Слухи (гет)

Играющая на заднем фоне музыка раздавалась тихо, но тело двигалось в ритм. Ноги сплетались между собой, а руки были то наверху, то внизу. В груди разлилось тепло, и из её уст вырвался смех. Долгий, будто многое накопилось внутри, и от него становилось легче.

Чёрный ёж пытался повторить хаотичные движения девочки, но каждый раз хмурился, сбиваясь с такта. После очередных тестов от Доктора Джеральда, Мария забрала Шэдоу танцевать. Хоть он был не столь воодушевлен новым открытиям с подругой, но этот смех грел что-то внутри.

— Да, вот так, Шэдоу! Почувствуй магию этого ритма!

Затем ее движения замедлились. Дыхание сбилось, а рука прижалась к груди. Шэдоу тут же подхватил девочку за плечи и посадил ее на мягкий ковер в центре комнаты. Мария молчала, улыбаясь, будто ничего не случилось.

— Ты устала, — констатировал Шэдоу.

— Да ну тебя. — Девочка облокотилась на стену и смотрела вдаль. Неподалеку лежали связанные из пряжи красные розы, а огромное окно демонстрировало красоту космоса.

Друзья сидели в тишине. В комнате был хаос: все везде лежало не на своих местах. Мягкие игрушки сидели по уголкам, будто были наказаны. Небольшие коробки с подписью «С Земли» были приоткрыты и в них можно было разглядеть игрушечные адаптации посуды, инструментов.

Теплый свет лампы был частью уюта этой маленькой комнаты, в которой девочка жила всю свою жизнь. Музыка поменяла стиль: теперь вместо задорной мелодии звучали умиротворяющие нотки классики.

Шэдоу прислушался к аккордам скрипки и прикрыл глаза, сосредоточив внимание на столь приятном звучании. Девочка обратила внимание, как внимательно ее друг слушает скрипку, и тихо захихикала.

— Тебе бы еще газету и будешь как настоящий взрослый.

— Зачем мне газета и быть как взрослый? — Шэдоу удивленно посмотрел на подругу.

— Помнишь мы читали комиксы? — спросила девочка и Шэдоу кивнул, вспомнив, как он пытался успевать читать эти картинки за Марией. — Там были родители главного героя, и почти такая же картина была: классическая музыка, газета в руках и серьезное выражение лица. Вот как сейчас у тебя!

— Но я не взрослый.

— Мы можем это легко представить.

Мария тут же встала с мягкого ковра и указала, куда лучше сесть Шэдоу и дожидаться следующих приказов. Ежик неотрывно наблюдал за подругой и послушно сел туда, куда она ему указала.

Затем она надела на него очки без диоптрий, которые Джеральд использовал для чтения, от чего Шэдоу побоялся даже тронуть их. Мария засмеялась, увидев растерянное недоумение друга. В руки она вручила ему один из комиксов, который они как раз читали:

— Газеты нет, поэтому будет комикс! Открывай и держи, будто ты читаешь.

Шэдоу все, как по инструкции, выполнил идеально. Он опустил книгу, глядя поверх страниц, как подруга шарит в коробках, подпевая ноты в ритм музыке.

И Шэдоу случайно заметил в комиксе картинку, где женщина, похожая на Марию волосами, готовила что-то на кухне. Неподалеку как раз был тот самый взрослый с газетой, а на фоне нарисованы ноты.

После он снова глянул на подругу и был поражен. Она отыскала из коробок игрушки, очень сильно напоминающие посуду. Только в них было пусто, Мария сама изображала звук жарки.

— Ты что делаешь? — спросил Шэдоу.

— Мне нравится эта сцена из комикса, — начала объяснять подруга. — Можно танцевать, даже когда готовишь, представляешь? Я хоть всегда знала, что на Земле много чего интересного, но все равно есть чему удивиться!

Девочка снова начала смеяться, увидев, как наивно на нее смотрел ежик. Алые глаза вновь уставились на картинки, и Шэдоу нашел сцену, как главный герой дарит букет цветов той самой блондинке.

Шэдоу вспомнил, как часто его подруга говорила о цветах. О Земле.

Закрыв комикс, он встал, удивив подругу, и она молча стала наблюдать, пытаясь понять, что хочет сделать друг.

