Реки и пепел (джен)

I don't want to set the world on fire

The Ink Spots

 

И если есть порох, дай огня

Виктор Цой

 

 

 

Война… война не меняется…

С самой зари человечества, когда наши предки впервые подняли оружие против себе подобных, кровь лилась рекой во имя любых причин: от божественного промысла и справедливости до слепой ярости безумцев.

В 2077 году, после тысячелетий вооружённых конфликтов, разрушительная сущность человечества наконец вырвалась на свободу. Мир погрузился в океан атомного пламени и смертоносной радиации. Но это не стало концом света, как предрекали многие. Апокалипсис оказался лишь прологом к новой главе в кровавой летописи человечества. Ибо даже при уничтожении мира война никогда не меняется.

В первые часы катастрофы тысячи людей нашли убежище в подземных бункерах-убежищах, спасаясь от ужасов ядерного армагеддона. Но когда они отважились выйти наружу, их взору предстал лишь выжженный ад пустошей…

Всех, кроме обитателей Убежища 101…

В тот день, когда небеса разверзлись огненным дождём, массивная стальная дверь Убежища 101 навеки запечатала его от внешнего мира.

Люди верили, что бетон и сталь способны спасти их от всего. Они ещё не знали, что страх и контроль проникают сквозь стены куда легче радиации.

Здесь вы родились, здесь же и умрёте, ибо в Убежище 101 никто не войдёт и никто не выйдет.

Или судьба распорядится иначе?

Бессмысленная и беспощадная жизнь Ривера Вассела в Убежище №101 — первые друзья, недруги, проблемы и туманное будущее

- Сюрприииз!

- С днём рождения!

- Стэнли, не стоило так быстро включать свет! Ты ослепил бедного ребёнка!

Риверу и правда пришлось несладко. Резко включённый в кафетерии Убежища № 101 свет нещадно ударил по глазам десятилетнего именинника — ему пришлось быстро зажмуриться под шквал поздравительных возгласов: отца, Аматы Альмодавар, Найта Уилкинса, штатного механика Убежища Стэнли, бабули Палмер (мало кто из жителей Убежища знал настоящее имя этой покладистой пожилой женщины — Люси), неуклюжего робота по имени Энди и других обитателей Убежища, собравшихся сегодня на день рождения Ривера.

Да, сегодня был его, Ривера Вассела, десятый день рождения — первый в жизни большой юбилей. Все эти люди (и один робот) пришли поздравить его в кафетерий Убежища — место, слывшее достаточно уютным и приветливым для неформальных встреч и перекусов. Кафетерий, вопреки годам изоляции Убежища, казался неожиданно уютным. В воздухе стоял запах тёплого теста и старого металла, а мягкий жёлтый свет делал помещение почти довоенным — таким, каким его представляли по старым записям. Это стало возможным благодаря стараниям грузного хозяина Теодора Хэтча и его жены Розалины, главного администратора кафетерия. Эта голубоглазая женщина средних лет широко улыбалась всегда и всем практически в любых обстоятельствах, порой даже вопреки логике и здравому смыслу.

— С днём рождения, сынок! — отец Ривера, Джеймс, ласково потрепал мальчика по густым русым волосам, усадил за заранее приготовленный стол и водрузил на сына праздничный колпак — Поверить не могу, что тебе уже исполнилось 10 лет. Очень горжусь тобой! Если бы только твоя мама…

Что сказала, сделала или почувствовала бы на десятый день рождения Ривера его мама, скоропостижно умершая при родах (мальчик видел её лишь на немногочисленных фотографиях, хранившихся у отца), услышать никто не успел. Под тихий шипящий звук открытия автоматической двери (других дверей в Убежище не существовало в принципе) в кафетерий мистера и миссис Хэтч уверенной и статной походкой вошёл смотритель Убежища №101 — Альфонсо Альмодавар. Его всегда белоснежные волосы, густые брови, карие глаза (унаследованные его дочерью Аматой) и уверенный взгляд словно подтверждали, что смотрителем и главным человеком в Убежище должен быть именно Альфонсо, а не кто-то другой. Собственно, «Альфонсо» он был лишь для немногочисленных «своих» людей. Большинство обитателей Убежища обращались к Альфонсо исключительно «Смотритель» или «Господин Смотритель».

— Поздравляю, молодой человек — Смотритель в сопровождении неотступного и угрюмого начальника охраны Убежища Престона Хэннона приблизился к Риверу и коротко похлопал его по плечу — в данном случае это был широкий поздравительный жест. В правой руке у Смотрителя был бумажный свёрток, из которого торчало что-то из чёрного полимерного пластика — Мне не нужно говорить тебе, что это особый день, верно? Каждый житель по достижении 10 лет начинает участвовать в общей работе на благо всего Убежища 101.

С этими торжественными словами Смотритель под восхищённые взгляды и театральную тишину развернул свёрток и вручил Риверу его содержимое. Предмет, который явно был не совсем первой свежести, напоминал что-то среднее между массивными наручными часами и портативным компьютером на резиновой подкладке.

— Вот. Как Смотритель, вручаю тебе твой личный Pip-Boy 3000. Привыкай к нему и используй правильно.

Присутствующие в кафетерии дружно зааплодировали.

— Спасибо — ответил Ривер. С помощью отца он нацепил Pip-Boy на правую руку. Мальчик пока не очень понимал, насколько «правильно» надо использовать этот новый гаджет, но приятный зелёный свет и внешняя многофункциональность этого устройства вызывали живой интерес, какой только может быть у десятилетнего ребёнка — А что он делает?

Смотритель понимающе усмехнулся:

— Благодаря этому устройству ты с помощью загруженной карты сможешь без помех ориентироваться в Убежище. — При этих словах Ривер, на свои пять пальцев изучивший почти каждый уголок верхнего и нижнего уровня Убежища, мысленно громко фыркнул. — Получать сообщения от других жителей, проигрывать звуковые файлы, подключаться к нашей радиостанции. Также он сканирует пульс, температуру тела, радиацию, водный баланс, давление, уровень стресса и многие другие показатели… — на этих словах Смотритель чуть сбавил тон, как будто сам точно не знал все функции данного прибора или не хотел их раскрывать перед многочисленной аудиторией в кафетерии — Pip-Boy есть у каждого гражданина нашего Убежища. Это пропуск во все важные локации, а также своеобразный паспорт жителя. Теперь ты являешься полноценным гражданином Убежища и завтра получишь своё первое рабочее задание. Ещё раз поздравляю!

Смотритель издал какой-то странный смешок, от которого Риверу стало немного не по себе, ещё раз хлопнул мальчика по плечу, коротко и слишком крепко пожал руку Джеймсу и под новые аплодисменты удалился в сопровождении стабильно мрачного Хэннона к столу в дальнем конце кафетерия.

На этой ноте стало понятно, что официальное открытие торжества подошло к концу, и гости наконец могут перейти к неформальной части праздника. Розалина Хэтч нажала на красную кнопку видавшего виды музыкального автомата, и в кафетерии тут же негромко заиграла ритмичная довоенная музыка, звучавшая почти на всех мероприятиях Убежища с радостным поводом.

Джеймс выдавил из себя некое подобие улыбки, словно никакого помпезного вручения Pip-Boy не было, и приобнял Ривера:

— Веселись, это же твой праздник! Десять лет бывает раз в жизни, так что наслаждайся!

С этими словами он дружески подмигнул стоящей неподалёку Амате. Девочка вежливо улыбнулась в ответ. Во время выступления своего отца, как и на протяжении всего знакомства с Ривером, она ни единым жестом не показала, что является дочерью главного человека в Убежище. Затем Джеймс присел рядом со Стэнли за ближайшую к праздничному столу барную стойку.

Амата широко улыбнулась Риверу:

— С днём рождения! Мы сделали тебе настоящий сюрприз, правда? — Она хитро хихикнула. — Твой папа боялся, что ты обо всём догадаешься. Но я сказала ему, чтобы не волновался. Тебя так просто обвести вокруг пальца.

Ривер решил не терять лица перед дерзкой девочкой.

— Вы меня не обманули. — нарочито лениво протянул именинник. — Просто было прикольно притворяться, что я ни о чем не знаю.

— Вот врунишка! — сморщила нос Амата. Она всегда так делала, когда что-то шло не по её плану. — Ладно, раз у тебя так хорошо с догадками — что я приготовила тебе в подарок?

К следующему этапу проверки Ривер был явно не готов. Куда разумнее было сдаться.

— Не знаю…

— Ха! — торжествующе воскликнула Амата. — Я знала, что это будет сюрприз. И я помню, что Грогнак — твой любимый варвар.

С этими словами она достала из вместительного внутреннего кармана стандартного детского комбинезона Убежища модели «Старт-101» журнал с комиксом о Грогнаке-варваре и с торжественным видом вручила его Риверу. Девочка определённо попала в десятку: это был четырнадцатый выпуск комиксов о воине-варваре, который Ривер уже месяц безуспешно искал у отца, его ассистента Джонаса и много у кого ещё. Теперь юный любитель комиксов понял, почему последние пару недель, когда он спрашивал у своих одноклассников, не найдётся ли у них за символическое количество жевательной резинки и крекеров четырнадцатого выпуска Грогнака, они неуверенно качали головой и внезапно спешили по своим делам. Амата ради этого сюрприза явно неплохо использовала свои организаторские способности и дар убеждения. Ривер с восхищением уставился на подарок.

— Спасибо! Где ты его достала? Я его месяц искал!

Амата зарделась:

— Места надо знать! На самом деле, не поверишь…нашла в коробке старых папиных вещей. Представь себе: папа читает комиксы! Наверное, всем когда-то было десять лет.

— Даже нашим отцам… — задумался Ривер, осматривая чуть пожелтевшую обложку комикса.

— И им тоже, — кивнула Амата.

Из динамика автомата в кафетерии тем временем заиграли умиротворяющие ноты «Slow Summer Swing»

— Ладно, Ривер, я сбегаю до Кристины, она обещала мне показать бусины из маминых запасов. Не скучай, скоро вернусь!

С этими словами Амата резво выбежала из кафетерия в направлении уровня с жилыми комнатами Убежища. Кристина Кендалл, к которой так быстро убежала Амата, имела репутацию самой стильной и своенравной девочки четвёртого класса школы Убежища. Поэтому Риверу не было удивительно, что никто из девчонок класса, кроме Аматы, не пришёл на его день рождения. Мальчики и девочки Убежища, как это принято в десятилетнем возрасте у большинства детей, от всей души обсмеивали друг друга при первой возможности. Дружба Ривера и Аматы была ярко выраженным исключением из правил и воспринималась их одноклассниками с явным недоумением.

Ривер решил не терять времени и как следует изучить свой новый Pip-Boy. Устройство светилось мягким зелёным цветом, совсем не перегревалось и создавало ощущение, что будет работать ещё лет сто, даже несмотря на небольшие потёртости в уголках экрана.

Внутри Pip-Boy тоже было на что посмотреть. С загруженной картой Убежища всё знакомое пространство вдруг открылось по-новому: коридоры, жилые секции, служебные помещения — всё было аккуратно разложено и отмечено.

Дальше — больше. Датчики температуры, пульса и давления, радио, аудиозаписи, заметки с голосовым вводом, простые мини-игры, часы. Pip-Boy не просто показывал информацию — он жил своей тихой, уверенной жизнью прямо у него на запястье. Риверу хватило десяти минут, чтобы по-детски влюбиться в этот прибор и понять: Pip-Boy нужен не только для каких-то странных взрослых дел. С ним можно было играть, изучать, слушать музыку — и, возможно, делать куда больше, чем ему пока рассказывали.

— Развлекаешься?

Уверенный голос Смотрителя, вернувшегося к барной стойке за очередной порцией кофе, отвлёк Ривера от раздела с мини-играми. Мальчик пытался управлять растущей линией, собирающей маленькие квадратики, и при этом не столкнуться с собственным «хвостом».

— Есть немного, — улыбнулся Ривер. — Большое спасибо за Pip-Boy, господин Смотритель!

— Пожалуйста, — великодушно ответил Смотритель. — Надеюсь, ты оценил вклад Аматы в этот праздник. Очень ты ей нравишься, вот уж не знаю почему.

Ривер ухмыльнулся и решил не обманывать ожиданий:

— Конечно, я ей нравлюсь. Я же такой обаятельный!

Смотритель усмехнулся:

— От скромности не умрёшь. Главное, молодой человек, не особо злоупотребляй её дружбой. Я всё ещё Смотритель, и в ответе за это Убежище и за каждого его жителя.

Ривер на этих словах постарался изобразить на лице максимальную гражданскую ответственность, насколько это вообще возможно для десятилетнего ребёнка, и поспешил к небольшому столу, где лежали его любимые крекеры. Там в одиночестве сидела бабуля Палмер и увлечённо что-то изучала в своём Pip-Boy.

— С днём рождения, детка! — добродушно сказала она, когда Ривер потянулся к печенью, — Кажется, твой праздник удался. Десять лет, боже мой. А ведь твой папа, кажется, только вчера пришел... Ох, не слушай мои бредни! — бабуля Палмер по-стариковски посмеялась — Ты ведь ждёшь подарка, верно?

— О, вам не обязательно было приносить мне подарок, миссис Палмер. — улыбнулся Ривер.

— Что за вздор? — удивилась бабуля Палмер — Что, десятилетние не любят подарки? Хочешь верь — хочешь нет, но мне самой когда-то было десять! Господи, тогда Убежище было заполнено до отказа. Совсем не как в эти дни. Тут теперь так мало молодежи... Но что-то я снова разворчалась, а ты так вежливо слушаешь…

С этими словами бабуля Палмер открыла лежащий на соседнем стуле контейнер и достала оттуда что-то продолговатое. Ривер уже догадывался, что это. Бабуля Палмер была известна на все Убежище 101 своими вкусными сладкими рулетами и пирогами с яблочным пюре, ванилью, корицей и многим другим. Казалось бы, подобные творения невозможно делать в условиях изоляции и подземелья, однако у бабули Палмер это получалось идеально. Поговаривали, что ее творениями охотно пользовались мистер и миссис Хэтч на заре существования кафетерия, при этом бабуле Палмер в качестве вознаграждения чаще всего доставалось большое человеческое «спасибо». При этом, бабуля Палмер с годами никогда не меняла в своих рулетах ничего — ни рецепта, ни времени, ни температуры. Однако как минимум для детей этого было более чем достаточно.

— Держи! Сдобный и с корицей, как ты любишь. Специально для тебя утром испекла, — с этими словами бабуля Палмер вручила Риверу свой очередной кулинарный шедевр

— Огромное спасибо, миссис Палмер! — искренне поблагодарил Ривер. Его отец всегда считал, что чем меньше сладкого он употребляет, тем благотворнее в будущем это скажется на его здоровье, так что от лишнего десерта Ривер никогда не отказывался.

— Ещё раз с днем рождения! — улыбнулась бабуля Палмер — И не вздумай ни с кем делиться! Всё-таки сегодня твой день.

Насчет того, как и с кем делиться подаренным рулетом, Ривер пока подумать не успел. Он пошел до стола с приборами, где его отец и Стэнли что-то оживлённо обсуждали, намереваясь порезать рулет. В это время миссис Хэтч, занимаясь розливом напитков, решила доверить нарезку торта роботу Энди, запустив режим сервировки. Это явно было опрометчивое решение, поскольку почти все обитатели Убежища знали, что Энди хоть и был достаточно неплохой моделью «Мистера Помощника», но имел неполадки с шарнирным лезвием, которые невозможно было устранить из-за отсутствия в Убежище нужных деталей. Поэтому с точечной работой, связанной с нарезанием или отрезанием чего-либо, у Энди были огромные проблемы.

Однако миссис Хэтч то ли забыла об этом факте, то ли не придала ему значения. Она спокойно наливала апельсиновый сок главному агрессору класса Ривера — Бучу Делория (никто не знал, как и почему он вообще попал на день рождения Ривера, с которым у него была взаимная нелюбовь), в то время как сзади миссис Хэтч раздался вечно бодрый и исполнительный механический возглас Энди:

— Внимание! Время нарезать торт! Протокол обслуживания мероприятий запущен!

— Ну всё, торту осталось жить не больше пяти секунд… — обречённо протянул Стэнли

В подтверждение его слов циркулярная пила Энди с механической точностью выдвинулась к стоявшему на подносе торту, однако проблемы с шарнирным лезвием дали о себе знать — эффект от неисправной пилы робота в бисквитном торте миссис Хэтч был схож с эффектом хорошей гранаты. Пила Энди не просто порезала торт, а так прошлась по кулинарному шедевру Розалины Хэтч, что он под хихиканье детей шумно разлетелся на куски по всему столу, а некоторые части даже остались на стенах.

— Сейчас всё уберем! — миссис Хэтч с неизменной улыбкой на лице и шваброй в руке поспешила к месту небольшой катастрофы — По-моему, у нас еще и кексы оставались.

— Отлично постарался, металлолом! — захихикал один из верных подпевал Буча Уолли Мак. За минуту до разрушения торта он с важным видом сидел и рассказывал Бучу и ещё одному однокласснику Ривера Полу Хэннону про то, какой взрослый день рождения, в отличие от Ривера, был у него. Если верить Уолли, на его день рождения отец Уолли заставил Энди показывать фокусы, а потом все присутствующие играли в игру «Догони мутанта» в Атриуме.

У Ривера не складывались отношения ни с Уолли, ни с Полом, ни тем более с Бучем. Поэтому инцидент с тортом был хорош хотя бы тем, что этим трём идиотам не достанется ни кусочка.

Ривер решил восполнить утраченный торт подарочным рулетом бабули Палмер и уже хотел вытащить его из контейнера, однако у внезапно подошедшего к нему Буча были явно другие планы:

— С днём рождения, заморыш! Я хочу есть, а этот дурацкий робот испортил торт! Что там тебе подарила бабуля Палмер? Дай-ка сюда!

С этими словами Буч нагло потянул руку к контейнеру, который Ривер поставил на стол, однако виновник торжества грубо оттолкнул его.

— Перебьёшься! Иди к своей мамаше, если она уже протрезвела. А то пропьёт все талоны на еду.

Это был удар ниже пояса. Все знали об алкогольных пристрастиях Элен Делории, в одиночку воспитывавшей Буча. Хотя Ривер считал, что с такими как Буч и нельзя по-другому. Тем более миссис Делория тоже несла часть ответственности за невыносимое поведение своего сына.

Буч, разумеется, только завёлся. Он уничтожающе посмотрел на Ривера своими злыми серыми глазами и угрожающе щёлкнул зубами:

— Ах ты сволочь! Не смей так о моей матери!

На этой ноте Буч, не тратя времени на высокоморальные беседы, кинулся на Ривера и почти повалил его на пол кафетерия, однако к серьёзным последствиям драка не привела. Офицер охраны Убежища 101 Герман Гомес, который оказался в числе гостей на дне рождения Ривера, без особого труда разнял дерущихся.

— Ну-ка, прекратили немедленно! Вы чего здесь устроили?

— Офицер, Буч первым на него кинулся — поспешил вмешаться Стэнли.

— Он мою мать оскорбил!

— А он рулет хотел забрать!

— Так, умолкните оба. — на этот раз слово взял подошедший Джеймс — Ривер, если я ещё раз услышу о том, как ты выражаешься о чьих-то родственниках, останешься без своих комиксов на месяц.

— Извини, пап. — Риверу совсем не хотелось, чтобы отец услышал его слова в адрес Буча.

— Ты поскандалить сюда пришел? — с этим вопросом Офицер Гомес обратился к Бучу — Отсядь за дальний стол. Живо.

Буч вынужден был подчиниться. Жестом поманив Уолли и Пола за собой, он тихо, чтобы никто не услышал, на прощание проворчал в сторону Ривера

— Ну, урод, ты ещё об этом пожалеешь…

С этими словами все трое уселись за небольшой стол в слабо освещённом углу вдали от музыкального автомата и фуршетного стола.

— Да, дела… — покачал головой офицер Гомес, наблюдая за Бучем и обращаясь к Джеймсу — Буч здесь уже всем надоел. Не знаю, что ему сказал ваш сын, но хорошо, что он под него не прогибается.

— Наслышан, что от него одни неприятности. — согласился Джеймс — Когда же Элен займётся его воспитанием?

— Хороший вопрос. Я таких как Буч повидал достаточно. В итоге они попадали в дурные компании и становились мелкими уголовниками. Лучше бы Элен поскорее вспомнила, что у неё сын растёт. Ривер! — Герман обратился к имениннику. — Держись от Буча подальше, неприятности он приносит почти всем.

— С радостью, офицер Гомес! — тут Ривер, привыкший задумываться над правотой взрослых, даже не подумал о том, чтобы усомниться в словах офицера по поводу Буча.

Офицер Гомес похлопал мальчика по плечу, кивнул Джеймсу и отошёл за стаканом чая. На этот раз мистер Хэтч порадовал гостей кафетерия неким травяным чаем из довоенных запасов, продукты в которых хранились в герметичных упаковках и предусмотрительно не имели срока годности с учётом возможной изоляционной обстановки после войны. Однако, никто, кроме Смотрителя, мистера Хэтча и ещё нескольких людей из административного состава, не знал точное количество и ассортимент продовольствия Убежища №101.

Сам Джеймс отошёл к интеркому кафетерия, чтобы обсудить что-то с Джонасом. Тем временем, к Риверу подошла Амата, вернувшаяся от Кристины Кендалл как раз в тот момент, когда офицер Гомес разнимал мальчишек. Вид у неё был встревоженный:

- Что там с Бучем? Поверить не могу, что он затеял драку на твоем собственном празднике. Вот придурок.

Ривер решил не скрывать от Аматы причину драки. Всё-таки они были друзьями.

— Этот недоумок пытался стянуть мой рулет. Но у него не вышло.

Амата закатила глаза:

— Боже, он и правда козёл. Ну, ладно. Кто-кто, а Буч всегда придумает, как нагадить. Хорошо, что ты не дал ему этого сделать.

Ривер радостно кивнул и предложил Амате небольшой кусок от рулета бабули Палмер. Тем временем, рядом подсел ещё один одноклассник Ривера — худощавый Найт Уилкинс, вечно поправляющий очки с поцарапанными линзами.

— С днём рождения! Хороший праздник, даже Энди решил устроить праздничный салют из торта! Как тебе Pip-Boy, Ривер?

Ривер пожал плечами:

— Светится красиво, руку не греет. И куча разных разделов. Но я пока только в раздел с мини-играми зашёл.

Найт завистливо посмотрел на Pip-Boy. Ему до десятилетия и получения первого Pip-Boy оставалось ещё четыре месяца.

— Радио Убежища можешь не включать. — посоветовала Амата — Кроме нескольких старых песен и папиных высокопарных речей там ничего интересного не передают. Хотя у нашего ведущего Риза прикольный голос.

К столу с детьми подошёл Стэнли. В руке он нёс красную хлопковую бейсболку. Бейсболка была как новая, как будто только что с магазина.

— С днём рождения, Ривер! Твой отец мне провёл настоящий экскурс в твою детскую биографию. И как ты в манеже не мог и пары минут усидеть, и как чуть все рабочие файлы с его терминала не снёс в 5 лет, и как Джонас тебя год назад по всему уровню искал, когда ты просто погулять пошёл. Как тебе Pip-Boy?

— Пока вроде неплохо. — ответил Ривер — Но на вид чуть стартоват.

Стэнли усмехнулся:

— Ну извини, новых сейчас не делают. Могу тебя утешить, у остальных тоже не магазинные образцы. Но этот я приберег специально для тебя. Серия А потяжелее некоторых дорогих моделей, но она тебя не подведет. На него можно бомбу сбросить, а он будет работать, как новенький. Кстати, про бомбу — это не шутка. Да и без бомбы лет десять-двадцать не придётся в нем копаться.

— Ух ты! — Найт и Амата с интересом слушали во все уши. Стэнли протянул Риверу бейсболку:

— Заболтался я про твой Pip-Boy и напрочь забыл о подарке. Не ахти какой подарок, но надеюсь, тебе понравится.

— Спасибо, Стэнли — улыбнулся Ривер, нацепив бейсболку вместо праздничного колпака. Несмотря на то, что Стэнли было уже за пятьдесят, к нему все обращались исключительно по имени, вне зависимости от возраста.

— Ну что, веселитесь? Сынок, надеюсь, что ты больше ни с кем не подрался?

Джеймс вернулся после разговора с Джонасом. Вид у него был очень довольный.

— Всё в порядке, пап. — ответил Ривер, доедая свою часть рулета — Давно бы уж пора запомнить, что здесь у меня проблемы только с Бучем.

— Лучше бы мы его не приглашали, — почесал в затылке Джеймс — но в Убежище не так уж много детей твоего возраста. Да и боюсь, что в мире полно людей гораздо хуже, чем Буч.

Джеймс лукаво улыбнулся сыну:

— У меня есть для тебя кое-что, после чего ты забудешь о Буче. Я сейчас говорил с Джонасом. Мы с ним приготовили тебе небольшой сюрприз. Джонас ждет тебя внизу, на реакторном уровне. Иди к нему, не думаю, что кто-то обидится, если ты пропадешь на пару минут. Амата, Найт, вы ведь не против? — обратился Джеймс к детям.

— Не против, конечно — покачал головой Найт

— Обязательно расскажи, что там тебе такое приготовили — с надеждой обратилась к Риверу Амата

Ривер был и сам порядочно заинтригован заговорщицким видом отца. Если честно, ему и самому на свой юбилей хотелось чего-то особенного, помимо торта и печенья из кафетерия. Тем более, что в этот момент в кафетерий, сияя белыми волосами, вошла Беатрис, которая носила статус главной сплетницы Убежища. Беатрис была дочерью Стэнли и относилась к тем людям, которые сначала могут что-либо сказать, а затем подумать. И подумать не всегда головой. Дети старше дошкольного возраста относились к ней очень настороженно, поскольку из-за стремления компенсировать отсутствие собственных детей Беатрис абсолютно с каждым ребенком Убежища разговаривала как с трёхлетним. Неудивительно, что при её появлении в кафетерии Амата и Найт внезапно вспомнили, что у них есть какие-то неотложные дела и домашние задания к завтрашним урокам.

Ривер знал, что детям на реакторный уровень без сопровождения взрослых заходить было категорически запрещено, но от этого интерес только разгорался. Что же такого ему приготовили на одном из самых запретных уровней Убежища папа и Джонас?

Быстро отделавшись от традиционного поздравительного сюсюканья Беатрис вежливой улыбкой, Ривер поспешил к реакторному уровню через коридоры Убежища. Коридор встретил его тёплым воздухом и постоянной вибрацией пола — где-то внизу работал реактор, и это ощущалось по лёгкой отдаче в лодыжках. Но это было символом стабильности. Пока реактор работает, можно спать спокойно и не волноваться за источник энергии Убежища в ближайшие пару сотен лет.

Ривер шёл быстро, почти не глядя по сторонам. Здесь всё было знакомо до автоматизма: потёртые поручни, лампы под потолком (некоторые из них мигали ровно настолько, чтобы на них перестали обращать внимание), светящиеся жёлтым цветом указатели и бетонные стены, окрашенные в одинаковый унылый серо-зелёный цвет.

В коридоре не было ни души. Это было вполне объяснимо, поскольку на часах, согласно показаниям Pip-Boy, было почти 17:00. Часть людей допивала праздничный чай и ядер-колу в кафетерии под кулинарные изыски миссис Хэтч, другая часть обитателей занимались своими делами в комнатах, готовясь к ужину. Убежище жило своей обычной жизнью и всегда было рядом, наблюдало, работало и иногда отдыхало, не нуждаясь в одобрении.

Ривер был даже рад, что поблизости нет никого из охраны Убежища. А то мог и заинтересоваться кто-нибудь тем, с какой это радости он идёт по направлению к запрещённому для детей уровню. Конечно, Ривера в этой ситуации точно отстояли бы папа или Джонас, но мальчик не хотел создавать лишнюю суету в свой день рождения.

При подходе к лестнице, которая вела на реакторный уровень, Ривер услышал голос Смотрителя, разговаривавшего с кем-то из охраны этажом выше:

— Какое веселье? Я здесь исключительно потому, что Амата дружит с этой мелочью. Значит так, пусть посидят еще полчаса, потом разгоняй всех. Пора к работе возвращаться.

«Ну спасибо, господин Смотритель», — подумал Ривер. — «Тоже мне, повелитель Вселенной…»

Ривер уже давно особо не погружался в иллюзии по поводу образа Смотрителя. Амата не раз говорила ему, что её отец при исполнении своих обязанностей, при приватных разговорах с подчинёнными и при общении с ней — это три разных человека, которые друг с другом не знакомы и даже не разговаривают. Он ещё раз вспомнил эти слова Аматы, мысленно махнул рукой на Смотрителя и спустился по лестнице на реакторный уровень.

