не можешь оставить меня таким человеком, которого ты выбрала себе в спутники жизни, и при этом держать меня запертым тут.

Показалось, что Агата впала в транс. Ее отсутствующий взгляд был устремлен в плечо Нейта. Она с трудом разомкнула губы:

— Я больше не хочу воевать. Я больше не хочу, чтобы меня преследовали или пытались на меня напасть…

— Кто? — перебил ее Нейт, и нехорошая усмешка появилась на его губах, — Кто вообще осмелится на тебя напасть?

Агата отшагнула от него, упираясь лопатками в дверной косяк, и откидывая назад голову. Обхватила за своей спиной косяк руками и с силой сдавила его. Ее зубы скрипнули. Нейт несколько мгновений смотрел на нее, а затем шагнул в коридор и поднял сумку с пола, перекидывая ее через плечо. Агата уставилась на него, не веря, что он собирается это сделать. Не двинулась с места. Нейт потер брови пальцами и оглянулся на нее, уже стоя у порога:

— Я устал притворяться, что мне это подходит. То, как мы сейчас живем.

И больше он не произнес ничего. Дверь закрылась за ним. Агата в ступоре смотрела на деревянное полотно, за которым скрылась его фигура. Первую минуту она была уверена, что он сейчас же вернется. Когда прошло целых пять, она сама открыла дверь, чтобы выглянуть во двор, на лес. Стало ясно, что Нейта нет нигде в окрестностях. Она обошла дом кругом, чтобы немного проветриться, и вернулась внутрь. Сделала себе чай и подкинула несколько поленьев в печь на догоравшие угли — те отчаянно зашипели.

Ночью Агата несколько раз неловко переворачивалась в кровати, мгновенно просыпаясь. Каждый раз обнаруживала, что Нейта все еще нет рядом, и приходила от этого в пущую ярость. С трудом засыпала, пытаясь убедить себя успокоиться. Гнев, как кислота, проедал изнутри. В горле стояло мерзкое послевкусие. А небольшая ранка на губе теперь саднила.

Следующий день начался для Агаты в районе обеда. После нескольких кругов по дому в раздумьях она все же заставила себя задержаться на кухне и приготовить завтрак. Агата не особо старалась, и вышло отвратительно. Настроение испортилось окончательно. Внутри была пустота.

Сжимая в пальцах кружку, она впервые задалась вопросом, какие последствия будут у этой их ссоры. Сколько часов или дней, недель им потребуется вариться в этом отвратительном чувстве негодования и отчаяния, чтобы наконец пойти на мировую? Сутки, двое? Агата считала, что тянуть дольше будет абсурдом. Но что если разлом был глубже? Что если это был тот рубеж, который им вдвоем уже не перейти? Она закрыла лицо ладонями, стараясь не думать в эту сторону. Она не была готова подводить черту.

Вечером она сидела в кресле, пытаясь отвлечься чтением книги, то пропуская в ней затянутые абзацы, то возвращаясь к началу одного предложения трижды. Перелистывая очередную страницу, девушка отчетливо услышала быстрые шаги, поднимающиеся по крыльцу. Вскочила с места, переполошенная этим звуком, и отбросила книгу. Она оказалась у двери так быстро, что опередила человека, готовившегося войти в дом. Агата просто хотела заключить Нейта в объятия, окончательно устав от их боя. Это было за секунду до того, как она распахнула дверь. И как клинок в первый раз погрузился между ее ребер.

Агата упала на пол, когда больше не осталось сил стоять и сопротивляться. Когда исцеление перестало помогать. Она с трудом верила, что все еще жива. Колотых ранений было так много, что они изрешетили ее плоть. Она отчетливо почувствовала, бросая короткий взгляд вниз на себя, что это тело уже не поднять. Попыталась сглотнуть, но не получилось. Кровь вытекала сквозь губы.

Нападавшие тоже знали, что все кончено. Потому что ни один из них не обращал больше внимания на растянувшуюся на полу девушку, каждый занятый исследованием дома, присматривая себе, чем тут можно поживиться. Ее и Нейта вещи должны были стать теперь памятными сувенирами для кого-то из них.

«Кто вообще осмелится на тебя напасть?» — застряло в голове.

