Реки и пепел (джен)

Интерком щёлкнул без предупреждения. Не зашипел, не дал времени на осознание — просто включился, после чего комнату 16-летнего сына главного врача Убежища 101 Ривера Вассела охватил голос его школьного учителя мистера Бротча.

— Внимание, 11 класс! Напоминаю, что сегодня состоится обязательное тестирование К.О.З.А. для всех учеников 11 класса Убежища 101. Явка строго обязательна. Начало в девять ноль-ноль. Не опаздывайте.

Голос мистера Бротча даже сквозь интерком был ровным, лишённым интонации, будто произносил прогноз погоды, а не объявлял приговор на ближайшие десятилетия жизни. Впрочем, вне интеркома мистер Бротч не был лишён определённой педагогической иронии, чем вызывал симпатию большинства учеников 11 класса.

Ривер открыл глаза не сразу. Потолок над кроватью выглядел так же, как и все эти годы: тусклая лампа, пятно ржавчины у вентиляционной решётки, тонкая трещина в краске. Серо-синие стены комнаты, идеально чистые и дезинфицированные. В Убежище ничего не менялось. Менялись только люди.

Pip-Boy на запястье завибрировал с раздражающей настойчивостью. Экран вспыхнул зелёным:

Напоминание: К.О.З.А. — 09:00. Не забудьте карандаш.

«Ну да, как будто можно забыть...» — мысленно проворчал Ривер.

Это был день Квалификационно-Оценочного Задачника Администрации. Каждому ребенку Убежища, как только он переставал пачкать подгузники, напоминали ещё до младших классов, что по достижении шестнадцати лет и окончании 11 класса ему предстоит пройти этот тест, по результатам которого определится вид деятельности, которой он будет заниматься в Убежище все последующие годы. Ривер слышал, что в довоенные времена существовали некие собеседования при приёме на работу. Однако в Убежище такие формальности остались в старых потёртых книгах, которые хранились на полках старой библиотеки Убежища. С момента получения первого Pip-Boy на свой десятилетний юбилей Ривер уже понимал, что одновременно главным судьёй, рекрутёром, институтом повышения квалификации и много кем ещё будет выступать только Убежище.

Нельзя сказать, что Ривер особо волновался. С возрастом и опытом жизни в Убежище он вообще проявлял редкую для подростка его возраста способность скрывать свои эмоции, особенно такие, как удивление или страх. Возможно, на это повлияло детство без матери, о которой Ривер не знал почти ничего, кроме того, что она умерла при его родах. Или сильная погружённость его отца Джеймса как в работу в Убежище, так и в какие-то неизвестные и непонятные эксперименты совместно с Джонасом. А Джонас, будучи полностью лояльным Джеймсу ассистентом, предпочитал хранить его секреты даже от Ривера, с которым находился в тёплых дружеских отношениях.

Что ж, К.О.З.А сама себя не сдаст. Осознав эту очевидную мысль, Ривер поднялся с кровати и подошёл к металлическому, потёртому в районе углов шкафу с его одеждой и другими вещами. Здесь хранилась бейсбольная бита (в ряде импровизированных бейсбольных матчей на игровой площадке Убежища Ривер проявлял себя как неплохой отбивающий), старое, но сносно работающее пневматическое ружьё с шариками (подарок отца и Джонаса на десятилетие), несколько выпусков комикса «Гронгак-варвар», учебники, канцелярские принадлежности и всякий ненужный хлам вроде старых календарей или талонов на еду. Всё это Ривер не хотел выкидывать даже не по причине лени, а из-за какого-то странного чувства ностальгии.

Ривер быстро нацепил на себя комбинезон и посмотрел на Pip-Boy. Встроенные часы показывали 8:30. У него оставалось достаточно времени для завтрака. И ещё нужно было зайти к отцу, который уже наверняка был весь в работе. Риверу оставалось надеяться, что он найдёт время на разговор с сыном.

Столовая, находившаяся в нескольких метрах слева по коридору от жилого блока Васселов, была почти пустой, если не считать небольшой компании мальчиков из младших классов, громко обсуждавших увиденного ими в районе нижнего уровня радтаракана. Пластиковые панели на стенах отражали тусклый свет ламп, металлические столы блестели после утренней дезинфекции. Где-то в глубине тихо гудел автомат раздачи пайков.

За длинным столом сидели двое техников ночной смены, помощники Стэнли. Одного из них звали Флойд Льюис, лысоватый и чуть шепелявый мужчина средних лет. Флойд задумчиво размешивал в кружке порошковый кофе. Имя другого механика, более молодого, Ривер не помнил. Напарник Флойда был занят своим Pip-Boy и даже не поднимал глаз.

Ривер махнул Флойду в знак приветствия, после чего подошёл к автомату и вставил жетон. Машина щёлкнула и выдала стандартный набор: миску синтетической овсянки и ломтик переработанного протеинового хлеба. Всё аккуратно, порционно, без излишеств. Аппетит в Убежище не поощрялся, вследствие чего сладкое и калорийное исчезало из автоматов Убежища быстрее радтараканов в вентиляции.

Место около стены показалось Риверу наиболее привлекательным для тихого предэкзаменационного завтрака. Ложка звякнула о металл миски слишком громко для почти пустого зала. Каша была тёплой и безвкусной. Такой же, как всегда.