Джонас, ассистент главного врача Убежища №101 Джеймса Вассела, темнокожий невысокий мужчина с почти всегда серьёзным выражением лица, уже ждал Ривера у технического шлюза, где располагалась служебная дверь, ведущая в боковой коридор рядом с реакторным залом. Здесь уже хорошо ощущался запах металла, промышленной смазки и озона. Джонас прислонился к стальной двери с многочисленными задвижками и что-то задумчиво проверял в своём Pip-Boy. Ривер громко кашлянул, давая понять, что он здесь. Джонас сразу же обратил внимание на источник шума в виде виновника торжества, внимательно посмотрел на Ривера своими карими глазами и задал, пожалуй, самый неожиданный вопрос при этой встрече:

— Молодой человек, а вы что здесь делаете? Вы разве не знаете, что детям на реакторном уровне находиться строго запрещено?

Ривер сперва потерял дар речи. Но затем вспомнил, что Джонас часто умудрялся шутить в самый неожиданный момент, не теряя при этом своего серьёзного выражения лица.

— Джонас, я вообще-то совсем не ребёнок. Мне уже десять лет!

— Оу… — понимающе протянул Джонас — Ну да, Pip-Boy, все дела. Вот вам и стартовый набор взрослого собран.

— Так что там за сюрприз у папы? — Риверу не терпелось перейти к делу.

— Думаю, что папе будет приятно лично тебе его сделать. — ответил Джонас — А я здесь с вспомогательной целью.

— А где папа?

— Вот он идёт.

Сзади послышался глухой звук шагов. Действительно, Джеймс уже приближался к Риверу и Джонасу с верхнего этажа. В руках у него был продолговатый белый свёрток.

— Ну что, Ривер Вассел, — торжественно взглянул на Ривера отец — готов получить сюрприз?

— Всегда готов! — по-военному отчеканил Ривер.

— Ты уже слышал, что Смотритель сказал тебе, когда выдавал Pip-Boy. С завтрашнего дня тебе будут поручать работу. Так что я решил, что тебе пора обзавестись ещё кое-чем.

С этими словами Джеймс развернул свёрток и глазам Ривера предстало его содержимое. Это было обыкновенное пневматическое ружьё — простое, но тяжёлое ровно настолько, чтобы его нельзя было спутать с игрушкой. Деревянное ложе коричневого цвета потемнело от времени и чужих рук, металл был матовым, местами потёртым, но целым. Ни царапин от падений, ни следов небрежности — только возраст. Ривер был уверен, что даже несмотря на внешний вид это ружье исправно выполняет свою основную функцию. Джеймс как будто прочитал мысли сына:

— Да, выглядит старовато. Но работать должно отлично. Мы с Джонасом нашли его как раз на реакторном уровне.

— Состояние у него было не ахти какое. — добавил Джонас — Но мы решили не размещать объявление, а оставить его для такого случая. Около трёх месяцев искали необходимые запчасти. Особенно пришлось повозиться с поиском пружины, нужна была очень маленькая.

— Но тут Буч вовремя «потерял» свой выкидной нож. — хохотнул Джеймс под ухмылки Ривера и Джонаса.

— Давай уже попробуем поскорее! — возбуждённо воскликнул Ривер — Только где мы будем стрелять? Здесь же нельзя?

— Да, здесь нельзя. — кивнул Джонас — Смотритель точно не обрадуется. Но мы с твоим отцом нашли место. Пойдём. Покажешь, на что ты способен.

Джеймс приложил Pip-Boy к небольшой панели справа от служебной двери, и та с громким шумом задвижек медленно открылась. Все трое шагнули в слабо освещённое длинное помещение полукруглой формы, где источниками света были небольшие лампы на стенах. Ривер с пневматическим ружьём наперевес замыкал строй словно довоенный гвардеец.

Справа открывался проход в боковое техническое помещение, куда, судя по обстановке и паре фонарей слева и справа, редко кто заходил без особой необходимости. Ривер увидел, что Джонас переоборудовал эту комнату под импровизированный тир с помощью старых деревянных и металлических шкафов, листового металла, полученного, судя по всему, из частей старых генераторов, а также металлических мишеней красно-сине-жёлтого цвета. В этот момент Ривер задал себе вопрос о том, сколько же в Убежище есть зон, до которых он пока так и не добрался?

— Ну, что скажешь? — Джеймс довольно посмотрел на Ривера — Можешь спускаться сюда и стрелять, когда захочешь, пока мы присматриваем. Учти, что Смотрителю об этом знать не обязательно.

— Спасибо, папа! — просиял Ривер — Я уже сейчас могу попробовать?

— Конечно. Джонас, закрой дверь, пожалуйста. Для нашего Смотрителя даже пневматическое ружье вполне тянет на огнестрельное.

Джонас достал из кармана халата круглую серебристую коробку диаметром с бейсбольный мяч и дал Риверу, после чего направился к входной двери. Убедившись, что она надёжно закрыта, Джонас показал Джеймсу и Риверу большой палец.

Ривер никогда в жизни не стрелял из какого-либо оружия. Все его знания о технике стрельбы заканчивались на игре в «войнушку» в детских комнатах Убежища и картинках из старых комиксов. Однако здесь он как будто интуитивно знал, что нужно делать. Ривер взял ружье — руки сами нашли нужное положение. Левая легла под ложе, правая обхватила приклад, палец автоматически остановился у спускового крючка, не касаясь его. Он сам удивился этому ощущению — будто тело знало больше, чем голова. В комиксах всё выглядело проще: герой вскидывает оружие, стреляет — и всё решено. Здесь же ружьё было тяжёлым, холодным и настоящим.

Джеймс подошёл ближе и поправил ему локоть.

— Локти не разбрасывай. Приклад плотнее к плечу. Не бойся, отдачи почти нет, но держать нужно уверенно.

Ривер кивнул, глядя на мишень. Она вдруг перестала быть просто куском металла и превратилась в нечто важное, требующее внимания. Он заметил, как дрожит мушка, как дыхание сбивается, после чего плавно нажал на курок. Он где-то читал, что делать это нужно максимально медленно, если хочешь попасть.

Сейчас это пригодилось. Щелчок спускового крючка оказался неожиданно мягким. Раздался сухой хлопок, не громкий, но отчётливый. Пуля ударила в металл, оставив вмятину чуть в стороне от центра.

Ривер вздрогнул и замер, словно не сразу понял, что это сделал он.

— Попал, — спокойно сказал Джонас из-за спины. — Для первого раза — вполне.

— Отлично! — восхитился отец. Похоже, что он сам не думал, что Ривер так легко овладеет ружьем. — Давай ещё раз, закрепим успех.

Второй выстрел дался мальчику легче. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. Пуля легла ближе к центру. Третий — ещё точнее. Но почему-то Ривер был почти уверен, что мишенями из старого металла всё не ограничится.

Где-то в вентиляции послышался скрежет — короткий, неприятный. Металлический звук, будто кто-то медленно царапал когтями по жестянке, прошёлся по помещению и исчез. Джонас усмехнулся:

— Сейчас мишень будет двигаться, молодой человек.

Ривер вопросительно и с небольшой тревогой посмотрел на отца.

— Это радтаракан. — поспешил объяснить отец — Время от времени они здесь появляются. В условиях изоляции они совсем не опасны, живут считанные месяцы. Этот, судя по скрежету, вообще доживает последние дни. Так что ты в безопасности. Подари несчастному насекомому достойную смерть.

Из тёмного проёма у пола показалось движение. Сначала Ривер подумал, что это тень или кусок мусора, но потом из вентиляционного люка вылезло маленькое существо, от вида которого у него неприятно сжалось внутри. Радтаракан был размером с небольшую собаку, которые мелькали в модных довоенных журналах. Хитиновый панцирь поблёскивал в свете ламп, длинные усики подрагивали, а лапы неловко, словно нехотя скользили по металлу пола.

Ривер снова поднял ружьё и вспомнил комиксы. В них всё было просто: выстрел — и монстр падает. Здесь же, даже несмотря на жалкий вид существа, всё было не так гладко.

Радтаракан, словно чувствуя, что ему здесь не рады, издал короткий шипящий звук и рванулся в сторону. Ривер инстинктивно нажал на спуск.

Хлопок прозвучал глуше, чем раньше. Пуля ударила в панцирь, и радтаракан дёрнулся, перевернувшись на бок, но не остановился. Он заскрёб лапами по полу, пытаясь подняться.

— Ещё раз, — сказал Джонас. — Не смотри, стреляй.

Ривер не смотрел и не думал. Он просто сделал то, что нужно. Второй выстрел пришёлся точнее. Радтаракан дёрнулся, издал странный, почти жалобный звук и затих, подёргиваясь ещё несколько секунд.

В помещении снова стало слышно только гудение реактора.

— Молодец, — сказал Джеймс после паузы. — Одним радтараканом меньше!

У Ривера было непонятное чувство. Он ожидал чего угодно: страха, радости, гордости. В комиксах после такого момента герой обязательно чувствовал себя сильнее. Здесь же внутри было пусто и немного неприятно, будто он сделал что-то нужное, но не совсем правильное.

«Спокойно, это же просто таракан, ему и так недолго оставалось», — попытался он убедить себя.

Но таракан был большим. Живым. И ещё минуту назад двигался.

— Ну что, как тебе боевое крещение? — поинтересовался Джеймс.

Ривер выдавил улыбку. Судя по тому, как одобрительно смотрели на него отец с Джонасом, он совершил что-то не совсем скверное, хотя сам Ривер не был в этом уверен.

— Что ж, наш юный оруженосец прошёл первое боевое крещение! — хлопнул в ладоши Джеймс — Такое надо запечатлеть. Джонас, — обратился он к ассистенту — сфотографируй-ка нас с охотником на крупную дичь!

Джонасу никогда не нужно было повторять дважды. Он достал из большого кармана что-то прямоугольное. Фотоаппарат, который он достал, выглядел древнее, чем всё вокруг. Потёртый корпус, металлический, с вмятиной сбоку, словно его когда-то уронили и так и не стали чинить. Кожаный ремешок был заменён куском старого нейлонового шнура, а объектив слегка мутнел по краям, будто смотрел на мир через усталость.

— Улыбочку! — Джонас навёл на Ривера и Джеймса объектив.

Ривер левой рукой поднял ружьё. На этот раз у него получилось улыбнуться лучше, чем в момент после дуэли с радтараканом. Несмотря на Буча, изоляцию Убежища и небольшую усталость, Ривер чувствовал себя как обычный 10-летний мальчишка — радовался дню рождения.

Интерком щёлкнул без предупреждения. Не зашипел, не дал времени на осознание — просто включился, после чего комнату 16-летнего сына главного врача Убежища 101 Ривера Вассела охватил голос его школьного учителя мистера Бротча.

— Внимание, 11 класс! Напоминаю, что сегодня состоится обязательное тестирование К.О.З.А. для всех учеников 11 класса Убежища 101. Явка строго обязательна. Начало в девять ноль-ноль. Не опаздывайте.

Голос мистера Бротча даже сквозь интерком был ровным, лишённым интонации, будто произносил прогноз погоды, а не объявлял приговор на ближайшие десятилетия жизни. Впрочем, вне интеркома мистер Бротч не был лишён определённой педагогической иронии, чем вызывал симпатию большинства учеников 11 класса.

Ривер открыл глаза не сразу. Потолок над кроватью выглядел так же, как и все эти годы: тусклая лампа, пятно ржавчины у вентиляционной решётки, тонкая трещина в краске. Серо-синие стены комнаты, идеально чистые и дезинфицированные. В Убежище ничего не менялось. Менялись только люди.

Pip-Boy на запястье завибрировал с раздражающей настойчивостью. Экран вспыхнул зелёным:

Напоминание: К.О.З.А. — 09:00. Не забудьте карандаш.

«Ну да, как будто можно забыть...» — мысленно проворчал Ривер.

Это был день Квалификационно-Оценочного Задачника Администрации. Каждому ребенку Убежища, как только он переставал пачкать подгузники, напоминали ещё до младших классов, что по достижении шестнадцати лет и окончании 11 класса ему предстоит пройти этот тест, по результатам которого определится вид деятельности, которой он будет заниматься в Убежище все последующие годы. Ривер слышал, что в довоенные времена существовали некие собеседования при приёме на работу. Однако в Убежище такие формальности остались в старых потёртых книгах, которые хранились на полках старой библиотеки Убежища. С момента получения первого Pip-Boy на свой десятилетний юбилей Ривер уже понимал, что одновременно главным судьёй, рекрутёром, институтом повышения квалификации и много кем ещё будет выступать только Убежище.

Нельзя сказать, что Ривер особо волновался. С возрастом и опытом жизни в Убежище он вообще проявлял редкую для подростка его возраста способность скрывать свои эмоции, особенно такие, как удивление или страх. Возможно, на это повлияло детство без матери, о которой Ривер не знал почти ничего, кроме того, что она умерла при его родах. Или сильная погружённость его отца Джеймса как в работу в Убежище, так и в какие-то неизвестные и непонятные эксперименты совместно с Джонасом. А Джонас, будучи полностью лояльным Джеймсу ассистентом, предпочитал хранить его секреты даже от Ривера, с которым находился в тёплых дружеских отношениях.

Что ж, К.О.З.А сама себя не сдаст. Осознав эту очевидную мысль, Ривер поднялся с кровати и подошёл к металлическому, потёртому в районе углов шкафу с его одеждой и другими вещами. Здесь хранилась бейсбольная бита (в ряде импровизированных бейсбольных матчей на игровой площадке Убежища Ривер проявлял себя как неплохой отбивающий), старое, но сносно работающее пневматическое ружьё с шариками (подарок отца и Джонаса на десятилетие), несколько выпусков комикса «Гронгак-варвар», учебники, канцелярские принадлежности и всякий ненужный хлам вроде старых календарей или талонов на еду. Всё это Ривер не хотел выкидывать даже не по причине лени, а из-за какого-то странного чувства ностальгии.

Ривер быстро нацепил на себя комбинезон и посмотрел на Pip-Boy. Встроенные часы показывали 8:30. У него оставалось достаточно времени для завтрака. И ещё нужно было зайти к отцу, который уже наверняка был весь в работе. Риверу оставалось надеяться, что он найдёт время на разговор с сыном.

Столовая, находившаяся в нескольких метрах слева по коридору от жилого блока Васселов, была почти пустой, если не считать небольшой компании мальчиков из младших классов, громко обсуждавших увиденного ими в районе нижнего уровня радтаракана. Пластиковые панели на стенах отражали тусклый свет ламп, металлические столы блестели после утренней дезинфекции. Где-то в глубине тихо гудел автомат раздачи пайков.

За длинным столом сидели двое техников ночной смены, помощники Стэнли. Одного из них звали Флойд Льюис, лысоватый и чуть шепелявый мужчина средних лет. Флойд задумчиво размешивал в кружке порошковый кофе. Имя другого механика, более молодого, Ривер не помнил. Напарник Флойда был занят своим Pip-Boy и даже не поднимал глаз.

Ривер махнул Флойду в знак приветствия, после чего подошёл к автомату и вставил жетон. Машина щёлкнула и выдала стандартный набор: миску синтетической овсянки и ломтик переработанного протеинового хлеба. Всё аккуратно, порционно, без излишеств. Аппетит в Убежище не поощрялся, вследствие чего сладкое и калорийное исчезало из автоматов Убежища быстрее радтараканов в вентиляции.

Место около стены показалось Риверу наиболее привлекательным для тихого предэкзаменационного завтрака. Ложка звякнула о металл миски слишком громко для почти пустого зала. Каша была тёплой и безвкусной. Такой же, как всегда.

Сегодня никто не обсуждал К.О.З.А., чему Ривер был рад. Хотя бы во время еды он не хотел забивать себе голову этой экзаменационной профориентационной чушью, на это у него ещё будут впереди месяцы и годы. Однако даже такая приятная тишина казалась немного странной.

Ривер ел медленно, не потому что тянул время, а потому что не хотел спешить. Пока он завтракал, день оставался обычным. Просто ещё одно утро в Убежище с небольшим привкусом беззаботности. Такие нужно ценить в любом месте и в любые годы.

Нельзя сказать, что еды не хватало. Обитатели Убежища точно не могли пожаловаться на недоедание. Рацион был просчитан до грамма — часть продуктов выращивали в гидропонных отсеках, часть поступала из старых складов, которые ещё со времён основания Убежища берегли как стратегический резерв. Пюре, синтетическая овсянка, консервированные бобы и мясо, протеиновые батончики — всё одинаково нейтральное на вкус и идеально сбалансированное. Скучно. Безопасно. Как и почти всё в Убежище.

Когда миска опустела, Ривер отнёс её к приёмному окну, где стоял ещё один автомат для приёма использованной посуды. Устройство втянуло посуду с тихим механическим щелчком. Надо было отдать должное технической команде Убежища — поломки здесь были скорее исключением, чем правилом. Из постоянных технических проблем присутствовало механическое несовершенство местного «Мистера Помощника» — робота Энди, однако даже такое несовершенство воспринималось как часть колорита Убежища.

Ванные комнаты и туалеты находились в конце жилого коридора. Ряд одинаковых раковин под длинным зеркалом, тёплая вода с лёгким металлическим привкусом и запах дезинфицирующего раствора. В это время здесь было почти пусто. Ривер включил кран, дождался, пока вода перестанет шуметь в трубах, и машинально почистил зубы, глядя на собственное отражение — спокойное, почти равнодушное, светло-розовое лицо типичного шестнадцатилетнего подростка с густыми русыми волосами, тёмно-зелёными глазами и чуть раздвоенным подбородком.

Свет лампы делал лицо Ривера чуть болезненным. Разумеется, отсутствие солнечного света и свежего воздуха в замкнутой системе Убежища не могли не сказаться на внешности каждого, кто здесь рождался. Пышущих энергией и упитанностью людей в Убежище было крайне немного. Если такие благодаря сильным генам и толике удачи рождались, то ближе к 20-летнему возрасту они постепенно смешивались с серой массой остальных. На здоровье жаловаться не приходилось, люди в Убежище редко выглядели по-настоящему больными. Скорее — одинаковыми. Без загара, без резких контуров, без внешнего отличия. Стерильность стирала индивидуальность.

Начиная с четырнадцати лет, Ривер начал задумываться о многих вещах в Убежище, и даже о некоторых вещах за пределами Убежища. Он знал официальную версию: двести лет назад ядерная война уничтожила мир. Компания «Волт-Тек» заранее построила сеть убежищ, чтобы сохранить остатки человечества. Поверхность стала смертельно опасной — радиация, мутанты, хаос. Так говорили учебники. Так повторял Смотритель. Так было написано в старых брошюрах, которые показывали на уроках истории.

Однако Ривер со своей любознательностью и скрытым неприятием любых авторитетов постоянно задавал себе вопросы об альтернативах нынешнему образу жизни. Не то чтобы он всерьёз прорабатывал побег, но подростковому характеру растущего юноши явно не приходилась по душе основное правило, сказанное Смотрителем: «В Убежище мы родились — в Убежище и умрём». Ривер был уверен, что немало других жителей Убежища, в том числе и его одноклассников, время от времени задают себе похожие вопросы. Тот же Буч Делория, каким бы придурком он ни был, вряд ли сможет сидеть в подземном убежище до конца жизни. Да и про многих других можно было сказать примерно то же самое.

Однако любые подобные разговоры и даже мысли гасились у молодёжи Убежища ещё в зародыше. Отец Ривера всё время уходил от темы, когда Ривер пытался поговорить с ним на тему своего рождения, особенно его места рождения. У Ривера было смутное ощущение, что Убежище №101 присутствовало на первом плане его жизни не все 16 лет.

Как-то Ривер между делом осторожно спросил Джеймса за обедом:

— Пап, неужели нам придётся всю жизнь провести в убежище? Мы никогда не сможем его покинуть?

Джеймс очень строго посмотрел на Ривера своими серыми глазами. Он очень редко так смотрел на него, только если Ривер не совершал или не говорил что-то совсем крамольное.

— Ривер, — отрезал он, — давай договоримся, что ты ничего не спрашивал и я ничего не слышал. Такие вопросы вообще здесь запрещены, особенно в присутствии Смотрителя и… приближённых к нему лиц.

Последней фразой отец явно намекал на Амату Альмодавар. Ривер вздохнул и продолжил есть пюре быстрого приготовления. Джеймс немного смягчился.

— Послушай, сын, — в голосе отца на этот раз сквозило сочувствие и понимание. — Я хочу сказать… Это очень важно, так что постарайся понять. Это место, это Убежище... понимаю, оно не идеально. Но это твой дом.

— Я понимаю, отец — кивнул Ривер — но я просто думал о том, что у нас просто нет выбора.

— Увы, но в части безопасности выбора точно нет — ответил отец — Здесь мы точно в безопасности, в отличие от других мест. Здесь тебе остаётся только не переходить дорогу Смотрителю. Тебе нужно ценить то, что имеешь, и не гоняться за рискованными авантюрами. Поверь на слово, снаружи творится такое, чего бы я тебе не желал. И твоя мама для тебя точно такого не хотела.

Ривер вместо ответа пожал плечами и вынужден был признать поражение. О том, что творится снаружи Убежища, Ривер знал только то, что на происходящее там опасно даже смотреть, а не то, что присутствовать. Кроме того, моменты, когда отец упоминал умершую мать, означали, что это финальный и самый эмоционально действенный способ убедить в чём-то сына и заставить его принять точку зрения Джеймса.

Этот эпизод не заставил Ривера полностью отказаться от мыслей по поводу другой жизни, которая может быть вне Убежища. Мысли в Убежище были не наказуемы. По крайней мере, официально. Но перспектива обсудить эти мысли с кем-то ещё была весьма сомнительной. С Аматой Ривер не мог поговорить по понятным причинам, а его школьный приятель Найт Уилкинс был слишком боязливым и зависимым от других, так что идею обсуждать с ним вопрос выхода из Убежища Ривер отмёл достаточно давно. Скорее всего, Найт решил бы, что у Ривера сдают нервы из-за уроков и предложил бы принять пару успокаивающих таблеток.

С другими одноклассниками отношения у Ривера складывались сугубо вежливо-холодные и отстранённые, говорить с ними о чём-то, кроме домашних заданий, Ривер не хотел. Остальные же жители Убежища были слишком заняты текущими делами и вопросами о хлебе насущном. По крайней мере, на такую мысль наталкивали их вечно озабоченные и занятые раздумьями о сегодняшних делах лица.

Мысли Ривера прервал вошедший в туалетную комнату Фредди Гомес, который учился с Ривером в одном классе. Фредди кивнул Риверу и подошёл к ближайшей от входа раковине. Судя по всему, тревога из-за К.О.З.А.не давала ему покоя — Ривер заметил, как трясутся руки Фредди и его слишком суетливые движения во время умывания. Хотя это могло быть и следствием депрессивного синдрома Убежища — ДСУ, который диагностировали Фредди ещё в младших классах. Это был один из тех диагнозов, симптомы которого были максимально размыто и неточно описаны, однако тому жителю Убежища, которому каким-то образом диагностировали ДСУ, рекомендовали в качестве лечения длительное применение антидепрессантов и максимальный покой.

— Что думаешь о К.О.З.А.? — нарочито лёгким голосом поинтересовался у Ривера Фредди — Я пытался поговорить с кем-то постарше, чтобы слили ответы, но мистер Бротч из года в год меняет вопросы. Так нечестно! Как будто он нам не доверяет.

— Фредди, насколько я понимаю, в этом тесте нет правильных ответов, — ответил Ривер. — Это же просто тест для выбора будущей профессии, разве нет? Чтобы Смотрителю было легче определить избыток или недостаток работников на разных уровнях.

— Я бы на твоём месте не был столь расслабленным, — от волнения голос Фредди казался чуть выше чем обычно — Знаешь Тома Холдена? Он ведь не самый глупый парень. Но когда несколько лет назад сдавал К.О.З.А., ему в качестве результата досталась должность специалиста по утилизации отходов. И ведь он мечтал о должности инженера Убежища. Сейчас ходит к Стэнли и Смотрителю, просится хотя бы на стажировку. А кому он там нафиг нужен с таким результатом К.О.З.А?

— Ну что ж, значит на экзамене надо метить не в инженеры, — попытался пошутить Ривер, однако мрачные мысли в этот момент начали прокрадываться и в его голову. Ох уж этот Фредди! — Ладно, Фредди, я ещё к отцу хотел зайти, так что увидимся на экзамене.

Не то, чтобы Ривер сильно расстроился, что у него появился повод закончить разговор с Фредди. Однако и к отцу Ривер действительно собирался зайти. Он не знал, что будет обсуждать с отцом, но чувствовал, что зайти к нему следует. Ривер поднялся по лестнице на уровень выше. Сейчас голоса и звуки шагов звучали в коридорах Убежища куда громче, чем перед завтраком.

Ривер дошёл до медицинского кабинета, находившегося в противоположном от учебного класса конце коридора. Автоматическая дверь с механическим звуком поднялась вверх, пропуская его. Джеймс уже давно бодрствовал и сосредоточенно работал с терминалом. Рядом с Джеймсом не было Джонаса, поэтому Ривер понял, что утро у отца относительно спокойное.

— Доброе утро, пап, — Ривер дежурно постучал кулаком в металлический косяк двери, давая понять отцу, что он здесь.

— Доброе, сын! — Джеймс сразу же оторвался от терминала и начал что-то искать в тумбочке стола — Заходи, садись. Я как раз проверяю У.Б.О.С.З.

— Чего? — Ривер сразу подумал, что для одного утра слишком много аббревиатур с непонятным смыслом.

— Устройство Базового Определения Состояния Здоровья, — с улыбкой уточнил Джеймс — мы с Джонасом давно думали над тем, чтобы за несколько секунд можно было определять не только температуру, но ещё и давление, пульс, уровень кислорода в крови. Пару дней назад наконец-то закончили с его тестированием, но откалибровать не помешает.

— А Pip-Boy тогда зачем? — нахмурился Ривер — Вроде он то же самое делает.

— Думаю, что не каждому пациенту понравится, если я начну копаться в его Pip-Boy, чтобы всё это зафиксировать, — усмехнулся Джеймс — Даже в медицинских целях. Иди сюда, проверим тебя перед К.О.З.А.

От упоминания К.О.З.А. Ривер почувствовал неприятное чувство в груди. Ему всё меньше и меньше хотелось идти в учебный класс. Джеймс взял со стола стальное устройство, напоминающее уменьшенную версию пистолета заправочного шланга.

— Открываем рот…Прекрасно, сейчас всё проверим…

С этими словами Джеймс просунул в рот Ривера У.Б.О.С.З и нажал небольшую кнопку. Ривер почти ничего не почувствовал, кроме лёгкого дуновения в районе языка. Джеймс вынул У.Б.О.С.З из рта Ривера, после чего сел за терминал и нажал несколько клавиш.

— У.Б.О.С.З. передаёт данные на терминал, так что всё как в открытой книге, — пояснил Джеймс сыну — Ну что ж, насколько я вижу, ты совершенно здоровый шестнадцатилетний юноша в полном расцвете сил. Так что К.О.З.А. должна покориться тебе без проблем.

— Серьёзно? — Ривер решил предпринять последнюю отважную попытку изменить реальность — Слушай, папа, а ты уверен, что твой прибор правильно работает? Мне как-то не очень хорошо.

Джеймс иронично посмотрел на сына и скрестил руки на груди.

— Знаешь, я ещё в первые месяцы работы ассистентом моего наставника доктора Мэйсона научился определять воспаление хитрости у ребёнка, который не хочет сдавать тест. Так что не в этот раз, приятель.

Ривер сразу понял, что эту битву он проиграл

— Пап, — Ривер неловко повёл плечом, — а ты сам как сдавал К.О.З.А.?

Джеймс на мгновение замер. Его пальцы перестали стучать по клавишам терминала.

— Давно это было, — уклончиво ответил он. — И вопросы тогда были другими.

— И кем тебя определили? Врача ведь не «назначают» просто так.

— Иногда назначают, — усмехнулся Джеймс. — Иногда система просто замечает то, что человек и так собирался делать.

— А если не собирался? — продолжал выяснять Ривер — Если результат… не совпадёт с ожиданиями?

Джеймс вздохнул и поднялся из-за стола.

— Сынок, пойми… К.О.З.А. — это инструмент, а не приговор. В Убежище не так много путей, чтобы потеряться навсегда.

