Реки и пепел (джен)

I don't want to set the world on fire

The Ink Spots

 

И если есть порох, дай огня

Виктор Цой

 

 

 

Война… война не меняется…

С самой зари человечества, когда наши предки впервые подняли оружие против себе подобных, кровь лилась рекой во имя любых причин: от божественного промысла и справедливости до слепой ярости безумцев.

В 2077 году, после тысячелетий вооружённых конфликтов, разрушительная сущность человечества наконец вырвалась на свободу. Мир погрузился в океан атомного пламени и смертоносной радиации. Но это не стало концом света, как предрекали многие. Апокалипсис оказался лишь прологом к новой главе в кровавой летописи человечества. Ибо даже при уничтожении мира война никогда не меняется.

В первые часы катастрофы тысячи людей нашли убежище в подземных бункерах-убежищах, спасаясь от ужасов ядерного армагеддона. Но когда они отважились выйти наружу, их взору предстал лишь выжженный ад пустошей…

Всех, кроме обитателей Убежища 101…

В тот день, когда небеса разверзлись огненным дождём, массивная стальная дверь Убежища 101 навеки запечатала его от внешнего мира.

Люди верили, что бетон и сталь способны спасти их от всего. Они ещё не знали, что страх и контроль проникают сквозь стены куда легче радиации.

Здесь вы родились, здесь же и умрёте, ибо в Убежище 101 никто не войдёт и никто не выйдет.

Или судьба распорядится иначе?

Бессмысленная и беспощадная жизнь Ривера Вассела в Убежище №101 — первые друзья, недруги, проблемы и туманное будущее

- Сюрприииз!

- С днём рождения!

- Стэнли, не стоило так быстро включать свет! Ты ослепил бедного ребёнка!

Риверу и правда пришлось несладко. Резко включённый в кафетерии Убежища № 101 свет нещадно ударил по глазам десятилетнего именинника — ему пришлось быстро зажмуриться под шквал поздравительных возгласов: отца, Аматы Альмодавар, Найта Уилкинса, штатного механика Убежища Стэнли, бабули Палмер (мало кто из жителей Убежища знал настоящее имя этой покладистой пожилой женщины — Люси), неуклюжего робота по имени Энди и других обитателей Убежища, собравшихся сегодня на день рождения Ривера.

Да, сегодня был его, Ривера Вассела, десятый день рождения — первый в жизни большой юбилей. Все эти люди (и один робот) пришли поздравить его в кафетерий Убежища — место, слывшее достаточно уютным и приветливым для неформальных встреч и перекусов. Кафетерий, вопреки годам изоляции Убежища, казался неожиданно уютным. В воздухе стоял запах тёплого теста и старого металла, а мягкий жёлтый свет делал помещение почти довоенным — таким, каким его представляли по старым записям. Это стало возможным благодаря стараниям грузного хозяина Теодора Хэтча и его жены Розалины, главного администратора кафетерия. Эта голубоглазая женщина средних лет широко улыбалась всегда и всем практически в любых обстоятельствах, порой даже вопреки логике и здравому смыслу.

— С днём рождения, сынок! — отец Ривера, Джеймс, ласково потрепал мальчика по густым русым волосам, усадил за заранее приготовленный стол и водрузил на сына праздничный колпак — Поверить не могу, что тебе уже исполнилось 10 лет. Очень горжусь тобой! Если бы только твоя мама…

Что сказала, сделала или почувствовала бы на десятый день рождения Ривера его мама, скоропостижно умершая при родах (мальчик видел её лишь на немногочисленных фотографиях, хранившихся у отца), услышать никто не успел. Под тихий шипящий звук открытия автоматической двери (других дверей в Убежище не существовало в принципе) в кафетерий мистера и миссис Хэтч уверенной и статной походкой вошёл смотритель Убежища №101 — Альфонсо Альмодавар. Его всегда белоснежные волосы, густые брови, карие глаза (унаследованные его дочерью Аматой) и уверенный взгляд словно подтверждали, что смотрителем и главным человеком в Убежище должен быть именно Альфонсо, а не кто-то другой. Собственно, «Альфонсо» он был лишь для немногочисленных «своих» людей. Большинство обитателей Убежища обращались к Альфонсо исключительно «Смотритель» или «Господин Смотритель».

— Поздравляю, молодой человек — Смотритель в сопровождении неотступного и угрюмого начальника охраны Убежища Престона Хэннона приблизился к Риверу и коротко похлопал его по плечу — в данном случае это был широкий поздравительный жест. В правой руке у Смотрителя был бумажный свёрток, из которого торчало что-то из чёрного полимерного пластика — Мне не нужно говорить тебе, что это особый день, верно? Каждый житель по достижении 10 лет начинает участвовать в общей работе на благо всего Убежища 101.

С этими торжественными словами Смотритель под восхищённые взгляды и театральную тишину развернул свёрток и вручил Риверу его содержимое. Предмет, который явно был не совсем первой свежести, напоминал что-то среднее между массивными наручными часами и портативным компьютером на резиновой подкладке.

— Вот. Как Смотритель, вручаю тебе твой личный Pip-Boy 3000. Привыкай к нему и используй правильно.

Присутствующие в кафетерии дружно зааплодировали.

— Спасибо — ответил Ривер. С помощью отца он нацепил Pip-Boy на правую руку. Мальчик пока не очень понимал, насколько «правильно» надо использовать этот новый гаджет, но приятный зелёный свет и внешняя многофункциональность этого устройства вызывали живой интерес, какой только может быть у десятилетнего ребёнка — А что он делает?

Смотритель понимающе усмехнулся:

— Благодаря этому устройству ты с помощью загруженной карты сможешь без помех ориентироваться в Убежище. — При этих словах Ривер, на свои пять пальцев изучивший почти каждый уголок верхнего и нижнего уровня Убежища, мысленно громко фыркнул. — Получать сообщения от других жителей, проигрывать звуковые файлы, подключаться к нашей радиостанции. Также он сканирует пульс, температуру тела, радиацию, водный баланс, давление, уровень стресса и многие другие показатели… — на этих словах Смотритель чуть сбавил тон, как будто сам точно не знал все функции данного прибора или не хотел их раскрывать перед многочисленной аудиторией в кафетерии — Pip-Boy есть у каждого гражданина нашего Убежища. Это пропуск во все важные локации, а также своеобразный паспорт жителя. Теперь ты являешься полноценным гражданином Убежища и завтра получишь своё первое рабочее задание. Ещё раз поздравляю!

Смотритель издал какой-то странный смешок, от которого Риверу стало немного не по себе, ещё раз хлопнул мальчика по плечу, коротко и слишком крепко пожал руку Джеймсу и под новые аплодисменты удалился в сопровождении стабильно мрачного Хэннона к столу в дальнем конце кафетерия.