Шэдоу взял с пола вязаные цветы красного цвета. Розы, что так любил Доктор Джеральд и часто с любовью отзывался, как красные линии Шэдоу напоминают о них. Эту любовь унаследовала и маленькая девочка, которая смогла себе связать из пряжи три скромных цветочка. Отыскав среди беспорядка ленту, он связал три цветка в аккуратный букетик и пошел в сторону Марии.

Девочка, восхищенная этим жестом, убрала игрушечную посуду. Шэдоу преподнес букет подруге.

— Спасибо, ты лучшая! — ровным тоном он повторил реплику из комикса. Мария, поняв, откуда эти слова, едва сдерживала улыбку. — Пусть эти цветы дарят тебе лишь счастье!

Подруга с восторгом приняла букет и уже никак не могла сдержать широкую улыбку. Она знала, что эти цветы ненастоящие, сама же их связала. Но то, как Шэдоу преподнес букет, тронуло до слез.

— Мария?

Он занервничал и уже был готов звать врачей, но подруга продемонстрировала жест «стоп». Собрав с глаз маленькие слезинки, она сказала:

— Мне просто очень приятно, Шэдоу. Ты первый, кто подарил мне цветы. — Девочка снова повернулась к окну, где звезды сияли ей, а недалеко была сама Земля. — А там наверное есть цветы, которые пахнут?

— Да, — ответил он. — Там есть также розы. Красные.

— Розы… — Она снова уткнулась в вязаный букет. — Дедушка говорил, что розы сладко пахнут. Хотелось бы хоть раз понюхать.

Шэдоу подошёл ближе. Звёздный свет падал на её бледную кожу. Он предложил ей присесть, и та приняла его заботу, держа в руках вязаный букет. Шэдоу сел рядом, придерживая ее спину.

— Я принесу тебе их. — Он произнес это серьезно, будто клятву.

Мария улыбнулась, но в глазах снова промелькнула это стеклянное отражение. Она знала то, чего не знал Шэдоу: «принесу» не случится.

— Тогда мы обязательно должны отправиться на Землю. И тогда я получу от тебя настоящие цветы. И еще обязательно испечем пирог! Или кексы!

— Испечем.

Мария снова смеялась. То ли от столь кратких ответов ежика, то ли от ее глупых мечт. Глаза девочки снова были мокры, но она с улыбкой смотрела на друга. Взглядом найдя красные линии, она добавила:

— Знаешь, — прошептала она как тайну, — дедушка говорит, что ты особенный. — Девочка прижала вязаный букет сильнее. — И я тоже считаю, что ты особенный.

— Особенный?

— Ты тот, кто может подарить надежду людям. Чтобы они не боялись будущего, ведь есть тот, кто защитит.

— Я буду защищать тебя.

Мелодия из радио заполнила комнату, но Мария своей грустной улыбкой не соответствовала веселому ритму. Маленькая рука легла на ладонь Шэдоу. Через перчатку он чувствовал, что пальцы окоченели.

— Не меня, а всех. Подари надежду человечеству. Обещаешь?

Девочка была до боли серьезной и смотрела на друга так, будто этот вопрос стал для вопросом жизни и смерти.

Он не колебался. Повторял раз за разом, пока его подруга становилась все бледнее и слабее. Каждый раз, когда она почти не могла самостоятельно дышать и в носу были дыхательные трубки. Каждый раз, когда ее глаза становились все темнее.

— Обещаю.

«Подари надежду». Его клятва навечно с ним.

Шэдоу моргнул. Звёзды над головой были теми же, что и тогда, но Марии рядом не было. Ежик сидел на крыше одного из заброшенных зданий. Там, где его никто не потревожит. Ведь эта ночь была особенной, которая должна пройти идеально.

— Надежда, — прошептал Шэдоу, будто заклинание.

В руках бережно держал ту самую голубую коробочку, в которой с заботой завернула Эми Роуз. Невольно проскользнула мысль: а как бы Мария себя вела на кухне? Возможно, также, хотя от этой девочки можно было ожидать что угодно.

И эти кексы были не розовыми. Красными. Как розы, как его узоры на иголках, как фартук Эми Роуз. Но ежиха взяла этот цвет, чтобы подчеркнуть, что эти кексы его авторства.