— Спроси Тома Холдена, — буркнул Ривер, вспомнив диалог с Фредди Гомесом.

На лице Джеймса мелькнула тень раздражения.

— Думаю, что Том сделал свой выбор задолго до теста. Не всё решает бумажка с результатом. Даже если тебе выпадет не тот результат, который ты ждал, ты сначала научишься делать это хорошо. А потом уже будешь решать, что и как менять.

В этот момент дверь кабинета с характерным металлическим звуком поднялась вверх.

— Доброе утро, Джеймс, — в кабинет вошёл неизменно сосредоточенный Джонас, неся под мышкой планшет с записями. — Там Стэнли опять на головную боль жалуется. Видимо опять сидел под лампами больше чем нужно… Здорово, Ривер! — Джонас пожал руку Риверу — День К.О.З.А., да?

Ривер кивнул с вымученной улыбкой. Джеймс машинально взглянул на часы в своём Pip-Boy.

— Уже почти девять, — он перевёл взгляд на Ривера. — Тебе пора. Не хочу, чтобы меня до конца жизни преследовал призрак твоей матери из-за того, что её единственного сына определили в мусорщики после неявки на экзамен. Иди.

Очередное косвенное упоминание Джеймсом умершей матери вновь подействовало на Ривера безотказно. Отец определённо знал, что нужно говорить, когда необходимо призвать сына сделать что-то неприятное, призвать к совести или правилам. Ривер кивнул отцу и Джонасу, после чего вышел из кабинета отца через неизменно открывающуюся автоматическую дверь.

В приёмной перед медицинским кабинетом, где всегда царил полумрак, Ривер заметил сидящего на металлической лавочке Стэнли — главного механика Убежища. Судя по всему, Стэнли снова мучила мигрень — обычное дело для человека, который половину жизни проводил среди гудящих генераторов в не самых приятных рабочих условиях. Поэтому вид у Стэнли был неважный — он жмурился, вздрагивал от тихого жужжания манипуляторов робота Энди, возившегося у операционного стола неподалёку, и старательно избегал смотреть на яркий свет ламп из коридора. При виде Ривера Стэнли слабо улыбнулся, но получилось так, будто он только что проглотил лимон.

«Да уж, Стэнли, я себя примерно также чувствую» — подумал Ривер, выходя из приёмной. Учебный класс находился в нескольких шагах от медицинского кабинета справа по коридору. Пройдя половину пути, Ривер заметил, что ещё не все его одноклассники зашли в аудиторию. У стены рядом с входом в класс стояла Амата в окружении самых неприятных одноклассников Ривера — Буча Делория, Пола Хэннона и Уолли Мака. По раздражённому и разозлённому виду Аматы, прислонившейся спиной к серой стальной стене коридора, Ривер понял, что разговор идёт явно не о том, какие книги лучше взять в библиотеке для вечернего чтения.

Ривер почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. До экзамена остались считанные минуты, неужели Буч хотя бы сейчас не может угомониться? Риверу не очень хотелось ввязываться в конфликт, всё-таки «Туннельных змей», как называли себя Буч с дружками, было трое, а он один. Но пройти мимо тоже было нельзя. С этими мыслями Ривер приблизился к Бучу, который, пижонски уперевшись в стену левой рукой, стоял напротив Аматы с видом хозяина положения, уверенного в себе на двести процентов.

Ривер отметил, что Амата совсем не выглядела испуганной. И статус дочери Смотрителя тут был совсем ни при чём. Именно за это Ривер её и уважал — в любой ситуации Амата прежде всего стремилась быть самодостаточной личностью, а уж потом дочерью Альфонсо Альмодавра. И сейчас Амата стояла, прислонившись к стене, и смотрела на Буча так, будто он её скорее раздражал, чем пугал.

— Я покажу тебе настоящую туннельную змею, Амата! — такая формулировка Буча и его сальный взгляд позволяли однозначно трактовать основную тему разговора с Аматой.

«Отпускать похабные намеки в адрес дочери Смотрителя прямо перед экзаменом в компании двух подпевал? Да, Буч явно превосходит все ожидания» — подумал Ривер.

— Заодно надо тебя проучить за то, что постоянно стучишь на нас папаше, — недружелюбно смотрел на неё Пол Хэннон.

— Что тут происходит? — голос Ривера звучал явно увереннее, чем он сам себя чувствовал

— О, деточка доктора нарисовался, — Буч глумливо осклабился при виде Ривера — Вали отсюда, пока не отправили тебя к папе кости вправлять.

— Если ты ещё не понял, «Туннельным змеям» лучше дорогу не переходить и в наши дела не соваться. Нос откусим, и не только, — угрожающе подхватил Уолли Мак. Статус «шестёрки» Буча ему идеально подходил.

Риверу явно не улыбалось драться с тремя здоровяками в шаге от входа в класс, где уже находился мистер Бротч, да ещё и за несколько минут до начала экзамена. Драки с Бучем в его жизни уже бывали и особой пользы с годами они не принесли. Тем более, чаще всего Ривер оказывался в них побеждённым. Поэтому надо было придумывать что-то другое.

Что ж, эти существа понимают только язык страха и боли. Ривер несколькими движениями левой руки быстро нашёл в своём Pip-Boy функцию диктофона, после чего нажал на кнопку записи звука

— Слушайте сюда, коридорные рептилии, — деловито сказал Ривер, располагаясь к «Туннельным змеям» так, чтобы предплечье с Pip-Boy находилось ближе ко всем троим и Амате — Я предлагаю вам несколько вариантов. Первый — вы сейчас отваливаете от Аматы, тихо уходите в класс, и мы обо всём забываем. Второй — я передаю эту запись, — с этими словами он показал на тёмно-зелёный экран Pip-Boy — прямо в кабинет Смотрителя. Там слышны все ваши голоса. Придётся несколько недель вам поработать сборщиками отходов, не только пищевых. Или самая крутая банда Убежища готова к такой грязной работе? Тогда можете продолжать.

Буч с его перекошенным от ярости лицом выглядел так, будто готов придушить и Ривера, и Амату, при этом абсолютно наплевав на возможное наказание. Однако даже ему хватило ума на то, чтобы не претворять свою ярость во что-то конкретное. Он посмотрел на Хэннона и Мака. Те, в свою очередь, с озадаченными выражениями лица уставились на него.

— Ладно, потом с этим разберёмся, — необычно тихо для себя проговорил Буч. — Пошлите, нечего на них время тратить.

Он кивком головы позвал Хэннона и Мака в направлении входа в класс и те, исподлобья смерив Ривера с Аматой угрюмыми взглядами, двинулись за ним.

— Спасибо, — едва заметно улыбнулась Амата — Эти придурки решили ещё раз припомнить мне, что мой отец — Смотритель.

— Ты что-то рассказывала о них отцу? — спросил Ривер — Больно уж нагло они себя ведут.

— А смысл? — пожала плечами Амата — Они могут сделать невинные лица, если припереть их к стенке, и сказать, что я всё выдумала. А ты с записью хорошо придумал. Если что, им не отвертеться. Ладно, пошли в класс, пока мистер Бротч не решил, что мы сбежали.

Слегка упитанный мистер Бротч считался одним из самых лояльных учителей в небольшом педагогическом составе Убежища. Его расслабленный и спокойный голос, а также специфическое чувство юмора располагало к нему учеников всех возрастов. При этом, он обладал умением контролировать класс без каких-либо сверхусилий, за исключением разве что «Туннельных змей». С учётом бродивших по Убежищу слухов о том, что ему в своё время не повезло со сдачей К.О.З.А., по результатам которого ему выпала нежеланная роль учителя, это выглядело довольно иронично.

Ривер с Аматой зашли в полутёмный класс последними, в тот момент, когда мистер Бротч уже настраивал терминал и подключённый к нему проектор. Пожелтевшие бланки для ответов уже были на каждой из десяти парт и ждали своих счастливых экзаменуемых.

Амата и Ривер уселись на свои места. Мистер Бротч, щелкнув кнопкой на старом, как мир, терминале, вывел на экран первый слайд с логотипом К.О.З.А. На логотипе была изображена коза с хмурым выражением морды, на которой весело восседал улыбающийся человечек с плаката «Волт-Тек»

— Ну что, господа и дамы, — встал с места и торжественно продекларировал мистер Бротч. Надо отметить, что каждый без исключения урок мистера Бротча начинался именно с этого обращения — мы с вами, вопреки срокам, успеваемости и, возможно, даже вашим гороскопам всё-таки дошли до дня сдачи К.О.З.А. Для тех, кто вдруг забыл или предпочёл не знать, напоминаю, что по итогам тестирования определятся ваши склонности и способности, которые будут обращены на благо всех жителей Убежища №101. На самом деле, — на этих словах тон мистера Бротча стал менее официальным — всё это не так уж и страшно. Поверьте мне, через это проходят все жители Убежища. Когда-то прошли и ваши родители. Поэтому никаких разговоров и не пытайтесь подглядывать, это бесполезно — тест многовариантный и неправильных ответов тут не существует.

С одной из задних парт раздалось ржание Буча Делории, который с гадким выражением лица что-то шепотом обсуждал с сидевшим впереди Хэнноном.

— Да, это я вам говорю, мистер Делория, — строго обратился к нему мистер Бротч — Учтите, что дополнительного времени к тесту предоставлено не будет.

— Не вопрос, мистер Бротч, — Буч поднял руки и ухмыльнулся — Раз оценок нет, мне этот тест уже нравится.

Мистер Бротч щелкнул кнопкой на пульте проектора и вниманию класса был представлен первый вопрос теста, который зачитал мистер Бротч:

К вам подбегает очумевший учёный и кричит: «Я всажу свой квантовый гармонизатор в вашу фотонно-резонаторную камеру!» Что вы ответите?

1. «Но, доктор, это же вызовет параболическую дестабилизацию сингулярности расщепления!»

2. «Чё? И тебя туда же, негодяй!»

3. Без разговоров оглушить учёного, огрев его по голове ближайшим тяжёлым предметом. Откуда вы знаете: вдруг он собирался взорвать убежище?

4. Промолчать и быстренько удалиться, пока учёный не продолжил свою тираду.

«Да, похоже, что «Волт-Тек» явно постарался, чтобы сдавать К.О.З.А. было не столь напряженно» — подумал Ривер, заполняя свой бланк.

Какие-то вопросы явно придумывались на основе реальных событий:

Вы решили подшутить над отцом. Вы вошли в его личную уборную, где никто вас не видит, и…

1. Открутили гайки на сливных трубах. Когда папа включит воду, случится потоп.

2. Засунули в унитаз хлопушку. Это точно вызовет суматоху.

3. Взломали запертый шкафчик с лекарствами и заменили его лекарства от гипертонии на таблетки глюкозы.

4. Нахимичили с его электробритвой, превратив её по характеристикам в шокер.

Впрочем, не все вопросы были в похожем стиле. Например:

На нижних уровнях Убежища вы находите маленького потерявшегося мальчика. Он голоден и напуган, но, кажется, у него с собой краденая вещь. Ваши действия?

1. Обнять мальчика и сказать ему, что всё будет хорошо.

2. Силой конфисковать краденое и в наказание оставить мальчика там, где нашли.

3. Залезть к мальчику в карман, вытащить краденое и предоставить его самому себе.

4. Отвести мальчика в безопасное место, затем доложить о нём Смотрителю.

И так далее, и тому подобное. Судя по смешкам и ухмылкам одноклассников Ривера, те или иные вопросы К.О.З.А., озвучиваемые мистером Бротчем, вызывали у них недоумение, смех или приятное чувство ностальгии. Всего таких каверзных вопросов в тесте было двадцать. И за этим шуточным, абсурдным содержанием явно скрывался какой-то важный смысл — понятный составителям и администрации Убежища.

Последний вопрос теста логично завершал и характеризовал весь экзамен:

Кто, без сомнения, самый важный человек в Убежище 101? Кто защищает нас от суровой атомной пустоши, кому мы обязаны всем, что имеем, даже нашими жизнями?

1. Смотритель.

2. Смотритель.

3. Смотритель.

4. Смотритель.

Судя по напряжённому лицу Найта Уилкинса, сидевшего слева от Ривера, тот был уверен, что последовательность ответов на вопросы К.О.З.А. содержит какой-то замысловатый код, который нужно разгадать. Только этим можно объяснить его сжатые зубы и то, что на этом вопросе он внимательно пытался осмотреть бланк ответов с обоих сторон, а также приглядеться в углы экрана проектора, надеясь увидеть ключ к такому вопросу. Ривер же здесь решил выбрать любимое число 3.

— Откладываем ручки, дамы и господа! — раздался бодрый и официальный голос мистера Бротча — Время вышло!

Мистер Бротч прошёлся вдоль всех десяти парт и забрал у всех бланки с ответами. Фредди Гомес, сидевший на первой парте левого ряда, сдал свою работу с явным внутренним сопротивлением, которое он и не пытался скрыть.

— Так и не смог врубиться в пятый вопрос, — тихо рассказывал он сидевшей сзади Алисии Харрис — Сначала мне казалось, что надо слушать бабушку. Но, с другой стороны, убийство — это же вроде плохо? В итоге выбрал первый вариант, теперь жалею…

Мистер Бротч, убедившись, что все бланки ответов сданы, сел за терминал и начал вводить данные, что-то помечая между делом в своих записях. Терминал заработал со звуком игрушечного реактивного самолёта. Несколько секунд в классе стояла почти идеальная тишина — та самая, в которой даже дыхание кажется слишком громким.

— Ну что ж, — наконец произнёс мистер Бротч, глядя на экран, — момент истины. Подходим по одному. Без паники, без драм. Это всего лишь начало вашей… долгой и продуктивной карьеры на благо Убежища.

С задних парт кто-то нервно хмыкнул.

— Мистер ДеЛория, — поднял глаза Бротч, — раз уж вы проявляли наибольшую заинтересованность в процессе, начнём с вас. Признаюсь, я долго, очень долго ждал этого дня. Позвольте мне насладиться моментом.

Буч ухмыльнулся, поднялся и, стараясь выглядеть максимально уверенно, подошёл к учительскому столу. На ходу он бросил короткий взгляд на Ривера и Амату — что-то среднее между вызовом и агрессией. Ривер не без удовольствия отметил, что он пытается скрыть небольшое волнение.

Мистер Бротч посмотрел в экран, затем на Буча.

— Хм, в самом деле? Ты меня удивил, Буч. Не думал, что открою тебя с такой стороны. Парикмахер! Кто бы мог подумать?

В классе повисла пауза. Затем по партам прокатился тихий смешок. Лицо Буча вытянулось:

— Парикмахер? — переспросил он. — Шутите?

— С таким вниманием к собственной причёске — выбор вполне логичный, — невозмутимо заметил мистер Бротч. — Следующий.

Буч вернулся на место чуть быстрее, чем шёл вперёд, и с силой опустился на стул, делая вид, что ему абсолютно всё равно.

— Мисс Альмодавар.

Амата спокойно поднялась. Ни суеты, ни лишних движений. Подойдя к столу, она скрестила руки за спиной и выжидающе посмотрела на учителя.

— Надеюсь, там всё в порядке, — мягко сказала она.

— Вам не о чем волноваться, мисс Альмодавар, — едва заметно улыбнулся мистер Бротч. — Ну-ка… — с этими словами он бегло взглянул на экран терминала и в бланк Аматы — Отличный результат! Похоже, вам дорога в администраторы.

Кто-то в классе тихо присвистнул. Амата улыбнулась.

— Поняла, спасибо.

Ни радости, ни разочарования. Похоже, что Амата поняла, что отец ещё после вчерашней продлёнки…нет, не повлиял. Так скажем, рекомендовал мистеру Бротчу не особо обращать внимание на результат экзамена.

Амата вернулась на место, коротко взглянув на Ривера — без слов, но с тем самым выражением: «мы потом это обсудим».

— Мисс Кендалл.

Кристина Кендалл, симпатичная девушка азиатского происхождения, встала с заметным напряжением. Уже по тому, как она шла к столу, было видно, что она ждёт чего-то конкретного и боится не получить это — по ожиданиям матери Кристина должна была связать свой путь с наукой или экономикой.

Мистер Бротч посмотрел в терминал и бланк Кристины чуть дольше обычного.

— Так-так... Ремонтный отдел! Надеюсь, Кристина, что твоя мать будет довольна... Вот Стэнли, думаю, будет.

Кристина замерла.

— Что? — тихо, но резко переспросила она. — Нет… это ошибка. Можете ещё раз проверить?

— Спокойнее, мисс Кендалл, — успокаивающим тоном произнёс мистер Бротч. — В конце концов, иногда можно искать медь и неожиданно найти золото.

Кристина несколько секунд смотрела на экран с выражением лица саблезубого тигра.

— Ну знаете ли…— голос Кристины стал жёстче. — Я отцу расскажу! Он этого так не оставит…

Возмущенная Кристина резко развернулась и вышла из класса, злобно что-то бормоча себе под нос про «жирного идиота». Все знали, что отец Кристины Джон Кендалл, работавший в службе безопасности Убежища, не особо задумывался над смыслом исполнения приказов и распоряжений. Он был одним из офицеров, приближённых к Смотрителю, поэтому обладал некоторыми привилегиями. Однако, в случае К.О.З.А. угроза Кристины была слишком наивна — даже сам Смотритель не занимался тем, чтобы оспаривать или менять результаты экзамена по чьей-либо просьбе.

Мистер Бротч с долей иронии и сочувствия проводил Кристину взглядом и не предпринял попытки остановить.

— Ну что ж… — буднично протянул он — бывает и такое. В своё время я не отнесся к экзамену серьезно — и теперь принимаю у вас результаты К.О.З.А. — закончил он под смех класса — Итак, следующий… Ривер Вассел.

Ривер встал со своего места и подошёл к столу мистера Бротча. Напряжения он не испытывал, Кристина своим демаршем явно разрядила обстановку.

— Ну что ж, Ривер, поздравляю, — мистер Бротч с любопытством посмотрел в терминал и на бланк Ривера.

— С чем, сэр? — по лицу мистера Бротча почти всегда было непонятно, в шутку ли он поздравляет, или всерьёз, поэтому Ривер решил уточнить.

— Да уж есть с чем, — мистер Бротч с нескрываемым интересом посмотрел на Ривера — Оказывается, в тебе скрыт потенциал руководителя. Тебя обучат на сменного мастера. Может я сейчас вообще с будущим Смотрителем говорю! Что ж, бывало и не такое.

Ривер знал, что на должности сменного мастера обычно оказывались те, кому Убежище было готово доверить не только работу, но и других людей. Сменные мастера руководили бригадами в технических и производственных зонах, следили за выполнением норм, распределяли задачи и отвечали за результат перед старшими специалистами и, в конечном счёте, перед самим Смотрителем. Это была не столько инженерная, сколько организационная должность: нужно было уметь разбираться в работе оборудования, но ещё важнее — держать под контролем людей, гасить конфликты и не допускать сбоев. Ошибки сменного мастера редко оставались его личной проблемой — в условиях Убежища любая ошибка быстро становилась общей. Поэтому Ривер не знал, гордиться ему или волноваться. Впрочем, судя по восхищённому лицу Найта Уилкинса и позеленевшему от зависти Бучу, плюсов было явно больше, поэтому Ривер ощутил небольшой душевный подъём.

— Спасибо, мистер Бротч, — кивнул будущий сменный мастер — Постараюсь не развалить всё в первый же день.

— Да не за что, — с легкой усмешкой ответил мистер Бротч — Знаешь, это очень вдохновляет — такой искренний юный энтузиазм. Хорошо, что К.О.З.А. время от времени попадает в точку. Как там говорят про тысячу мартышек и тысячу печатных машинок… Что ж, рад, что всё так хорошо для тебя складывается. Надеюсь, твои одноклассники хоть вполовину так же порадуются.

Как выяснилось в оставшейся половине урока, другие одноклассники Ривера в большинстве своём без особого энтузиазма восприняли результаты экзамена. Пол Хэннон был доволен тем, что К.О.З.А. определил его в инженеры, однако, к примеру, Сьюзи Мак после урока в разговоре со своим братом Уолли сильно негодовала:

— Дурацкий тест определил меня в учителя на всю жизнь! Заняться мне нечем, кроме как за сопляками контрольные проверять?

— Ну что, всё не так уж плохо? — оптимистично поинтересовалась у Ривера Амата по дороге в кафетерий Убежища. — Не специалисты по отходам — уже хорошо.

— Ещё как, — кивнул Ривер, хотя понимал, что Смотритель даже во сне не допустит, чтобы К.О.З.А. выдал Амате такой результат — И на кухне у нас свой человек будет. Найт вроде не сильно расстроился своей должности повара.

— Надо ему напомнить, чтобы в мои сэндвичи не добавлял горчицу, — хихикнула Амата.

«Что ж, Ривер Вассел, этот этап ты преодолел. Теперь посмотрим, как ты будешь преодолевать следующий этап своей жизни, который будет длиться гораздо дольше» — думал про себя Ривер. Он даже в мыслях избегал слова «навсегда». Потому что в шестнадцать лет ты стараешься думать о том, что навсегда в твоей жизни ничего не будет. Даже если все эти шестнадцать лет ты провёл в подземном Убежище.

Свернув в коридор, ведущий к кафетерию, Ривер машинально скользнул взглядом по стенам — и вдруг задержался. У самого поворота, чуть выше уровня глаз, висела старая аварийная кнопка тревоги в потускневшем жёлтом корпусе. Краска облупилась, под ней проступила тёмная ржавчина, прозрачная крышка помутнела и покрылась мелкими трещинами. Ривер помнил её ещё с детства — тогда она казалась чем-то почти священным, последним рубежом на случай настоящей катастрофы. За все эти годы её так ни разу и не нажали. Она просто висела здесь, старея вместе с металлом вокруг, никому толком не нужная, но по-прежнему на своём месте.

Ривер на секунду замедлил шаг. Неужели и он однажды станет такой же деталью — встроенной, привычной, незаметно устаревшей, но продолжающей выполнять свою функцию, пока вокруг всё остаётся прежним? Смены, коридоры, лица, одни и те же разговоры… десятилетиями.

— Эй, Ривер, ты чего завис? — голос Аматы из кафетерия вернул его в реальность. — Тебе что взять на десерт?

Ривер моргнул и оторвался от облезлой кнопки

— Если там есть, возьми стакан ядер-колы, — ответил он Амате — Не откажусь.

И усмехнулся своим дурацким мыслям.

Коридор…

Тот самый, с первого уровня — серо-стальной, узкий, с бесконечной линией ламп под потолком. Только свет в них был не ровный, как обычно, а дерганый, будто кто-то невидимый по очереди выкручивал лампочки и вкручивал обратно. Из-за этого коридор то вытягивался в бесконечность, то сжимался до нескольких шагов.

Ривер шёл вперёд. Он увидел ту самую жёлтую тревожную кнопку на стене.

Шаги не отдавались эхом. Вообще никак. Будто пол под ногами глотал звук.

Где-то впереди мелькнула фигура.

— Пап? — окликнул Ривер.

Фигура остановилась, но не обернулась.

Это был Джеймс. Белый халат, знакомая осанка. Всё как обычно. Только… он стоял перед дверью, которой в Убежище не было.

Дверь была круглая, массивная, с потускневшим знаком «ВОЛТ-ТЕК», но не такая, как основная. Меньше. И… старая. Слишком старая, будто её забыли ещё до рождения Ривера.

— Подожди! — Ривер ускорил шаг.

Чем быстрее он шёл, тем дальше оказывался Джеймс.

Отец наконец повернул голову — но не до конца. Ривер видел только половину его лица.

— Тебе сюда нельзя, — спокойно сказал Джеймс.

— Тогда зачем ты здесь? — Ривер сам удивился, насколько резко это прозвучало.

Ответа не последовало.

Джеймс просто приложил руку к панели рядом с дверью.

Раздался звук — не привычный механический гул, а что-то низкое, глухое, будто сама конструкция Убежища не хотела открываться.

Дверь начала медленно раздвигаться.

И за ней не было коридора.

Не было стен.

Там был свет.

Яркий, белый, режущий глаза — не ламповый, не искусственный. Живой. Настоящий.

Ривер инстинктивно зажмурился.

Когда он снова открыл глаза, Джеймса уже не было.

Только приоткрытая дверь.

И ветер.

Он шёл из проёма — сухой, горячий, с привкусом пыли и чего-то металлического. Совсем не как воздух в Убежище.

Ривер сделал шаг вперёд.

Пол под ногами вдруг изменился. Металл закончился.

Песок.

Он посмотрел вниз — ботинки наполовину утопали в серой пыли.

Где-то вдали раздался протяжный, нечеловеческий звук.

Ривер резко обернулся.

Коридора за спиной больше не было.

Только та же пустота и тот же свет.

И вдруг — щелчок.

Резкий, знакомый.

Как интерком.

Как автоматическая дверь.

Как что-то, что должно было сработать… но слишком поздно.

Свет погас.

И в полной темноте раздался голос Джеймса:

— Прости, но ты должен понять…я не смогу постоянно быть рядом и держать тебя за руку.

* * *

Впоследствии Ривер не раз пытался понять, в какой именно момент всё пошло не так. Когда обычная, выверенная до автоматизма жизнь в Убежище дала сбой.

Субботнее утро должно было быть тихим. Без спешки, без интеркома, без чужих приказов в голове. Но что-то уже тогда, на границе сна и реальности, не совпадало. Как будто сама система, к которой Ривер успел привыкнуть, дала трещину — и он ещё не понимал, где именно.

— Ривер, поднимайся! Вставай быстрее!

Голос Аматы, в котором слышалась большая паника, вырвал Ривера из загадочного сна с коридором и песком, который в последние несколько месяцев повторялся всё чаще. Ривер сел на кровати, протирая глаза, и взглянул на стоявшую у кровати Амату. Такой он её ещё не видел никогда — Амата выглядела испуганной и побледневшей, тяжело дышала, будто после марафона.

— А? Амата, что случилось? — Ривер спросонья пытался понять причины такого состояния лучшей подруги. Вряд ли к этому могли привести очередные проделки Туннельных змей.

— Ривер, тебе нужно бежать отсюда, — судорожно выдохнула она — Твой папа ушёл, а люди моего отца ищут тебя.

— Чего? Что значит мой отец ушёл?

— То и значит — он ушёл из Убежища, — объяснила Амата — Не знаю как. А мой отец…просто слетел с катушек.

Эти слова подействовали на Ривера лучше, чем будильник Pip-Boy. Его будто окатили ведром воды на морозе.

— Как папа мог уйти из Убежища?! — спросил Ривер, пытаясь подбирать слова и выстроить в голове происходящее — Это же бред!

— Ривер, я тоже так думала! — Амата от напряжения начала ходить по комнате взад-вперёд — Но это правда. Он ушел, а Джонас мертв, и теперь они ищут тебя!

Ривер почувствовал как всё внутри леденеет.

— Как мёртв? Что вообще происходит?

Амата, казалось, вот-вот расплачется

— Люди моего отца решили, что Джонас помогал твоему папе сбежать, — сбивчиво рассказывала она — Они его схватили и притащили в кабинет моего папы. Сначала пробовали выбить информацию, а затем кто-то достал пистолет и…

На этих словах Амата не смогла продолжать и в ужасе прижала ладонь ко рту. Риверу хотелось сделать то же самое, но сейчас он не мог себе этого позволить.

— И где они сейчас? — спросил Ривер, на ходу натягивая комбинезон. — Они же за мной, да?

— Да, — быстро кивнула Амата. — Думают, что ты ещё спишь. Я успела раньше. Но вряд ли сильно.

— Я не понимаю… — Ривер потряс головой. — Как отец вообще мог уйти? Дверь же…

— Оказывается, не запечатана, — перебила Амата. — Ривер… он правда ничего тебе не сказал?

— Нет.

На секунду Амата замерла, будто рассчитывала услышать другой ответ.

— Чёрт… — тихо выдохнула она. — Это ничего не меняет. Они не поверят тебе. Отец уверен, что ты в этом замешан.

Ривер сжал челюсть, но ничего не сказал.

— Слушай меня, — быстро продолжила Амата, уже собираясь. — У нас есть один вариант.

Она подняла руку с Pip-Boy и вывела карту.

— Видишь этот участок? Это служебный тоннель. Старый. Официально его не существует. Через него можно выйти к двери.

— Через кабинет Смотрителя? — нахмурился Ривер.

— Да. — Она коротко кивнула. — У него ключ. Я попробую его достать.

— «Попробую»? — Ривер скептически посмотрел на неё.