На этой ноте стало понятно, что официальное открытие торжества подошло к концу, и гости наконец могут перейти к неформальной части праздника. Розалина Хэтч нажала на красную кнопку видавшего виды музыкального автомата, и в кафетерии тут же негромко заиграла ритмичная довоенная музыка, звучавшая почти на всех мероприятиях Убежища с радостным поводом.

Джеймс выдавил из себя некое подобие улыбки, словно никакого помпезного вручения Pip-Boy не было, и приобнял Ривера:

— Веселись, это же твой праздник! Десять лет бывает раз в жизни, так что наслаждайся!

С этими словами он дружески подмигнул стоящей неподалёку Амате. Девочка вежливо улыбнулась в ответ. Во время выступления своего отца, как и на протяжении всего знакомства с Ривером, она ни единым жестом не показала, что является дочерью главного человека в Убежище. Затем Джеймс присел рядом со Стэнли за ближайшую к праздничному столу барную стойку.

Амата широко улыбнулась Риверу:

— С днём рождения! Мы сделали тебе настоящий сюрприз, правда? — Она хитро хихикнула. — Твой папа боялся, что ты обо всём догадаешься. Но я сказала ему, чтобы не волновался. Тебя так просто обвести вокруг пальца.

Ривер решил не терять лица перед дерзкой девочкой.

— Вы меня не обманули. — нарочито лениво протянул именинник. — Просто было прикольно притворяться, что я ни о чем не знаю.

— Вот врунишка! — сморщила нос Амата. Она всегда так делала, когда что-то шло не по её плану. — Ладно, раз у тебя так хорошо с догадками — что я приготовила тебе в подарок?

К следующему этапу проверки Ривер был явно не готов. Куда разумнее было сдаться.

— Не знаю…

— Ха! — торжествующе воскликнула Амата. — Я знала, что это будет сюрприз. И я помню, что Грогнак — твой любимый варвар.

С этими словами она достала из вместительного внутреннего кармана стандартного детского комбинезона Убежища модели «Старт-101» журнал с комиксом о Грогнаке-варваре и с торжественным видом вручила его Риверу. Девочка определённо попала в десятку: это был четырнадцатый выпуск комиксов о воине-варваре, который Ривер уже месяц безуспешно искал у отца, его ассистента Джонаса и много у кого ещё. Теперь юный любитель комиксов понял, почему последние пару недель, когда он спрашивал у своих одноклассников, не найдётся ли у них за символическое количество жевательной резинки и крекеров четырнадцатого выпуска Грогнака, они неуверенно качали головой и внезапно спешили по своим делам. Амата ради этого сюрприза явно неплохо использовала свои организаторские способности и дар убеждения. Ривер с восхищением уставился на подарок.

— Спасибо! Где ты его достала? Я его месяц искал!

Амата зарделась:

— Места надо знать! На самом деле, не поверишь…нашла в коробке старых папиных вещей. Представь себе: папа читает комиксы! Наверное, всем когда-то было десять лет.

— Даже нашим отцам… — задумался Ривер, осматривая чуть пожелтевшую обложку комикса.

— И им тоже, — кивнула Амата.

Из динамика автомата в кафетерии тем временем заиграли умиротворяющие ноты «Slow Summer Swing»

— Ладно, Ривер, я сбегаю до Кристины, она обещала мне показать бусины из маминых запасов. Не скучай, скоро вернусь!

С этими словами Амата резво выбежала из кафетерия в направлении уровня с жилыми комнатами Убежища. Кристина Кендалл, к которой так быстро убежала Амата, имела репутацию самой стильной и своенравной девочки четвёртого класса школы Убежища. Поэтому Риверу не было удивительно, что никто из девчонок класса, кроме Аматы, не пришёл на его день рождения. Мальчики и девочки Убежища, как это принято в десятилетнем возрасте у большинства детей, от всей души обсмеивали друг друга при первой возможности. Дружба Ривера и Аматы была ярко выраженным исключением из правил и воспринималась их одноклассниками с явным недоумением.

Ривер решил не терять времени и как следует изучить свой новый Pip-Boy. Устройство светилось мягким зелёным цветом, совсем не перегревалось и создавало ощущение, что будет работать ещё лет сто, даже несмотря на небольшие потёртости в уголках экрана.

Внутри Pip-Boy тоже было на что посмотреть. С загруженной картой Убежища всё знакомое пространство вдруг открылось по-новому: коридоры, жилые секции, служебные помещения — всё было аккуратно разложено и отмечено.

Дальше — больше. Датчики температуры, пульса и давления, радио, аудиозаписи, заметки с голосовым вводом, простые мини-игры, часы. Pip-Boy не просто показывал информацию — он жил своей тихой, уверенной жизнью прямо у него на запястье. Риверу хватило десяти минут, чтобы по-детски влюбиться в этот прибор и понять: Pip-Boy нужен не только для каких-то странных взрослых дел. С ним можно было играть, изучать, слушать музыку — и, возможно, делать куда больше, чем ему пока рассказывали.

— Развлекаешься?

Уверенный голос Смотрителя, вернувшегося к барной стойке за очередной порцией кофе, отвлёк Ривера от раздела с мини-играми. Мальчик пытался управлять растущей линией, собирающей маленькие квадратики, и при этом не столкнуться с собственным «хвостом».

— Есть немного, — улыбнулся Ривер. — Большое спасибо за Pip-Boy, господин Смотритель!

— Пожалуйста, — великодушно ответил Смотритель. — Надеюсь, ты оценил вклад Аматы в этот праздник. Очень ты ей нравишься, вот уж не знаю почему.

Ривер ухмыльнулся и решил не обманывать ожиданий:

— Конечно, я ей нравлюсь. Я же такой обаятельный!

Смотритель усмехнулся:

— От скромности не умрёшь. Главное, молодой человек, не особо злоупотребляй её дружбой. Я всё ещё Смотритель, и в ответе за это Убежище и за каждого его жителя.

Ривер на этих словах постарался изобразить на лице максимальную гражданскую ответственность, насколько это вообще возможно для десятилетнего ребёнка, и поспешил к небольшому столу, где лежали его любимые крекеры. Там в одиночестве сидела бабуля Палмер и увлечённо что-то изучала в своём Pip-Boy.

— С днём рождения, детка! — добродушно сказала она, когда Ривер потянулся к печенью, — Кажется, твой праздник удался. Десять лет, боже мой. А ведь твой папа, кажется, только вчера пришел... Ох, не слушай мои бредни! — бабуля Палмер по-стариковски посмеялась — Ты ведь ждёшь подарка, верно?

— О, вам не обязательно было приносить мне подарок, миссис Палмер. — улыбнулся Ривер.