Сегодня никто не обсуждал К.О.З.А., чему Ривер был рад. Хотя бы во время еды он не хотел забивать себе голову этой экзаменационной профориентационной чушью, на это у него ещё будут впереди месяцы и годы. Однако даже такая приятная тишина казалась немного странной.

Ривер ел медленно, не потому что тянул время, а потому что не хотел спешить. Пока он завтракал, день оставался обычным. Просто ещё одно утро в Убежище с небольшим привкусом беззаботности. Такие нужно ценить в любом месте и в любые годы.

Нельзя сказать, что еды не хватало. Обитатели Убежища точно не могли пожаловаться на недоедание. Рацион был просчитан до грамма — часть продуктов выращивали в гидропонных отсеках, часть поступала из старых складов, которые ещё со времён основания Убежища берегли как стратегический резерв. Пюре, синтетическая овсянка, консервированные бобы и мясо, протеиновые батончики — всё одинаково нейтральное на вкус и идеально сбалансированное. Скучно. Безопасно. Как и почти всё в Убежище.

Когда миска опустела, Ривер отнёс её к приёмному окну, где стоял ещё один автомат для приёма использованной посуды. Устройство втянуло посуду с тихим механическим щелчком. Надо было отдать должное технической команде Убежища — поломки здесь были скорее исключением, чем правилом. Из постоянных технических проблем присутствовало механическое несовершенство местного «Мистера Помощника» — робота Энди, однако даже такое несовершенство воспринималось как часть колорита Убежища.

Ванные комнаты и туалеты находились в конце жилого коридора. Ряд одинаковых раковин под длинным зеркалом, тёплая вода с лёгким металлическим привкусом и запах дезинфицирующего раствора. В это время здесь было почти пусто. Ривер включил кран, дождался, пока вода перестанет шуметь в трубах, и машинально почистил зубы, глядя на собственное отражение — спокойное, почти равнодушное, светло-розовое лицо типичного шестнадцатилетнего подростка с густыми русыми волосами, тёмно-зелёными глазами и чуть раздвоенным подбородком.

Свет лампы делал лицо Ривера чуть болезненным. Разумеется, отсутствие солнечного света и свежего воздуха в замкнутой системе Убежища не могли не сказаться на внешности каждого, кто здесь рождался. Пышущих энергией и упитанностью людей в Убежище было крайне немного. Если такие благодаря сильным генам и толике удачи рождались, то ближе к 20-летнему возрасту они постепенно смешивались с серой массой остальных. На здоровье жаловаться не приходилось, люди в Убежище редко выглядели по-настоящему больными. Скорее — одинаковыми. Без загара, без резких контуров, без внешнего отличия. Стерильность стирала индивидуальность.

Начиная с четырнадцати лет, Ривер начал задумываться о многих вещах в Убежище, и даже о некоторых вещах за пределами Убежища. Он знал официальную версию: двести лет назад ядерная война уничтожила мир. Компания «Волт-Тек» заранее построила сеть убежищ, чтобы сохранить остатки человечества. Поверхность стала смертельно опасной — радиация, мутанты, хаос. Так говорили учебники. Так повторял Смотритель. Так было написано в старых брошюрах, которые показывали на уроках истории.

Однако Ривер со своей любознательностью и скрытым неприятием любых авторитетов постоянно задавал себе вопросы об альтернативах нынешнему образу жизни. Не то чтобы он всерьёз прорабатывал побег, но подростковому характеру растущего юноши явно не приходилась по душе основное правило, сказанное Смотрителем: «В Убежище мы родились — в Убежище и умрём». Ривер был уверен, что немало других жителей Убежища, в том числе и его одноклассников, время от времени задают себе похожие вопросы. Тот же Буч Делория, каким бы придурком он ни был, вряд ли сможет сидеть в подземном убежище до конца жизни. Да и про многих других можно было сказать примерно то же самое.

Однако любые подобные разговоры и даже мысли гасились у молодёжи Убежища ещё в зародыше. Отец Ривера всё время уходил от темы, когда Ривер пытался поговорить с ним на тему своего рождения, особенно его места рождения. У Ривера было смутное ощущение, что Убежище №101 присутствовало на первом плане его жизни не все 16 лет.

Как-то Ривер между делом осторожно спросил Джеймса за обедом:

— Пап, неужели нам придётся всю жизнь провести в убежище? Мы никогда не сможем его покинуть?

Джеймс очень строго посмотрел на Ривера своими серыми глазами. Он очень редко так смотрел на него, только если Ривер не совершал или не говорил что-то совсем крамольное.

— Ривер, — отрезал он, — давай договоримся, что ты ничего не спрашивал и я ничего не слышал. Такие вопросы вообще здесь запрещены, особенно в присутствии Смотрителя и… приближённых к нему лиц.

Последней фразой отец явно намекал на Амату Альмодавар. Ривер вздохнул и продолжил есть пюре быстрого приготовления. Джеймс немного смягчился.

— Послушай, сын, — в голосе отца на этот раз сквозило сочувствие и понимание. — Я хочу сказать… Это очень важно, так что постарайся понять. Это место, это Убежище... понимаю, оно не идеально. Но это твой дом.