— Других вариантов нет, — резко ответила она. — Про тоннель никто не знает. Даже охрана.

Это прозвучало не как уверенность. Как ставка. Ривер посмотрел на дверь комнаты и попытался услышать шаги. Шагов не было. Похоже, карательный отряд Смотрителя рассчитывал, что Амата не прибежит к Риверу с предупреждением, и не особо торопился.

Ривер мельком оглядел комнату, чтобы понять, какие вещи нужно взять с собой. Ривер быстро оглядел комнату. Ещё несколько минут назад она казалась привычной и безопасной — тесное пространство с серыми стенами, металлическим шкафом и тихим гулом вентиляции. Теперь же всё выглядело так, будто комната уже перестала ему принадлежать.

Он дёрнул дверцу шкафа. Внутри царил привычный беспорядок: старые учебники, потрёпанные выпуски «Гронгака-варвара», коробка с инструментами, какие-то ненужные бумажки. Ривер схватил рюкзак и начал запихивать туда всё, что могло пригодиться за пределами Убежища — или хотя бы помочь дожить до вечера.

Пневматическое ружьё, которое подарили Риверу отец с Джонасом на 10-летие, отправилось внутрь первым. Следом — несколько упаковок металлических шариков и старая бейсбольная бита с потёртой рукоятью. Не бог весть какое оружие, но лучше, чем голые руки.

Из ящика стола Ривер выгреб пару запечатанных упаковок пищевого концентрата, сунул в боковой карман металлическую флягу с водой и, поколебавшись секунду, полез в аптечку Джеймса. Несколько шприцов стимуляторов, бинты, обезболивающее. Отец бы наверняка разозлился, увидев, как он роется в медицинских запасах.

Проблема заключалась в том, что злиться сейчас было некому.

На этой мысли Ривер замер всего на секунду, после чего резко застегнул рюкзак. Амата уже ждала его на выходе и с обеспокоенно-нетерпеливым видом переводила взгляд с Ривера на коридор, где пока было тихо.

Ривер последний раз взглянул на комнату, в которую он вряд ли когда-то вернётся, и двинулся к выходу, минуя небольшую гостиную. В коридоре гудела сирена и по-прежнему не было ни души. Красные лампы аварийного освещения ритмично вспыхивали вдоль коридора, окрашивая стены в тревожный багровый цвет.

Ривер уже собирался двигаться по направлению к административному уровню Убежища, где находился кабинет Смотрителя, но Амата лёгким жестом остановила его:

— Подожди.

Она быстро оглянулась на дверь, затем расстегнула карман своего комбинезона и достала пистолет. Тяжёлый, угловатый, чёрно-матовый 10-миллиметровый автоматический пистолет с массивным затвором — почти как старые довоенные модели, которые Ривер видел на фотографиях в учебниках по истории службы безопасности. Только этот был настоящим.

— И откуда у тебя это чудо военной техники? — нахмурился Ривер

— Пистолет моего отца, — быстро ответила Амата. — Точнее, один из его запасных. Я стащила его из кабинета ещё ночью, когда поняла, что происходит что-то плохое.

На секунду оба замолчали. Где-то далеко послышался металлический лязг закрывающейся двери.

— Возьми, — Амата протянула оружие рукоятью вперёд.

Ривер посмотрел сначала на пистолет, потом на неё.

— Нет.

— Ривер, не начинай.

— Тебе он нужнее, — твёрдо сказал он. — Если люди Смотрителя увидят тебя рядом со мной, у тебя тоже будут проблемы.

Амата раздражённо выдохнула, но спорить не стала. Вместо этого она проверила магазин и резко передёрнула затвор. Звук вышел сухим и неприятно громким.

И почти сразу после вой сирены в коридоре стал чуть тише. Через секунду ожил интерком.

— Внимание! Говорит Смотритель! Всем жителям Убежища 101. Объявлен комендантский час. Просьба оставаться в жилых комнатах. Нападение радтараканов под контролем. Не чините препятствий службе безопасности. С каждым, кого обнаружат вне помещения, будут разбираться со всей строгостью.

— Ещё и радтараканы, — щёлкнула зубами Амата. — Будто всего остального мало. Наверное, переполошились из-за всей этой суматохи и открытых технических секций.

— Ну что, идём? — нетерпеливо позвал её Ривер.

— Я пойду через кабинеты охраны, — быстро проговорила Амата. — Там сейчас никого. Попробую раздобыть запасной ключ

— Тогда я доберусь до кабинета сам, — ответил Ривер. — Если повезёт.

— Сегодня удача у нас явно в отпуске, — нервно усмехнулась Амата.

Сирена продолжала выть где-то под потолком. На секунду Риверу захотелось сказать ей что-то ещё. Что угодно. Но времени уже не осталось. Он кивнул вместо ответа

Амата коротко сжала его руку.

— Встретимся у выхода. Не попадись громилам отца.

После этого она быстро скрылась за поворотом коридора, в сторону административного уровня.

Ривер остался один. А затем направился в противоположную сторону, к лестнице, ведущей к административному сектору.

Ривер шёл быстро, забыв про осторожность. И это было опрометчиво. Когда до лестничного пролёта оставалось несколько метров, за поворотом коридора Ривер едва не врезался в офицера Кендалла, который появился неожиданно — массивная фигура в тёмно-синем бронежилете службы безопасности почти целиком перекрыла проход. В правой руке Кендалл сжимал тяжёлую железную дубинку, на поясе висела кобура с пистолетом. Судя по напряжённому лицу и сбившемуся дыханию, он уже какое-то время прочёсывал жилой сектор.

Кендалл сразу заметил Ривера.

— Стоять! — рявкнул он так громко, что голос ударился о металлические стены коридора. — Вассел, именем Смотрителя немедленно остановись!

«Именем Смотрителя». Как будто речь шла о поимке особо опасного диверсанта, а не сына врача, который ещё вчера спокойно чинил вентиляцию на втором уровне. Ривер невольно вспомнил о понятии «синдром вахтёра».

Пневматическое ружьё против шлема, бронежилета и железной дубинки в руках у массивного Кендалла — всё равно что водяной пистолетик. Ривер понимал, что изображать рейнджера морской пехоты глупо. Он инстинктивно попятился.

Кендалл двинулся к нему быстрым тяжёлым шагом.

— Даже не думай убегать, парень! — процедил он. — Всё можно решить спокойно, если ты...

Он резко оборвал фразу. Из вентиляционной решётки справа раздался сухой треск. А затем сразу несколько. Решётка с лязгом вылетела наружу, и прямо на Кендалла бросился радтаракан размером с небольшую собаку. Следом вылез второй.

— Твою ж...!

Первый радтаракан вцепился офицеру в ногу. Кендалл с яростным криком ударил его дубинкой, размазав мерзкое насекомое по полу, но второй уже полез ему на грудь, бешено щёлкая жвалами.

Коридор наполнился руганью, скрежетом дубинки по металлу и отвратительным хрустом хитина. Ривер не собирался досматривать эту сцену до конца, сейчас важно было правильно использовать этот момент. Он рванул к лестнице, оставляя офицера с радтараканом в борцовской позиции.

Позади ещё слышались крики Кендалла:

— Стой!.. Вассел!.. Чёртова дрянь!..

Ривер точно не мог предположить, что ему придётся радоваться появлению радтараканов. При этом он без особого труда мог пристрелить одного-двух из пневматического ружья — в тире службы безопасности ему не раз приходилось попадать и по более мелким целям.

Но помогать Кендаллу сейчас означало остановиться. Остановиться — значит дать охране время подтянуться сюда. А там уже никто не станет разбираться в его благородных порывах. Кроме того, Ривер слишком хорошо запомнил слова Аматы про Джонаса.

Поэтому он продолжал бежать вверх по лестнице, слыша за спиной глухие удары дубинки, ругань Кендалла и мерзкий треск хитина. Похоже, на помощь своему собрату прибежали ещё несколько радтараканов.

Верхний уровень встретил Ривера привычным гулом вентиляции и мигающим красным светом аварийных ламп. Где-то далеко продолжала выть сирена. Он уже собирался свернуть к административному сектору, когда слева послышались быстрые, сбивчивые шаги. Ривер машинально ускорил шаг, собираясь скрыться в ближайшей комнате. Второй раз радтараканы могли и не прийти ему на помощь.

— Ривер!

Ривер резко повернул голову. Это был Буч Делория. Но выглядел он сейчас совсем не как самоуверенный лидер «Туннельных змей». Лицо бледное, волосы растрёпаны, дыхание сбито. В глазах — чистая паника.

— Ты?.. — Ривер нахмурился и вытащил биту. — Только не говори, что решил лично выполнить приказ Смотрителя.

— Нет! — Буч замотал головой. — Слушай, мне нужна помощь. Срочно.

Ривер недоверчиво уставился на него. Может это такой отвлекающий манёвр?

— Буч... Буч Делория просит меня о помощи. Если бы ты только знал, что значит слово «ирония».

Даже сейчас мозг Ривера автоматически фиксировал абсурд происходящего. Мир в Убежище определённо окончательно сломался. Осталось только увидеть мистера Бротча в силовой броне.

— Ривер, я серьёзно! — почти выкрикнул Буч. — Там моя мать! Она в туалете на нижнем уровне! Эти твари загнали её туда!

— Радтараканы?

— Да! Штук пять или шесть! Может больше! Она забаррикадировалась внутри, но долго не выдержит!

Ривер несколько секунд молча смотрел на него. Перед глазами сами собой всплывали годы издевательств, тупых подколов, драки в коридорах, ухмыляющаяся рожа Буча рядом с его дружками. Больше всего он сейчас хотел послать Буча к чёртовой бабушке. Но это было бы слишком просто.

— И где же твои «Туннельные змеи»? — холодно спросил он. — Или вы только девчонок умеете по углам зажимать?

Буч отвёл взгляд.

— Слушай... — он тяжело сглотнул. — Всё это дерьмо... это были просто шутки, ясно? Мы просто валяли дурака. Я знаю, что вёл себя как придурок. Но ты не можешь оставить мою мать там.

— Подожди, — прищурился Ривер — Ты хочешь сказать, что боишься нескольких радтараканов?

На лице Буча мелькнуло что-то между стыдом и злостью.

— Да, боюсь! — огрызнулся он. — Доволен?! Эти твари огромные!

Несколько секунд они смотрели друг на друга под мигающим красным светом.

Потом Ривер тяжело вздохнул и снял с плеча бейсбольную биту.

— Ладно. Поможем твоей матери. Но без тебя я туда не полезу.

Буч удивлённо моргнул.

— Чего?

Ривер сунул ему биту рукоятью вперёд.

— Держи. Когда доберёмся до туалета, отвлечёшь тварей на себя.

— Что?! Ты спятил?!

— Нет, Буч. Это называется «командная работа». Ты ведь у нас парикмахер, должен уметь работать руками. Пора взрослеть, бандит хренов.

Несмотря на ситуацию, Ривер всё-таки заметил, как Буч едва не заскрипел зубами от этой фразы.

— Господи, как же я ненавижу сегодняшний день, — пробормотал Буч, всё-таки беря биту — Ладно. Может и справлюсь.

— Уж постарайся, — кивнул Ривер. — Пошли спасать твою мать. Пока всё Убежище окончательно не сошло с ума.

Они прошли в сторону туалетных комнат, находившихся в конце коридора. Определённо, радтараканы уже успели освоиться в местной экосистеме лучше многих жителей Убежища. Сирена здесь звучала глуше, зато из вентиляции доносилось постоянное шуршание, от которого даже у Ривера по спине пробежал неприятный холодок.

— Они там, — прошептал Буч, указывая вперёд дрожащей рукой.

В темноте виднелся проём туалета второго этажа. Дверь была распахнута — это было одно из немногих помещений Убежища, не открывавшихся автоматическм. Рядом валялись перевёрнутые ящики, швабра и металлическая тележка — импровизированная баррикада. Из-за двери периодически доносился испуганный женский голос:

— Буч?! Буч, это ты?!

Перед входом копошились радтараканы. Пять штук. Ривер осознавал, что чем больше их становится, тем умнее они начинают действовать. То качество, которого не хватает человеческим компаниям.

Один особенно крупный радтаракан сидел на стене возле аварийной лампы, лениво шевеля длинными усами. Остальные возились у двери, время от времени царапая металл жвалами.

— Господи... — выдохнул Буч, моментально побледнев. — Какие же они мерзкие...

— Буч, — тихо сказал Ривер, заряжая ружьё, — твой выход.

— Ненавижу тебя, — честно ответил тот.

— Взаимно.

Ривер толкнул его вперёд.

— ЭЙ, УРОДЫ! — неожиданно громко заорал Буч, размахивая битой. — А НУ ИДИТЕ СЮДА!

Радтараканы синхронно повернули головы. Буч стукнул концом биты об пол.

Картина была настолько отвратительной, что Ривер невольно понял Буча. Когда на тебя одновременно смотрят пять мутировавших тараканов размером с собаку, начинаешь иначе воспринимать многие жизненные проблемы. Например, школьные экзамены.

С секунду радтараканы с любопытством осматривали Буча, словно анализируя, годится этот верзила в пищу или нет. Результат анализа не заставил себя ждать — твари рванули к Бучу как по команде.

— А-А-А-А! — лидер «Туннельных змей» замахнулся битой почти с закрытыми глазами.

ХРЯСЬ.

Первого радтаракана отбросило в стену.

Ривер тут же вскинул пневматическое ружьё. Адреналин в крови не помешал ему сделать несколько точных выстрелов. По крайней мере, в импровизированном тире в техническом помещении, как думалось Риверу позже, было труднее.

Стальные шарики с сухими щелчками пробивали хитин. Один радтаракан дёрнулся и перевернулся на спину, беспомощно задёргав лапами. Второй с мерзким треском свалился с двери.

Третий всё-таки добрался до Буча.

— СНИМИ ЕГО С МЕНЯ! СНИМИ!

Буч в панике молотил битой куда попало, едва не попав самому себе по колену. Радтаракан вцепился ему в рукав комбинезона.

Чёрт! Всё-таки этот идиот подпустил его к себе. Ривер подбежал к Бучу и, выждав момент, когда можно будет атаковать, не попав в бывшего одноклассника, выстрелил в упор. Тварь слетела с Буча и ударилась о стену.

Последний радтаракан неожиданно передумал атаковать и бросился обратно к вентиляционной решётке. Но Ривер был настроен довести дело до конца и сделал последний выстрел в брюхо мутировавшему насекомому. Незваный гость дёрнулся и затихл.

На несколько секунд в коридоре остались только тяжёлое дыхание Буча и вой сирены.

— Они... сдохли?.. — сипло спросил Буч.

— Нет, притворяются, — буркнул Ривер. — Конечно сдохли.

Из-за двери осторожно раздался голос:

— Буч?..

— Мам! Всё нормально! Открывай!

Баррикада внутри заскрежетала. Дверь приоткрылась, и наружу выглянула Элен Делория — уставшая, растрёпанная женщина в мятом домашнем комбинезоне. Судя по её лицу, последние полчаса были худшими в её жизни. Если миссис Делория и планировала слезть с алкогольной зависимости, то это будет явно не сегодня. Увидев мёртвых радтараканов, она шумно выдохнула и тут же обняла Буча.

— Господи... Буч...

— Всё нормально, мам, — пробормотал тот, хотя сам выглядел так, будто ещё немного — и ему понадобится отдельный медицинский кабинет.

Элен перевела взгляд на Ривера.

— Это ты помог?

— Ну... ваш сын героически отвлекал противника, — серьёзно ответил Ривер.

— Знаешь, после твоей затеи мне хотелось тебя пришить, — Буч с мрачным лицом передал Риверу биту — Но…спасибо.

С этими словами Буч протянул Риверу руку и тот после короткой паузы пожал её

— Пришить меня сегодня хотят многие, — нервно усмехнулся Ривер — Так что тебе ждать своей очереди долго

Несмотря на нервозность, Элен вдруг коротко рассмеялась. Видимо, после осады туалета психика временно перестаёт различать нормальные реакции.

— Послушай, — быстро сказала она уже серьёзнее, — тебе нельзя здесь оставаться. После того как доктор Джеймс исчез, у Смотрителя началась настоящая истерика. Ночью людей поднимали по тревоге. Говорят, охрана обыскивает весь жилой сектор.

— И Джонаса убили, — тихо добавил Буч. — Все уже шепчутся об этом.

Ривер почувствовал, как внутри снова неприятно сжалось.

— Амата помогает мне добраться до выхода, — сказал он.

— Тогда уходи немедленно, — резко сказала Элен — Пока Смотритель окончательно не превратил Убежище в тюрьму.

Где-то неподалёку послышались голоса.

— Сюда! Проверьте нижний сектор!

Буч моментально напрягся.

— Чёрт. Охрана.

Ривер быстро юркнул за стоявший у стены технический шкаф. Буч посмотрел на него, потом крепче сжал биту и шагнул навстречу двум офицерам службы безопасности, появившимся из-за поворота.

Один из них был пожилой Данди Тейлор, второй — незнакомый дежурный с дробовиком.

— Делория! — рявкнул Бэйли. — Ты Вассела не видел?

Буч на секунду замялся. Ривер не особо удивился — в критические моменты Буч был не таким уж и болваном. Буч совершенно спокойно махнул рукой в противоположную сторону коридора.

— Видел. Минут пять назад рванул к реакторному уровню. Один. Псих какой-то. Чуть меня не снёс.

— Реакторный? — нахмурился Бэйли.

— Ага. С ружьём. Кажется, планирует забиться в вентиляцию и отсидеться.

Офицеры переглянулись.

— Пошли!

Они быстро скрылись за поворотом. Несколько секунд Буч стоял молча. Потом тихо выдохнул и жестом поманил Ривера:

— Вассел, вылазь. Теперь мы точно в расчёте.

Ривер вышел из-за угла, оглядывась, не принесёт ли кого ещё из подручных Смотрителя. Затем взглянул на Буча и на притихшую миссис Делория.

— Это точно, — выдохнул он — Ладно, не буду врать, что мне будет тебя не хватать…но удачи тебе. И вам, миссис Делория.

— Счастливо, — кивнул Буч — Отцу привет.

— Будь осторожен, — тихо произнесла миссис Делория.

Ривер махнул им и направился дальше по коридору. Согласно плану Убежища, который Ривер изучил вдоль и поперёк, дальше шёл коридор с несколькими жилыми комнатами, медицинским кабинетом отца и учебным классом, где он три года назад сдавал К.О.З.А. Думал ли он тогда, что станет нежелательным лицом№1 для всего Убежища?

Свет в административном секторе работал заметно хуже, чем в жилых коридорах нижних уровней. Часть потолочных ламп вовсе не горела, остальные мигали с раздражающей нерегулярностью, превращая длинный коридор в рваную череду света и теней. Сирена здесь звучала тише, зато гораздо отчётливее были слышны другие звуки — далёкий треск выстрелов, лязг автоматических дверей и доносившееся из вентиляции мерзкое шуршание.

Ривер двигался быстро, стараясь не задерживаться на открытых участках. По пути ему пришлось миновать ещё одну туалетную комнату, несколько жилых отсеков, столовую и помещение для отдыха сотрудников технических служб. Последнее выглядело так, будто его покинули в спешке: на столе стояли недопитые кружки с холодным кофе, на диване валялся раскрытый журнал с довоенными автомобилями, а рядом с терминалом кто-то уронил колоду потрёпанных игральных карт.

И посреди всего этого ползали радтараканы. Ривер уже машинально ориентировался по звукам и почти не промахивался по тварям. Поодиночке радтараканы уже не казались такой серьёзной угрозой

И всё же определённые проблемы они явно доставили жителям Убежища. Судя по количеству разбросанных подносов и следам крови у двери кухни, местные повара пережили не самое приятное утро. Ривер предпочёл не задумываться, насколько серьёзными были последствия и надеялся, что Найта Уилкинса в этот день не было на смене.

Оставался последний коридор, один лестничный пролёт, атриум и тот самый административный сектор. Когда Ривер свернул за угол, впереди внезапно вспыхнуло пламя.

— Получайте, мерзкие членистоногие пациенты! — раздался механический голос Энди.

Мистер Помощник завис посреди коридора, вращая манипуляторами с неожиданной для себя агрессией. Из встроенного огнемёта вырывалась струя огня, превращая сразу двух радтараканов в дымящийся кошмар энтомолога.

Рядом с роботом отстреливался офицер Герман Гомес.

— Слева! Слева ещё один! — крикнул он Энди.

— Провожу термическую дезинфекцию! — бодро сообщил робот и едва не подпалил стену — Прочь в свои дрянные норки!

Ривер невольно подумал, что неуклюжий Энди, всю жизнь портящий торты с вещами из-за хронически нестабильного стабилизатора, наконец-то попал в свою стихию. Видимо, некоторые существа рождаются не для медицины, а для огнемёта. Хотя такое можно применить и к некоторым людям.

Один из радтараканов резко бросился Гомесу в ноги. В этот раз Ривер решил не оставаться в стороне и чётко спустил курок пневматики. Насекомое дёрнулось и замерло.

Гомес резко обернулся, наставляя пистолет в сторону Ривера, но почти сразу опустил оружие.

— Вассел?! Чёрт возьми...

Последнего радтаракана Энди сжёг практически торжественно.

— Угроза устранена! — объявил робот. — Напоминаю, что ожоги второй степени рекомендуется немедленно обработать антисептиком.

— Спасибо, Энди, — устало пробормотал Гомес. — Очень полезная информация.

Офицер выглядел измотанным. Бронежилет был испачкан тараканьей слизью, под глазами залегли тёмные круги.

— Как вы, офицер Гомес? — быстро спросил Ривер.

— Как последний кретин, — выдохнул Гомес, бросив взгляд на медицинский кабинет. — Таких экстремальных дней у меня не было за все 15 лет работы здесь.

Энди, кажется, только сейчас заметил Ривера. Подплыв к нему, он внимательно изучил его своими сенсорами.

— О, сэр Ривер Вассел! — приветсвенный и бодрый голос Энди звучал так, как будто никакого ритуального сожжения радтараканов минуту назад не было вовсе — Как здорово вас тут снова видеть! Предполагаю, вы ищете своего отца доктора. Боюсь, вы с ним разминулись. Кажется, он вышел на поверхность — глотнуть свежего воздуха! Должен вернуться в любую минуту!

Гомес невесело усмехнулся.

— Да, оптимизму Энди можно только позавидовать.

— Что произошло, офицер? — спросил Ривер, напряжённо вглядываясь в темноту медицинского кабинета отца.

— Смотритель сбрендил, вот что, — с грустью ответил Гомес — Когда подняли тревогу, я пришёл к Смотрителю позже остальных. Джонас тогда был ещё жив... кажется. Альмодавар решил, что Джонас помог твоему отцу уйти. Как я потом узнал, Джонаса начали жёстко допрашивать. Я сказал, что это уже перебор. Что Джонас всю жизнь работал на Убежище и не заслуживает такого обращения.

— И что ответил Смотритель? — тихо спросил Ривер.

— Ничего, — мрачно усмехнулся Гомес — Через минуту сообщили, что твой отец действительно сбежал. После этого у Альмодавара окончательно сорвало крышу. Потом появился приказ. Тебя задержать. Любой ценой. А когда Смотритель пообещал премию за твою поимку живым или мёртвым... я понял, что дело совсем дрянь.

Ривер невольно сжал ремень ружья.

— Живым или мёртвым?

— Именно так. Некоторые уже бегают по коридорам с таким энтузиазмом, будто ты лично взорвал реактор. Люди в Убежище быстро сходят с ума, когда им обещают лишний паёк или пару выходных.

Энди тихо загудел рядом:

— Психологическое состояние персонала признано неудовлетворительным.

— Без тебя вижу, — буркнул Гомес.

Несколько секунд они молчали. Потом Гомес, оглядевшись, посмотрел Риверу прямо в глаза.

— Слушай внимательно. Я тебя не видел. Понял? Черт возьми, будь это кто угодно другой, а не твой папа, я бы тоже думал, что он предатель. Но не твой отец. Если он открыл дверь, значит, у него были свои причины. И лучше беги за ним, быстро.

Ривер медленно кивнул.

— Доберись до выхода., — продолжал Гомес — Найди своего отца. И не возвращайся, пока всё это не закончится.

— А вы? — спросил Ривер — Неужели продолжите работать на маньяка-убийцу?

— У меня здесь семья. — пожал плечами Гомес — Пеппер с Фредди. Я не могу просто уйти. — На секунду он замялся— Твой отец в своё время здорово помог Фредди с его Депрессивным Синдромом Убежища. Так что... считай, что сегодня я возвращаю долг.

Ривер задержал взгляд на входе в приёмную. Пожалуй, лучшего момента может уже и не быть.

— Офицер… — прокашлялся Ривер — можете помочь мне ещё раз? Я хочу проверить кабинет отца. Может, он что-то оставил. Мне нужно, чтобы никто лишний не появился в этот момент.

Гомес после небольшой паузы коротко кивнул и сразу двинулся к углу коридора, откуда просматривались оба прохода.

— Давай быстро., — кинул он на ходу — Если услышишь стрельбу или мой крик — значит, разговаривать уже поздно.

— Обнадёживает, — мрачно заметил Ривер. Он двинулся через приёмную прямо в кабинет отца. Автоматическая дверь медицинского кабинета открылась с неприятным скрежетом.

Ривер не особо надеялся найти здесь что-то полезное. Но почему-то он чувствовал, что должен сюда зайти. При входе Ривер сразу понял: здесь уже поработали люди Смотрителя. Кабинет выглядел так, будто его хорошенько встряхнули словно коробку сока перед употреблением. Ящики были выдернуты из шкафов и валялись на полу. Медицинские инструменты вперемешку с бинтами и таблетками хрустели под ногами. Один из металлических стеллажей вообще лежал набок. Кто-то даже вспорол матрас старого смотрового кресла, словно ожидал найти там карту сокровищ.

Запах тоже изменился. Вместо привычной смеси антисептика и лекарств теперь в воздухе висел запах пыли, озона и чего-то горелого. Ривер медленно подошёл к терминалу Джеймса. Точнее, к тому, что от него осталось — экран был разбит прикладом или дубинкой, корпус раскурочен, внутренние платы торчали наружу, как переломанные кости. Кто-то явно очень хотел, чтобы никакую информацию отсюда уже нельзя было достать.

— Кажется, вы бы и море плетьми секли, — тихо процедил Ривер.

Он машинально опустился на корточки и попытался осмотреть обломки. Без толку. Даже Pip-Boy вряд ли смог бы что-то вытащить из этой груды металлолома. Рядом с терминалом лежало то самое У.Б.О.С.З. — Устройство Базового Определения Состояния Здоровья, изобретённое отцом три года назад. Ривер бы не удивился, если к вечеру Смотритель официально объявит У.Б.О.С.З. диверсионным устройством. Ривер захватил со стола чудом не пострадавший во всей этой вакханалии шприц Med-X, служивший отличным обезболивающим, а в отдельных случаях ещё и снотворным.

В приёмной за это время появился Стэнли. Пожилой техник сидел на корточках возле Энди со снятой сервисной панелью и сосредоточенно копался отвёрткой в его внутренностях.

— Да как же настроить этот стабилизатор?.. — бормотал Стэнли себе под нос. — Эх, а у Джорджи это получалось на раз-два… А ты потом удивляешься, почему у тебя пламя идёт не туда.

— Я слышал это, мистер Стэнли! — возмущённо загудел Энди. — Мои системы полностью исправны!

— Конечно-конечно. А потолок сам загорелся от стыда.

Стэнли поднял голову и увидел Ривера. На секунду его лицо стало непривычно серьёзным.

— Парень… — тихо сказал он. — Тебе лучше не задерживаться. Тут скоро станет совсем паршиво.

— Спасибо, Стэнли, — кивнул Ривер в ответ

— Своего отца найдёшь — передай ему, что он редкий идиот, — проворчал техник. — Но хороший человек. Такие обычно и творят самую опасную хрень.

Где-то в соседнем коридоре послышались голоса охраны. Гомес моментально напрягся и выглянул за угол.

— Чёрт. Они близко. Вассел, шевелись!

Ривер без лишних слов перехватил ружьё поудобнее. Гомес посмотрел на него ещё раз и коротко кивнул. Ривер ответил тем же и быстро выскочил из приёмной по направлению к атриуму.

Атриум встретил Ривера непривычной темнотой и гулкой пустотой. Обычно это место, которое всегда было образцово-показательно чистым, никогда не казалось тихим: здесь постоянно кто-то проходил, спорил, возвращался с совещаний у Смотрителя, ругался на неработающий терминал или ждал лифта. Теперь же просторное помещение выглядело так, будто Убежище внезапно вымерло. Только красные аварийные лампы медленно вращались под потолком, окрашивая металлические стены в цвет засохшей крови.

