Слухи (гет)

Играющая на заднем фоне музыка раздавалась тихо, но тело двигалось в ритм. Ноги сплетались между собой, а руки были то наверху, то внизу. В груди разлилось тепло, и из её уст вырвался смех. Долгий, будто многое накопилось внутри, и от него становилось легче.

Чёрный ёж пытался повторить хаотичные движения девочки, но каждый раз хмурился, сбиваясь с такта. После очередных тестов от Доктора Джеральда, Мария забрала Шэдоу танцевать. Хоть он был не столь воодушевлен новым открытиям с подругой, но этот смех грел что-то внутри.

— Да, вот так, Шэдоу! Почувствуй магию этого ритма!

Затем ее движения замедлились. Дыхание сбилось, а рука прижалась к груди. Шэдоу тут же подхватил девочку за плечи и посадил ее на мягкий ковер в центре комнаты. Мария молчала, улыбаясь, будто ничего не случилось.

— Ты устала, — констатировал Шэдоу.

— Да ну тебя. — Девочка облокотилась на стену и смотрела вдаль. Неподалеку лежали связанные из пряжи красные розы, а огромное окно демонстрировало красоту космоса.

Друзья сидели в тишине. В комнате был хаос: все везде лежало не на своих местах. Мягкие игрушки сидели по уголкам, будто были наказаны. Небольшие коробки с подписью «С Земли» были приоткрыты и в них можно было разглядеть игрушечные адаптации посуды, инструментов.

Теплый свет лампы был частью уюта этой маленькой комнаты, в которой девочка жила всю свою жизнь. Музыка поменяла стиль: теперь вместо задорной мелодии звучали умиротворяющие нотки классики.

Шэдоу прислушался к аккордам скрипки и прикрыл глаза, сосредоточив внимание на столь приятном звучании. Девочка обратила внимание, как внимательно ее друг слушает скрипку, и тихо захихикала.

— Тебе бы еще газету и будешь как настоящий взрослый.

— Зачем мне газета и быть как взрослый? — Шэдоу удивленно посмотрел на подругу.

— Помнишь мы читали комиксы? — спросила девочка и Шэдоу кивнул, вспомнив, как он пытался успевать читать эти картинки за Марией. — Там были родители главного героя, и почти такая же картина была: классическая музыка, газета в руках и серьезное выражение лица. Вот как сейчас у тебя!

— Но я не взрослый.

— Мы можем это легко представить.

Мария тут же встала с мягкого ковра и указала, куда лучше сесть Шэдоу и дожидаться следующих приказов. Ежик неотрывно наблюдал за подругой и послушно сел туда, куда она ему указала.

Затем она надела на него очки без диоптрий, которые Джеральд использовал для чтения, от чего Шэдоу побоялся даже тронуть их. Мария засмеялась, увидев растерянное недоумение друга. В руки она вручила ему один из комиксов, который они как раз читали:

— Газеты нет, поэтому будет комикс! Открывай и держи, будто ты читаешь.

Шэдоу все, как по инструкции, выполнил идеально. Он опустил книгу, глядя поверх страниц, как подруга шарит в коробках, подпевая ноты в ритм музыке.

И Шэдоу случайно заметил в комиксе картинку, где женщина, похожая на Марию волосами, готовила что-то на кухне. Неподалеку как раз был тот самый взрослый с газетой, а на фоне нарисованы ноты.

После он снова глянул на подругу и был поражен. Она отыскала из коробок игрушки, очень сильно напоминающие посуду. Только в них было пусто, Мария сама изображала звук жарки.

— Ты что делаешь? — спросил Шэдоу.

— Мне нравится эта сцена из комикса, — начала объяснять подруга. — Можно танцевать, даже когда готовишь, представляешь? Я хоть всегда знала, что на Земле много чего интересного, но все равно есть чему удивиться!

Девочка снова начала смеяться, увидев, как наивно на нее смотрел ежик. Алые глаза вновь уставились на картинки, и Шэдоу нашел сцену, как главный герой дарит букет цветов той самой блондинке.

Шэдоу вспомнил, как часто его подруга говорила о цветах. О Земле.

Закрыв комикс, он встал, удивив подругу, и она молча стала наблюдать, пытаясь понять, что хочет сделать друг.