— Я же правильно поняла, что ты это делаешь для кое-кого?

И как розовая поняла, что для Шэдоу эти кексы были важными в эту ночь? Шэдоу мысленно отметил, что обязательно спросит об этом у Эми.

Эти красные кексы стали теперь куда важнее для плана. Шэдоу все никак не мог оторваться от этой голубой коробки взгляд и думал, что дальше с ним делать. Он много читал и интересовался, что делали люди и мобианцы с памятью об усопших, и все никак не мог выбрать более подходящий ритуал.

— Доверься мне и просто почувствуй эту магию.

«Доверяю. Почувствую…»

— И я вместо ванили туда добавила чуть чуть клубники, ну и… надежды, что ли? Глупо, да?

«Не глупо. Отнюдь не глупо.»

Когда готовишь, то всегда частичка тебя и твоих чувств остается там, чтобы ты мог разделить с остальными.

Значит, Мария почувствует надежду черного? Ежик начал жалеть, что не смог задать этого вопроса, ведь видел, как ежиха смотрела тем самым стеклянным взглядом, которым часто одаривала Мария.

Но эти две подруги были разными. Девочка была слаба телом, но сильна духом. А вот розовая… Недавняя их битва снова подтвердила факт, что ежиха превосходна в бою, но есть что совершенствовать. Ежиха была сильна, даже сильнее, если разозлить. Но вот дух был иным. Во время готовки Шэдоу внимательно слушал розовую и подмечал детали: как она смотрит, запинается, смущается. Будто ее что-то терзало, а сказать не могла.

В далеком прошлом его Мария просила подарить надежду, но теперь сама Эми вложила эту надежду в эти красные кексы. Хоть они предназначены не для него, он все равно ощущал это персональное внимание от ежихи. Это было приятно.

Почему Шэдоу обратился к Эми Роуз за кексами? Было много рассказов от товарищей о том, как давно не было от розовой ее знаменитых розовых кексов, которыми она часто делилась с друзьями. Судя по отзывам, этот деликатес был прекрасен, и черный доверился, веря что ежиха ему поможет сделать их важными. И они получились даже слишком.

— Пробовать будешь?

Шэдоу не считал важным пробовать то, чему доверился. Но что-то внутри проснулось. Мария часто просила, чтобы черный всегда интересовался чем-то новым.

Значит, он обязан попробовать эти кексы, ведь они открыли ему ту магию, которую до этого не замечал. Эми Роуз учила его нежности, доверять ей, вытирала с мордочки муку, помогала… Она вложила всю душу в их готовку, и невольно, но внутри чёрного что-то почувствовалось знакомое. Теплое.

Руки сами открыли голубую коробку, а внутри все еще были теплые кексы. Красные.

— Розы, — тихо произнес еж. Теперь красный цвет ассоциировался у Шэдоу только с ними.

— Розы?

И вот ночь испорчена.

За спиной оказался тот самый, знаменитый синий ёж. Его все любили, но был один минус у этого героя — влезть везде, где только возможно, даже когда это не нужно.

Шэдоу не понимал восхваления Эми Роуз этим балбесом, но решил полностью игнорировать этот факт. Сейчас же он только сильнее нахмурился, вспоминая, как много раз розовая из-за Соника позорилась. А ведь в этом спектакле виноваты они оба.

Появление Соника прервало все это уединение, которое так ценил черный. Взглянув на свои красные кексы, он тут же их прикрыл, когда эта синяя морда уставилась через плечо Совершенной Форме Жизни.

— А чем это так вкусно пахнет? И так знакомо, но одновременно ново… — Соник принюхался, и приглядевшись к коробке, опомнился. — Так вот оно что, кексы Эми!

Шэдоу прикрыл глаза, чтобы не нервировать себя, смотря на физиономию синего. Иглы начали подниматься вверх, заостряя кончики для нападения.

— Значит, Наклз верно подметил, когда ты так просился освободиться. — Соник подсел рядом. Шэдоу отодвинулся от него. — Она тебя попросила о помощи в готовке? Так странно, обычно она все сама делает. Давно же, однако, она не делала эти замечательные кексы. Можно?