Где-то впереди находился коридор, ведущий к уровню выхода. Ривер помнил слова Аматы и понимал, что этот выход для него закрыт. Именно там сейчас должна была находиться охрана.

Ривер уже собирался двинуться дальше, когда услышал приглушённые голоса. Он моментально прижался к стене возле водопроводной трубы и осторожно выглянул из-за угла. У дальнего прохода стояли Том и Мэри Холден.

Том нервно озирался по сторонам, постоянно поправляя ремень на плече. Мэри выглядела испуганной и явно не понимала, зачем вообще здесь оказалась.

— Том, прекрати, — шёпотом говорила она. — Ты с ума сошёл. Там охрана! Давай вернёмся в комнату, пожалуйста.

— Это же наш единственный шанс, как ты не понимаешь! — резко ответил Том. — Ты сама слышала, что происходит! Джеймс смог уйти! Значит, дверь открывается!

— И что дальше?! Думаешь, снаружи рай?!

— Думаю, хуже уже не будет! — процедил Том. — Ты слышала выстрелы ночью? Видела, что творят люди Смотрителя? Это уже не Убежище, Мэри. Это чёртова банка с психами.

Мэри покачала головой.

— Том, пожалуйста...

— Нет! — он схватил её за руку. — Если сейчас не уйдём, никогда уже не уйдём!

Ривер почувствовал неприятный холод внутри. Тома он знал как человека, который мог отключать инстинкт самосохранения по своему усмотрению.

Том резко сорвался с места и побежал к коридору, где находилась дверь, ведущая к первому уровню Убежища.

— Том! — испуганно вскрикнула Мэри и бросилась следом.

В следующую секунду атриум разорвали крики:

— Это я, Том, не стреляйте!

— Ты что творишь? У тебя крыша поехала?

— Стой, стрелять буду! Том, твою налево!

А затем почти одновременно грянули выстрелы. Тяжёлые хлопки пистолетов эхом ударили под сводами атриума. Том дёрнулся всем телом и рухнул на пол, проехавшись по металлу. Мэри вскрикнула, попыталась остановиться, но второй залп настиг и её.

Тишина после этого показалась особенно жуткой. Ривер медленно втянул воздух сквозь зубы. Из прохода донеслись голоса охраны.

— Идиоты чёртовы… — Ривер узнал голос офицера О’Брайана, одного из самых угрюмых и мерзких офицеров охраны — Сказано ж было, сидеть по комнатам…

— Доигрались в свои игры, кретины, — и этот скрипучий голос офицера Ричардса Ривер узнал — по жестокости и отсутствию совести это был идеальный напарник для О’Брайана — Проверь их. Добей, если что.

Раздалось ещё два контрольных выстрела. Ривер вжался в угол около прохода в атриум. Он понимал, что охрана отсюда не уйдёт — они специально поджидают его здесь. И быть в шоке от смерти Холденов ему останется недолго. Пневматическое ружьё и бейсбольная бита против двух охранников в бронекостюмах и с крупнокалиберными пистолетами — это даже не смешно.

— Это всё из-за докторишки, — сплюнул О’Брайан — Мразь. Выскочка хренов. Доберусь до Вассела-младшего, отыграемся за всё.

— Ещё тараканы эти, — устало вздохнул Ричардс — Теперь никогда со своей дубинки тараканьих кишок не отмою. Паскудство какое-то…

Ривер осторожно выглянул. Атриум из коридора простреливался полностью. Даже если сейчас он сможет пробежать коридор, офицеры быстро заметят его и тогда…

Ривер быстро оглядел атриум. Слева, у стены, находился технический терминал освещения и сервисная панель дверного механизма. Старые модели. Такие Ривер знал хорошо. Сменный мастер всё-таки. Иногда бесполезная бюрократическая должность внезапно помогает не умереть.

Пригнувшись, он быстро перебежал к панели. Пальцы привычно сорвали защитную крышку. Внутри замигали провода и индикаторы. Из коридора уже доносились шаги, когда Ривер резко дёрнул аварийный рубильник.

Свет в атриуме мгновенно погас. Помещение утонуло в густой темноте.

— ЭЙ! Какого чёрта?!

— Это докторский ребёнок!

В ту же секунду Ривер ударил ладонью по кнопке блокировки двери. Тяжелая герметичная дверь с грохотом начала закрываться между атриумом и коридором охраны. Металл с лязгом сомкнулся.

Ривер уже бежал. В полной темноте он ориентировался почти на память, проскочив через атриум к небольшой лестнице, ведущей к административному уровню. Где-то позади слышались ругательства О’Брайана и Ричардса, яростно колотивших в закрытую дверь.

Ривер преодолел лестницу почти бегом и оказался на верхнем уровне атриума. Здесь аварийное освещение работало ещё хуже. Несколько ламп под потолком лениво мигали, остальные вовсе погасли, оставляя длинные участки коридора в мутной полутьме. Воздух был жарче и суше — где-то рядом находились генераторные помещения.

Радтараканов здесь оказалось больше. Первого Ривер заметил слишком поздно. Тварь сидела прямо на потолочной трубе над проходом и сорвалась вниз почти беззвучно. Ривер едва успел отшатнуться и вскинуть пневматическое ружьё.

ХЛОП.

Стальной шарик пробил хитин возле головы. Радтаракан дёрнулся и рухнул на пол прямо у его ног, судорожно скребя лапами металл.

— Отлично, — сквозь зубы выдохнул Ривер. — Теперь вы ещё и с потолка падаете.

Шуршание справа. Второй. Потом третий.

Похоже, верхние технические уровни пришлись мутировавшим тварям особенно по душе. Тепло, трубы, вентиляция и полное отсутствие санитарной службы.

Ривер быстро сменил позицию и сделал ещё два выстрела. Один радтаракан перевернулся на спину, второй успел подползти почти вплотную, прежде чем получил заряд в глаз.

После нескольких секунд возни коридор снова затих. Только теперь Ривер понял, что запас шариков для пневматики постепенно заканчивается.

«Замечательно. Просто великолепно. Может, ещё начнём экономить воздух».

Ривер быстро двинулся дальше. Впереди открылось помещение генераторного сектора. Огромные силовые установки гудели так громко, что вибрация ощущалась даже через подошвы ботинок. Между генераторами бегали полосы аварийного света.

Помещение не было пустым. В нём находился не кто иной, как начальник охраны Хэннон. Массивный, широкоплечий, в тяжёлом бронежилете службы безопасности. В руке он держал 10-милимметровый пистолет и медленно обходил помещение, явно высматривая Ривера между генераторами.

— Вассел! — раздражённо крикнул он в пустоту. — Я знаю, что ты где-то здесь! Не усложняй себе жизнь!

«Поздновато для такого совета».

Ривер осторожно пригнулся за одним из генераторов. Хэннон был опасен. Намного опаснее Кендалла или Бэйли. Этот человек двадцать лет руководил охраной Убежища и прекрасно умел ломать людям кости в тесных коридорах. В открытую лезть на него с пневматикой было бы самоубийством.

К счастью, генераторы гудели достаточно громко. Ривер медленно снял с плеча бейсбольную биту. Хэннон продолжал двигаться вперёд, подсвечивая проход фонарём на пистолете.

— Выходы перекрыты, парень. Тебе всё равно некуда бежать.

Ривер обошёл генератор с другой стороны. Теперь между ним и офицером оставалось меньше трёх метров. Хэннон остановился. На секунду Риверу показалось, что тот услышал дыхание. Начальник охраны начал поворачиваться. В этот момент Ривер ударил. Бита с тяжёлым глухим звуком врезалась Хэннону в затылок.

Офицер пошатнулся, попытался удержаться на ногах, но второй удар окончательно отправил его на пол между генераторами. Пистолет вылетел из руки и с лязгом прокатился по металлу.

Несколько секунд Ривер стоял неподвижно, тяжело дыша и сжимая биту. Потом осторожно наклонился. Хэннон был жив. И Ривер не хотел проверять, когда тот придёт в себя

Ривер поднял пистолет начальника охраны. Тяжёлое оружие ощущалось в руке совсем иначе, чем пневматическое ружьё. Не игрушка. Не спортивный тир в техническом секторе. Настоящий инструмент для убийства людей.

Ривер машинально проверил магазин, затем сунул пистолет за пояс. Правду говорят: хочешь мира — готовься к войне.

Где-то далеко снова завыла сирена. Ривер перехватил ружьё и двинулся дальше по коридору, ведущему к жилым комнатам администрации и кабинету Смотрителя. Впереди оставался последний участок пути до выхода. Ну, или до очередной попытки Убежища его убить, это как повезёт.

Коридор административного сектора оказался почти пустым. Только редкие вспышки аварийного света скользили по металлическим стенам и дверям жилых комнат администрации. Здесь всё выглядело чище, дороже и спокойнее, чем на нижних уровнях. Даже во время хаоса Убежище словно пыталось сохранить видимость порядка там, где жило начальство. Очень по-человечески.

Ривер двигался медленно, уже без прежней спешки. После Хэннона он начал понимать, что впереди могут быть противники куда опаснее радтараканов.

И почти сразу услышал голоса. Слева находился один из кабинетов охраны. Дверь была приоткрыта. Через овальное смотровое окно пробивался свет.

Ривер осторожно подошёл ближе и заглянул внутрь. Он увидел Амату, сидевшую в кресле возле одного из столов, напряжённую как струна. На поясе у неё виднелись очертания того самого 10-милимметрового пистолета. Похоже, её даже не стали обыскивать

Напротив неё стоял Альфонс Альмодавар. Смотритель выглядел не как обезумевший диктатор из страшилок нижних уровней. Наоборот. Спокойный голос. Почти усталый взгляд. Именно это пугало сильнее всего.

Рядом с дверью находился офицер Стиви Мак. Огромный, туповатый детина в бронежилете службы безопасности. Ривер помнил его ещё по школьным годам. Мак, выпустившийся из школы на год раньше их с Аматой класса, всегда выглядел человеком, который способен забыть собственное имя, но никогда не забывает приказ.

— Амата, — устало произнёс Смотритель, — я задаю очень простой вопрос. Где сейчас Ривер Вассел?

— Не знаю, — резко ответила она.

— Не лги мне.

— А ты попробуй доказать.

Ривер заметил, как дрожат её пальцы. Она держалась из последних сил, чтобы не схватиться за пистолет. Смотритель медленно подошёл ближе.

— Ты не понимаешь, что происходит. Джеймс поставил под угрозу всё Убежище. Если Ривер что-то знает...

— Он ничего не знает! — перебила Амата. — Ривер вообще не был в курсе планов своего отца!

— Вот это мы и хотим выяснить. Почему он сбежал?

— Может потому, что твои головорезы убили Джонаса?! — голос Аматы дрогнул. — Или это теперь тоже считается нормой?!

На лице Смотрителя впервые мелькнула злость.

— Следи за тоном.

— А что? — нервно усмехнулась Амата, сморщив нос в своей манере. — Мне тоже стоит бояться выстрела в голову? Так теперь решаются проблемы в Убежище?

Мак раздражённо шагнул вперёд.

— Полегче со Смотрителем, Амата.

— Заткнись, Стиви, — бросила она, даже не повернувшись.

Это было ошибкой. Мак резко ударил её по лицу тыльной стороной ладони. Удар вышел тяжёлым. Амата вскрикнула и пошатнулась. Ривер уже двинулся к проёму, но затем раздался выстрел.

Стиви Мак явно не рассчитывал, что Амата выстрелит. Парень дёрнулся всем телом. На его бронежилете чуть ниже ключицы расплылось тёмное пятно. Офицер с удивлённым лицом сделал шаг назад и рухнул на пол, сбив металлический стул.

Амата замерла. Она сама не сразу поняла, что нажала на спуск. Пистолет дрожал у неё в руках.

— Я... — выдохнула она. — Я не хотела...

Смотритель смотрел на лежащего Мака несколько секунд, будто мозг отказывался принимать происходящее. Потом медленно поднял взгляд на дочь. И увидел, что теперь пистолет направлен уже ему в грудь.

— Амата, — тихо произнёс он.

Она тяжело дышала, пытаясь сдержать слёзы.

— Не подходи.

— Ты сейчас целишься в собственного отца.

— А ты отправил людей убивать моего друга!

— Я пытаюсь спасти Убежище!

— Нет! — почти выкрикнула Амата. — Не приближайся ко мне! Я не хочу стрелять в тебя, но буду. Я буду, клянусь!

Смотритель шагнул вперёд.

— Опусти оружие немедленно.

Ривер понял, что ещё секунда, и всё окончательно сорвётся. Он вытащил пистолет Хэннона и направил его на Альмодавра.

— Господин Смотритель, кажется, вам сказали, чтобы вы не приближались.

Амата расширила глаза:

— Ривер?!

Смотритель мгновенно напрягся. Если Амата не могла выстрелить в него, то насчёт Ривера у него такой уверенности не было

— Амата, уходи, — коротко сказал Ривер.

— Но...

— БЕГИ!

Что-то в его голосе заставило её наконец сдвинуться с места. Амата быстро обошла стол, всё ещё держа Смотрителя на мушке, потом метнулась к выходу.

Когда она пробегала мимо Ривера, он услышал её сбивчивое:

— Встретимся у двери...

В кабинете стало непривычно тихо. Только тяжёлое дыхание Аматы ещё несколько секунд отдавалось эхом в голове Ривера, пока её шаги окончательно не стихли где-то в коридоре. Теперь они со Смотрителем остались вдвоём, не считая агонизирующего на полу Стиви Мака.

Ривер продолжал держать Альмодавара на мушке. Смотритель стоял неподвижно. Медленно. Очень медленно поднял руки чуть в стороны, показывая, что не тянется к оружию.

— Ты сейчас совершаешь огромную ошибку, Ривер, — спокойно произнёс он.

— Забавно слышать это после сегодняшнего утра.

— Ты и так в серьёзной беде. Но если опустишь оружие сейчас, ситуацию ещё можно исправить.

— Исправить? — коротко усмехнулся Ривер — Джонас тоже это услышал перед тем, как ваши люди его убили?

На лице Смотрителя ничего не дрогнуло.

— Джонас оказался в трагической ситуации.

— Очень дипломатичная формулировка для человека с пулей в голове. Вы убийца и подонок.

Смотритель медленно выдохнул.

— Ты молод. И не понимаешь, что значит отвечать за жизни сотен людей. Пусть нас рассудит история. Из уроков мистера Бротча, которого тебе следовало бы слушать внимательнее, следует, что историю всегда пишут победители.

— А вы, похоже, решили подналечь на занятия по истории.

Ривер почувствовал, как палец сильнее ложится на спусковой крючок. Он действительно хотел выстрелить. Не припугнуть и не ранить. За Джонаса. За отца. За Амату. За себя, в конце концов. За весь этот безумный день, в котором Убежище внезапно сорвало маску цивилизованности и показало, насколько быстро люди превращаются в стаю перепуганных животных с оружием.

Смотритель словно понял это по его лицу.

— Думаешь, мне это нравится? — тихо спросил Альмодавар. — Думаешь, я хотел довести ситуацию до такого?

— Вы приказали стрелять в людей.

— Я приказал сохранить Убежище.

— Ценой чего?

— Любой ценой, если потребуется.

В кабинете снова повисла тишина. Потом Смотритель заговорил уже жёстче:

— Ради безопасности Убежища я готов на всё. Даже отставить в сторону гуманизм. Нельзя позволять чувствам руководить разумом, Ривер. Во благо Убежища временами необходимы жёсткие меры. Таков мой долг как Смотрителя.

Ривер смотрел на него несколько секунд. Он понимал, что тот не оправдывается, а действительно верит в то, что говорит

— Знаете, что самое мерзкое? — тихо сказал Ривер. — Я почти понимаю вашу логику.

Смотритель внимательно смотрел на него.

— Тогда опусти оружие, — Смотритель, кажется, всерьёз верил, что даже под дулом пистолета не потерял харизму руководителя

— Не дождётесь, — жёстко ответил Ривер — Больше всего сейчас я хочу пристрелить вас как радтаракана. За Джонаса. За всё это. И если вы ещё раз потянетесь к кнопкам на своём Pip-Boy, я это сделаю.

Альмодавар чуть заметно напрягся.

— Но я не убью вас, — продолжил Ривер. — Только из уважения к Амате. Ей и так сегодня хватит воспоминаний на всю жизнь.

На секунду взгляд Смотрителя изменился. Будто он впервые за всё утро вспомнил, что речь идёт не только о власти и контроле, но и о собственной дочери.

И именно в этот момент он резко дёрнул рукой к Pip-Boy. Это была особая версия Pip-Boy c тревожной кнопкой. После нажатия сюда должны были сбежаться все охранники Убежища со всех уровней.

Ривер среагировал раньше, чем успел подумать. Он бросился вперёд и сбил Смотрителя с ног. Оба тяжело рухнули на пол между столом и креслом. Pip-Boy ударился о металл.

Альмодавар попытался вывернуться, но Ривер уже прижал его рукой к полу. Смотритель попытался ударить его локтем.

Ривер другой рукой нащупал в кармане комбинезона шприц Med-X, прихваченный из кабинета отца.

«Прости, пап. Надеюсь, это работает не только на пациентов».

Он сорвал защитный колпачок и резко вколол иглу в шею Смотрителя.

Альмодавар дёрнулся.

— Ты... не понимаешь...

— Сегодня мне это уже все говорят. Как по инструкции.

Несколько секунд Смотритель ещё пытался сопротивляться, но движения быстро начали замедляться. Взгляд поплыл.

— Убежище... не выживет...

— Возможно, — тяжело выдохнул Ривер. — Но это уже явно не моя проблема.

Через пять секунд Альмодавар окончательно обмяк. Ривер осторожно отпустил его и несколько секунд просто сидел на полу, пытаясь отдышаться.

Ривер поднялся и быстро опустился возле Смотрителя на колено. К счастью или нет, Альмодавар был не мёртв, а всего лишь погружён в глубокий медикаментозный сон. Ривер снял с его пояса ключ-карту от кабинета. Затем активировал Pip-Boy Альмодавара. Экран загорелся зелёным светом. После короткого поиска по внутренним разделам Ривер скачал пароль для доступа к терминалу Смотрителя.

Ривер выскользнул из кабинета охраны и быстро закрыл за собой дверь. Сердце всё ещё колотилось после схватки. Пальцы неприятно дрожали, хотя пистолет он держал крепко — в каком-то смысле Ривер был рад, что не довелось им воспользоваться. Не готов он был убивать кого-то серьёзнее радтаракана прямо сейчас.

Где-то далеко по-прежнему выла сирена. Но теперь к ней добавился ещё один звук — треск помех в старых динамиках системы внутренней связи.

Коридор выводил к небольшому техническому помещению связи и сигнализации Убежища. Здесь находился стационарный пульт управления внутренней радиосетью, аварийными системами и частью оборудования верхнего уровня. Обычно тут дежурил кто-нибудь из связистов или охраны, но сейчас дверь была приоткрыта настежь.

Ривер сразу почувствовал запах крови. Он медленно вошёл внутрь.

Комната выглядела так, будто здесь пытались устроить допрос, а затем очень быстро потеряли терпение. Один из стульев валялся перевёрнутым возле стены. На полу были разбросаны бумаги, кружка с давно остывшим кофе и разбитый терминальный монитор.

А у пульта лежал Джонас. Ассистент главного врача Убежища сидел у основания консоли, тяжело завалившись набок. Очки слетели и лежали рядом. На виске темнело аккуратное пулевое отверстие. Кровь уже успела подсохнуть на воротнике комбинезона.

Внутри у Ривера всё неприятно провалилось. Только сейчас он осознал, что Джонаса, который за время жизни в Убежище заменил ему старшего брата, больше нет. До этого слова Аматы казались ему ужасной шуткой. Несколько секунд Ривер просто стоял неподвижно. Потом медленно подошёл ближе и опустился рядом на колено.

— Чёрт… Джонас…

Стоило бы вернуться в комнату охраны и пристрелить Смотрителя к чёртовой матери. Да, может это и не он спустил на курок. Но по его милости всё это началось. Убийство есть убийство — его можно совершить даже не напрямую. А шестёрки Смотрителя? Уроды они…

Ривер осторожно закрыл Джонасу глаза.

И только тогда заметил маленький голодиск, зажатый у него под рукой. На корпусе голодиска маркером было криво выведено:

«Для Ривера».

Похоже, Джонас действительно собирался передать его после ухода Джеймса. Но не успел буквально на несколько минут.

Ривер молча убрал голодиск в карман. Прослушать это он успеет, когда будет в безопасности. И если будет. Сейчас этого сказать точно было нельзя.

Дверь позади резко открылась. Ривер моментально развернулся с пистолетом в руке, но почти сразу опустил оружие.

— Амата.

Она выглядела ужасно. Лицо бледное. Глаза покрасневшие. Руки всё ещё слегка дрожали после случившегося в кабинете охраны. Пистолет она держала так, будто сама боялась к нему прикасаться.

Амата сначала посмотрела на Ривера, потом увидела тело Джонаса, и закрыла глаза

— Видела всё это… — тихо выдохнула она — Это Стиви сделал. В какой-то момент он понял, что Джонас ничего не знает. Или не хочет говорить. После чего Стиви просто пустил ему пулю в голову. А я убила Стиви…Я правда выстрелила…

Ривер шагнул ближе.

— У тебя не было выбора.

— Был! — нервно бросила Амата. — Я могла… не знаю… могла просто…

Она осеклась и опустила взгляд.

— Он ударил меня… а потом всё произошло так быстро…

Ривер осторожно положил руку ей на плечо.

— Амата. Посмотри на меня.

Она медленно подняла глаза.

— Ты защищалась. Иначе он бы помог твоему отцу схватить нас обоих.

— Кстати, а где папа? — Амата резко посмотрела на Ривера. Тот достал из кармана ключ-карту и показал свой Pip-Boy с загруженными данными.

— У меня пароль от терминала Смотрителя. И ключ от кабинета.

Амата побледнела ещё сильнее.

— Ривер… что ты сделал? — На секунду в её глазах появился настоящий ужас — Ты убил его?..

— Нет, — быстро ответил Ривер. — Он жив. Просто вырублен. На несколько часов. Надеюсь.

Амата тяжело выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Судя по лицу, она сама не понимала, рада этому или нет.

Где-то в соседнем коридоре снова послышались голоса охраны.

— Амата, нам нужно двигаться. — Ривер решительно двинулся к двери — Сейчас.

Амата медленно кивнула.

— Кабинет Смотрителя… — тихо сказала она. — Через него можно открыть секретный тоннель.

— Тогда идём.

Ривер ещё раз посмотрел на тело Джонаса. Потом молча развернулся и вместе с Аматой вышел из помещения. Они направились по коридору в правую сторону, где находился кабинет Смотрителя.

Они шли молча. Когда они приблизились к двери кабинета, Амата, кажется, постепенно пришла в себя и решила нарушить молчание

— Ривер, спасибо тебе…, — произнесла она — Я ж тебе говорила, что отец был сам не свой. Не знаю, что бы я сделала, если бы не ты. У меня всё как в тумане было, когда я в Стиви выстрелила, отец вполне мог следующим быть.

— Поверь, я тоже не хотел ни в кого стрелять, — ответил Ривер, доставая из кармана комбинезона ключ, взятый у Смотрителя — Не сегодня, по крайней мере.

Ривер приложил ключ-карту к считывателю. Дверь кабинета Смотрителя щёлкнула и открылась с тихим шипением.

— Сработало, — выдохнула Амата.

Ривер предусмотрительно заблокировал входную дверь и они оглядели кабинет. И сразу стало понятно, почему сюда не пускали никого из жителей Убежища.

Кабинет совершенно не походил ни на одно помещение в Убежище 101. Здесь не было серых металлических стен, одинаковых дверей и ощущения жизни внутри огромной консервной банки. Стены были отделаны тёмно-коричневыми деревянными панелями. Настоящее дерево. Или очень качественная имитация. В любом случае выглядело это настолько непривычно, что Ривер невольно замедлил шаг.

В центре кабинета стоял массивный полукруглый стол того же тёмного цвета. Позади него располагалось большое затемнённое окно, выходившее прямо в атриум. Отсюда Смотритель мог наблюдать почти за всей центральной частью верхнего уровня.

По правой стене тянулся ряд мониторов видеонаблюдения. Некоторые показывали пустые коридоры. На одном мелькнула группа офицеров безопасности. Другой демонстрировал столовую. Несколько экранов были отключены. Ривер остановился возле них.

— Забавно, — хмыкнул он.

— Что именно? — переспросила Амата

— Он мог просто воспользоваться камерами. А вместо этого он устроил охоту по всему Убежищу.

— Когда отец начинает паниковать, он становится... не очень рациональным, — невесело усмехнулась Амата — Поверь, проверено на собственном опыте

— Мягко сказано.

Амата медленно прошлась по кабинету. На её лице впервые за весь день появилось что-то похожее на удивление.

— А я ведь никогда здесь не была, — Амата задумчиво провела ладонью по столу.

— Ни разу?

— Ни разу. Отец всегда говорил, что это рабочее помещение и мне тут делать нечего. Даже не знала, что здесь всё выглядит вот так.

— Знаешь, я давно уже убедился в том, что некоторые жители Убежища равнее других, — вздохнул Ривер — Ладно, думаю нам надо проверить его терминал. Так, какой там пароль?

Он включил свой Pip-Boy и проверил пароль, который ему удалось скачать с Pip-Boy Смотрителя. Ривер ожидал увидеть сложную и запутанную комбинацию цифр и букв, но в реальности всё оказалось гораздо проще. «Амата» — именно это слово значилось в качестве пароля от терминала. Ривер удивлённо посмотрел на Амату.

— Ты знала, что твоё имя — это доступ к терминалу?

Амата покачала головой.

— Похоже, отец всё-таки умеет проявлять чувства крайне необычными способами, — тихо произнесла она.

Амата вдруг чаще заморгала и Ривер тактично повернул голову к терминалу. Он ввёл пароль и система открылась.

— Где-то здесь должна быть команда, которая открывает тоннель, — сказала Амата

— Сейчас посмотрим.

Найти эту команду было крайне непросто. На экране начали появляться папки. Служебные отчёты, инструкции от «Волт-Тек», личные заметки, архивы прошлых Смотрителей, досье на жителей.

— Ничего себе..., — пробормотала Амата.

— Похоже, твой отец собирал информацию на всех.

— На всех?

— Практически.

Это была настоящая энциклопедия Убежища 101. Казалось, здесь были сведения обо всех и обо всём. Отношения между жителями, каналы связи с различными подразделениями, психологические портреты. Некоторые аспекты жизни Убежища, такие как «Туннельные змеи» или особенности проведения К.О.З.А., были расписаны, что называется, от и до.

Ривер быстрым движением скопировал несколько заметок себе на Pip-Boy — заниматься этим увеселительным чтением сейчас не было совершенно никакого времени. Однако кое-что привлекло его внимание больше, чем досье Смотрителя на него самого или Джеймса, где говорилось о слишком большой независимости обоих Васселов от авторитетов Убежища. В архиве предыдущего Смотрителя находилось несколько экспедиционных отчётов. Большинство из них были за авторством Энн Палмер.

— Энн Палмер..., — Ривер нахмурился — Подожди, так это же…

— Мать Джонаса, — Амата озадаченно посмотрела через плечо Ривера в экран терминала.

В Убежище №101 все знали отца Джонаса — старого механика Убежища, в одиночку воспитывавшего сына и тихо умершего около 10 лет назад. А вот фигура матери Джонаса по имени Энн была окутана тайной. Немногословный Джонас не вдавался в подробности своей семейной биографии.

— Джонас ведь не рассказывал, почему он жил только с отцом, — Ривер почесал в затылке — И чем занималась его мать, тоже никто не знает. Отец Джонаса умер, когда нам было 9, я даже голоса его особо не помню.

Ривер открыл файл Энн Палмер. То, что он прочитал там, было сравнимо с эффектом разорвавшейся бомбы. Довоенные журналисты в своих газетах назвали бы это сенсацией и поместили бы на первую полосу, закрыв новости о скандальных разводах и политических новостях.

«Полевой отчёт №3

По нашим данным, в непосредственной близости от Убежища уровень радиации более не является опасным для жизни, но по-прежнему выше нормы. Часто встречаются участки повышенной заражённости, а вода во всех источниках без исключения непригодна для питья. Для полевых исследований нам понадобится значительный запас Рад-X, однако защитные костюмы, похоже, не обязательны.