— Я понимаю, отец — кивнул Ривер — но я просто думал о том, что у нас просто нет выбора.

— Увы, но в части безопасности выбора точно нет — ответил отец — Здесь мы точно в безопасности, в отличие от других мест. Здесь тебе остаётся только не переходить дорогу Смотрителю. Тебе нужно ценить то, что имеешь, и не гоняться за рискованными авантюрами. Поверь на слово, снаружи творится такое, чего бы я тебе не желал. И твоя мама для тебя точно такого не хотела.

Ривер вместо ответа пожал плечами и вынужден был признать поражение. О том, что творится снаружи Убежища, Ривер знал только то, что на происходящее там опасно даже смотреть, а не то, что присутствовать. Кроме того, моменты, когда отец упоминал умершую мать, означали, что это финальный и самый эмоционально действенный способ убедить в чём-то сына и заставить его принять точку зрения Джеймса.

Этот эпизод не заставил Ривера полностью отказаться от мыслей по поводу другой жизни, которая может быть вне Убежища. Мысли в Убежище были не наказуемы. По крайней мере, официально. Но перспектива обсудить эти мысли с кем-то ещё была весьма сомнительной. С Аматой Ривер не мог поговорить по понятным причинам, а его школьный приятель Найт Уилкинс был слишком боязливым и зависимым от других, так что идею обсуждать с ним вопрос выхода из Убежища Ривер отмёл достаточно давно. Скорее всего, Найт решил бы, что у Ривера сдают нервы из-за уроков и предложил бы принять пару успокаивающих таблеток.

С другими одноклассниками отношения у Ривера складывались сугубо вежливо-холодно и отстранённые, говорить с ними о чём-то, кроме домашних заданий, Ривер не хотел. Остальные же жители Убежища были слишком заняты текущими делами и вопросами о хлебе насущном. По крайней мере, на такую мысль наталкивали их вечно озабоченные и занятые раздумьями о сегодняшних делах лица.

Мысли Ривера прервал вошедший в туалетную комнату Фредди Гомес, который учился с Ривером в одном классе. Фредди кивнул Риверу и подошёл к ближайшей от входа раковине. Судя по всему, тревога из-за К.О.З.А.не давала ему покоя — Ривер заметил, как трясутся руки Фредди и его слишком суетливые движения во время умывания. Хотя это могло быть и следствием депрессивного синдрома Убежища — ДСУ, который диагностировали Фредди ещё в младших классах. Это был один из тех диагнозов, симптомы которого были максимально размыто и неточно описаны, однако тому жителю Убежища, которому каким-то образом диагностировали ДСУ, рекомендовали в качестве лечения длительное применение антидепрессантов и максимальный покой.

— Что думаешь о К.О.З.А.? — нарочито лёгким голосом поинтересовался у Ривера Фредди — Я пытался поговорить с кем-то постарше, чтобы слили ответы, но мистер Бротч из года в год меняет вопросы. Так нечестно! Как будто он нам не доверяет.

— Фредди, насколько я понимаю, в этом тесте нет правильных ответов, — ответил Ривер. — Это же просто тест для выбора будущей профессии, разве нет? Чтобы Смотрителю было легче определить избыток или недостаток работников на разных уровнях.

— Я бы на твоём месте не был столь расслабленным, — от волнения голос Фредди казался чуть выше чем обычно — Знаешь Тома Холдена? Он ведь не самый глупый парень. Но когда несколько лет назад сдавал К.О.З.А., ему в качестве результата досталась должность специалиста по утилизации отходов. И ведь он мечтал о должности инженера Убежища. Сейчас ходит к Стэнли и Смотрителю, просится хотя бы на стажировку. А кому он там нафиг нужен с таким результатом К.О.З.А?

— Ну что ж, значит на экзамене надо метить не в инженеры, — попытался пошутить Ривер, однако мрачные мысли в этот момент начали прокрадываться и в его голову. Ох уж этот Фредди! — Ладно, Фредди, я ещё к отцу хотел зайти, так что увидимся на экзамене.

Не то, чтобы Ривер сильно расстроился, что у него появился повод закончить разговор с Фредди. Однако и к отцу Ривер действительно собирался зайти. Он не знал, что будет обсуждать с отцом, но чувствовал, что зайти к нему следует. Ривер поднялся по лестнице на уровень выше. Сейчас голоса и звуки шагов звучали в коридорах Убежища куда громче, чем перед завтраком.

Ривер дошёл до медицинского кабинета, находившегося в противоположном от учебного класса конце коридора. Автоматическая дверь с механическим звуком поднялась вверх, пропуская его. Джеймс уже давно бодрствовал и сосредоточенно работал с терминалом. Рядом с Джеймсом не было Джонаса, поэтому Ривер понял, что утро у отца относительно спокойное.

— Доброе утро, пап, — Ривер дежурно постучал кулаком в металлический косяк двери, давая понять отцу, что он здесь.

— Доброе, сын! — Джеймс сразу же оторвался от терминала и начал что-то искать в тумбочке стола — Заходи, садись. Я как раз проверяю У.Б.О.С.З.

— Чего? — Ривер сразу подумал, что для одного утра слишком много аббревиатур с непонятным смыслом.