Агата пыталась рассмотреть. Что ж, это был не один человек. Их было тут, кажется, около двадцати. Чрезмерно много для обычного убийства. Оскорбительно мало для числа людей, посланных убить ее. Агата рассчитывала, что за ней, по крайней мере, отправят армию. Кто знал, что двадцать человек окажется достаточно, чтобы расправиться с ней? Не такой уж и могущественной она была, как на проверку оказалось…

Один из нападавших прошел рядом, небрежно наступая ботинком в лужу ее крови и, фыркнув, вытер подошву о ее ногу, не особо заморачиваясь. Агата не могла отреагировать. Была ли она парализована? Эти ботинки… Было столько других признаков, но Агата почему-то зацепилась за них, чтобы наконец понять: нападавшие были ворами духов. Такие же сапоги со странной шнуровкой когда-то носил Мартин. Придя в масках, теперь нападавшие уже их сняли. Агата не выживет, больше не было смысла скрываться.

Огонь мерно сжирал комнату. Агата не помнила, ни когда ушли воры духов, ни был ли кто-либо с ними еще, ни откуда и как началось пламя. Она подозревала, что все это время провела без сознания, пока жар и яркий свет не заставили ее вновь прийти в себя. Стены полыхали, иногда между языками пламени показывались превращавшиеся в раскаленные угли доски. Яростнее всего прогорал потолок, который заволокло черно-рыжими клубами. Но и по полу огонь все ближе подбирался к ней. Глаза резало от дыма — их было невозможно держать открытыми, тут же все заволакивало слезной пленкой. Страшный воющий звук, как в печной топке, почти оглушал.

Пламя не пробуждало ужаса. Агата неподвижно ждала секунды, когда соприкоснется с ним, позволяя ему охватить ее тело и бережно обратить его в прах. Огонь казался освобождением. От всей этой ставшей непереносимой боли, от беспомощности и собственной ничтожности. Не было ничего отвратительнее, чем лежать обмякшим, распотрошенным телом, разложенным на полу.

Огонь заполнил собой все поле ее зрения. Она не знала, сколько так продлилось. Знала только, что в следующий раз, когда смогла видеть, перед ней была слепящая белизна.

Потребовалось несколько мгновений, прежде чем она поняла, что разгребала руками похрустывающий белый снег, пытаясь выбраться из него и при этом погружаясь все глубже. Замерла, сдаваясь и окидывая взглядом висевшее над ней синее небо с сияющим в нем солнцем. Снег под ней пропитывался кровью, таял и окрашивался в красный. От волос несло запахом дыма, совсем неестественным среди влажно-холодной окружающей свежести. В ушах стояло шуршание снега, обступившее Агату со всех сторон. Иногда оно отдавалось треском ледяной корки.

Все звуки доносились до девушки приглушенно. Она точно угодила в природную ледяную могилу и ждала, пока ее накроют сверху крышкой гроба.

Судя по уклону, она была где-то на горе. Агата заставила себя вытянуть руку и отгрести вбока снег с одной из сторон от себя, чтобы увидеть, что было вокруг. Движение далось неловко, но когда она все же справилась, то рассмотрела, что ниже от нее, на приличном удалении на плато лежала деревушка. Заснеженные крыши домиков в ней мерцали в лучах солнца. Агата затаила дыхание, не веря тому, что видела. Она хорошо знала это место, хоть и не бывала тут уже несколько лет.

Ее отвлек громкий хруст приближающихся, медленных шагов. На каждом из них ноги идущего глубоко погружались в снежный слой. Но вдруг из мерных звуки превратились в сбивчивые, спешные — человек заприметил Агату, теперь прорываясь к ней через сугроб, через шаг увязая и борясь с белым покровом. Девушка с усилием повернула голову в другую сторону и, щурясь от солнца, увидела искаженное лицо Адама, склонившегося над ней.

— Это все очень поэтично, и я впечатлен, но ты можешь сосредоточиться на фактах? — не выдержав, вставил Стайлз.

Проходившая мимо полок в гостиной Агата задержалась рядом с одной из статуэток, серьезно намереваясь запульнуть ею в Стилински.

— По-твоему, мне так просто все это рассказывать? — взорвалась девушка, перенимая манеру бурно реагировать у Стайлза, — Я вообще не знаю, как ты убедил меня посвятить тебя в это дело.

На улице стояла жара, окна на теневой стороне дома были открыты нараспашку, и влетавший в них ветер слегка трепал висевшие на стенах материалы расследования. Листы медленно поднимались, отгибаясь, и опадали на место, когда порыв стихал. Будто сама комната дышала.

— Потому что я тебе нужен. Ты застряла. А мне скучно, — пояснил Стайлз, разводя руками, точно не понимая, что здесь может быть не ясно. Потянулся к стоявшему на журнальном столике графину с лимонадом и чуть не расплескал его. Агата покачала головой.

— Да ладно тебе! Все разъехались из города, уже несколько месяцев, как не происходит ничего подозрительного. Ты же не бросишь меня помирать от тоски? — взмолился Стайлз, вскидывая на нее взгляд своих темных, лисьих глаз.