Наши старые карты по большей части бесполезны. Городок Спрингвейл теперь просто безлюдные развалины, а все довоенные пути сообщения разрушены.

Нам встретились гигантские муравьи, что служит подтверждением теории Маккея о мутациях при длительном воздействии радиации. Огонь из наших ружей заставил тварей отступить, и нам удалось собрать несколько образчиков для изучения по возвращении в Убежище (см. приложение A).

Несомненно хорошей новостью является то, что человеческой цивилизации удалось выжить — несмотря ни на что! Мы обнаружили поселение, называемое «Мегатонна» (см. приложение B), чьи обитатели, хотя и отнеслись к нам поначалу с недоверием, затем радушно пригласили в свой городок.

Мы провели в Мегатонне немало времени и многое узнали от поселенцев о «Столичной пустоши» (так называется теперь территория вокруг Вашингтона, округ Колумбия). Мегатонна — это укреплённый форпост «цивилизации» (если можно так сказать), но представляется, что гигантские муравьи — наименьшая из опасностей этого нового мира. Мы решили, что разумным будет вернуться в Убежище немедленно, чтобы в свете новых данных пересмотреть свои планы исследований.

Льюис и Агнес остались в Мегатонне в качестве наших «представителей» и, ожидая нашего возвращения, продолжают сбор информации.

Энн Палмер, руководитель экспедиции

10.02.2241»

В приложениях содержались низкокачественные фотографии полупустынных пейзажей пост-военного Вашингтона, часть загадочного строения из стали и железа (похоже, это и была та самая Мегатонна) и гигантских муравьев, напоминавших раздутые версии тех, что Ривер видел в школьных учебниках биологии. Предыдущие два отчёта Энн Палмер были менее полезны и не так объёмны, но и они содержали в себе информацию о том, как небольшой исследовательской группе в составе Энн Палмер, Льюиса Хилтона и Агнес Тэйлор по поручению предыдущего Смотрителя удалось выйти на поверхность и минимально исследовать местность около Убежища, в том числе и дойти до реки Потомак, находившейся к востоку от Убежища. Но если две предыдущие вылазки оставили больше вопросов, чем ответов, то вылазка 10 февраля уже дала немало информации предшественнику Альфонсо Альмодавара.

— Это невозможно... — наконец прошептала Амата.

— Чёрт! — Ривер стукнул ладонью по столу — Ты понимаешь, что это значит? Они выходили наружу. И возвращались обратно. Живыми.

Амата медленно опустилась в соседнее кресло.

— Получается, что всё это было заточено на то, чтобы водить нас за нос? Радио, учебники. Все эти рассказы старших о смертельной радиации, которая мгновенно превращает тебя в пепел.

Ривер молча смотрел в экран. Там чёрным по зелёному было написано то, что разрушало всю систему взглядов жителей Убежища. Снаружи был опасный мир. Но он не был мёртвым и необитаемым. Не был тем адом, о котором рассказывали поколениям жителей.

— Они знали, — произнёс Ривер — И твой отец тоже.

— Да, — кивнула Амата — Но если предыдущий Смотритель хотя бы пытался понять, что происходит наверху, то папа решил вернуться к первоначальному плану Волт-Тека. Закрыть Убежище и сделать вид, что внешний мир не существует.

— Но почему нам не сказали? — вопрошал Ривер — Я ведь уверен, что и отец знал. Миссис Тэйлор, бабуля Палмер. Да много стариков, которые знали об этом. Это люди нашего с тобой поколения и люди чуть постарше уже начали жить с мантрой «В Убежище родились — в Убежище умрём»

— Я почти уверена, что отец и его охрана избавлялись от тех, кто захотел поговорить об этом, — Амата закусила губу — Я, конечно, не знаю, как пропала мать Джонаса, но сомневаюсь, что причиной этому стали опасности внешнего мира. Скорее, она в какой-то момент захотела поделиться своими соображениями с другими, когда к власти пришёл отец. А дальше…сам понимаешь. Скорее всего, официальной версией выставили то, что она вышла из Убежища и не вернулась. Джонас всю жизнь так и думал. Думаю, что Льюиса Хилтона могла ждать такая же судьба.

— Похоже на то, — согласился Ривер — Думаю, что с Энн Палмер и Хилтона начал поддерживаться миф о том, что снаружи нас всех ждёт верная смерть. А миссис Тэйлор просто запугали. Если честно, то, что наверху, меня уже совсем не пугает по сравнению со здешними обитателями.

Ривер посмотрел на мониторы видеонаблюдения. На них наблюдалось движение. На одном из верхних уровней с тупыми выражениями лиц вертели головами по сторонам несколько охранников, следовавших к Атриуму.

— Надо спешить, — сказала Амата — Возможно, они уже привели папу в чувство. Он очень захочет узнать, куда делся его ключ от кабинета.

Ривер ещё раз взглянул на экран терминала и увидел ярлык с недвусмысленным названием «Открыть тоннель Смотрителя».

— А вот и наш тоннель.

Ривер кликнул на ярлык. Стол Смотрителя пришёл в движение. Послышался тяжёлый металлический щелчок где-то под полом. Затем массивная конструкция начала медленно подниматься вверх на скрытых гидравлических колоннах.

Ривер с Аматой синхронно сделали шаг назад, чтобы увидеть, как под столом открылся круглый люк, а за ним обнаружилась узкая металлическая лестница, уходящая вниз.

— Вот и выход, — тихо заключила Амата.

— Технологично, — заметил Ривер — Я бы даже сказал, интимно. Не похоже, что этим ходом часто пользуются. Ладно, пойдём и проверим этот путь для избранных.

Ривер с Аматой спустились вниз. По мере спуска становилось всё темнее, поэтому Ривер обрадовался, когда они наконец достигли технического уровня, который был освещён ярко-красными лампами на стенах. Чем-то этот уровень напоминал тот импровизированный тир, где Ривер учился стрелять по радтараканам в компании отца и Джонаса, только здесь было совсем пусто.

На одном из поворотов их уже поджидали несколько радтараканов. Ривер решил поберечь патроны к пистолету Хэннона и воспользоваться старым добрым пневматическим ружьём. Он сделал всё на автомате — хватило трёх выстрелов, чтобы тараканы упали замертво. Однако Ривер заметил, что Амата даже не достала свой пистолет, смотря на радтараканов каким-то пустым и отрешённым взглядом.

— Ты в порядке? — спросил Ривер — Не хочу жаловаться, но их в следующий раз может быть ещё больше, и не факт, что у меня в этот момент не закончатся патроны…

Амата потрясла головой — именно так она в школьные годы пыталась собраться перед особо нудным и сложным домашним заданием.

— Да, извини, — произнесла она виновато — Просто…после Стиви я теперь вообще не могу думать о том, чтобы стрелять по кому-то.

— По людям стрелять совсем необязательно, — заметил Ривер — А вот по этим тварям можно и нужно. Поверь, когда их окажется много, о Стиви ты будешь вспоминать в последнюю очередь.

Амата вместо ответа кивнула и проверила пистолет на поясе.

К счастью, радтараканов или кого-то из охранников им до самого конца так и не встретилось. Вскоре они уперлись в бетонную стену. Эта часть могла бы быть тупиком, если бы Ривер не заметил жёлтый переключатель справа. Он нажал на него, после чего стена медленно поднялась вверх.

Глазам Ривера и Аматы предстало помещение управления. Здесь уже не было ничего секретного — только огромные механизмы. Редукторы, шестерни, гидравлика. И то, ради чего они проделали весь этот путь — главный пульт.

За толстой обзорной перегородкой виднелась легендарная дверь Убежища. Та самая дверь, которую Ривер всю жизнь видел только на фотографиях и плакатах Волт-Тек.

— Даже не верится, — выдохнула Амата — Помнишь, на уроках нам показывали это только с той целью, чтобы объяснить, как выглядит граница между безопасным Убежищем и верной смертью на поверхности?

— Да, — кивнул Ривер — Была бы у меня с собой камера, я бы попросил тебя меня сфотографировать покрасивее.

Ривер резко выдохнул и взялся за огромный рычаг. Он казался тяжёлым и ржавым. Ривер был уверен, что не сможет сдвинуть его с места с первого раза. Однако рычаг неожиданно легко поддался и опустился под силой руки Ривера вниз.

Несколько секунд ничего не произошло и Ривер уже собирался подойти вплотную к двери, чтобы проверить, нет ли дополнительных рычагов в той части. Однако затем он почувствовал, как механизмы начали оживать. Пол под ногами едва заметно задрожал. Впереди послышался низкий металлический гул.

Огромная дверь, по своей массивности напоминавшая бронированную переборку военного бункера, начала с громким звуком медленно откатываться вправо. Ривер и Амата завороженно наблюдали за тем, как их взору открывается тёмный проход наружу. Без стен, коридоров и дверей Убежища. Вдали виднелись камни, земля и небольшая точка света.

Ривер присвистнул. Даже в такой момент он ощутил маленькую часть самодовольства. В конце концов, он только что открыл дверь, которую всё Убежище считало символом конца света.

— Ну что? — обратился он к Амате — Чувствуешь величие момента? Ладно, пошли, не будем портить его длительным ожиданием.

Ривер вопросительно посмотрел на Амату, которая, такое чувство, будто прилипла к полу.

— Амата?

Она виновато посмотрела на Ривера и опустила взгляд, который выглядел почти стеклянным.

— Ривер…я не могу, — почти прошептала она.

— Что? — Ривер подумал, что Амата шутит.

— Не могу, — повторила Амата — Я там тебе вообще не к месту. Уйти отсюда очень соблазнительно, но... мое место здесь. Я нужнее Убежищу, чем тебе. Если я не смогу повлиять на моего отца, никто не сможет. Да и после всего этого ты вряд ли захочешь меня видеть.

— Не неси чепуху, — рассердился Ривер — Амата, не дури, что тебе здесь делать? Тебя здесь только что готовы были пытать…

— Я знаю, — кивнула Амата — Но после твоего ухода понадобится кто-то, кто сможет успокоить всех, в том числе и отца…Это должна сделать я.

Ривер схватился за голову. Такого он предусмотреть не мог. По сути, Амата оставляла его именно сейчас. В тот момент, когда весь мир за пределами Убежища был одной большой неизвестностью. Он не хотел думать, что его спровадили, но такие выводы лезли в голову помимо воли.

Ривер с шумом выдохнул. Сейчас не время было выяснять отношения и мотивы Аматы.

— Значит, не идёшь, — тихо констатировал он.

Амата отвела взгляд. В этом жесте было всё: и её страх перед миром, и её жалость к отцу, и та невидимая стена, которая, казалось, встала между ними в этот момент.

— Если кто там и выживет, то это ты, — ответила она — Ривер, я буду скучать. Обязательно найди папу.

Они обнялись. Ривер в этот момент чувствовал не столько тепло, сколько простой физический контакт. Как будто его только что вычеркнули из списка и это прощание стало всего-навсего протоколом. Ривер опять отогнал от себя эту мысль — он не хотел сердиться на Амату, которая много сделала для него в это утро.

Где-то далеко наверху послышался металлический лязг дверей. Всё-таки кто-то догадался, что Ривер вряд ли будет с испуганным видом бегать по всему Убежищу в поисках отца.

— Они здесь, — тихо сказала Амата — Уходи скорее

Ривер кивнул. Он перехватил пистолет поудобнее и сделал несколько шагов к открытому выходу.

За дверью тянулся короткий шлюзовой коридор, уходящий вверх под небольшим углом. Он был совершенно тёмный и единственным источником света впереди было явно не электричество

Из глубины комплекса раздался крик:

— ВОН ОН!

Через секунду в помещение управления, грубо отпихнув Амату с дороги, влетели офицеры Вулф и Армстронг. Оба были вооружены пистолетами и тяжело дышали после погони.

— Стоять! — заорал Вулф.

— Не двигаться!

Амата вскрикнула. Ривер резко развернулся. Вулф уже поднимал пистолет, но Ривер нажал на спуск раньше. Он в первый раз в жизни выстрелил в кого-то серьёзнее, чем радтаракан. Видимо, именно поэтому выстрел прогремел настолько оглушительно. Пуля ударила Армстронга в плечо. Офицер вскрикнул и рухнул на одно колено, выронив пистолет. Вулф инстинктивно отшатнулся назад. Ривер наставил на него пистолет

— Дёрнетесь — пристрелю!

— Не стой как идиот! — прохрипел Армстронг, зажимая рану. — Хватай его!

Ривер начал пятиться к выходу, держа Вулфа на мушке. Тот не сдвинулся с места.

— Я туда не пойду, — тихо сказал он Армстронгу, который бормотал бессильные ругательства — Плевать мне, что Смотритель сделает. Я ещё не выжил из ума, чтобы туда идти. Скатертью дорога, Вассел.

Ривер понял, что погони не будет.

— С удовольствием, — процедил он и продолжил медленно отступать к выходу, не сводя с них с них оружия. За его спиной уже чувствовался странный поток прохладного воздух — первого настоящего ветра в его жизни.

Вулф потянулся к панели управления и ударил ладонью по кнопке. Где-то над головой взревели механизмы, огромная дверь начала медленно двигаться обратно, закрывая проход и запечатывая Убежище.

Ривер пересёк порог Убежища и остановился. Последнее, что он запомнил, была маленькая фигура Аматы, далеко стоявшая в свете ламп. Она неловко подняла руку, будто прощаясь. Впереди неё находились осевший на пол Армстронг и угрюмый Вулф.

А потом тяжёлая дверь вернулась на своё место с глухим металлическим ударом, отрезая Ривера от всего, что он знал последние девятнадцать лет.

Наступила тишина. Настоящая. Без сирен, голосов и гула вентиляции. Ривер впервые остался один по-настоящему.

Он медленно повернулся вперёд. Впереди Ривер видел только небольшую деревянную дверь и слабый свет, который почти не пробивался через доски.

Чего он сейчас точно не испытывал, так это страха. События сегодняшнего утра, которые вместили в себя больше, чем все предыдущие годы, почти выжгли в Ривере инстинкт самосохранения. Осталось только желание получить ответы на вопросы, которые оставил после себя отец. А что делать дальше, Ривер пока не знал.

— Я иду! — громко сказал Ривер, после чего сделал шаг к двери и резко распахнул её.

«— Как это все запомнить-то?

— Один раз в фанеру получишь, запомнишь.»

«Слово пацана. Кровь на асфальте»

Из сменного мастера и обычного гражданина Убежища 101 Ривер Вассел превращается в Одинокого Путника и отправляется на поиски исчезнувшего отца. Суровая реальность познания законов Столичной Пустоши

Свет опять ослепил Ривера. Точь-в-точь как на его десятом дне рождения. Но тогда руку к этому приложил Стэнли, резко включивший свет в кафетерии, а сейчас его ослепили совсем не электрические лампы заведения мистера и миссис Хэтч.

И поздравительных возгласов на этот раз тоже не было слышно. Ривер инстинктивно вскинул руку к лицу и несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь привыкнуть к яркости. Было ощущение, что солнечный свет решил отыграться за все 19 лет жизни Ривера под землёй. Ни одна из ламп Убежища не могла сравниться с этим.

Свет был везде. Он лился сверху огромным потоком, отражался от камней, бил в глаза от выцветшей земли и будто проникал даже сквозь закрытые веки.

Ривер медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, было небо. То самое, настоящее. Не потолок реакторного отсека, не бетонные своды, не ряды вентиляционных труб. Небо, огромное и бесконечное. Оно уходило так далеко вверх, что мозг отказывался воспринимать увиденное.

Ривер поймал себя на странном ощущении, что он стал участником какого-то эксперимента Убежища. Словно отсутствие потолка было неправильным и тело ожидало увидеть над собой привычный металл. Но это был абсурд — благодаря усилиям Альфонсо Альмодавара в Убежище жёстко пресекались все научные работы и эксперименты.

Ветер коснулся лица Ривера, от чего он вздрогнул. Он, конечно, знал из школьных учебников, что такое ветер. Но одно дело читать определение в книге, и совсем другое почувствовать, как холодный поток воздуха проходит по коже, шевелит волосы и тянет за рукав комбинезона.

Он сделал ещё несколько шагов наружу и обернулся. За спиной находилась небольшая деревянная дверь, встроенная в склон скалы. Сейчас она выглядела настолько неприметно, что трудно было поверить: за ней скрывался целый мир, в котором он прожил всю жизнь.

И только сейчас Ривер заметил несколько человеческих скелетов, лежащих возле камней неподалёку от входа. Кости давно пожелтели от времени. На некоторых ещё сохранились остатки одежды. Один скелет сидел, прислонившись спиной к валуну. Другой лежал ничком прямо возле двери.

Рядом валялись проржавевшие жестяные таблички. Ривер поднял одну из них. Краска почти облезла, но надпись ещё можно было разобрать.

«ПОМОГИТЕ НАМ».

Ривер взглянул на вторую табличку. На ней было выведено другое сообщение.

«ПУСТИТЕ НАС, УБЛЮДКИ!»

Что ж, в то время как отец, судя по всему, долго вынашивал план побега, кто-то безуспешно пытался попасть в обратном направлении. Вот и ещё одна вещь, о которой в администрации Убежища предпочитали не рассказывать.

Странно, но жалости Ривер почти не чувствовал. Слишком уж многое произошло за последние часы, чтобы он был способен на подобное чувство. Ривер старался не думать о том, что ему через какое-то время, возможно, придётся позавидовать этим ребятам. Тем более, что даже не попав в Убежище, они поняли, что мир за дверью никогда не был справедливым.

Ривер ещё несколько секунд стоял возле входа в Убежище, глядя на скелеты его несостоявшихся жителей. Ветер продолжал гулять между камней, шевеля сухую траву. Где-то вдалеке раздался странный металлический скрип, похожий на протяжный стон. Ривер мгновенно повернул голову в ту сторону, но увидел только холмы и выцветшие руины на горизонте.

Он заставил себя выдохнуть. Стоять на месте было бессмысленно. У него почти не было воды, кроме нескольких бутылок, взятых из Убежища, не было знаний о местности и не было ни малейшего представления, где искать Джеймса.

Если верить рассказам Смотрителя, снаружи Ривера должны были ждать смерть от радиации, мутанты, болезни, голод и прочие неприятности. Если верить отчётам Энн Палмер, смерть была не обязательной, но неприятностей всё равно хватало.

В любом случае возле двери Убежища задерживаться не стоило. Ривер опустил взгляд на Pip-Boy. Зелёный экран привычно загорелся на запястье. Среди файлов, скачанных из терминала Смотрителя, обнаружилось несколько схем местности и старых маршрутов экспедиций.

— Посмотрим, что вы там скрывали двести лет, — пробормотал он.

Карта выглядела странно. Значительная часть обозначений была ему совершенно незнакома. Однако одна точка к востоку от Убежища заставила Ривера увеличить карту.

Вот и оно. Мегатонна. То самое поселение из отчёта Энн Палмер, который Ривер предусмотрительно перенёс в свой Pip-Boy. Ривер ещё раз наскоро пробежал глазами досье Энн Палмер — ситуация сподвигала на то, что такие вещи надо делать очень быстро. Всё выходило так, что там жили люди, которые, как минимум, будут неагрессивны. И, если их вежливо попросить, могут предоставить ответы на многие вопросы Ривера. Тем более, что экспедицию Энн Палмер там когда-то приняли вполне дружелюбно.

Ривер уже собирался убрать Pip-Boy и двигаться по направлению к Мегатонне, когда вспомнил ещё про одну вещь. Голодиск отца! Это дело надо тоже успеть сделать сейчас. Ривер достал из кармана голодиск с надписью «Для Ривера», который так и не успел ему передать покойный Джонас.

На секунду внутри неприятно кольнуло. Ривер поморщился и вставил голодиск в разъём. Несколько секунд слышались только помехи. Потом раздался голос отца — усталый и непривычно тяжёлый

«Даже не знаю, как тебе это сказать. Я надеюсь, что ты поймёшь, но понимаю, что наверняка разозлишься. Я очень долго думал об этом, но в конце концов решил, что лучше ничего тебе не говорить. Столько всего могло сорваться, и невозможно предсказать, как отреагирует Смотритель, когда узнает. Пусть лучше во всём он винит меня.

Когда Джонас передаст тебе это, ты уже будешь знать, что я ушёл. Я должен был это сделать. Ты уже взрослый человек. Ты можешь жить самостоятельно. Может, однажды всё изменится, и мы снова сможем увидеться. Я не скажу тебе, почему ушёл и куда направляюсь. Не ищи меня, я этого не хочу. Господь свидетель, жизнь в Убежище не идеальна, но здесь ты по крайней мере в безопасности. Мне достаточно просто знать об этом, чтобы жить дальше.

Прощай. Я люблю тебя.»

Запись закончилась. Некоторое время Ривер стоял неподвижно. Ветер снова ударил ему в лицо. На горизонте медленно проплывало какое-то облако пыли, но Ривер почти не замечал окружающего мира.

Слова отца звучали почти издевательски. В этом заключался его прекрасный план? Он действительно думал, что Ривер будет в безопасности?

Нет уж, безопасность Ривера закончилась ещё утром.

— Поздно, пап, — тихо сказал Ривер. — Теперь я точно всё узнаю, будь уверен.

Он поправил лямку ружья на плече, ещё раз взглянул на дверь Убежища, почти терявшуюся среди скал. Потом развернулся и направился по старой тропе вниз с холма.

К сожалению, тропа быстро закончилась. Если вообще можно было назвать тропой цепочку вытоптанных участков земли между камнями и холмами. Сначала Риверу казалось, что Мегатонна находится совсем рядом. На карте Pip-Boy расстояние выглядело смехотворным. Но очень скоро выяснилось, что карта и реальность редко бывают друзьями — по крайней мере, в глазах вчерашнего сменного мастера Убежища №101. Каждый новый холм открывал ещё один холм. Каждая низина скрывала следующую низину. Солнце медленно поднималось выше. Комбинезон Убежища, который под землёй казался вполне удобным, теперь неприятно лип к спине.

Ривер шёл уже около часа. За это время он успел увидеть больше нового, чем за всю предыдущую жизнь — разрушенные дома, покосившиеся заборы, ржавые автомобили, превратившиеся в металлические скелеты, остатки дорожных знаков, на которых невозможно было разобрать ни одной надписи. Иногда среди развалин попадались предметы, назначение которых Ривер вообще не понимал.

Ривер наткнулся на остов детской площадки. Ржавые качели медленно покачивались на ветру. Разумеется, детей вокруг и близко не было. Только скрип металла и никаких признаков жизни.

Ривер ускорил шаг. Он не мог объяснить почему, но это место показалось ему гораздо более жутким, чем коридоры Убежища после объявления тревоги.

Через некоторое время впереди показались развалины небольшого городка. Судя по карте, это был Спрингвейл, который упоминался в отчётах Энн Палмер. С расстояния город выглядел почти целым, но вблизи это впечатление быстро исчезло. У большинства домов отсутствовали крыши, стены были покрыты трещинами и многие здания давно обрушились внутрь самих себя. Ветер гонял по улицам клочья старой бумаги и пыль.

Ривер уже собирался обойти руины стороной, когда услышал громкий шорох. Он был совсем рядом. Ривер резко обернулся. Очень вовремя для того, чтобы заметить, как зашевелилась земля.

Из-под груды обломков выскочило существо размером с крупную собаку.

Кротокрыс. Именно так этих мутировавших голых землекопов называли старые учебники биологии. На картинках он выглядел почти забавно. Мистер Бротч даже рассказывал, как некоторые кротокрысы становились домашними питомцами. Но этот явно не стремился быть питомцем Ривера. Лысая морщинистая туша, длинные когти, жёлтые зубы, маленькие злые глаза — всё это говорило о том, что кротокрыс оценивал Ривера исключительно как пищу.

— Не сегодня, приятель, — пробормотал Ривер.

Кротокрыс зашипел и бросился вперёд. Ривер выхватил пистолет Хэннона. Первый выстрел ушёл мимо — пуля ударила в асфальт. Второй выстрел попал существу в плечо. Кротокрыс взвизгнул, но не остановился. Третий выстрел оказался точнее. Тварь рухнула буквально в нескольких шагах от Ривера.

Из-за развалин появился второй кротокрыс. Ривер выругался. Да уж, повезло, что их оказалось только двое. Если бы из развалин выскочила целая стая, пистолет Хэннона быстро перестал бы казаться серьёзным аргументом.

На этот раз Ривер стрелял спокойнее. Двух выстрелов хватило, чтобы кротокрыс остался лежать возле стены полуразрушенного дома.

Некоторое время Ривер просто стоял, слушая собственное дыхание. Потом осторожно перезарядил пистолет.

Что ж, учиться предстояло именно так. И впитывать информацию нужно было очень тщательно.

Ещё через некоторое время местность начала понижаться. Вдали показалась высокая металлическая конструкция. Водонапорная башня возвышалась над окрестностями словно гигантский ржавый палец. Ривер обрадовался — запасы из Убежища постепенно убывали и после нескольких часов пути мысль о воде казалась почти прекрасной.

Подойдя ближе, Ривер обнаружил старую лестницу. Подъём оказался неприятным. Металл скрипел под ногами, а несколько ступенек и вовсе отсутствовали. Когда он наконец добрался до резервуара, внутри действительно оказалась вода — мутная и зелёноватая.

Ривер уже собирался зачерпнуть её флягой, когда встроенный в Pip-Boy счётчик Гейгера внезапно издал характерное потрескивание. Согласно записям на экране Pip-Boy, на литр такой воды приходилось 9 рентген.

Ривер понял, что светящуюся воду можно добавить в список вещей, которые будут пытаться его убить. Конкуренция там высокая, кротокрысы и радтараканы свои позиции явно не отдадут просто так. Ривер поспешно закрыл флягу.

Возле небольшого заброшенного склада встретились ещё несколько радтараканов. После коридоров Убежища они уже казались Риверу почти привычными. Несколько точных выстрелов из пневматического ружья решили проблему. Пистолетные патроны нужно было беречь.

Ривер ловил себя на мысли, что его поход до Мегатонны был продиктован не только любопытством и нуждой в информации об отце, но ещё жаждой снова оказаться внутри стен, пусть даже из металлолома. Его усталость постепенно накапливалась. Ноги болели, а плечо ныло от оружия. Голова была переполнена впечатлениями. И именно поэтому Ривер не сразу понял, что впереди наконец появилось нечто необычное.

На горизонте поднимались огромные металлические стены. Они состояли из обломков и смотрелись абсолютно ассиметрично. Словно кто-то решил построить крепость из мусора. Но даже с большого расстояния сооружение выглядело внушительно.

Ривер остановился и сверился с картой. Начало хорошее, не так ли? Значит, именно сюда когда-то добрались Энн Палмер, Льюис Хилтон и Агнес Тэйлор. Теперь по их следам шёл и Ривер.

Металлические стены Мегатонны росли с каждым шагом. Издалека город напоминал огромную свалку, которую кто-то зачем-то обнёс ещё большей свалкой. Но чем ближе подходил Ривер, тем отчётливее становилось видно, что всё это построено не случайно. Огромные листы ржавого металла, куски фюзеляжей, остатки автомобилей и каких-то неизвестных конструкций образовывали полноценную крепостную стену высотой в несколько этажей.

Ривер невольно замедлил шаг. После открытых пространств Пустоши вид человеческого поселения действовал почти успокаивающе. И Ривера радовала перспектива вновь оказаться хотя бы в подобии помещения

Внезапно Ривер увидел у ворот высокую металлическую фигуру. С первого взгляда она напоминала колонну, но Ривер, присмотревшись, заметил, что колонна двигается.

Первой мыслью Ривера было схватиться за оружие. Фигура была человекоподобной, но слишком массивной и угловатой. Металлический корпус покрывали следы времени и пыли. Вместо лица — набор датчиков и объективов. В руках — встроенное вооружение.

Робот. Тот самый протектрон, о которых рассказывали довоенные учебники. Что ж, с монстрами Пустоши Ривер познакомился, пришла очередь машин с искусственным интеллектом.

Едва Ривер приблизился, робот ожил. Красный сенсор вспыхнул ярче и голова с тихим жужжанием повернулась в сторону вчерашнего сменного мастера Убежища 101.

— Добро пожаловать, путник! — бодро произнёс робот голосом человека, который явно слишком любил собственную работу. — Выполняется стандартная процедура проверки безопасности. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и воздержитесь от преступной деятельности в течение ближайших тридцати секунд.

— Дышать-то можно? — спросил Ривер.