— Что за вздор? — удивилась бабуля Палмер — Что, десятилетние не любят подарки? Хочешь верь — хочешь нет, но мне самой когда-то было десять! Господи, тогда Убежище было заполнено до отказа. Совсем не как в эти дни. Тут теперь так мало молодежи... Но что-то я снова разворчалась, а ты так вежливо слушаешь…

С этими словами бабуля Палмер открыла лежащий на соседнем стуле контейнер и достала оттуда что-то продолговатое. Ривер уже догадывался, что это. Бабуля Палмер была известна на все Убежище 101 своими вкусными сладкими рулетами и пирогами с яблочным пюре, ванилью, корицей и многим другим. Казалось бы, подобные творения невозможно делать в условиях изоляции и подземелья, однако у бабули Палмер это получалось идеально. Поговаривали, что ее творениями охотно пользовались мистер и миссис Хэтч на заре существования кафетерия, при этом бабуле Палмер в качестве вознаграждения чаще всего доставалось большое человеческое «спасибо». При этом, бабуля Палмер с годами никогда не меняла в своих рулетах ничего — ни рецепта, ни времени, ни температуры. Однако как минимум для детей этого было более чем достаточно.

— Держи! Сдобный и с корицей, как ты любишь. Специально для тебя утром испекла, — с этими словами бабуля Палмер вручила Риверу свой очередной кулинарный шедевр

— Огромное спасибо, миссис Палмер! — искренне поблагодарил Ривер. Его отец всегда считал, что чем меньше сладкого он употребляет, тем благотворнее в будущем это скажется на его здоровье, так что от лишнего десерта Ривер никогда не отказывался.

— Ещё раз с днем рождения! — улыбнулась бабуля Палмер — И не вздумай ни с кем делиться! Всё-таки сегодня твой день.

Насчет того, как и с кем делиться подаренным рулетом, Ривер пока подумать не успел. Он пошел до стола с приборами, где его отец и Стэнли что-то оживлённо обсуждали, намереваясь порезать рулет. В это время миссис Хэтч, занимаясь розливом напитков, решила доверить нарезку торта роботу Энди, запустив режим сервировки. Это явно было опрометчивое решение, поскольку почти все обитатели Убежища знали, что Энди хоть и был достаточно неплохой моделью «Мистера Помощника», но имел неполадки с шарнирным лезвием, которые невозможно было устранить из-за отсутствия в Убежище нужных деталей. Поэтому с точечной работой, связанной с нарезанием или отрезанием чего-либо, у Энди были огромные проблемы.

Однако миссис Хэтч то ли забыла об этом факте, то ли не придала ему значения. Она спокойно наливала апельсиновый сок главному агрессору класса Ривера — Бучу Делория (никто не знал, как и почему он вообще попал на день рождения Ривера, с которым у него была взаимная нелюбовь), в то время как сзади миссис Хэтч раздался вечно бодрый и исполнительный механический возглас Энди:

— Внимание! Время нарезать торт! Протокол обслуживания мероприятий запущен!

— Ну всё, торту осталось жить не больше пяти секунд… — обречённо протянул Стэнли

В подтверждение его слов циркулярная пила Энди с механической точностью выдвинулась к стоявшему на подносе торту, однако проблемы с шарнирным лезвием дали о себе знать — эффект от неисправной пилы робота в бисквитном торте миссис Хэтч был схож с эффектом хорошей гранаты. Пила Энди не просто порезала торт, а так прошлась по кулинарному шедевру Розалины Хэтч, что он под хихиканье детей шумно разлетелся на куски по всему столу, а некоторые части даже остались на стенах.

— Сейчас всё уберем! — миссис Хэтч с неизменной улыбкой на лице и шваброй в руке поспешила к месту небольшой катастрофы — По-моему, у нас еще и кексы оставались.

— Отлично постарался, металлолом! — захихикал один из верных подпевал Буча Уолли Мак. За минуту до разрушения торта он с важным видом сидел и рассказывал Бучу и ещё одному однокласснику Ривера Полу Хэннону про то, какой взрослый день рождения, в отличие от Ривера, был у него. Если верить Уолли, на его день рождения отец Уолли заставил Энди показывать фокусы, а потом все присутствующие играли в игру «Догони мутанта» в Атриуме.

У Ривера не складывались отношения ни с Уолли, ни с Полом, ни тем более с Бучем. Поэтому инцидент с тортом был хорош хотя бы тем, что этим трём идиотам не достанется ни кусочка.

Ривер решил восполнить утраченный торт подарочным рулетом бабули Палмер и уже хотел вытащить его из контейнера, однако у внезапно подошедшего к нему Буча были явно другие планы:

— С днём рождения, заморыш! Я хочу есть, а этот дурацкий робот испортил торт! Что там тебе подарила бабуля Палмер? Дай-ка сюда!

С этими словами Буч нагло потянул руку к контейнеру, который Ривер поставил на стол, однако виновник торжества грубо оттолкнул его.

— Перебьёшься! Иди к своей мамаше, если она уже протрезвела. А то пропьёт все талоны на еду.

Это был удар ниже пояса. Все знали об алкогольных пристрастиях Элен Делории, в одиночку воспитывавшей Буча. Хотя Ривер считал, что с такими как Буч и нельзя по-другому. Тем более миссис Делория тоже несла часть ответственности за невыносимое поведение своего сына.

Буч, разумеется, только завёлся. Он уничтожающе посмотрел на Ривера своими злыми серыми глазами и угрожающе щёлкнул зубами:

— Ах ты сволочь! Не смей так о моей матери!

На этой ноте Буч, не тратя времени на высокоморальные беседы, кинулся на Ривера и почти повалил его на пол кафетерия, однако к серьёзным последствиям драка не привела. Офицер охраны Убежища 101 Герман Гомес, который оказался в числе гостей на дне рождения Ривера, без особого труда разнял дерущихся.

— Ну-ка, прекратили немедленно! Вы чего здесь устроили?

— Офицер, Буч первым на него кинулся — поспешил вмешаться Стэнли.

— Он мою мать оскорбил!

— А он рулет хотел забрать!

— Так, умолкните оба. — на этот раз слово взял подошедший Джеймс — Ривер, если я ещё раз услышу о том, как ты выражаешься о чьих-то родственниках, останешься без своих комиксов на месяц.

— Извини, пап. — Риверу совсем не хотелось, чтобы отец услышал его слова в адрес Буча.

— Ты поскандалить сюда пришел? — с этим вопросом Офицер Гомес обратился к Бучу — Отсядь за дальний стол. Живо.

Буч вынужден был подчиниться. Жестом поманив Уолли и Пола за собой, он тихо, чтобы никто не услышал, на прощание проворчал в сторону Ривера

— Ну, урод, ты ещё об этом пожалеешь…

С этими словами все трое уселись за небольшой стол в слабо освещённом углу вдали от музыкального автомата и фуршетного стола.

— Да, дела… — покачал головой офицер Гомес, наблюдая за Бучем и обращаясь к Джеймсу — Буч здесь уже всем надоел. Не знаю, что ему сказал ваш сын, но хорошо, что он под него не прогибается.

— Наслышан, что от него одни неприятности. — согласился Джеймс — Когда же Элен займётся его воспитанием?