Агата шумно выдохнула, совершая очередной круг по комнате и смиряясь с тем, что Стайлз прилип к ней на все несколько следующих месяцев:

— Клинки воров духами были обработаны чем-то, что не позволило мне применять магию и исцеляться, — она постаралась сосредоточиться.

Адам и Винчестеры в разговоре всегда старались избегать темы тех событий. Ее новые друзья из тактичности не доставали ее расспросами. И только Стайлз был готов допрашивать девушку днями напролет. Выговариваться ему было не таким плохим решением. Потому что иногда Агате хотелось вновь встряхнуть те воспоминания, чтобы найти в них смысл.

— Я не слышала раньше ни о каком подобном составе, но если подумать, он наверняка существует. Я могу попробовать выяснить, что это было.

— Такой ты мне нравишься больше, — хмыкнул Стилински.

Он открыл маркер, зажимая колпачок во рту, и сделал быструю пометку на стикере. Поднявшись, приклеил его на стене рядом с остальными материалами дела. На бумажке значилось одно слово, подчеркнутое несколько раз — ЯД. Агата запустила руку в волосы, поправляя локоны.

— Что-то еще? — поинтересовался Стилински, сжимая плотнее губы и сосредоточенно разглядывая картинки в газетных вырезках.

— Ты заставлял меня рассказывать эту историю уже несколько раз сегодня, может, хватит? — приподняла бровь девушка.

Стилински с сомнением качнул головой:

— Что-то о демоне? Может, ты все же видела его? Или какие-то признаки его присутствия? Мигание света? Барахлящие приборы? — Агата качала головой, на каждый новый его вопрос все интенсивнее, — Понижение температуры? Хотя, кажется, это про призраков…

Стайлз потянулся к столу за своим блокнотом, быстро пролистывая его и пытаясь найти список примет появления демона. Чтобы составить его, парень донимал Винчестеров несколько часов.

— Я видела только пламя, — повторила Агата, наверное, в десятый раз, прежде, чем Стилински принялся допрашивать ее по пунктам вновь.

Она понимала, почему Стайлз так настаивал на этом. Все сведения с мест пожаров указывали на присутствие демона. И было невероятно досаждающим, что единственный оставшийся в живых свидетель — Агата — этого самого демона упустила.

Демон был рядом тогда. Должно быть, склонялся над ней. Это мог быть Мартин. Но ни одного фрагмента, говорившего об этом, не было в ее памяти. Мог ли кто-то подправить ее воспоминания?

— Ладно. А чем сейчас занят Адам? — Стайлз решил подойти к вопросу с другой стороны, — Уехал на одно из мест пожаров?

— Нет, — протяжно ответила Агата, — Он наконец занялся своими делами.

Адама не было в городе уже несколько недель. Решив, что обстановка в Бейкон Хиллс стала спокойной, впервые больше чем за полгода он отправился домой, оставляя Агату одну. И в следующие пару месяцев ждать новостей от него не приходилось.

Ему давно было пора вернуться в свои земли и привести в порядок дела там. Агата испытывала чувство вины за то, что из-за нее брат бросил все и посвятил себя ей. Теперь, казалось, существование в Бейкон Хиллс вошло в мирное русло. На временной смене вместо брата в городе были Винчестеры — они остановились здесь проездом на пару дней, желая убедиться, что Агата была в порядке и никто из оборотней ее до сих пор не загрыз.

Способа связаться с Адамом не было. Не особо признаваясь в этом, Агата скучала по возможности хотя бы позвонить ему. Их отношения никогда не были близкими в обычном понимании этого слова. Но девушка только с ним могла посоветоваться о многих вещах и только на него положиться слепо.

Входная дверь дома открылась, братья Винчестеры, уже основательно освоившиеся в этом месте, прошли внутрь, занося пакеты с покупками на кухню. Дин, едва заметив через проем сидящего в гостиной Стайлза, решительным шагом прошел внутрь и скомандовал парню исчезнуть. После бесконечного потока расспросов от Стилински его отношения со старшим из Винчестеров сильно обострились, и теперь Дин на дух его не переносил.

— Вон, — повторил Дин, когда Стайлз шустро прошмыгнул в коридор мимо него, прижимая перед своей грудью рюкзак с заметками по делу.

Агата тихо смеялась, опустив вниз голову. Дин шумно выдохнул, когда Стилински скрылся из виду, и проговорил:

— Ты же знаешь, что он пытался умыкнуть мое фальшивое удостоверение ФБР?