Из корпуса выдвинулся небольшой сканирующий модуль. Луч света пробежал по комбинезону Убежища, оружию, Pip-Boy и лицу Ривера. Несколько секунд робот молчал, а затем послышался удовлетворённый щёлчок сервоприводов.

— Анализ завершён! Уровень угрозы: минимальный. Вероятность немедленного убийства жителей города: приемлемо низкая.

— Спасибо за доверие.

— Не стоит благодарности, партнёр.

Робот выпрямился ещё сильнее. Если бы металлические машины умели улыбаться, этот определённо сейчас улыбался.

— Позвольте представить вам Мегатонну! Самый дружелюбный город Столичной Пустоши! Дом честных граждан, безопасного ночлега и очищенной питьевой воды!

При словах об очищенной воде Ривер сразу вспомнил радиоактивную жижу в водонапорной башне. Реклама внезапно перестала казаться такой уж бесполезной.

— В городе вас ждут лучшие заведения региона! Бар Мориарти для отдыха после тяжёлого пути! Кафе «Латунный фонарь» для культурного досуга и качественного питания! А также множество других возможностей для законопослушных посетителей!

— Впечатляет, — признал Ривер.

— Разумеется, впечатляет! — немедленно согласился робот. — Мегатонна впечатляет всех.

Сенсор ещё раз скользнул по комбинезону Убежища.

— Впрочем, должен отметить, что вы выглядите несколько... провинциально.

— Провинциально?

— Именно так, партнёр. Вы производите впечатление человека из глубинки. Возможно, из очень глубокой глубинки.

Ривер невольно усмехнулся. Если бы этот робот знал, насколько глубокой была его глубинка.

— Можно сказать и так.

— Не переживайте! — обнадёжил его робот. — Многие гости впервые посещают Мегатонну. Вскоре вы освоитесь и станете полноценным участником местной экономики.

После короткой паузы он добавил:

— Также не пугайтесь городской атомной бомбы. Она совершенно безопасна.

— Городской чего? — моргнул Ривер

— Атомной бомбы, партнёр.

— Простите?

— Большой неразорвавшейся атомной бомбы в центре города. Туристическая достопримечательность. Совершенно безопасна.

Это что, какая-то шутка с местным колоритом? Ривер с сомнением перевёл взгляд с робота на ворота и обратно. Похоже, чувство юмора у довоенных инженеров было весьма своеобразным.

— Очень смешно, — хмыкнул Ривер.

— Благодарю! — радостно сообщил робот, делая шаг в сторону. — Хотя это не шутка. Добро пожаловать в Мегатонну, партнёр. Наслаждайтесь пребыванием в самом дружелюбном городе Столичной Пустоши!

Ворота были открыты. За ними виднелись дома из металлолома, горящие лампы, лестницы, люди и признаки жизни. Странной, шумной, хаотичной жизни, которая почему-то всё равно напомнила Риверу Убежище.

Ривер поправил ремень ружья на плече и направился вперёд. Через несколько секунд он пересёк ворота и впервые оказался среди жителей внешнего мира.

Стоило Риверу пройти через ворота, как на него обрушился новый поток впечатлений. Мегатонна оказалась гораздо больше, чем выглядела снаружи. Город поднимался вверх по склонам огромной воронки несколькими ярусами. Повсюду тянулись лестницы, мостки и переходы из сваренных между собой металлических листов. Дома были собраны из всего, что только можно представить: ржавых контейнеров, кузовов автомобилей, фрагментов самолётов и каких-то довоенных конструкций, назначение которых Ривер даже не мог определить. Казалось, кто-то свалил в одну кучу содержимое нескольких городских свалок, а потом заставил всё это работать. И каким-то невероятным образом оно действительно работало.

Из труб поднимался дым. Где-то гудел генератор. По улицам ходили люди. Кто-то нёс ящики. Кто-то торговался возле небольшой лавки. Из одного дома доносилась музыка, из другого чей-то громкий спор. После почти идеальной геометрии Убежища всё вокруг выглядело хаотичным, но живым.

Взгляд Ривера зацепился за двух огромных животных розоватого цвета возле одной из построек. Он присмотрелся — существа напоминали коров из школьных учебников. Только с двумя головами. Одна голова лениво жевала какую-то траву. Вторая смотрела на прохожих с выражением полного безразличия ко всему происходящему.

Однако. Коровы, в понимании Ривера, точно не входили в список существ, которым жизненно необходима вторая голова. Но после кротокрысов и радтараканов удивляться мутациям уже становилось привычкой.

Ривер перевёл взгляд в центр города. Там он увидел огромный металлический объект, от которого уже не смог отвести глаз. Даже с расстояния было видно, что он частично ушёл в землю. Вокруг него располагалась площадка, а к самой конструкции вели металлические мостики и лестницы.

Ривер прищурился. Он видел похожие изображения в довоенных учебниках истории — обтекаемый корпус, стабилизаторы, характерная форма.

Да, это была та самая атомная бомба, вполне себе настоящая. Но, судя по всему, никто из жителей не считал это серьёзной проблемой.

Ривер как раз пытался понять, насколько нормальным считается жить рядом с ядерным боеприпасом, когда рядом раздался спокойный мужской голос:

— Вижу, бомба произвела впечатление.

Ривер обернулся. К нему приближался высокий темнокожий мужчина в пыльном плаще и шляпе. На поясе висел револьвер, за спиной висело повидавшее виды ружье (далеко не пневматическое) а двигался незнакомец спокойно и уверенно, как человек, который давно привык следить за порядком.

— Немного, — признал Ривер.

— Не переживай, — усмехнулся мужчина — Почти все новички реагируют примерно так же.

Он остановился напротив и протянул руку.

— Лукас Симмс. Шериф Мегатонны. По совместительству мэр, миротворец, дипломат и человек, которому приходится разгребать последствия чужих глупостей.

— Ривер Вассел, — пожал протянутую руку Ривер. Хватка у Симмса оказалась крепкой.

— Приятно познакомиться, Ривер, — Симмс окинул взглядом его комбинезон Убежища — Новенький, получается.

— Настолько заметно?

— Только слепой бы не заметил, — в голосе Симмса не было насмешки, только спокойное добродушие. Именно поэтому Ривер почти сразу почувствовал к нему симпатию. После сегодняшнего утра встретить человека, который не пытался его арестовать, избить или застрелить, было приятно.

— Послушай, — продолжил Симмс, вдоволь наглядевшись на комбинезон Ривера и его скромный арсенал. — Правила здесь простые. Не устраивай беспорядков, не стреляй в жителей, не воруй без особой необходимости и не создавай мне дополнительную работу. Если будешь соблюдать эти нехитрые условия, можешь оставаться в Мегатонне сколько пожелаешь.

— Звучит разумно.

— Именно на это и был расчёт.

— Тогда сразу спрошу, — Ривер решил не ходить вокруг да около. — Здесь недавно не появлялся человек по имени Джеймс?

Симмс на мгновение задумался. Ривер отметил, что выглядело это слишком быстро.

— Джеймс? Не припоминаю.

Ривер внимательно посмотрел на него. Ещё пять минут назад этот человек встретил его у самых ворот и сразу понял, что в город пришёл новичок. Сложно было поверить, что он совсем не обращает внимания на тех, кто появляется в Мегатонне. Но если Симмс не хотел говорить, заставить его сейчас всё равно не получится.

— Это мой отец, — пояснил Ривер.

— Понимаю, — слегка кивнул шериф — Но я слишком занят городскими делами, чтобы отслеживать судьбу каждого путника. Люди приходят и уходят постоянно.

«Очень удобно», — подумал Ривер. Однако вслух ничего не сказал. Симмс неожиданно указал рукой вверх по одной из лестниц.

— Если кто и знает что-нибудь о приезжих, так это Колин Мориарти, — продолжил мэр Мегатонны.

— Кто это?

— Владелец местного бара. Он знает больше городских слухов, чем следовало бы знать одному человеку.

— Уже звучит подозрительно.

— Добро пожаловать в Мегатонну, — усмехнулся шериф — К счастью для тебя, мне как раз туда по пути. Покажу дорогу.

Шериф развернулся и направился вверх по металлической лестнице.

Ривер бросил ещё один взгляд на городскую бомбу. Она по-прежнему стояла посреди города, будто это был местный монумент для укрепления патриотического духа.

Ривер последовал за Лукасом Симмсом. Шериф уверенно шагал по металлическим мосткам, а Ривер следовал рядом, стараясь одновременно слушать и не спотыкаться о бесконечные лестницы, трубы и листы металла.

С высоты город выглядел ещё более безумно, чем у ворот. Между домами тянулись кабели. Где-то над головами вращались лопасти старого ветрогенератора. Из щелей в стенах торчали трубы, из которых поднимался дым.

— Если собираешься задержаться здесь хотя бы на день, полезно знать, что где находится, — сказал Симмс. — Вон там, на западном склоне кратера, магазин Мойры Браун.

Он указал на двухэтажную конструкцию из металлолома с огромной вывеской «Магазин на кратере»

— Оружие, патроны, инструменты, запчасти, лекарства, еда, всякий хлам и вещи, о существовании которых ты даже не подозревал. Если чего-то нет у Мойры, значит этого, скорее всего, вообще нет в Столичной Пустоши.

— Она всем этим торгует?

— Она ещё и сама многое делает. Особенно оружие. Иногда даже работает лучше, чем выглядит.

— Судя по тому, что я видел вокруг, это не самый высокий стандарт.

— Освоишься, — с усмешкой ответил Симмс.

Они продолжили подъём. Через несколько минут справа появилось большое здание с относительно целыми окнами. Из трубы поднимался дым, а возле входа стояли несколько человек.

— «Латунный фонарь», — пояснил Симмс. — Лучшее место в городе, если хочешь нормально поесть.

— Настоящую еду?

— Насколько это вообще возможно в наше время.

— Уже звучит лучше, чем протеиновые пайки.

— Не знаю, что такое протеиновые пайки, но звучит не очень аппетитно.

— Они и на вкус примерно такие же, — хмыкнул Ривер

Симмс понимающе кивнул и продолжил, указав на неприметное строение ниже по склону:

— Чуть дальше находится клиника доктора Черча. Если тебя подстрелят, укусят, отравят, облучат или попытаются съесть, иди туда.

— Успокаивающее начало знакомства с регионом.

— Столичная Пустошь вообще не любит расслабленных людей.

— Док хороший? — Ривер понимал, что любого доктора будет подсознательно сравнивать с отцом и Джонасом.

— Лучший из тех, кого я знаю. Малость грубоват и немного странный. Не любит, когда его отвлекают по пустякам. Но если дело серьёзное, будет возиться с тобой до последнего.

— Звучит как нормальный человек.

— Именно поэтому многие считают его странным.

Они поднялись ещё на один уровень.

— А если понадобится где-то переночевать? — спросил Ривер.

— В салуне Мориарти есть комнаты.

— За деньги?

— Разумеется.

Ривер поморщился.

— Тогда возникает проблема. У меня нет денег.

Симмс остановился и удивлённо посмотрел на него.

— Совсем?

— Совсем.

— Ни крышек?

— Каких ещё крышек?

Теперь уже Симмс смотрел на него так, словно Ривер признался, что никогда не видел обувь.

— Ты серьёзно?

— Более чем.

Несколько секунд шериф молчал.

— Знаешь, теперь я окончательно убедился, что ты действительно из Убежища 101.

— Я сам в этом убедился. Я до сих пор пытаюсь привыкнуть к коровам с двумя головами.

— Справедливо.

Симмс махнул рукой.

— Если с жильём станет туго, попробуй обратиться в общинный дом. Там иногда находят место для людей, которым не повезло с финансами.

— Звучит лучше, чем спать рядом с атомной бомбой.

— Намного лучше.

Некоторое время они шли молча. Вскоре впереди показалось большое здание с яркой вывеской: «Салун Мориарти»

Но Симмс неожиданно замедлил шаг.

— Раз уж мы туда идём, кое о чём предупрежу заранее, окей? — шериф Мегатонны посмотрел на Ривера так, что тому стало не по себе

— О Мориарти? — Ривер почти сразу догадался о чём пойдёт речь

— Соображаешь.

— Что с ним не так? — вопросительно поднял бровь Ривер

— Всё, — ответил Симмс — Он полезный человек, тут я спорить не буду. У него есть информация и связи. Он знает почти всё, что происходит в городе — от сплетен до самых проверенных фактов…

— Но?

— Но Колин Мориарти никому не друг, — Симмс сплюнул за перила — Вообще никому. Если он тебе помогает, значит рассчитывает заработать. Если он улыбается, значит уже придумал, как использовать тебя в своих интересах.

— Вы, похоже, не очень ладите.

— Это ещё мягко сказано.

— Понял, — кивнул Ривер

— Просто держи глаза открытыми. Как здесь говорят, держи друзей близко к себе, а Мориарти — ещё ближе.

Через несколько секунд Ривер снова посмотрел вниз, в центр кратера, где возвышалась гигантская бомба. Симмс проследил за его взглядом.

— Всё-таки не могу привыкнуть к этой штуке, — признался Ривер.

— Многие не могут, — согласился Симмс.

— Кто вообще решил строить город вокруг ядерной бомбы?

— Город не возник за одну ночь, — шериф опёрся рукой о перила — Давным-давно здесь был маленький лагерь. Люди пытались попасть к вам в Убежище 101.

Ривер невольно вспомнил скелеты возле двери.

— Их не пустили. У нас очень консервативный Смотритель.

— Ну вот, — кивнул Симмс — Поэтому они остались здесь. Постепенно начали строиться. Потом пришли другие люди. Потом ещё.

Он указал вниз.

— Некоторые решили, что бомба обладает каким-то священным смыслом. Теперь у нас есть целая Церковь Атома.

— Они поклоняются настоящей атомной бомбе?

— Да.

— Добровольно?

— Да.

Ривер некоторое время молчал.

— Мир снаружи оказался даже интереснее, чем я ожидал, — промолвил он, пытаясь осмыслить услышанное

— Эти ребята немного двинутые, но в основном безобидные, — ответил Симмс

— Немного?

Симмс усмехнулся.

— Сейчас большинству жителей вообще плевать на бомбу. Они считают, что если она не взорвалась за все эти годы, то уже и не взорвётся.

— А вы так не считаете?

— Нет, — шериф посмотрел на боеголовку так, словно видел её каждый день и всё равно не доверял. — При всём уважении к местному оптимизму, любая бомба рано или поздно взрывается.

— Полностью согласен.

— Приятно встретить в городе ещё одного человека, который это понимает, — хмыкнул Симмс — Пока ты держишься от неё подальше, мои шансы на долгую жизнь возрастают. Надеюсь, мы понимаем друг друга.

— Более чем.

Ривер задумался.

— А её вообще кто-нибудь пытался обезвредить?

— Пытались обсуждать.

— И?

— Никому из местных я такую работу не доверю, — Симмс покачал головой — Половина жителей не понимает, что она опасна. Кромвель и его фанатики вообще готовы молиться на эту железяку до конца времён.

Шериф вдруг внимательно посмотрел на Ривера.

— А ты?

— Что я?

— В технике разбираешься?

— Сменный мастер Убежища. Я больше по организационным делам, но руки растут из нужного места.

— Значит, в механизмах сечёшь.

— Обычно да.

Симмс ещё раз задумчиво посмотрел на комбинезон Убежища Ривера.

— В целом, если подумать, ты, наверное, единственный человек в городе, который может понимать такие штуки. Если сможешь разобраться с бомбой и сделать её безопасной, я заплачу тебе сто крышек.

Ривер понятия не имел, много это или мало. Но впервые за несколько часов в Пустошах ему выпала возможность не стрелять, не убегать и не выживать, а заняться тем, что он действительно почти умел. Или хотя бы мог попробовать.

— Думаю, могу хотя бы посмотреть, — кивнул Ривер.

— Уже лучше, чем большинство кандидатов.

Они остановились перед входом в салун. Изнутри доносились музыка, смех и звон бутылок.

— Ну вот и пришли, — сказал Симмс. — Если твой отец действительно проходил через Мегатонну, Мориарти может что-то знать.

Шериф протянул руку.

— Удачи, Ривер.

Ривер пожал её.

— Спасибо.

Симмс уже собирался уходить, но вдруг обернулся.

— И ещё кое-что.

— Да?

— Если всё-таки полезешь обезвреживать бомбу...

— Постараюсь не взорвать город.

— Именно это я и хотел услышать.

С этими словами Лукас Симмс направился вниз по лестнице, а Ривер остался перед дверью салуна Мориарти, где, возможно, его ждали первые ответы.

Перед тем как войти в салун, Ривер невольно задержался на площадке перед входом. По металлическому настилу с грохотом неслась черноволосая девчонка лет двенадцати. Она перепрыгнула через ящик, пробежала под лестницей и едва не врезалась в какого-то старика с костылём.

— Эй! Смотри куда летишь! — крикнул тот ей вслед. Девчонка только рассмеялась и показала ему язык.

— Не догоните!

Она умчалась дальше по переходам, а спустя несколько секунд её смех растворился среди городского шума.

Ривер проводил её взглядом. После всего, что он увидел за пределами Убежища, ему почему-то казалось, что дети здесь должны выглядеть иначе. Более настороженными и более взрослыми, если угодно. Но эта девчонка носилась по Мегатонне точно так же, как когда-то они с Аматой бегали по коридорам Убежища.

Пожалуй, это было хорошим знаком. Ривер толкнул тёмно-белую дверь салуна. Внутри оказалось заметно темнее, чем снаружи. После яркого солнечного света глаза несколько секунд привыкали к полумраку, который был схож с техническими уровнями Убежища. Постепенно начали проступать детали.

Салун представлял собой большое помещение, собранное из ржавого металла и деревянных перегородок. Над барной стойкой висели тусклые лампы. В дальнем углу стоял бильярдный стол, переживший явно не одну катастрофу. На стенах висели пожелтевшие плакаты довоенных времён, часть которых давно потеряла половину изображений.

В воздухе смешались запахи дешёвого алкоголя, старого дерева, табачного дыма и чего-то жареного. а несколькими столами сидели посетители. Кто-то пил, кто-то играл в карты. Кто-то просто молча смотрел в стакан так, словно пытался найти там смысл жизни. Судя по выражениям лиц, поиски шли без особых успехов.

Ривер направился к барной стойке. Желудок напомнил о себе почти сразу. За весь день он толком ничего не ел. Покупать еду было не на что, поэтому Ривер достал свою литровую флягу с водой, захваченную из Убежища, и упаковку пайка. Он не знал, можно ли здесь со своим, но проверять не было времени, а спрашивать кого-то Ривер желания не имел.

Ривер как раз расправлялся с безвкусным протеиновым брикетом, когда заметил движение за стойкой. К нему приближался человек в белой футболке. По крайней мере, когда-то он точно был человеком.

Ривер невольно замер. Кожа незнакомца напоминала обгоревшую высохшую кожу старого трупа. Нос практически отсутствовал. Губы давно исчезли. Лицо выглядело так, будто пережило пожар, войну и ещё пару неприятных исторических событий. При этом существо совершенно спокойно ходило, разговаривало и не производило впечатления покойника.

Сам незнакомец, склонившись над одним из пустых столов, заметил реакцию Ривера и нервно оглянулся через плечо.

— Чего уставился, гладкая морда?

Голос оказался неожиданно живым.

— Извини, — честно ответил Ривер. — Просто раньше я таких не видел.

— Обычно после таких слов люди либо начинают орать, либо хватаются за оружие, — моргнул серыми глазами незнакомец

— Я и не собирался. Да и ты на меня вроде не нападаешь.

— Пока нет.

— Тогда будем считать, что всё в порядке, — усмехнулся Ривер.

На лице существа появилось что-то отдалённо напоминающее удивление.

— Надо же...

Он ещё раз быстро огляделся по сторонам.

— Чего надо-то, гладкая морда?

— Вообще-то уже ничего. Я поесть хотел.

— Тогда ты занимаешься этим неправильно. В салуне обычно покупают еду, а не приносят свою.

— Учту на будущее.

— На будущее нужны крышки.

— Мне уже объяснили.

— Быстро учишься.

Ривер отложил остатки пайка.

— Мне нужен Мориарти.

При этих словах собеседник Ривера снова оглянулся через плечо, будто боялся, что владелец бара материализуется из воздуха.

— Его сейчас нет.

— Далеко ушёл?

— Не знаю. И знать не хочу.

— А когда вернётся?

— Когда сочтёт нужным.

Ривер вздохнул. Сегодня все люди, обладавшие нужной информацией, словно специально соревновались в уклончивости.

— Тогда, может быть, ты сможешь помочь.

— Смотря с чем.

— Я ищу человека по имени Джеймс.

— Доктора?

— Значит, ты его помнишь.

— Помню.

— И?

Незнакомец нервно переступил с ноги на ногу.

— И больше мне говорить не положено.

— Не положено?

— Мориарти не любит, когда я долго болтаю с клиентами. За лишние разговоры он из меня отбивную сделает.

— Даже если речь идёт о поиске человека?

— Особенно если речь идёт о поиске человека.

Ривер нахмурился. Ну да, самую вкусную информацию Мориарти явно оставляет себе. Получается, Симмс не ошибался насчёт владельца бара.

— Ладно, тогда хотя бы скажи, как тебя зовут.

— Харя.

— Это фамилия, имя или профессия?

— А ты хорош, гладкая морда, — хрипло рассмеялся Харя — Меня все так называют, я уже привык.

— Можно вопрос? — Ривер долго думал, как его задать, но решил, что лучше спросить в лоб.

— Валяй.

— Что с тобой произошло?

— Радиация, — пожал плечами Харя

— Просто радиация?

— Очень много радиации, — Харя постучал пальцем по собственной голове — Когда бомбы падали, многим не повезло. Не все же в Убежище сидели, хе-хе. Кто-то умер. Кто-то умер не сразу. А кто-то превратился в нас.

— В кого?

— В гулей — так нас называют. Я не один такой, нас по всей Столичной Пустоши предостаточно.

Ривер невольно вспомнил радиоактивную воду в башне и счётчик Гейгера на Pip-Boy.

— И вы после этого живёте дальше?

— Как видишь, — пожал плечами Харя.

— Сколько тебе лет?

— Без понятия.

— Совсем?

— Я перестал считать несколько десятилетий назад.

Ривер поперхнулся водой.

— Несколько десятилетий?! Ты серьёзно?

— Некоторые из нас вообще помнят Великую войну.

Ривер несколько секунд молчал. За сегодняшний день список вещей, переворачивающих его представления о мире, пополнился ещё одним пунктом.

— То есть вы стареете медленнее?

— Намного медленнее, чем гладкие морды.

— Звучит удобно. Но не так я представлял себе вечную жизнь

— Да я тоже, — Харя провёл пальцами по изуродованному лицу — Есть побочные эффекты.

С этим было трудно спорить. Некоторое время они молчали. Затем Харя снова нервно посмотрел на дверь.

— Если ищешь информацию про Джеймса, поговори пока с Новой.

— Кто это?

— Работает здесь.

— Бармен? Администратор?

— Не совсем, — Харя замялся — Она... оказывает услуги.

— Какие услуги?

Гуль посмотрел на него с жалостью.

— Точно из Убежища.

— Это уже начинает звучать как диагноз.

— Для Пустоши примерно так и есть, — Харя указал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж — Найдёшь её наверху. Может, расскажет что-нибудь полезное, пока Мориарти гуляет где-то.

Ривер ещё раз посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж салуна, и направился туда. Доски под ногами тихо поскрипывали.

По пути Ривер невольно задержал взгляд на одном из посетителей у барной стойки. Это был худощавый мужчина в потёртой одежде с чёрной повязкой на левом глазу. В руке он держал бутылку «Ядер-Колы» и с таким энтузиазмом что-то объяснял сидевшему рядом угрюмому поселенцу, словно от его слов зависела судьба всей Столичной Пустоши.

— Нет, ты послушай! Я тебе говорю, они существуют! — горячо убеждал одноглазый собеседника. — Сам видел! Собственными глазами! Ну... глазом.

Поселенец в ответ лишь устало пил из стакана и выглядел человеком, который уже давно смирился со своей участью.

Ривер прошёл мимо, не вникая в детали. Сегодня его интересовали совсем другие загадки.

Наверху оказалось гораздо тише. Здесь располагалось несколько дверей, ведущих в комнаты, и небольшой коридор с металлическими перилами.

Возле одной из дверей стояла девушка лет двадцати пяти. Высокая, стройная, с короткими рыжими волосами и усталым взглядом женщины, которая слишком многое видела и слишком редко удивлялась. Перед ней мялся небритый мужчина в грязном плаще.

— Нова, ну послушай...

— Нет.

— Я заплачу потом.

— Иди к чёрту.

— Через пару дней точно будут крышки.

— Тогда через пару дней и приходи.

— Но...

— В долг не работаю.

Мужчина ещё несколько секунд пытался что-то возразить, но под недружелюбным взглядом женщины быстро сдался и поплёлся обратно к лестнице.

Нова сразу же потеряла интерес к незадачливому ухажёру и тут же заметила Ривера.

— Если ты по тому же вопросу, то сразу предупреждаю: в долг не работаю.

— Не люблю ходить в должниках, — ответил Ривер.

— Хорошо. Тогда говори быстро.

— Твои услуги меня не интересуют.

— Редкая фраза для этого места, — вопросительно подняла бровь Нова

— Сегодня вообще выдался необычный день.

Нова внимательно оглядела Ривера с ног до головы. Опытным глазом она, несомненно, приметила комбинезон Убежища, Pip-Boy, оружие и растерянность человека, который ещё утром жил совершенно в другом мире.

— Новенький, — кивнула она. Это явно был не вопрос

— Это настолько очевидно?

— Настолько, что даже немного жалко.

— Спасибо.

— Не за что.

На этот раз в её голосе мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— Нова, — представилась она.

— Ривер. Уже успел заочно о тебе узнать

— Значит, моя слава идёт впереди меня. Не могу сказать, что горжусь, но приятно. Убежище 101?

— И это видно?

— Милашка, ты ходишь по Мегатонне в синем комбинезоне с огромным номером на спине.

— Справедливое замечание.

Нова облокотилась на перила.

— Тогда маленький совет от человека, который здесь давно, — Нова облокотилась на перила и то ли задумчиво, то ли сочувственно взглянула на Ривера — Не задерживайся в Мегатонне.

— Почему?

— Потому что это место умеет удерживать людей, — промолвила после небольшого молчания Нова — Думаешь, мол, останусь на пару дней. Передохну и осмотрюсь. А потом однажды просыпаешься и понимаешь, что прошло пять лет.

Ривер невольно посмотрел вниз, на зал салуна.

— Настолько плохо?

— Настолько удобно, — развела руками Нова

— Я вообще не планировал задерживаться, — признался Ривер. — Ищу одного человека.

— Все кого-то ищут.

— Я ищу отца. Его зовут Джеймс.

— Доктор Джеймс? — При этих словах Нова заметно насторожилась.

— Значит, он здесь был.

— Был. Высокий такой. Спокойный и красивый, если тебе интересно. И с таким взглядом, будто постоянно думает о чём-то своём.

Сердце Ривера невольно ускорило ход.

— Когда?

— Недавно.

— И что он делал?

— Разговаривал с Мориарти. Минут десять о жизни беседовали. Или не только о жизни.

— И о чём?

— Не знаю, — сразу пожала плечами Нова и достала из заднего кармана сигарету.

— Или не хочешь говорить?

— Скорее так, — кивнула местная фея и задумчиво затянулась сигаретой.

— Все сегодня отвечают примерно одинаково. — вздохнул Ривер

— Потому что все хотят жить спокойно.

— Настолько страшный человек?

— Мориарти? Нет, — Нова на секунду задумалась — Страшные люди обычно прямолинейны. С ними хотя бы понятно, чего ожидать. Лично я таких не очень боюсь.

— А Мориарти?

— Мориарти не нужно прилагать много усилий, чтобы кого-то испугать. Он делает из информации неплохой товар, поэтому легко может управлять людьми.

Нова посмотрела на лестницу, словно проверяя, не поднимается ли кто-нибудь наверх.

— Когда-то здесь работала девушка по имени Сильвер. Решила, что может жить по своим правилам, — продолжила Нова после того, как убедилась, что на лестнице чисто.

— И что случилось?

— Теперь живёт не здесь.

— Мориарти выгнал?

— Можно сказать и так.

Ривер уловил, что рассказывать подробности Нова не собирается.

— Значит, если я хочу узнать про отца...

— Тебе нужен сам Мориарти.

— Других вариантов нет?

— Нет.

— И он расскажет?

— Возможно, — тихо рассмеялась Нова.

— Очень обнадёживает, — фыркнул Ривер.