— Хороший вопрос. Я таких как Буч повидал достаточно. В итоге они попадали в дурные компании и становились мелкими уголовниками. Лучше бы Элен поскорее вспомнила, что у неё сын растёт. Ривер! — Герман обратился к имениннику. — Держись от Буча подальше, неприятности он приносит почти всем.

— С радостью, офицер Гомес! — тут Ривер, привыкший задумываться над правотой взрослых, даже не подумал о том, чтобы усомниться в словах офицера по поводу Буча.

Офицер Гомес похлопал мальчика по плечу, кивнул Джеймсу и отошёл за стаканом чая. На этот раз мистер Хэтч порадовал гостей кафетерия неким травяным чаем из довоенных запасов, продукты в которых хранились в герметичных упаковках и предусмотрительно не имели срока годности с учётом возможной изоляционной обстановки после войны. Однако, никто, кроме Смотрителя, мистера Хэтча и ещё нескольких людей из административного состава, не знал точное количество и ассортимент продовольствия Убежища №101.

Сам Джеймс отошёл к интеркому кафетерия, чтобы обсудить что-то с Джонасом. Тем временем, к Риверу подошла Амата, вернувшаяся от Кристины Кендалл как раз в тот момент, когда офицер Гомес разнимал мальчишек. Вид у неё был встревоженный:

- Что там с Бучем? Поверить не могу, что он затеял драку на твоем собственном празднике. Вот придурок.

Ривер решил не скрывать от Аматы причину драки. Всё-таки они были друзьями.

— Этот недоумок пытался стянуть мой рулет. Но у него не вышло.

Амата закатила глаза:

— Боже, он и правда козёл. Ну, ладно. Кто-кто, а Буч всегда придумает, как нагадить. Хорошо, что ты не дал ему этого сделать.

Ривер радостно кивнул и предложил Амате небольшой кусок от рулета бабули Палмер. Тем временем, рядом подсел ещё один одноклассник Ривера — худощавый Найт Уилкинс, вечно поправляющий очки с поцарапанными линзами.

— С днём рождения! Хороший праздник, даже Энди решил устроить праздничный салют из торта! Как тебе Pip-Boy, Ривер?

Ривер пожал плечами:

— Светится красиво, руку не греет. И куча разных разделов. Но я пока только в раздел с мини-играми зашёл.

Найт завистливо посмотрел на Pip-Boy. Ему до десятилетия и получения первого Pip-Boy оставалось ещё четыре месяца.

— Радио Убежища можешь не включать. — посоветовала Амата — Кроме нескольких старых песен и папиных высокопарных речей там ничего интересного не передают. Хотя у нашего ведущего Риза прикольный голос.

К столу с детьми подошёл Стэнли. В руке он нёс красную хлопковую бейсболку. Бейсболка была как новая, как будто только что с магазина.

— С днём рождения, Ривер! Твой отец мне провёл настоящий экскурс в твою детскую биографию. И как ты в манеже не мог и пары минут усидеть, и как чуть все рабочие файлы с его терминала не снёс в 5 лет, и как Джонас тебя год назад по всему уровню искал, когда ты просто погулять пошёл. Как тебе Pip-Boy?

— Пока вроде неплохо. — ответил Ривер — Но на вид чуть стартоват.

Стэнли усмехнулся:

— Ну извини, новых сейчас не делают. Могу тебя утешить, у остальных тоже не магазинные образцы. Но этот я приберег специально для тебя. Серия А потяжелее некоторых дорогих моделей, но она тебя не подведет. На него можно бомбу сбросить, а он будет работать, как новенький. Кстати, про бомбу — это не шутка. Да и без бомбы лет десять-двадцать не придётся в нем копаться.

— Ух ты! — Найт и Амата с интересом слушали во все уши. Стэнли протянул Риверу бейсболку:

— Заболтался я про твой Pip-Boy и напрочь забыл о подарке. Не ахти какой подарок, но надеюсь, тебе понравится.

— Спасибо, Стэнли — улыбнулся Ривер, нацепив бейсболку вместо праздничного колпака. Несмотря на то, что Стэнли было уже за пятьдесят, к нему все обращались исключительно по имени, вне зависимости от возраста.

— Ну что, веселитесь? Сынок, надеюсь, что ты больше ни с кем не подрался?

Джеймс вернулся после разговора с Джонасом. Вид у него был очень довольный.

— Всё в порядке, пап. — ответил Ривер, доедая свою часть рулета — Давно бы уж пора запомнить, что здесь у меня проблемы только с Бучем.

— Лучше бы мы его не приглашали, — почесал в затылке Джеймс — но в Убежище не так уж много детей твоего возраста. Да и боюсь, что в мире полно людей гораздо хуже, чем Буч.

Джеймс лукаво улыбнулся сыну:

— У меня есть для тебя кое-что, после чего ты забудешь о Буче. Я сейчас говорил с Джонасом. Мы с ним приготовили тебе небольшой сюрприз. Джонас ждет тебя внизу, на реакторном уровне. Иди к нему, не думаю, что кто-то обидится, если ты пропадешь на пару минут. Амата, Найт, вы ведь не против? — обратился Джеймс к детям.

— Не против, конечно — покачал головой Найт

— Обязательно расскажи, что там тебе такое приготовили — с надеждой обратилась к Риверу Амата

Ривер был и сам порядочно заинтригован заговорщицким видом отца. Если честно, ему и самому на свой юбилей хотелось чего-то особенного, помимо торта и печенья из кафетерия. Тем более, что в этот момент в кафетерий, сияя белыми волосами, вошла Беатрис, которая носила статус главной сплетницы Убежища. Беатрис была дочерью Стэнли и относилась к тем людям, которые сначала могут что-либо сказать, а затем подумать. И подумать не всегда головой. Дети старше дошкольного возраста относились к ней очень настороженно, поскольку из-за стремления компенсировать отсутствие собственных детей Беатрис абсолютно с каждым ребенком Убежища разговаривала как с трёхлетним. Неудивительно, что при её появлении в кафетерии Амата и Найт внезапно вспомнили, что у них есть какие-то неотложные дела и домашние задания к завтрашним урокам.

Ривер знал, что детям на реакторный уровень без сопровождения взрослых заходить было категорически запрещено, но от этого интерес только разгорался. Что же такого ему приготовили на одном из самых запретных уровней Убежища папа и Джонас?

Быстро отделавшись от традиционного поздравительного сюсюканья Беатрис вежливой улыбкой, Ривер поспешил к реакторному уровню через коридоры Убежища. Коридор встретил его тёплым воздухом и постоянной вибрацией пола — где-то внизу работал реактор, и это ощущалось по лёгкой отдаче в лодыжках. Но это было символом стабильности. Пока реактор работает, можно спать спокойно и не волноваться за источник энергии Убежища в ближайшие пару сотен лет.

Ривер шёл быстро, почти не глядя по сторонам. Здесь всё было знакомо до автоматизма: потёртые поручни, лампы под потолком (некоторые из них мигали ровно настолько, чтобы на них перестали обращать внимание), светящиеся жёлтым цветом указатели и бетонные стены, окрашенные в одинаковый унылый серо-зелёный цвет.