— Устройство Базового Определения Состояния Здоровья, — с улыбкой уточнил Джеймс — мы с Джонасом давно думали над тем, чтобы за несколько секунд можно было определять не только температуру, но ещё и давление, пульс, уровень кислорода в крови. Пару дней назад наконец-то закончили с его тестированием, но откалибровать не помешает.

— А Pip-Boy тогда зачем? — нахмурился Ривер — Вроде он то же самое делает.

— Думаю, что не каждому пациенту понравится, если я начну копаться в его Pip-Boy, чтобы всё это зафиксировать, — усмехнулся Джеймс — Даже в медицинских целях. Иди сюда, проверим тебя перед К.О.З.А.

От упоминания К.О.З.А. Ривер почувствовал неприятное чувство в груди. Ему всё меньше и меньше хотелось идти в учебный класс. Джеймс взял со стола стальное устройство, напоминающее уменьшенную версию пистолета заправочного шланга.

— Открываем рот…Прекрасно, сейчас всё проверим…

С этими словами Джеймс просунул в рот Ривера У.Б.О.С.З и нажал небольшую кнопку. Ривер почти ничего не почувствовал, кроме лёгкого дуновения в районе языка. Джеймс вынул У.Б.О.С.З из рта Ривера, после чего сел за терминал и нажал несколько клавиш.

— У.Б.О.С.З. передаёт данные на терминал, так что всё как в открытой книге, — пояснил Джеймс сыну — Ну что ж, насколько я вижу, ты совершенно здоровый шестнадцатилетний юноша в полном расцвете сил. Так что К.О.З.А. должна покориться тебе без проблем.

— Серьёзно? — Ривер решил предпринять последнюю отважную попытку изменить реальность — Слушай, папа, а ты уверен, что твой прибор правильно работает? Мне как-то не очень хорошо.

Джеймс иронично посмотрел на сына и скрестил руки на груди.

— Знаешь, я ещё в первые месяцы работы ассистентом моего наставника доктора Мэйсона научился определять воспаление хитрости у ребёнка, который не хочет сдавать тест. Так что не в этот раз, приятель.

Ривер сразу понял, что эту битву он проиграл

— Пап, — Ривер неловко повёл плечом, — а ты сам как сдавал К.О.З.А.?

Джеймс на мгновение замер. Его пальцы перестали стучать по клавишам терминала.

— Давно это было, — уклончиво ответил он. — И вопросы тогда были другими.

— И кем тебя определили? Врача ведь не «назначают» просто так.

— Иногда назначают, — усмехнулся Джеймс. — Иногда система просто замечает то, что человек и так собирался делать.

— А если не собирался? — продолжал выяснять Ривер — Если результат… не совпадёт с ожиданиями?

Джеймс вздохнул и поднялся из-за стола.

— Сынок, пойми… К.О.З.А. — это инструмент, а не приговор. В Убежище не так много путей, чтобы потеряться навсегда.

— Спроси Тома Холдена, — буркнул Ривер, вспомнив диалог с Фредди Гомесом.

На лице Джеймса мелькнула тень раздражения.

— Думаю, что Том сделал свой выбор задолго до теста. Не всё решает бумажка с результатом. Даже если тебе выпадет не тот результат, который ты ждал, ты сначала научишься делать это хорошо. А потом уже будешь решать, что и как менять.

В этот момент дверь кабинета с характерным металлическим звуком поднялась вверх.

— Доброе утро, Джеймс, — в кабинет вошёл неизменно сосредоточенный Джонас, неся под мышкой планшет с записями. — Там Стэнли опять на головную боль жалуется. Видимо опять сидел под лампами больше чем нужно… Здорово, Ривер! — Джонас пожал руку Риверу — День К.О.З.А., да?

Ривер кивнул с вымученной улыбкой. Джеймс машинально взглянул на часы в своём Pip-Boy.

— Уже почти девять, — он перевёл взгляд на Ривера. — Тебе пора. Не хочу, чтобы меня до конца жизни преследовал призрак твоей матери из-за того, что её единственного сына определили в мусорщики после неявки на экзамен. Иди.

Очередное косвенное упоминание Джеймсом умершей матери вновь подействовало на Ривера безотказно. Отец определённо знал, что нужно говорить, когда необходимо призвать сына сделать что-то неприятное, призвать к совести или правилам. Ривер кивнул отцу и Джонасу, после чего вышел из кабинета отца через неизменно открывающуюся автоматическую дверь.

В приёмной перед медицинским кабинетом, где всегда царил полумрак, Ривер заметил сидящего на металлической лавочке Стэнли — главного механика Убежища. Судя по всему, Стэнли снова мучила мигрень — обычное дело для человека, который половину жизни проводил среди гудящих генераторов в не самых приятных рабочих условиях. Поэтому вид у Стэнли был неважный — он жмурился, вздрагивал от тихого жужжания манипуляторов робота Энди, возившегося у операционного стола неподалёку, и старательно избегал смотреть на яркий свет ламп из коридора. При виде Ривера Стэнли слабо улыбнулся, но получилось так, будто он только что проглотил лимон.