— Милашка, этот человек торгует информацией в таких количествах, что выпивка для него, наверное, просто хобби.

— То есть бесплатно ничего не будет.

— Даже не рассчитывай.

— И сколько мне понадобится?

— Зависит от того, насколько сильно тебе нужны ответы.

Ривер поморщился.

— У меня пока вообще нет крышек.

— Тогда советую заняться этой проблемой прежде, чем Мориарти вернётся.

Некоторое время они молчали. Снизу доносились музыка, голоса и звон бутылок. Ривер облокотился на перила и задумался. Значит, отец действительно был здесь. Это уже не догадка и не надежда. Он прошёл через Мегатонну и говорил с Мориарти. Проблема заключалась лишь в том, что единственный человек, способный указать направление, собирался взять за это плату.

А у Ривера в карманах сейчас было примерно столько же крышек, сколько опыта жизни на Пустоши — нисколько.

Значит, надо заработать. Или хотя бы сбыть некоторое барахло из Убежища. Спускаясь по лестнице со второго этажа салуна, Ривер невольно перебирал в голове содержимое собственного имущества.

Перебор оказался недолгим: пневматическое ружьё, дюжина оставшихся шариков к нему, бейсбольная бита, пистолет Хэннона, с которым Ривер не имел желания расставаться. Несколько пайков из убежища и немного воды. Скудный набор медикаментов. Также в рюкзаке Ривера завалялся набор инструментов, который он машинально бросил туда ещё после одной из последних смен в Убежище.

Выбор был небогатым. Если верить словам Новы, для разговора с Мориарти понадобятся крышки. Много крышек. А судя по всему, ценность имущества жителя Убежища на Пустоши была примерно такой же, как ценность знаний о двухголовых коровах внутри Убежища.

Можно было заняться бомбой. Предложение Симмса выглядело вполне разумным. В конце концов, разбираться в механизмах Ривер учился куда больше, чем стрелять в кротокрысов.

Впрочем, прямо сейчас об этом не думалось вообще. Часы на Pip-Boy показывали 14-00, но события сегодняшнего дня могли бы смело растянуться на пару недель. Мозг Ривера начинал откровенно протестовать против новых впечатлений. Сейчас ему хотелось только одного: найти место, где можно лечь и несколько часов не думать ни о чём.

Ривер как раз вспомнил про общинный дом, о котором говорил Симмс, и уже направлялся туда, когда возле выхода его окликнули.

— Эй. Ты ведь из Убежища?

Ривер обернулся. Перед ним стояла молодая женщина лет двадцати пяти с миловидным лицом и светлыми волосами, собранными в хвост. Карие глаза смотрели внимательно и немного настороженно.

— Уже несколько часов как нет, — вздохнул Ривер.

— Для местных, пока ты в своём комбинезоне, ты всё равно будешь восприниматься как беженец Убежища, — улыбнулась новая знакомая Ривера.

— Тогда да, из него.

— Меня зовут Люси Вест, — кивнула женщина, протянув руку

— Ривер Вассел, — ответил беженец Убежища, коротко пожав руку Люси.

— Приятно познакомиться.

Люси явно нервничала. Несколько секунд она словно решала, стоит ли продолжать разговор.

Наконец она всё же заговорила:

— Мне нужна помощь.

Ривер едва заметно усмехнулся. Похоже, жизнь на Пустоши работала быстро. Не прошло и полдня после выхода из Убежища, а ему уже второй раз предлагают работу.

— Слушаю.

Люси протянула сложенный конверт.

— Я из Арефу. Это небольшое поселение на северо-западе отсюда. Несколько месяцев назад я перебралась в Мегатонну.

— Добровольно?

— Мне показалось, что перебраться в большой город будет хорошей идеей. Потратила всё, что было, на хибару в этом городе.

— Ты перебралась одна?

— Да, — на мгновение голос Люси стал серьёзнее — В Арефу остались мои родители и младший брат Иэн. Обычно мы постоянно переписываемся. Я отправляю письма, они отвечают. Но в последнее время ответы перестали приходить.

— Может, письма потерялись? — Ривер, разумеется, и близко был не в курсе организации почтовых отправлений на Столичной Пустоши.

— Возможно, — по лицу Люси было видно, что сама она в это не слишком верит — Не то, чтобы я думаю, что они в опасности…Может действительно письма не доходят?

— И ты хочешь, чтобы я доставил письмо? — Ривер с сомнением посмотрел на конверт

— Да.

— Почему именно я?

— Потому что ты новенький, — пожала плечами Люси

— Очень лестно.

— Я серьёзно. Большинство людей здесь давно знают друг друга, поэтому с места не сдвинутся. А ты пока ни с кем не связан. Иногда так проще.

В её словах была логика, хоть и очень странная.

— Там есть какие-то опасности, о которых надо знать заранее? — решил спросить Ривер, хотя вопрос был риторическим.

— Ну...кроме тварей с Пустоши, рейдеров, работорговцев и случайных мин там, в принципе, совершенно безопасно, — усмехнулась Люси.

— У вас здесь очень своеобразное чувство юмора, — хмыкнул Ривер

— Это не юмор.

— Тогда мне становится тревожно.

— Когда доберешься туда, спроси Дэвиса Веста, -продолжила Люси — Он с радостью заплатит тебе.

Ривер посмотрел на письмо ещё раз. Крышек у него не было. Из работы только обезвреживание бомбы, которая могла уничтожить всю Мегатонну. Так что Ривер размышлял только несколько секунд.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Как только появится время, я схожу в Арефу.

— Спасибо, — Облегчение на лице Люси было почти мгновенным. Она протянула ему письмо и Ривер убрал его в карман комбинезона, после чего вышел из салуна.

Вечер ещё не наступил, но солнце уже начало медленно склоняться к западу. Свет падал между листами ржавого металла, окрашивая город в тёплые рыжие оттенки.

Ривер машинально похлопал по карману, где лежало письмо Люси. Итак, что он имел? Нужно оставить письмо в Арефу. Нужно найти отца. Нужно обезвредить атомную бомбу. Нужно найти крышки…

Начать лучше именно с крышек. Добыть хоть какую-то часть нужно именно сейчас, при этом пока не посещая Арефу и не приближаясь к атомной бомбе. Ривер вспомнил о «Магазине на кратере», о котором упоминал Симмс. Так, это к востоку от входа в Мегатонну…получается, слева от салуна, около водоочистной станции. Ривер глянул в ту сторону — сквозь небольшие строения виднелась странная двухэтажная конструкция. Ну что ж, направление ясно.

Ривер двинулся в нужную сторону. Краем глаза он ещё раз заприметил играющую в догонялки девочку, к которой присоединился темнокожий мальчик на год-два старше её. Ривер окинул его взглядом — парень был точно уменьшенной копией Лукаса Симмса, только без шляпы и ружья. Девочка лукаво-обожательно смотрела на паренька и как бы нехотя от него убегала.

Ривер приблизился к двухэтажному строению. Над крышей «Магазина на кратере» возвышалась кабина старого самолёта, служившая чем-то вроде наблюдательной площадки, а над входом висела большая довоенная вывеска: SUPPLY. Несмотря на облезшую краску, её всё ещё было прекрасно видно. Лаконичность как она есть.

Ривер толкнул дверь. Внутри магазин оказался куда просторнее, чем выглядел снаружи. Практически всё свободное место занимали полки, стеллажи и ящики. На крюках висело оружие всех возможных размеров. На соседних полках лежали детали механизмов, лампочки, шестерёнки, кастрюли, старые довоенные игрушки, мотки проводов, медикаменты, коробки с патронами, инструменты, бутылки с мутноватой жидкостью и ещё сотни вещей, назначение половины из которых Ривер определить не смог. Создавалось впечатление, будто сюда свозили всё, что удавалось найти на Пустошах для тех увлечённых, что каким-то чудом это действительно покупали.

Возле одной из стен, прислонившись к металлической балке, стоял вооружённый мужчина в потёртой броне наёмника. Он молча посмотрел на Ривера — в его взгляде не было ни интереса, ни желания разговаривать. Детина лишь коротко оценил взглядом оружие, Pip-Boy и комбинезон Убежища, после чего снова отвернулся.

"Похоже, это местная разновидность дружелюбия," отметил Ривер.

В следующую секунду помещение буквально взорвалось энергией.

— Привет!

Из-за дальнего прилавка почти выбежала девушка с короткими рыжими волосами и веснушками. На ней были защитные очки, перепачканный рабочий комбинезон и толстые перчатки механика, которые она тут же сняла на ходу. Похоже, владелица магазина была даже младше Люси Вест. Её улыбка была настолько искренней, что казалась почти невозможной для человека, живущего посреди ядерной пустыни.

— Рада встрече! Меня зовут Мойра Браун! Я держу «Магазин на кратере», но основные мои занятия, если честно, механика и исследования!

Она энергично пожала Риверу руку.

— А ты ведь из Убежища, да?

— Я специально комбинезон не снимаю, чтобы всем было понятно, — ухмыльнулся Ривер.

— У тебя ещё и Pip-Boy..., — Мойра с уважением оглянула Ривера и довольно улыбнулась — Да и вообще вид такой... свежий. А зовут тебя как, гость из Убежища?

— Ривер Вассел.

— Рада знакомству!

Её энтузиазм оказался настолько заразительным, что Ривер невольно улыбнулся в ответ. После Симмса, Новы, Хари и Мориарти, которого он ещё даже не видел, эта женщина казалась человеком из совершенно другого мира.

— Чем могу помочь?

— Хочу кое-что продать, — Ривер снял с плеча пневматическое ружьё и положил перед Мойрой. Следом на прилавок легла бейсбольная бита и небольшой мешочек со стальными шариками.

Мойра внимательно осмотрела вещи: подняла ружьё, несколько раз передёрнула механизм, даже заглянула в ствол.

— Неплохая работа.

— Сам не делал. Это отец собрал. Ну... и ещё один мой друг помогал, — Ривер вновь с болью вспомнил Джонаса.

— А где они сейчас? — живо спросила Мойра

— Отца я как раз ищу. А друг…нет его больше.

— Оу…, — Мойра сочувственно взглянула на Ривера, после чего тактично вернулась к осмотру оружия — Так…старенькое, но вполне рабочее.

Затем быстро что-то подсчитала на листке бумаги.

— За всё вместе... девяносто крышек.

Она достала из металлической коробки небольшую горсть ржавых бутылочных крышек и пересыпала их на прилавок.

Ривер несколько секунд молча смотрел на них. Значит, это были те самые деньги Столичной Пустоши. Обычные крышки с бутылок из-под ядер-колы. Ривер с грустью вспомнил, сколько он таких выкинул в Убежище.

Девяносто крышек. Может, этого хватит. А может, Мориарти только рассмеётся. Но это было лучше, чем ничего.

— Спасибо, — кивнул Ривер

— Не за что.

Мойра неожиданно прищурилась.

— Хотя...

Она с интересом посмотрела на него.

— Ты ведь только сегодня вышел наружу?

— Это тоже заметно?

— Ещё бы.

Ривер рассказал про свои сегодняшние злоключения, начиная от того, как он был разбужен Аматой и заканчивая его прибытием в Мегатонну. Мойра слушала удивительно внимательно, не перебивая, лишь время от времени быстро кивала.

Когда Ривер закончил, её глаза буквально загорелись.

— Это же великолепно!

— Великолепно?

— Для книги!

— Какой ещё книги? — моргнул Ривер

— Я хочу написать руководство по выживанию в Столичной Пустоши! — Мойра произнесла это с таким придыханием, словно речь шла о величайшем научном труде человечества — Настоящее руководство. Людям очень пригодится сборник хороших советов. Что-то вроде пособия!

Она порылась среди лежавших на столе исписанных листов.

— Но понимаешь... мне ужасно не хватает одного.

— Чего?

— Взгляда человека, который всю жизнь провёл под землёй.

Она наклонилась чуть ближе.

— Ты даже не представляешь, насколько это уникально.

Ривер усмехнулся.

— Сегодня мне уже объяснили, что я уникален примерно во всём.

— Так и есть! — Мойра энергично закивала — Представь себе. Человек всю жизнь живёт в Убежище... а потом впервые выходит наружу.

Она развела руками.

— Это же идеальное вступление! Тебе сейчас придётся учиться и привыкать с нуля.

— Спасибо за напутствие. И что ты хочешь?

— Просто расскажи, каково это, — Она говорила почти взахлёб — Что ты почувствовал? Что увидел? Что тебя удивило? Что оказалось совсем не таким, как ты ожидал? Что можешь вспомнить об Убежище сейчас, с учётом увиденного на поверхности?

Ривер задумался. Список получался длинным.

— Если поможешь мне с этим..., — загадочно продолжила Мойра — То добавлю тебе крышек.

— Даже так?

— Ты же сказал, что хочешь поговорить с Мориарти, — хитро улыбнулась Мойра — А он бесплатно почти не разговаривает.

Ривер невольно рассмеялся. Похоже, вся Мегатонна прекрасно знала расценки владельца салуна.

— Значит, предлагаешь обмен?

— Именно!

— История в обмен на крышки?

— История в обмен на научный прогресс! — будущий автор пособия на секунду задумалась — Ну... и немного крышек.

Мойра тут же кивком указала на старый терминал в углу магазина и поманила Ривера за собой. Ривер с недоумённым выражением лица проследовал за ней. Мойра резво села за терминал и тут же запустила его. Экран мигнул зелёным светом, вентилятор внутри жалобно загудел.

— Отлично! — Мойра потёрла руки — Тогда начнём! Настоящие полевые исследования! Самые лучшие исследования всегда начинаются с человека, который ещё не успел привыкнуть к происходящему!

— А если я уже начинаю привыкать?

— Тогда рассказывай быстрее, пока не привык окончательно.

Ривер уселся на стоящий рядом металлический ящик.

— Ну... с чего начать?

— С самого начала! Как вообще выглядит жизнь в Убежище?

Пальцы Мойры уже застучали по клавиатуре.

— Нормально выглядит, — пожал плечами Ривер. — Большую часть времени довольно скучно.

— Замечательно! Продолжай!

— Это не была похвала.

— В исследованиях плохих данных не бывает.

— Ладно, — покачал головой Ривер — Убежище живёт по расписанию. Есть жилые уровни, технические уровни, медицинский сектор, школа, столовая. Вода поступает из очистительной системы. Электричество дают реакторы. Еду производят внутри комплекса.

— Самостоятельная экосистема... прекрасно... — бормотала Мойра, быстро печатая.

— Большинство людей работают там, где нужны. Техники обслуживают оборудование. Врачи занимаются медициной. Учителя учат детей. Кто-то следит за системами жизнеобеспечения.

— А кем был ты?

— Сменным мастером.

Мойра одобрительно кивнула.

— Значит, я правильно угадала насчёт техники.

— Обычно я следил за ремонтными бригадами. Они ремонтировали всё, что ломалось. А поскольку люди ломают удивительно много вещей, без работы я не оставался. Иногда требовалось самому что-то ремонтировать, чтобы не получить от Смотрителя.

— Очень полезный навык для Пустоши.

— Уже начинаю это понимать.

Мойра сделала ещё несколько пометок.

— А этот ваш экзамен... как его...

— К.О.З.А.

— Точно! Что это такое?

— Квалификационно-оценочный задачник администрации.

— Уже звучит угрожающе.

— Так и задумано. Его проходят подростки перед распределением по профессиям.

— И он действительно определяет судьбу человека?

— К сожалению, почти всегда да…

Мойра тихо присвистнула.

— Любопытно...А как вы ели?

— Не сказать, что еда была в традициях лучших довоенных ресторанов. Пайки с увеличенным сроком годности. Жетоны на еду и продовольственные автоматы. Разнообразия минимум.

— Поверь, здесь с этим получше, — ободряюще улыбнулась Мойра — Правда продовольственных автоматов я тебе не обещаю. Но это ведь даже интереснее, правда?

Она быстро напечатала ещё несколько строк.

— А кто всем управляет? Смотритель? Здесь люди недолюбливают монархию, если что. Но там у вас монархия в чистом виде, не правда ли?

— Всё верно. Смотритель ни за что не станет делиться властью ни с кем.

— И ему подчиняются все?

— К сожалению, да.

— Без выборов и голосований?

— Такое даже во сне невозможно представить

— А если кто-то…не совсем доволен?

— Может такие и были…

— И что с ними стало? — Мойра испытующе посмотрела на Ривера

— Ну, один из таких недовольных сейчас с тобой разговаривает.

Мойра расхохоталась.

— Потрясающе.

— Вообще-то это была одна из главных проблем.

— Для книги это ещё лучше.

Она продолжала печатать ещё несколько минут, периодически задавая Риверу уточняющие вопросы. Вскоре терминал был заполнен заметками. Наконец Мойра удовлетворённо откинулась на спинку стула.

— Есть!

— Что именно?

— Вступление.

— Так быстро?

— Ну…почти. Думаю, что за пару дней я приведу это в подходящий вид, — Мойра довольно посмотрела на экран — Человек, который впервые выходит наружу после жизни в полностью контролируемом мире... великолепно.

— Рад быть полезным.

— И заслуживаешь премию, — Мойра открыла металлическую коробку с крышками — Вот.

На прилавок легла ещё одна небольшая кучка.

— Пятьдесят крышек сверху.

— За рассказ? Может мне по поселениям гастролировать?

— Не думаю, что остальные оценят его научную ценность. Да и мне не нужны конкуренты, — подмигнула Мойра

Ривер пересчитал добычу. Выходило сто сорок крышек. Сумма уже выглядела куда солиднее.

— Спасибо, — удовлетворённо кивнул он

— Не за что, — Мойра вдруг задумчиво постучала пальцем по подбородку — Кстати...

— Что?

— Ты не первый житель Убежища, которого я видела.

Ривер поднял голову.

— Правда?

— Примерно два года назад.

— Кто?

— Девушка, — Мойра закатила глаза, вспоминая подробности — Молодая. Тоже в синем комбинезоне. Без оружия. Выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок.

— Она была из сто первого?

— Не знаю. Но точно из какого-то Убежища.

— И что с ней стало?

— Понятия не имею. Она быстро ушла из города. Не уверена, что долго протянула на Пустошах, — грустно вздохнула Мойра

Ривер задумался. Неужели кому-то ещё удалось обвести Смотрителя вокруг пальца и сбежать из Убежища раньше него? Но он бы тогда услышал. Или Альмодовар замял это дело? Странно всё это…

— Ладно, — сказала Мойра, хлопнув ладонями по столу и вырывая Ривера из размышления — Теперь к действительно важным вопросам.

Ривер почувствовал лёгкую тревогу.

— Это каким?

— Спасению человечества.

— Уже можно звонить в службу спасения? — с ухмылкой спросил Ривер, вспомнив один из роликов про довоенную жизнь

— Что делать? — не поняла Мойра

— Забей. Как, скажи на милость, ты видишь спасение человечества благодаря своей книге?

— Люди здесь постоянно гибнут из-за собственной глупости, — с важным видом начала декларировать Мойра — Кто-то пьёт радиоактивную воду. Кто-то наступает на мины. Кто-то решает, что может приручить когтей смерти

— И часто получается?

— К сожалению, нет. Хотя…с кентаврами, мне кажется, теоретически может получиться. Они хотя бы должны уметь говорить, они ведь почти люди. Но, — Мойра наткнулась на непонимающий взгляд Ривера — пока не будем об этом. Если уж начинать такое, то с кротокрысов.

— Ты серьёзно думаешь о подобном?

— Поэтому я и пишу руководство! — Мойра энергично замахала руками. — Представь себе! Практические советы по выживанию для всех жителей Пустоши!

— И ты думаешь, что это поможет человечеству?

— Абсолютно, — с жаром ответила Мойра — Нам нужно попытаться сделать этот мир лучше. Если люди будут знать чуть больше, они будут умирать чуть реже. А это уже неплохое начало.

— Амбициозно, — Ривер решил, что лучше особо не дискутировать — Но человеческую природу просто так не изменишь.

— Я верю, что этот проект будет намного успешнее некоторых моих предыдущих, — с оптимизмом заключила Мойра.

— Например?

— Ну..., — Мойра на секунду замялась. — Откуда мне было знать, что кентавр заинтересуется моим помощником в гастрономическом смысле?

Несколько секунд Ривер молчал.

— Даже не уверен, хочу ли я знать подробности.

— Но теперь всё будет иначе! — с энтузиазмом продолжила Мойра — Мне нужен помощник для исследований.

— После истории с кентавром это звучит менее обнадёживающе, чем тебе кажется, — подозрительно прищурился Ривер.

— Ты вооружён, умеешь думать и, кажется, любознательный, — Похоже, что Мойра не льстила, а действительно так думала.

Ривер тихо вздохнул. Похоже его ждало ещё одно странное поручение.

— Что нужно делать? — он выжидающе взглянул на Мойру. Та просияла.

— Начнём с самого важного, — Мойра развернула на столе старую карту — Еда и лекарства.

Её палец остановился на отмеченном здании к востоку от Мегатонны.

— Здесь находится старый Супермарт.

— Это магазин?

— Да. Я слышала, что до войны там продавали продукты и медикаменты.

— А что там происходит спустя двести лет?

— Вот это нам и предстоит выяснить! — Мойра ткнула пальцем в карту. — Сходи туда и посмотри, сохранилось ли что-нибудь полезное.

— Полезное? Думаешь, что за 200 лет полезное перестало быть вредным?

— Ну… — Мойра сперва замялась, но мигом вернула лицу прежнее лучезарное выражение — до войны готовились к подобному и производили еду…с более увеличенным сроком годности. Всё, что добудешь — твоё.

Это уже звучало значительно лучше.

— Хорошо, — Ривер искренне надеялся, что обнаружит в Супермарте что-то полезнее мутировавших крыс

— Записываю тебя в официальные помощники проекта! — Мойра мгновенно набрала что-то на терминале.

— Я так понимаю, отставка будет только в случае смерти?

— Да брось ты, — рассмеялась Мойра — Наука всегда немного опасна. Но так и совершается нечто великое

— Надеюсь, что тот парень, которого сожрал кентавр, думал примерно также до последнего момента.

Ривер собрал крышки и убрал их в карман комбинезона.

— Ладно, посмотрим, что выйдет сделать, — с этими словами он кивнул Мойре и двинулся к выходу из магазина. Мойра оживлённо настукивала что-то на клавиатуре терминала и рассеянно махнула Ривер рукой.

Ривер понимал, что вопрос добывания продовольствия рано или поздно встанет перед ним достаточно остро — всё-таки далеко не на каждом углу Столичной Пустоши будут салуны и кафе. Да и крышек после разговора с Мориарти может значительно поубавиться

Снаружи солнце светило уже не так ярко, как до визита Ривера в «Магазин на кратере» и преодолело свой зенит. Где-то внизу Мегатонны играли дети. Из труб поднимался дым. На центральной площади по-прежнему возвышалась атомная бомба, словно напоминая, что местные жители обладают крайне своеобразным пониманием безопасности.

Ривер устало потёр глаза. Список дел, которые у него скопились за первый день на поверхности, явно мог подождать до завтра или хотя бы до вечера. С этой мыслью он направился в сторону общинного дома.

До общинного дома идти оказалось недалеко. Дорога проходила вдоль салуна Мориарти, пары неприметных домов и сурового вида сарая, на котором значилась надпись «Арсенал Мегатонны». Ривер в который уже раз поймал себя на том, что взгляд сам собой возвращается вниз, где красовалась огромная атомная бомба, которая, к сожалению, никуда за это время не делась.

Ривер поднялся ещё по одной металлической лестнице и остановился перед двухэтажным зданием, ничем особенно не выделявшимся среди остальных построек Мегатонны. Скромное, собранное из тех же листов ржавого металла и обломков довоенных конструкций, оно выглядело именно так, как и должен выглядеть дом, предназначенный для всех сразу и ни для кого конкретно.

Он уже собирался войти, когда рядом неожиданно раздался бодрый голос:

— Свежая кровь!

Ривер обернулся.

К нему быстрым шагом приближался худощавый пожилой мужчина с густыми седыми усами. Несмотря на возраст, двигался он неожиданно энергично, словно внутри него работал маленький реактор. Старик в оливковом жилете и красном джемпере остановился почти вплотную и внимательно осмотрел Ривера с головы до ног.

— Сразу видно, новый человек! Это замечательно!

— Обычно на этих словах смотрят на комбинезон и подмечают, что я из Убежища, — фыркнул Ривер.

— Пока это не имеет значения, — решительно отрезал старик — Даже если ты родом из подземного убежища, оно под Соединенными Штатами, а значит, ты тоже американец. Ну ладно, не забудем о хороших манерах — старик величественно протянул руку — Натаниэль Варгас. Настоящий американский патриот.

— Ривер, — Ривер пожал протянутую руку мистера Варгаса. Мистер Варгас заговорщически наклонился ближе.

— Скажи, парень... ты когда-нибудь слышал об Анклаве?

— Почти ничего, — признался Ривер. Мистер Бротч на уроках истории лишь вскользь прошёлся по теме американского довоенного правительства, упомянув про некую тайную организацию из офицеров и влиятельных граждан, объявившую себя настоящей Америкой

— Эх, молодежь…, — вздохнул мистер Варгас — Вот до чего людей довели эти Убежища...

Он расправил плечи так, словно собирался произнести речь перед многотысячной аудиторией.

— Анклав, сынок, это всё, что осталось от старых добрых Соединённых Штатов Америки! Настоящее правительство! Настоящие патриоты! Когда они окончательно наведут порядок, Пустошь снова станет цивилизованной страной!

— И как же они собираются всё это сделать?

— Очень просто! У них есть дисциплина! Есть оружие! Есть технологии! Такие люди способны решить любую проблему! — на этих словах мистер Варгас хлопнул Ривера по плечу. — Конечно, тебя я вообще не знаю... но по виду ты истинный патриот. А любой настоящий патриот сочтёт за честь однажды поднять оружие ради Анклава!

— Знаете, мистер Варгас, я, конечно, ни разу не сталкивался с Анклавом — ответил Ривер, едва скрывая недоумение — Но мне кажется, что настоящий патриот не тот, кто готов стрелять во всех подряд ради решения проблем. А тот, кто делает всё возможное, чтобы в его стране людям жилось лучше. Всем мирным людям. Если для этого приходится постоянно воевать со своими же согражданами, то что-то пошло не так.

— Начитался странных книжек в своём Убежище., — недовольно сдвинул брови мистер Варгас — Наш общий долг — поддерживать нашу страну и президента, что бы там ни было. К этому нас и приучает Анклав.

— Не люблю быть должным, — спокойно заметил Ривер второй раз за сегодня.

— Немыслимо, — покачал головой мистер Варгас — Не хочу тебя стыдить, но лучше бы тебе выучить историю как следует, прежде чем спорить с патриотом

— Обязательно займусь на досуге, — миролюбиво пообещал Ривер. Мистер Варгас явно рассчитывал на более продолжительный спор, но Ривер выглядел слишком уставшим, чтобы вступать в политические дискуссии с первым встречным.

Наконец старик махнул рукой.

— Иди отдыхай. Но запомни мои слова!

— Постараюсь.

Ривер открыл дверь и вошёл внутрь. Общинный дом оказался ещё проще, чем он ожидал.

Два этажа, соединённые деревянной лестницей. Несколько общих комнат. Кровати, собранные из металлических рам и старых матрасов. Пара шкафов. Стол со стульями. Потёртый ковёр, который, вероятно, пережил половину жителей Мегатонны. Никакой роскоши. И никакой санитарии, подобной Убежищу. Но здесь было сухо, тепло и относительно тихо. По крайней мере, интеркомов с голосом Смотрителя можно было не опасаться.

Несколько человек уже спали, кто-то негромко переговаривался у окна, стараясь не мешать остальным. После идеальных помещений Убежища всё выглядело грубо и временно. С учётом сегодняшнего дня это уже почти не имело значения.

Ривер нашёл свободную кровать у стены, снял рюкзак и аккуратно положил рядом оружие. Перед тем как лечь, он машинально проверил, на месте ли Pip-Boy, письмо Люси и крышки. Ривер лёг на скрипнувший матрас.

Последней мыслью перед сном стало неожиданное открытие: за пределами Убежища оказалось гораздо больше людей, готовых предложить ему работу, чем людей, готовых бесплатно ответить хотя бы на один вопрос.

Ривер попытался ещё раз привести мысли в порядок. Найти отца. Поговорить с Мориарти. Проверить бомбу. Доставить письмо в Арефу. Заглянуть в Супермарт. Но организм решительно отказался составлять какие-либо планы. Через несколько секунд Ривер уже спал.