В коридоре не было ни души. Это было вполне объяснимо, поскольку на часах, согласно показаниям Pip-Boy, было почти 17:00. Часть людей допивала праздничный чай и ядер-колу в кафетерии под кулинарные изыски миссис Хэтч, другая часть обитателей занимались своими делами в комнатах, готовясь к ужину. Убежище жило своей обычной жизнью и всегда было рядом, наблюдало, работало и иногда отдыхало, не нуждаясь в одобрении.

Ривер был даже рад, что поблизости нет никого из охраны Убежища. А то мог и заинтересоваться кто-нибудь тем, с какой это радости он идёт по направлению к запрещённому для детей уровню. Конечно, Ривера в этой ситуации точно отстояли бы папа или Джонас, но мальчик не хотел создавать лишнюю суету в свой день рождения.

При подходе к лестнице, которая вела на реакторный уровень, Ривер услышал голос Смотрителя, разговаривавшего с кем-то из охраны этажом выше:

— Какое веселье? Я здесь исключительно потому, что Амата дружит с этой мелочью. Значит так, пусть посидят еще полчаса, потом разгоняй всех. Пора к работе возвращаться.

«Ну спасибо, господин Смотритель», — подумал Ривер. — «Тоже мне, повелитель Вселенной…»

Ривер уже давно особо не погружался в иллюзии по поводу образа Смотрителя. Амата не раз говорила ему, что её отец при исполнении своих обязанностей, при приватных разговорах с подчинёнными и при общении с ней — это три разных человека, которые друг с другом не знакомы и даже не разговаривают. Он ещё раз вспомнил эти слова Аматы, мысленно махнул рукой на Смотрителя и спустился по лестнице на реакторный уровень.

Джонас, ассистент главного врача Убежища №101 Джеймса Вассела, темнокожий невысокий мужчина с почти всегда серьёзным выражением лица, уже ждал Ривера у технического шлюза, где располагалась служебная дверь, ведущая в боковой коридор рядом с реакторным залом. Здесь уже хорошо ощущался запах металла, промышленной смазки и озона. Джонас прислонился к стальной двери с многочисленными задвижками и что-то задумчиво проверял в своём Pip-Boy. Ривер громко кашлянул, давая понять, что он здесь. Джонас сразу же обратил внимание на источник шума в виде виновника торжества, внимательно посмотрел на Ривера своими карими глазами и задал, пожалуй, самый неожиданный вопрос при этой встрече:

— Молодой человек, а вы что здесь делаете? Вы разве не знаете, что детям на реакторном уровне находиться строго запрещено?

Ривер сперва потерял дар речи. Но затем вспомнил, что Джонас часто умудрялся шутить в самый неожиданный момент, не теряя при этом своего серьёзного выражения лица.

— Джонас, я вообще-то совсем не ребёнок. Мне уже десять лет!

— Оу… — понимающе протянул Джонас — Ну да, Pip-Boy, все дела. Вот вам и стартовый набор взрослого собран.

— Так что там за сюрприз у папы? — Риверу не терпелось перейти к делу.

— Думаю, что папе будет приятно лично тебе его сделать. — ответил Джонас — А я здесь с вспомогательной целью.

— А где папа?

— Вот он идёт.

Сзади послышался глухой звук шагов. Действительно, Джеймс уже приближался к Риверу и Джонасу с верхнего этажа. В руках у него был продолговатый белый свёрток.

— Ну что, Ривер Вассел, — торжественно взглянул на Ривера отец — готов получить сюрприз?

— Всегда готов! — по-военному отчеканил Ривер.

— Ты уже слышал, что Смотритель сказал тебе, когда выдавал Pip-Boy. С завтрашнего дня тебе будут поручать работу. Так что я решил, что тебе пора обзавестись ещё кое-чем.

С этими словами Джеймс развернул свёрток и глазам Ривера предстало его содержимое. Это было обыкновенное пневматическое ружьё — простое, но тяжёлое ровно настолько, чтобы его нельзя было спутать с игрушкой. Деревянное ложе коричневого цвета потемнело от времени и чужих рук, металл был матовым, местами потёртым, но целым. Ни царапин от падений, ни следов небрежности — только возраст. Ривер был уверен, что даже несмотря на внешний вид это ружье исправно выполняет свою основную функцию. Джеймс как будто прочитал мысли сына:

— Да, выглядит старовато. Но работать должно отлично. Мы с Джонасом нашли его как раз на реакторном уровне.

— Состояние у него было не ахти какое. — добавил Джонас — Но мы решили не размещать объявление, а оставить его для такого случая. Около трёх месяцев искали необходимые запчасти. Особенно пришлось повозиться с поиском пружины, нужна была очень маленькая.

— Но тут Буч вовремя «потерял» свой выкидной нож. — хохотнул Джеймс под ухмылки Ривера и Джонаса.

— Давай уже попробуем поскорее! — возбуждённо воскликнул Ривер — Только где мы будем стрелять? Здесь же нельзя?

— Да, здесь нельзя. — кивнул Джонас — Смотритель точно не обрадуется. Но мы с твоим отцом нашли место. Пойдём. Покажешь, на что ты способен.

Джеймс приложил Pip-Boy к небольшой панели справа от служебной двери, и та с громким шумом задвижек медленно открылась. Все трое шагнули в слабо освещённое длинное помещение полукруглой формы, где источниками света были небольшие лампы на стенах. Ривер с пневматическим ружьём наперевес замыкал строй словно довоенный гвардеец.

Справа открывался проход в боковое техническое помещение, куда, судя по обстановке и паре фонарей слева и справа, редко кто заходил без особой необходимости. Ривер увидел, что Джонас переоборудовал эту комнату под импровизированный тир с помощью старых деревянных и металлических шкафов, листового металла, полученного, судя по всему, из частей старых генераторов, а также металлических мишеней красно-сине-жёлтого цвета. В этот момент Ривер задал себе вопрос о том, сколько же в Убежище есть зон, до которых он пока так и не добрался?

— Ну, что скажешь? — Джеймс довольно посмотрел на Ривера — Можешь спускаться сюда и стрелять, когда захочешь, пока мы присматриваем. Учти, что Смотрителю об этом знать не обязательно.

— Спасибо, папа! — просиял Ривер — Я уже сейчас могу попробовать?

— Конечно. Джонас, закрой дверь, пожалуйста. Для нашего Смотрителя даже пневматическое ружье вполне тянет на огнестрельное.

Джонас достал из кармана халата круглую серебристую коробку диаметром с бейсбольный мяч и дал Риверу, после чего направился к входной двери. Убедившись, что она надёжно закрыта, Джонас показал Джеймсу и Риверу большой палец.