Шэдоу взял с пола вязаные цветы красного цвета. Розы, что так любил Доктор Джеральд и часто с любовью отзывался, как красные линии Шэдоу напоминают о них. Эту любовь унаследовала и маленькая девочка, которая смогла себе связать из пряжи три скромных цветочка. Отыскав среди беспорядка ленту, он связал три цветка в аккуратный букетик и пошел в сторону Марии.

Девочка, восхищенная этим жестом, убрала игрушечную посуду. Шэдоу преподнес букет подруге.

— Спасибо, ты лучшая! — ровным тоном он повторил реплику из комикса. Мария, поняв, откуда эти слова, едва сдерживала улыбку. — Пусть эти цветы дарят тебе лишь счастье!

Подруга с восторгом приняла букет и уже никак не могла сдержать широкую улыбку. Она знала, что эти цветы ненастоящие, сама же их связала. Но то, как Шэдоу преподнес букет, тронуло до слез.

— Мария?

Он занервничал и уже был готов звать врачей, но подруга продемонстрировала жест «стоп». Собрав с глаз маленькие слезинки, она сказала:

— Мне просто очень приятно, Шэдоу. Ты первый, кто подарил мне цветы. — Девочка снова повернулась к окну, где звезды сияли ей, а недалеко была сама Земля. — А там наверное есть цветы, которые пахнут?

— Да, — ответил он. — Там есть также розы. Красные.

— Розы… — Она снова уткнулась в вязаный букет. — Дедушка говорил, что розы сладко пахнут. Хотелось бы хоть раз понюхать.

Шэдоу подошёл ближе. Звёздный свет падал на её бледную кожу. Он предложил ей присесть, и та приняла его заботу, держа в руках вязаный букет. Шэдоу сел рядом, придерживая ее спину.

— Я принесу тебе их. — Он произнес это серьезно, будто клятву.

Мария улыбнулась, но в глазах снова промелькнула это стеклянное отражение. Она знала то, чего не знал Шэдоу: «принесу» не случится.

— Тогда мы обязательно должны отправиться на Землю. И тогда я получу от тебя настоящие цветы. И еще обязательно испечем пирог! Или кексы!

— Испечем.

Мария снова смеялась. То ли от столь кратких ответов ежика, то ли от ее глупых мечт. Глаза девочки снова были мокры, но она с улыбкой смотрела на друга. Взглядом найдя красные линии, она добавила:

— Знаешь, — прошептала она как тайну, — дедушка говорит, что ты особенный. — Девочка прижала вязаный букет сильнее. — И я тоже считаю, что ты особенный.

— Особенный?

— Ты тот, кто может подарить надежду людям. Чтобы они не боялись будущего, ведь есть тот, кто защитит.

— Я буду защищать тебя.

Мелодия из радио заполнила комнату, но Мария своей грустной улыбкой не соответствовала веселому ритму. Маленькая рука легла на ладонь Шэдоу. Через перчатку он чувствовал, что пальцы окоченели.

— Не меня, а всех. Подари надежду человечеству. Обещаешь?

Девочка была до боли серьезной и смотрела на друга так, будто этот вопрос стал для вопросом жизни и смерти.

Он не колебался. Повторял раз за разом, пока его подруга становилась все бледнее и слабее. Каждый раз, когда она почти не могла самостоятельно дышать и в носу были дыхательные трубки. Каждый раз, когда ее глаза становились все темнее.

— Обещаю.

«Подари надежду». Его клятва навечно с ним.

Шэдоу моргает. Звёзды над головой — те же, что и тогда, только Марии нет рядом. Он сидит на крыше одного из заброшенных зданий. Там, где его никто не потревожит. Ведь эта ночь особенная, и она должна пройти идеально.

— Надежда, — шепчет, будто заклинание, Шэдоу.

В руках он бережно держит ту самую голубую коробочку, в которую Эми Роуз с заботой завернула кексы. Невольно проскальзывает мысль: а как бы Мария вела себя на кухне? Возможно, так же, хотя от этой девочки можно ожидать чего угодно.

А кексы — не розовые. Красные. Как розы, как узор на его иголках, как фартук Эми Роуз. И она выбрала этот цвет, чтобы подчеркнуть, что эти кексы его авторства.