«Да уж, Стэнли, я себя примерно также чувствую» — подумал Ривер, выходя из приёмной. Учебный класс находился в нескольких шагах от медицинского кабинета справа по коридору. Пройдя половину пути, Ривер заметил, что ещё не все его одноклассники зашли в аудиторию. У стены рядом с входом в класс стояла Амата в окружении самых неприятных одноклассников Ривера — Буча Делория, Пола Хэннона и Уолли Мака. По раздражённому и разозлённому виду Аматы, прислонившейся спиной к серой стальной стене коридора, Ривер понял, что разговор идёт явно не о том, какие книги лучше взять в библиотеке для вечернего чтения.

Ривер почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. До экзамена остались считанные минуты, неужели Буч хотя бы сейчас не может угомониться? Риверу не очень хотелось ввязываться в конфликт, всё-таки «Туннельных змей», как называли себя Буч с дружками, было трое, а он один. Но пройти мимо тоже было нельзя. С этими мыслями Ривер приблизился к Бучу, который, пижонски уперевшись в стену левой рукой, стоял напротив Аматы с видом хозяина положения, уверенного в себе на двести процентов.

Ривер отметил, что Амата совсем не выглядела испуганной. И статус дочери Смотрителя тут был совсем ни при чём. Именно за это Ривер её и уважал — в любой ситуации Амата прежде всего стремилась быть самодостаточной личностью, а уж потом дочерью Альфонсо Альмодавра. И сейчас Амата стояла, прислонившись к стене, и смотрела на Буча так, будто он её скорее раздражал, чем пугал.

— Я покажу тебе настоящую туннельную змею, Амата! — такая формулировка Буча и его сальный взгляд позволяли однозначно трактовать основную тему разговора с Аматой.

«Отпускать похабные намеки в адрес дочери Смотрителя прямо перед экзаменом в компании двух подпевал? Да, Буч явно превосходит все ожидания» — подумал Ривер.

— Заодно надо тебя проучить за то, что постоянно стучишь на нас папаше, — недружелюбно смотрел на неё Пол Хэннон.

— Что тут происходит? — голос Ривера звучал явно увереннее, чем он сам себя чувствовал

— О, деточка доктора нарисовался, — Буч глумливо осклабился при виде Ривера — Вали отсюда, пока не отправили тебя к папе кости вправлять.

— Если ты ещё не понял, «Туннельным змеям» лучше дорогу не переходить и в наши дела не соваться. Нос откусим, и не только, — угрожающе подхватил Уолли Мак. Статус «шестёрки» Буча ему идеально подходил.

Риверу явно не улыбалось драться с тремя здоровяками в шаге от входа в класс, где уже находился мистер Бротч, да ещё и за несколько минут до начала экзамена. Драки с Бучем в его жизни уже бывали и особой пользы с годами они не принесли. Тем более, чаще всего Ривер оказывался в них побеждённым. Поэтому надо было придумывать что-то другое.

Что ж, эти существа понимают только язык страха и боли. Ривер несколькими движениями левой руки быстро нашёл в своём Pip-Boy функцию диктофона, после чего нажал на кнопку записи звука

— Слушайте сюда, коридорные рептилии, — деловито сказал Ривер, располагаясь к «Туннельным змеям» так, чтобы предплечье с Pip-Boy находилось ближе ко всем троим и Амате — Я предлагаю вам несколько вариантов. Первый — вы сейчас отваливаете от Аматы, тихо уходите в класс, и мы обо всём забываем. Второй — я передаю эту запись, — с этими словами он показал на тёмно-зелёный экран Pip-Boy — прямо в кабинет Смотрителя. Там слышны все ваши голоса. Придётся несколько недель вам поработать сборщиками отходов, не только пищевых. Или самая крутая банда Убежища готова к такой грязной работе? Тогда можете продолжать.

Буч с его перекошенным от ярости лицом выглядел так, будто готов придушить и Ривера, и Амату, при этом абсолютно наплевав на возможное наказание. Однако даже ему хватило ума на то, чтобы не претворять свою ярость во что-то конкретное. Он посмотрел на Хэннона и Мака. Те, в свою очередь, с озадаченными выражениями лица уставились на него.

— Ладно, потом с этим разберёмся, — необычно тихо для себя проговорил Буч. — Пошлите, нечего на них время тратить.

Он кивком головы позвал Хэннона и Мака в направлении входа в класс и те, исподлобья смерив Ривера с Аматой угрюмыми взглядами, двинулись за ним.

— Спасибо, — едва заметно улыбнулась Амата — Эти придурки решили ещё раз припомнить мне, что мой отец — Смотритель.

— Ты что-то рассказывала о них отцу? — спросил Ривер — Больно уж нагло они себя ведут.

— А смысл? — пожала плечами Амата — Они могут сделать невинные лица, если припереть их к стенке, и сказать, что я всё выдумала. А ты с записью хорошо придумал. Если что, им не отвертеться. Ладно, пошли в класс, пока мистер Бротч не решил, что мы сбежали.

Слегка упитанный мистер Бротч считался одним из самых лояльных учителей в небольшом педагогическом составе Убежища. Его расслабленный и спокойный голос, а также специфическое чувство юмора располагало к нему учеников всех возрастов. При этом, он обладал умением контролировать класс без каких-либо сверхусилий, за исключением разве что «Туннельных змей». С учётом бродивших по Убежищу слухов о том, что ему в своё время не повезло со сдачей К.О.З.А., по результатам которого ему выпала нежеланная роль учителя, это выглядело довольно иронично.