Ривер никогда в жизни не стрелял из какого-либо оружия. Все его знания о технике стрельбы заканчивались на игре в «войнушку» в детских комнатах Убежища и картинках из старых комиксов. Однако здесь он как будто интуитивно знал, что нужно делать. Ривер взял ружье — руки сами нашли нужное положение. Левая легла под ложе, правая обхватила приклад, палец автоматически остановился у спускового крючка, не касаясь его. Он сам удивился этому ощущению — будто тело знало больше, чем голова. В комиксах всё выглядело проще: герой вскидывает оружие, стреляет — и всё решено. Здесь же ружьё было тяжёлым, холодным и настоящим.

Джеймс подошёл ближе и поправил ему локоть.

— Локти не разбрасывай. Приклад плотнее к плечу. Не бойся, отдачи почти нет, но держать нужно уверенно.

Ривер кивнул, глядя на мишень. Она вдруг перестала быть просто куском металла и превратилась в нечто важное, требующее внимания. Он заметил, как дрожит мушка, как дыхание сбивается, после чего плавно нажал на курок. Он где-то читал, что делать это нужно максимально медленно, если хочешь попасть.

Сейчас это пригодилось. Щелчок спускового крючка оказался неожиданно мягким. Раздался сухой хлопок, не громкий, но отчётливый. Пуля ударила в металл, оставив вмятину чуть в стороне от центра.

Ривер вздрогнул и замер, словно не сразу понял, что это сделал он.

— Попал, — спокойно сказал Джонас из-за спины. — Для первого раза — вполне.

— Отлично! — восхитился отец. Похоже, что он сам не думал, что Ривер так легко овладеет ружьем. — Давай ещё раз, закрепим успех.

Второй выстрел дался мальчику легче. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. Пуля легла ближе к центру. Третий — ещё точнее. Но почему-то Ривер был почти уверен, что мишенями из старого металла всё не ограничится.

Где-то в вентиляции послышался скрежет — короткий, неприятный. Металлический звук, будто кто-то медленно царапал когтями по жестянке, прошёлся по помещению и исчез. Джонас усмехнулся:

— Сейчас мишень будет двигаться, молодой человек.

Ривер вопросительно и с небольшой тревогой посмотрел на отца.

— Это радтаракан. — поспешил объяснить отец — Время от времени они здесь появляются. В условиях изоляции они совсем не опасны, живут считанные месяцы. Этот, судя по скрежету, вообще доживает последние дни. Так что ты в безопасности. Подари несчастному насекомому достойную смерть.

Из тёмного проёма у пола показалось движение. Сначала Ривер подумал, что это тень или кусок мусора, но потом из вентиляционного люка вылезло маленькое существо, от вида которого у него неприятно сжалось внутри. Радтаракан был размером с небольшую собаку, которые мелькали в модных довоенных журналах. Хитиновый панцирь поблёскивал в свете ламп, длинные усики подрагивали, а лапы неловко, словно нехотя скользили по металлу пола.

Ривер снова поднял ружьё и вспомнил комиксы. В них всё было просто: выстрел — и монстр падает. Здесь же, даже несмотря на жалкий вид существа, всё было не так гладко.

Радтаракан, словно чувствуя, что ему здесь не рады, издал короткий шипящий звук и рванулся в сторону. Ривер инстинктивно нажал на спуск.

Хлопок прозвучал глуше, чем раньше. Пуля ударила в панцирь, и радтаракан дёрнулся, перевернувшись на бок, но не остановился. Он заскрёб лапами по полу, пытаясь подняться.

— Ещё раз, — сказал Джонас. — Не смотри, стреляй.

Ривер не смотрел и не думал. Он просто сделал то, что нужно. Второй выстрел пришёлся точнее. Радтаракан дёрнулся, издал странный, почти жалобный звук и затих, подёргиваясь ещё несколько секунд.

В помещении снова стало слышно только гудение реактора.

— Молодец, — сказал Джеймс после паузы. — Одним радтараканом меньше!

У Ривера было непонятное чувство. Он ожидал чего угодно: страха, радости, гордости. В комиксах после такого момента герой обязательно чувствовал себя сильнее. Здесь же внутри было пусто и немного неприятно, будто он сделал что-то нужное, но не совсем правильное.

«Спокойно, это же просто таракан, ему и так недолго оставалось», — попытался он убедить себя.

Но таракан был большим. Живым. И ещё минуту назад двигался.

— Ну что, как тебе боевое крещение? — поинтересовался Джеймс.

Ривер выдавил улыбку. Судя по тому, как одобрительно смотрели на него отец с Джонасом, он совершил что-то не совсем скверное, хотя сам Ривер не был в этом уверен.

— Что ж, наш юный оруженосец прошёл первое боевое крещение! — хлопнул в ладоши Джеймс — Такое надо запечатлеть. Джонас, — обратился он к ассистенту — сфотографируй-ка нас с охотником на крупную дичь!

Джонасу никогда не нужно было повторять дважды. Он достал из большого кармана что-то прямоугольное. Фотоаппарат, который он достал, выглядел древнее, чем всё вокруг. Потёртый корпус, металлический, с вмятиной сбоку, словно его когда-то уронили и так и не стали чинить. Кожаный ремешок был заменён куском старого нейлонового шнура, а объектив слегка мутнел по краям, будто смотрел на мир через усталость.

— Улыбочку! — Джонас навёл на Ривера и Джеймса объектив.

Ривер левой рукой поднял ружьё. На этот раз у него получилось улыбнуться лучше, чем в момент после дуэли с радтараканом. Несмотря на Буча, изоляцию Убежища и небольшую усталость, Ривер чувствовал себя как обычный 10-летний мальчишка — радовался дню рождения.

Интерком щёлкнул без предупреждения. Не зашипел, не дал времени на осознание — просто включился, после чего комнату 16-летнего сына главного врача Убежища 101 Ривера Вассела охватил голос его школьного учителя мистера Бротча.

— Внимание, 11 класс! Напоминаю, что сегодня состоится обязательное тестирование К.О.З.А. для всех учеников 11 класса Убежища 101. Явка строго обязательна. Начало в девять ноль-ноль. Не опаздывайте.

Голос мистера Бротча даже сквозь интерком был ровным, лишённым интонации, будто произносил прогноз погоды, а не объявлял приговор на ближайшие десятилетия жизни. Впрочем, вне интеркома мистер Бротч не был лишён определённой педагогической иронии, чем вызывал симпатию большинства учеников 11 класса.

Ривер открыл глаза не сразу. Потолок над кроватью выглядел так же, как и все эти годы: тусклая лампа, пятно ржавчины у вентиляционной решётки, тонкая трещина в краске. Серо-синие стены комнаты, идеально чистые и дезинфицированные. В Убежище ничего не менялось. Менялись только люди.

Pip-Boy на запястье завибрировал с раздражающей настойчивостью. Экран вспыхнул зелёным:

Напоминание: К.О.З.А. — 09:00. Не забудьте карандаш.

«Ну да, как будто можно забыть...» — мысленно проворчал Ривер.