— Я же правильно поняла, что ты это делаешь для кое-кого?

И как она поняла, что для Шэдоу кексы — самое важное в эту ночь? Он мысленно помечает, что обязательно надо спросить об этом у Эми.

Эти красные кексы теперь гораздо важнее для его плана. Шэдоу все никак не может оторвать взгляд от голубой коробочки и думает, что дальше делать с кексами. Он много читал и интересовался, что делают люди и мобианцы в день памяти об усопших, и все никак не мог выбрать подходящий ритуал.

— Доверься мне и просто почувствуй эту магию.

«Доверяю. Почувствую…»

— И я вместо ванили туда добавила чуть-чуть клубники, ну и… надежды, что ли? Глупо, да?

«Не глупо. Отнюдь не глупо».

Когда готовишь, частичка тебя и твоих чувств всегда остаётся там, чтобы ты мог разделить их с остальными.

Значит, Мария почувствует его надежду? Шэдоу начинает жалеть, что не смог задать этого вопроса, хотя видел, как Эми смотрела тем самым стеклянным взглядом, которым часто одаривала его Мария.

Но эти две подруги были разными. Девочка была слаба телом, но сильна духом. А вот Эми… Недавняя их битва снова подтвердила тот факт, что она превосходна в бою, хотя есть что совершенствовать. Эми сильна, а если разозлить — ещё сильнее. Но вот дух у неё иной. Во время готовки Шэдоу внимательно слушал Эми и подмечал детали: как она смотрит, запинается, смущается. Будто ее что-то терзает, а сказать она не может.

В далеком прошлом Мария просила его подарить надежду, а теперь сама Эми вложила её в эти красные кексы. Хоть они предназначены не для него, он все равно ощущает особое внимание ежихи. Это приятно.

Почему Шэдоу обратился к Эми Роуз за кексами? Было много рассказов от товарищей о том, как давно не было от ежихи ее знаменитых розовых кексов, которыми она так часто делилась с друзьями. Судя по рассказам, это лакомство было прекрасно, и Шэдоу доверился, веря, что Эми поможет ему сделать кексы действительно важными. И они получились даже слишком.

— Пробовать будешь?

Шэдоу не считает важным пробовать то, чему доверился. Но что-то внутри просыпается. Мария часто просила, чтобы он интересовался новым.

Значит, Шэдоу обязан попробовать эти кексы, ведь они открыли ему ту магию, которую он до этого не замечал. Эми Роуз учила его нежности и доверию, вытирала с его мордочки муку, помогала… Она вложила всю душу в их готовку, и невольно, но внутри Шэдоу всколыхнулось что-то теплое.

Руки сами открывают голубую коробку, внутри все ещё теплые красные кексы.

— Розы, — тихо произносит он. Теперь красный цвет ассоциируется у Шэдоу только с ними.

— Розы?

И вот ночь испорчена.

За спиной оказывается тот самый знаменитый синий ёж. Его все любят, но есть один минус у этого героя — он хочет влезть везде, где только возможно, даже когда это не нужно.

Шэдоу не понимает восхваления Эми Роуз этим балбесом, но давно уже решил полностью игнорировать этот факт. Сейчас же он только сильнее хмурится, вспоминая, как много раз она позорилась из-за Соника. А ведь в этом спектакле виноваты они оба.

Появление Соника прерывает то уединение, которое так ценит Шэдоу. Взглянув на свои кексы, он тут же их прикрывает, ведь эта синяя морда уставляется на коробку через плечо Совершенной Формы Жизни.

— А чем это так вкусно пахнет? Так знакомо, но одновременно ново… — Соник принюхивается и приглядывается к коробке. — Так вот оно что — кексы Эми!

Шэдоу прикрывает глаза, чтобы не нервировать себя, глядя на физиономию Соника. Иглы начинают подниматься.

— Значит, Наклз верно подметил, что ты так просился освободиться. — Соник подсаживается рядом. Шэдоу отодвигается от него. — Она тебя попросила о помощи в готовке? Так странно, обычно она все сама делает. Давно же, однако, она не делала эти замечательные кексы. Можно?