Ривер с Аматой зашли в полутёмный класс последними, в тот момент, когда мистер Бротч уже настраивал терминал и подключённый к нему проектор. Пожелтевшие бланки для ответов уже были на каждой из десяти парт и ждали своих счастливых экзаменуемых.

Амата и Ривер уселись на свои места. Мистер Бротч, щелкнув кнопкой на старом, как мир, терминале, вывел на экран первый слайд с логотипом К.О.З.А. На логотипе была изображена коза с хмурым выражением морды, на которой весело восседал улыбающийся человечек с плаката «Волт-Тек»

— Ну что, господа и дамы, — встал с места и торжественно продекларировал мистер Бротч. Надо отметить, что каждый без исключения урок мистера Бротча начинался именно с этого обращения — мы с вами, вопреки срокам, успеваемости и, возможно, даже вашим гороскопам всё-таки дошли до дня сдачи К.О.З.А. Для тех, кто вдруг забыл или предпочёл не знать, напоминаю, что по итогам тестирования определятся ваши склонности и способности, которые будут обращены на благо всех жителей Убежища №101. На самом деле, — на этих словах тон мистера Бротча стал менее официальным — всё это не так уж и страшно. Поверьте мне, через это проходят все жители Убежища. Когда-то прошли и ваши родители. Поэтому никаких разговоров и не пытайтесь подглядывать, это бесполезно — тест многовариантный и неправильных ответов тут не существует.

С одной из задних парт раздалось ржание Буча Делории, который с гадким выражением лица что-то шепотом обсуждал с сидевшим впереди Хэнноном.

— Да, это я вам говорю, мистер Делория, — строго обратился к нему мистер Бротч — Учтите, что дополнительного времени к тесту предоставлено не будет.

— Не вопрос, мистер Бротч, — Буч поднял руки и ухмыльнулся — Раз оценок нет, мне этот тест уже нравится.

Мистер Бротч щелкнул кнопкой на пульте проектора и вниманию класса был представлен первый вопрос теста, который зачитал мистер Бротч:

К вам подбегает очумевший учёный и кричит: «Я всажу свой квантовый гармонизатор в вашу фотонно-резонаторную камеру!» Что вы ответите?

1. «Но, доктор, это же вызовет параболическую дестабилизацию сингулярности расщепления!»

2. «Чё? И тебя туда же, негодяй!»

3. Без разговоров оглушить учёного, огрев его по голове ближайшим тяжёлым предметом. Откуда вы знаете: вдруг он собирался взорвать убежище?

4. Промолчать и быстренько удалиться, пока учёный не продолжил свою тираду.

«Да, похоже, что «Волт-Тек» явно постарался, чтобы сдавать К.О.З.А. было не столь напряженно» — подумал Ривер, заполняя свой бланк.

Какие-то вопросы явно придумывались на основе реальных событий:

Вы решили подшутить над отцом. Вы вошли в его личную уборную, где никто вас не видит, и…

1. Открутили гайки на сливных трубах. Когда папа включит воду, случится потоп.

2. Засунули в унитаз хлопушку. Это точно вызовет суматоху.

3. Взломали запертый шкафчик с лекарствами и заменили его лекарства от гипертонии на таблетки глюкозы.

4. Нахимичили с его электробритвой, превратив её по характеристикам в шокер.

Впрочем, не все вопросы были в похожем стиле. Например:

На нижних уровнях Убежища вы находите маленького потерявшегося мальчика. Он голоден и напуган, но, кажется, у него с собой краденая вещь. Ваши действия?

1. Обнять мальчика и сказать ему, что всё будет хорошо.

2. Силой конфисковать краденое и в наказание оставить мальчика там, где нашли.

3. Залезть к мальчику в карман, вытащить краденое и предоставить его самому себе.

4. Отвести мальчика в безопасное место, затем доложить о нём Смотрителю.

И так далее, и тому подобное. Судя по смешкам и ухмылкам одноклассников Ривера, те или иные вопросы К.О.З.А., озвучиваемые мистером Бротчем, вызывали у них недоумение, смех или приятное чувство ностальгии. Всего таких каверзных вопросов в тесте было двадцать. И за этим шуточным, абсурдным содержанием явно скрывался какой-то важный смысл — понятный составителям и администрации Убежища.

Последний вопрос теста логично завершал и характеризовал весь экзамен:

Кто, без сомнения, самый важный человек в Убежище 101? Кто защищает нас от суровой атомной пустоши, кому мы обязаны всем, что имеем, даже нашими жизнями?

1. Смотритель.

2. Смотритель.

3. Смотритель.

4. Смотритель.

Судя по напряжённому лицу Найта Уилкинса, сидевшего слева от Ривера, тот был уверен, что последовательность ответов на вопросы К.О.З.А. содержит какой-то замысловатый код, который нужно разгадать. Только этим можно объяснить его сжатые зубы и то, что на этом вопросе он внимательно пытался осмотреть бланк ответов с обоих сторон, а также приглядеться в углы экрана проектора, надеясь увидеть ключ к такому вопросу. Ривер же здесь решил выбрать любимое число 3.