Это был день Квалификационно-Оценочного Задачника Администрации. Каждому ребенку Убежища, как только он переставал пачкать подгузники, напоминали ещё до младших классов, что по достижении шестнадцати лет и окончании 11 класса ему предстоит пройти этот тест, по результатам которого определится вид деятельности, которой он будет заниматься в Убежище все последующие годы. Ривер слышал, что в довоенные времена существовали некие собеседования при приёме на работу. Однако в Убежище такие формальности остались в старых потёртых книгах, которые хранились на полках старой библиотеки Убежища. С момента получения первого Pip-Boy на свой десятилетний юбилей Ривер уже понимал, что одновременно главным судьёй, рекрутёром, институтом повышения квалификации и много кем ещё будет выступать только Убежище.

Нельзя сказать, что Ривер особо волновался. С возрастом и опытом жизни в Убежище он вообще проявлял редкую для подростка его возраста способность скрывать свои эмоции, особенно такие, как удивление или страх. Возможно, на это повлияло детство без матери, о которой Ривер не знал почти ничего, кроме того, что она умерла при его родах. Или сильная погружённость его отца Джеймса как в работу в Убежище, так и в какие-то неизвестные и непонятные эксперименты совместно с Джонасом. А Джонас, будучи полностью лояльным Джеймсу ассистентом, предпочитал хранить его секреты даже от Ривера, с которым находился в тёплых дружеских отношениях.

Что ж, К.О.З.А сама себя не сдаст. Осознав эту очевидную мысль, Ривер поднялся с кровати и подошёл к металлическому, потёртому в районе углов шкафу с его одеждой и другими вещами. Здесь хранилась бейсбольная бита (в ряде импровизированных бейсбольных матчей на игровой площадке Убежища Ривер проявлял себя как неплохой отбивающий), старое, но сносно работающее пневматическое ружьё с шариками (подарок отца и Джонаса на десятилетие), несколько выпусков комикса «Гронгак-варвар», учебники, канцелярские принадлежности и всякий ненужный хлам вроде старых календарей или талонов на еду. Всё это Ривер не хотел выкидывать даже не по причине лени, а из-за какого-то странного чувства ностальгии.

Ривер быстро нацепил на себя комбинезон и посмотрел на Pip-Boy. Встроенные часы показывали 8:30. У него оставалось достаточно времени для завтрака. И ещё нужно было зайти к отцу, который уже наверняка был весь в работе. Риверу оставалось надеяться, что он найдёт время на разговор с сыном.

Столовая, находившаяся в нескольких метрах слева по коридору от жилого блока Васселов, была почти пустой, если не считать небольшой компании мальчиков из младших классов, громко обсуждавших увиденного ими в районе нижнего уровня радтаракана. Пластиковые панели на стенах отражали тусклый свет ламп, металлические столы блестели после утренней дезинфекции. Где-то в глубине тихо гудел автомат раздачи пайков.

За длинным столом сидели двое техников ночной смены, помощники Стэнли. Одного из них звали Флойд Льюис, лысоватый и чуть шепелявый мужчина средних лет. Флойд задумчиво размешивал в кружке порошковый кофе. Имя другого механика, более молодого, Ривер не помнил. Напарник Флойда был занят своим Pip-Boy и даже не поднимал глаз.

Ривер махнул Флойду в знак приветствия, после чего подошёл к автомату и вставил жетон. Машина щёлкнула и выдала стандартный набор: миску синтетической овсянки и ломтик переработанного протеинового хлеба. Всё аккуратно, порционно, без излишеств. Аппетит в Убежище не поощрялся, вследствие чего сладкое и калорийное исчезало из автоматов Убежища быстрее радтараканов в вентиляции.

Место около стены показалось Риверу наиболее привлекательным для тихого предэкзаменационного завтрака. Ложка звякнула о металл миски слишком громко для почти пустого зала. Каша была тёплой и безвкусной. Такой же, как всегда.

Сегодня никто не обсуждал К.О.З.А., чему Ривер был рад. Хотя бы во время еды он не хотел забивать себе голову этой экзаменационной профориентационной чушью, на это у него ещё будут впереди месяцы и годы. Однако даже такая приятная тишина казалась немного странной.

Ривер ел медленно, не потому что тянул время, а потому что не хотел спешить. Пока он завтракал, день оставался обычным. Просто ещё одно утро в Убежище с небольшим привкусом беззаботности. Такие нужно ценить в любом месте и в любые годы.

Нельзя сказать, что еды не хватало. Обитатели Убежища точно не могли пожаловаться на недоедание. Рацион был просчитан до грамма — часть продуктов выращивали в гидропонных отсеках, часть поступала из старых складов, которые ещё со времён основания Убежища берегли как стратегический резерв. Пюре, синтетическая овсянка, консервированные бобы и мясо, протеиновые батончики — всё одинаково нейтральное на вкус и идеально сбалансированное. Скучно. Безопасно. Как и почти всё в Убежище.

Когда миска опустела, Ривер отнёс её к приёмному окну, где стоял ещё один автомат для приёма использованной посуды. Устройство втянуло посуду с тихим механическим щелчком. Надо было отдать должное технической команде Убежища — поломки здесь были скорее исключением, чем правилом. Из постоянных технических проблем присутствовало механическое несовершенство местного «Мистера Помощника» — робота Энди, однако даже такое несовершенство воспринималось как часть колорита Убежища.

Ванные комнаты и туалеты находились в конце жилого коридора. Ряд одинаковых раковин под длинным зеркалом, тёплая вода с лёгким металлическим привкусом и запах дезинфицирующего раствора. В это время здесь было почти пусто. Ривер включил кран, дождался, пока вода перестанет шуметь в трубах, и машинально почистил зубы, глядя на собственное отражение — спокойное, почти равнодушное, светло-розовое лицо типичного шестнадцатилетнего подростка с густыми русыми волосами, тёмно-зелёными глазами и чуть раздвоенным подбородком.

Свет лампы делал лицо Ривера чуть болезненным. Разумеется, отсутствие солнечного света и свежего воздуха в замкнутой системе Убежища не могли не сказаться на внешности каждого, кто здесь рождался. Пышущих энергией и упитанностью людей в Убежище было крайне немного. Если такие благодаря сильным генам и толике удачи рождались, то ближе к 20-летнему возрасту они постепенно смешивались с серой массой остальных. На здоровье жаловаться не приходилось, люди в Убежище редко выглядели по-настоящему больными. Скорее — одинаковыми. Без загара, без резких контуров, без внешнего отличия. Стерильность стирала индивидуальность.

Начиная с четырнадцати лет, Ривер начал задумываться о многих вещах в Убежище, и даже о некоторых вещах за пределами Убежища. Он знал официальную версию: двести лет назад ядерная война уничтожила мир. Компания «Волт-Тек» заранее построила сеть убежищ, чтобы сохранить остатки человечества. Поверхность стала смертельно опасной — радиация, мутанты, хаос. Так говорили учебники. Так повторял Смотритель. Так было написано в старых брошюрах, которые показывали на уроках истории.