Рука Соника потянулась к голубой коробке, но Шэдоу отодвинул ее подальше от лапы синего. Последний лишь выдал смешок и остановил свою «охоту».

— Вау, вот это реакция! Теперь мне интересно, что за кексы испекла наша Эми. — Соник руками оперся об крышу и смотрел в даль. — Но она стала какой-то тихой в последнее время. Не замечал ничего такого за ней?

— Не твое дело. — Шэдоу закрыл голубую коробку. Его воротило от того, как Соник поменял тактику в сторону ежихи. Все видели, как он ее отвергает и как игнорирует.

Но Соник был прав: ежиха стала тихой. Поэтому-то Шэдоу и подсел к ней, ведь от нее не исходило желания поболтать, как обычно бывает. Невольно черный понял, что проиграл во внимательности по сравнению Соником.

— Она наша подруга, чел. — Соник тяжело вздохнул. — Хотя кому я пытаюсь тут объяснять. Тебе же все равно.

— Ты сам хоть считаешь ее своей подругой? — из уст черного были нотки рычания. — Ваши взаимоотношения непонятны: ты либо считаешь ее активность излишней, то теперь недостаточно.

— Да ты видел, что она творила? В заблуждение всех вводила, говоря, что мы пара, хотя это не так! — Соник закатил глаза. — Я ее считаю подругой, и все! Я просто о ней беспокоюсь, ведь обычно она ведет себя более…шумно, что ли?

Шэдоу прекрасно помнил, как ежиха прилипала к синему излишне часто. За все время их совместного путешествия в команде, черный ощущал дискомфорт всех товарищей от столь активных расспросов от розовой. Но сам ёж игнорировал данный факт, ведь ему было важно на первом месте задача.

Но сейчас все идет все более менее гладко, и сейчас, задумываясь об этом, Шэдоу считает что эта сторона Эми ей идет куда лучше, чем тот стеклянный взгляд.

— Она только тебе, что ли, кексы дала? — черный злобно посмотрел на Соника, который все еще не уходил. — Я теперь хочу кушать, не могу не думать об ее кексах.

— Эми легла спать.

Шэдоу не знал, пошла ли розовая спать, но не хотел, чтобы ее тревожили в столь поздний час из-за детской прихоти синего.

— Эх, значит, мне придется ждать утра…

Расстроенный Соник поднялся с сидячего места и поставил руки на бока. Он снова взглянул на черного, но уже как-то иначе. С подозрением.

— И почему именно ты? — этот вопрос был скорее риторическим и явно не предполагал ответа, но черный уловил его своим совершенным слухом. Шэдоу не ответил. Но вопрос застрял в нем, как заноза.

— Ладно, не буду тебя донимать. — На самом деле внутри синего было все вперемешку. «Шэдоу и Эми готовили кексы? Почему именно с ним? И почему только ему она дала их сегодня, а не завтра, как всем?» — Ну, бывай.

Синий силуэт исчез в темноте, оставив в одиночестве Совершенную Форму Жизни. Черный облегченно вздохнул и снова переместил свою голубую коробку на колени, приоткрыв ее и убедившись, что все кексы на месте.

Белая перчатка руки взяла одну из еще теплых кексов. Он осмотрел ее со всех сторон, подмечая детали для памяти. Его первый кекс, который надо попробовать идеально.

Первый кусок был аккуратным. Прожевав, он почувствовал все ингредиенты, которые смешивал вместе с Эми.

Желток и белок яйца. Вспоминалось, как у него с руки текла эта жидкая консистенция, а ежиха хохотала.

— Это так мило, как ты буквально воспринял мой подкол.

Мука. И то, как мокрая тряпка с осторожностью вытирала с его мордочки остатки.

— Иди сюда, снеговик.

Краситель. Красный, вкус клубники и…

— …чуть чуть клубники, ну и… надежды, что ли? Глупо, да?

Внутри снова стало тепло, а губы скривились довольную улыбку, которую так редко выражал ёж. Он не мог понять, что последнее было за вкус? Ведь он был, но в тоже время неосязаем.

Казалось, ёж что-то почувствовал.

— Вкусно, — снова, будто делился с чем-то интимным. Затем он снова откусил. И снова. Незаметно, он взял еще один кекс, не успевая дожевать предыдущие куски.