— Откладываем ручки, дамы и господа! — раздался бодрый и официальный голос мистера Бротча — Время вышло!

Мистер Бротч прошёлся вдоль всех десяти парт и забрал у всех бланки с ответами. Фредди Гомес, сидевший на первой парте левого ряда, сдал свою работу с явным внутренним сопротивлением, которое он и не пытался скрыть.

— Так и не смог врубиться в пятый вопрос, — тихо рассказывал он сидевшей сзади Алисии Харрис — Сначала мне казалось, что надо слушать бабушку. Но, с другой стороны, убийство — это же вроде плохо? В итоге выбрал первый вариант, теперь жалею…

Мистер Бротч, убедившись, что все бланки ответов сданы, сел за терминал и начал вводить данные, что-то помечая между делом в своих записях. Терминал заработал со звуком игрушечного реактивного самолёта. Несколько секунд в классе стояла почти идеальная тишина — та самая, в которой даже дыхание кажется слишком громким.

— Ну что ж, — наконец произнёс мистер Бротч, глядя на экран, — момент истины. Подходим по одному. Без паники, без драм. Это всего лишь начало вашей… долгой и продуктивной карьеры на благо Убежища.

С задних парт кто-то нервно хмыкнул.

— Мистер ДеЛория, — поднял глаза Бротч, — раз уж вы проявляли наибольшую заинтересованность в процессе, начнём с вас. Признаюсь, я долго, очень долго ждал этого дня. Позвольте мне насладиться моментом.

Буч ухмыльнулся, поднялся и, стараясь выглядеть максимально уверенно, подошёл к учительскому столу. На ходу он бросил короткий взгляд на Ривера и Амату — что-то среднее между вызовом и агрессией. Ривер не без удовольствия отметил, что он пытается скрыть небольшое волнение.

Мистер Бротч посмотрел в экран, затем на Буча.

— Хм, в самом деле? Ты меня удивил, Буч. Не думал, что открою тебя с такой стороны. Парикмахер! Кто бы мог подумать?

В классе повисла пауза. Затем по партам прокатился тихий смешок. Лицо Буча вытянулось:

— Парикмахер? — переспросил он. — Шутите?

— С таким вниманием к собственной причёске — выбор вполне логичный, — невозмутимо заметил мистер Бротч. — Следующий.

Буч вернулся на место чуть быстрее, чем шёл вперёд, и с силой опустился на стул, делая вид, что ему абсолютно всё равно.

— Мисс Альмодавар.

Амата спокойно поднялась. Ни суеты, ни лишних движений. Подойдя к столу, она скрестила руки за спиной и выжидающе посмотрела на учителя.

— Надеюсь, там всё в порядке, — мягко сказала она.

— Вам не о чем волноваться, мисс Альмодавар, — едва заметно улыбнулся мистер Бротч. — Ну-ка… — с этими словами он бегло взглянул на экран терминала и в бланк Аматы — Отличный результат! Похоже, вам дорога в администраторы.

Кто-то в классе тихо присвистнул. Амата улыбнулась.

— Поняла, спасибо.

Ни радости, ни разочарования. Похоже, что Амата поняла, что отец ещё после вчерашней продлёнки…нет, не повлиял. Так скажем, рекомендовал мистеру Бротчу не особо обращать внимание на результат экзамена.

Амата вернулась на место, коротко взглянув на Ривера — без слов, но с тем самым выражением: «мы потом это обсудим».

— Мисс Кендалл.

Кристина Кендалл, симпатичная девушка азиатского происхождения, встала с заметным напряжением. Уже по тому, как она шла к столу, было видно, что она ждёт чего-то конкретного и боится не получить это — по ожиданиям матери Кристина должна была связать свой путь с наукой или экономикой.

Мистер Бротч посмотрел в терминал и бланк Кристины чуть дольше обычного.

— Так-так... Ремонтный отдел! Надеюсь, Кристина, что твоя мать будет довольна... Вот Стэнли, думаю, будет.

Кристина замерла.

— Что? — тихо, но резко переспросила она. — Нет… это ошибка. Можете ещё раз проверить?

— Спокойнее, мисс Кендалл, — успокаивающим тоном произнёс мистер Бротч. — В конце концов, иногда можно искать медь и неожиданно найти золото.

Кристина несколько секунд смотрела на экран с выражением лица саблезубого тигра.

— Ну знаете ли…— голос Кристины стал жёстче. — Я отцу расскажу! Он этого так не оставит…

Возмущенная Кристина резко развернулась и вышла из класса, злобно что-то бормоча себе под нос про «жирного идиота». Все знали, что отец Кристины Джон Кендалл, работавший в службе безопасности Убежища, не особо задумывался над смыслом исполнения приказов и распоряжений. Он был одним из офицеров, приближённых к Смотрителю, поэтому обладал некоторыми привилегиями. Однако, в случае К.О.З.А. угроза Кристины была слишком наивна — даже сам Смотритель не занимался тем, чтобы оспаривать или менять результаты экзамена по чьей-либо просьбе.