Рука Соника тянется к голубой коробке, но Шэдоу отодвигает ее подальше от лапы ежа. Последний лишь выдает смешок и останавливает свою «охоту».

— Вау, вот это реакция! Теперь мне интересно, что за кексы испекла наша Эми. — Соник опирается руками об крышу и смотрит вдаль. — Она стала какой-то тихой в последнее время. Не замечал за ней такого?

— Не твое дело. — Шэдоу закрывает голубую коробку. Его воротит от того, как Соник изменил тактику по отношению к Эми. Все видели, что он ее отвергал и как игнорировал.

Но Соник прав: Эми стала тихой. Потому-то Шэдоу и подсел к ней, ведь от нее не исходило обычного желания поболтать. Невольно он понимает, что проиграл во внимательности Сонику.

— Она наша подруга, чел. — Соник тяжело вздыхает. — Хотя кому я пытаюсь тут объяснять. Тебе же все равно.

— Ты сам хоть считаешь её своей подругой? — В голосе Шэдоу слышатся нотки рычания. — Ваши взаимоотношения непонятны: то ты считаешь ее активность излишней, то недостаточной.

— Да ты видел, что она творила? В заблуждение всех вводила, говоря, что мы пара, хотя это не так! — Соник закатывает глаза. — Я её считаю подругой, и всё! Я просто о ней беспокоюсь, ведь обычно она ведет себя более… шумно, что ли?

Шэдоу прекрасно помнит, как Эми прилипала к Сонику слишком сильно. За время их совместного путешествия в команде Шэдоу ощущал дискомфорт всех товарищей от столь активных расспросов Эми. Но сам ёж игнорировал данный факт, ведь задача у него на первом месте.

Сейчас все идет все более-менее гладко, и, задумываясь об этом, Шэдоу считает, что эта сторона Эми ей идет гораздо больше, чем тот стеклянный взгляд.

— Она только тебе, что ли, кексы дала? — спрашивает Соник, и Шэдоу злобно смотрит на ежа, который всё не уходит. — Я теперь хочу кушать, не могу не думать о её кексах.

— Эми легла спать.

Шэдоу не знает, так ли это, но не хочет, чтобы её тревожили в столь поздний час из-за детской прихоти Соника.

— Эх, значит, мне придется ждать утра…

Расстроенный Соник поднимается с места и ставит руки на бока. Он снова смотрит на Шэдоу, но уже как-то иначе. С подозрением.

— И почему именно ты? — Этот вопрос скорее риторический и явно не предполагает ответа, но Шэдоу улавливает его своим совершенным слухом. Он не отвечает, но вопрос застревает в нем, как заноза.

— Ладно, не буду тебя донимать. — На самом деле внутри Соника все перемешалось. «Шэдоу и Эми готовили кексы? Почему именно с ним? И почему ему она дала их сегодня, а не завтра, как всем?» — Ну, бывай.

Синий силуэт исчезает в темноте, оставляя в одиночестве Совершенную Форму Жизни. Шэдоу облегченно вздыхает и снова перемещает голубую коробку на колени, приоткрывает её и убеждается, что все кексы на месте.

Рука в белой перчатке берет один из кексов. Шэдоу осматривает его со всех сторон, подмечая детали. Его первый кекс, который надо попробовать идеально.

Он аккуратно откусывает первый кусок. Прожевав, Шэдоу чувствует все ингредиенты, которые смешивал вместе с Эми.

Желток и белок. Вспоминается, как у него с руки текла эта жидкая консистенция, а ежиха хохотала.

— Это так мило, что ты буквально воспринял мою шутку.

Мука. И то, как мокрая тряпка с осторожностью вытирала с его мордочки остатки.

— Иди сюда, снеговик.

Краситель. Красный, вкус клубники и…

— …чуть-чуть клубники, ну и… надежды, что ли? Глупо, да?

Внутри снова становится тепло, а губы кривятся в довольной улыбке, которая так редко появляется на мордочке ежа. Он не может понять, что за вкус последний. Ведь он есть, но в то же время неосязаем.

Кажется, Шэдоу тоже что-то чувствует.

— Вкусно, — произносит он, будто делится чем-то интимным. Затем он снова откусывает. И снова. Незаметно он берёт еще один кекс, едва успев дожевать предыдущий кусок.