Мистер Бротч с долей иронии и сочувствия проводил Кристину взглядом и не предпринял попытки остановить.

— Ну что ж… — буднично протянул он — бывает и такое. В своё время я не отнесся к экзамену серьезно — и теперь принимаю у вас результаты К.О.З.А. — закончил он под смех класса — Итак, следующий… Ривер Вассел.

Ривер встал со своего места и подошёл к столу мистера Бротча. Напряжения он не испытывал, Кристина своим демаршем явно разрядила обстановку.

— Ну что ж, Ривер, поздравляю, — мистер Бротч с любопытством посмотрел в терминал и на бланк Ривера.

— С чем, сэр? — по лицу мистера Бротча почти всегда было непонятно, в шутку ли он поздравляет, или всерьёз, поэтому Ривер решил уточнить.

— Да уж есть с чем, — мистер Бротч с нескрываемым интересом посмотрел на Ривера — Оказывается, в тебе скрыт потенциал руководителя. Тебя обучат на сменного мастера. Может я сейчас вообще с будущим Смотрителем говорю! Что ж, бывало и не такое.

Ривер знал, что на должности сменного мастера обычно оказывались те, кому Убежище было готово доверить не только работу, но и других людей. Сменные мастера руководили бригадами в технических и производственных зонах, следили за выполнением норм, распределяли задачи и отвечали за результат перед старшими специалистами и, в конечном счёте, перед самим Смотрителем. Это была не столько инженерная, сколько организационная должность: нужно было уметь разбираться в работе оборудования, но ещё важнее — держать под контролем людей, гасить конфликты и не допускать сбоев. Ошибки сменного мастера редко оставались его личной проблемой — в условиях Убежища любая ошибка быстро становилась общей. Поэтому Ривер не знал, гордиться ему или волноваться. Впрочем, судя по восхищённому лицу Найта Уилкинса и позеленевшему от зависти Бучу, плюсов было явно больше, поэтому Ривер ощутил небольшой душевный подъём.

— Спасибо, мистер Бротч, — кивнул будущий сменный мастер — Постараюсь не развалить всё в первый же день.

— Да не за что, — с легкой усмешкой ответил мистер Бротч — Знаешь, это очень вдохновляет — такой искренний юный энтузиазм. Хорошо, что К.О.З.А. время от времени попадает в точку. Как там говорят про тысячу мартышек и тысячу печатных машинок… Что ж, рад, что всё так хорошо для тебя складывается. Надеюсь, твои одноклассники хоть вполовину так же порадуются.

Как выяснилось в оставшейся половине урока, другие одноклассники Ривера в большинстве своём без особого энтузиазма восприняли результаты экзамена. Пол Хэннон был доволен тем, что К.О.З.А. определил его в инженеры, однако, к примеру, Сьюзи Мак после урока в разговоре со своим братом Уолли сильно негодовала:

— Дурацкий тест определил меня в учителя на всю жизнь! Заняться мне нечем, кроме как за сопляками контрольные проверять?

— Ну что, всё не так уж плохо? — оптимистично поинтересовалась у Ривера Амата по дороге в кафетерий Убежища. — Не специалисты по отходам — уже хорошо.

— Ещё как, — кивнул Ривер, хотя понимал, что Смотритель даже во сне не допустит, чтобы К.О.З.А. выдал Амате такой результат — И на кухне у нас свой человек будет. Найт вроде не сильно расстроился своей должности повара.

— Надо ему напомнить, чтобы в мои сэндвичи не добавлял горчицу, — хихикнула Амата.

«Что ж, Ривер Вассел, этот этап ты преодолел. Теперь посмотрим, как ты будешь преодолевать следующий этап своей жизни, который будет длиться гораздо дольше» — думал про себя Ривер. Он даже в мыслях избегал слова «навсегда». Потому что в шестнадцать лет ты стараешься думать о том, что навсегда в твоей жизни ничего не будет. Даже если все эти шестнадцать лет ты провёл в подземном Убежище.

Свернув в коридор, ведущий к кафетерию, Ривер машинально скользнул взглядом по стенам — и вдруг задержался. У самого поворота, чуть выше уровня глаз, висела старая аварийная кнопка тревоги в потускневшем жёлтом корпусе. Краска облупилась, под ней проступила тёмная ржавчина, прозрачная крышка помутнела и покрылась мелкими трещинами. Ривер помнил её ещё с детства — тогда она казалась чем-то почти священным, последним рубежом на случай настоящей катастрофы. За все эти годы её так ни разу и не нажали. Она просто висела здесь, старея вместе с металлом вокруг, никому толком не нужная, но по-прежнему на своём месте.

Ривер на секунду замедлил шаг. Неужели и он однажды станет такой же деталью — встроенной, привычной, незаметно устаревшей, но продолжающей выполнять свою функцию, пока вокруг всё остаётся прежним? Смены, коридоры, лица, одни и те же разговоры… десятилетиями.

— Эй, Ривер, ты чего завис? — голос Аматы из кафетерия вернул его в реальность. — Тебе что взять на десерт?

Ривер моргнул и оторвался от облезлой кнопки

— Если там есть, возьми стакан ядер-колы, — ответил он Амате — Не откажусь.

И усмехнулся своим дурацким мыслям.