Однако Ривер со своей любознательностью и скрытым неприятием любых авторитетов постоянно задавал себе вопросы об альтернативах нынешнему образу жизни. Не то чтобы он всерьёз прорабатывал побег, но подростковому характеру растущего юноши явно не приходилась по душе основное правило, сказанное Смотрителем: «В Убежище мы родились — в Убежище и умрём». Ривер был уверен, что немало других жителей Убежища, в том числе и его одноклассников, время от времени задают себе похожие вопросы. Тот же Буч Делория, каким бы придурком он ни был, вряд ли сможет сидеть в подземном убежище до конца жизни. Да и про многих других можно было сказать примерно то же самое.

Однако любые подобные разговоры и даже мысли гасились у молодёжи Убежища ещё в зародыше. Отец Ривера всё время уходил от темы, когда Ривер пытался поговорить с ним на тему своего рождения, особенно его места рождения. У Ривера было смутное ощущение, что Убежище №101 присутствовало на первом плане его жизни не все 16 лет.

Как-то Ривер между делом осторожно спросил Джеймса за обедом:

— Пап, неужели нам придётся всю жизнь провести в убежище? Мы никогда не сможем его покинуть?

Джеймс очень строго посмотрел на Ривера своими серыми глазами. Он очень редко так смотрел на него, только если Ривер не совершал или не говорил что-то совсем крамольное.

— Ривер, — отрезал он, — давай договоримся, что ты ничего не спрашивал и я ничего не слышал. Такие вопросы вообще здесь запрещены, особенно в присутствии Смотрителя и… приближённых к нему лиц.

Последней фразой отец явно намекал на Амату Альмодавар. Ривер вздохнул и продолжил есть пюре быстрого приготовления. Джеймс немного смягчился.

— Послушай, сын, — в голосе отца на этот раз сквозило сочувствие и понимание. — Я хочу сказать… Это очень важно, так что постарайся понять. Это место, это Убежище... понимаю, оно не идеально. Но это твой дом.

— Я понимаю, отец — кивнул Ривер — но я просто думал о том, что у нас просто нет выбора.

— Увы, но в части безопасности выбора точно нет — ответил отец — Здесь мы точно в безопасности, в отличие от других мест. Здесь тебе остаётся только не переходить дорогу Смотрителю. Тебе нужно ценить то, что имеешь, и не гоняться за рискованными авантюрами. Поверь на слово, снаружи творится такое, чего бы я тебе не желал. И твоя мама для тебя точно такого не хотела.

Ривер вместо ответа пожал плечами и вынужден был признать поражение. О том, что творится снаружи Убежища, Ривер знал только то, что на происходящее там опасно даже смотреть, а не то, что присутствовать. Кроме того, моменты, когда отец упоминал умершую мать, означали, что это финальный и самый эмоционально действенный способ убедить в чём-то сына и заставить его принять точку зрения Джеймса.

Этот эпизод не заставил Ривера полностью отказаться от мыслей по поводу другой жизни, которая может быть вне Убежища. Мысли в Убежище были не наказуемы. По крайней мере, официально. Но перспектива обсудить эти мысли с кем-то ещё была весьма сомнительной. С Аматой Ривер не мог поговорить по понятным причинам, а его школьный приятель Найт Уилкинс был слишком боязливым и зависимым от других, так что идею обсуждать с ним вопрос выхода из Убежища Ривер отмёл достаточно давно. Скорее всего, Найт решил бы, что у Ривера сдают нервы из-за уроков и предложил бы принять пару успокаивающих таблеток.

С другими одноклассниками отношения у Ривера складывались сугубо вежливо-холодно и отстранённые, говорить с ними о чём-то, кроме домашних заданий, Ривер не хотел. Остальные же жители Убежища были слишком заняты текущими делами и вопросами о хлебе насущном. По крайней мере, на такую мысль наталкивали их вечно озабоченные и занятые раздумьями о сегодняшних делах лица.

Мысли Ривера прервал вошедший в туалетную комнату Фредди Гомес, который учился с Ривером в одном классе. Фредди кивнул Риверу и подошёл к ближайшей от входа раковине. Судя по всему, тревога из-за К.О.З.А.не давала ему покоя — Ривер заметил, как трясутся руки Фредди и его слишком суетливые движения во время умывания. Хотя это могло быть и следствием депрессивного синдрома Убежища — ДСУ, который диагностировали Фредди ещё в младших классах. Это был один из тех диагнозов, симптомы которого были максимально размыто и неточно описаны, однако тому жителю Убежища, которому каким-то образом диагностировали ДСУ, рекомендовали в качестве лечения длительное применение антидепрессантов и максимальный покой.

— Что думаешь о К.О.З.А.? — нарочито лёгким голосом поинтересовался у Ривера Фредди — Я пытался поговорить с кем-то постарше, чтобы слили ответы, но мистер Бротч из года в год меняет вопросы. Так нечестно! Как будто он нам не доверяет.

— Фредди, насколько я понимаю, в этом тесте нет правильных ответов, — ответил Ривер. — Это же просто тест для выбора будущей профессии, разве нет? Чтобы Смотрителю было легче определить избыток или недостаток работников на разных уровнях.

— Я бы на твоём месте не был столь расслабленным, — от волнения голос Фредди казался чуть выше чем обычно — Знаешь Тома Холдена? Он ведь не самый глупый парень. Но когда несколько лет назад сдавал К.О.З.А., ему в качестве результата досталась должность специалиста по утилизации отходов. И ведь он мечтал о должности инженера Убежища. Сейчас ходит к Стэнли и Смотрителю, просится хотя бы на стажировку. А кому он там нафиг нужен с таким результатом К.О.З.А?

— Ну что ж, значит на экзамене надо метить не в инженеры, — попытался пошутить Ривер, однако мрачные мысли в этот момент начали прокрадываться и в его голову. Ох уж этот Фредди! — Ладно, Фредди, я ещё к отцу хотел зайти, так что увидимся на экзамене.

Не то, чтобы Ривер сильно расстроился, что у него появился повод закончить разговор с Фредди. Однако и к отцу Ривер действительно собирался зайти. Он не знал, что будет обсуждать с отцом, но чувствовал, что зайти к нему следует. Ривер поднялся по лестнице на уровень выше. Сейчас голоса и звуки шагов звучали в коридорах Убежища куда громче, чем перед завтраком.

Ривер дошёл до медицинского кабинета, находившегося в противоположном от учебного класса конце коридора. Автоматическая дверь с механическим звуком поднялась вверх, пропуская его. Джеймс уже давно бодрствовал и сосредоточенно работал с терминалом. Рядом с Джеймсом не было Джонаса, поэтому Ривер понял, что утро у отца относительно спокойное.

— Доброе утро, пап, — Ривер дежурно постучал кулаком в металлический косяк двери, давая понять отцу, что он здесь.

— Доброе, сын! — Джеймс сразу же оторвался от терминала и начал что-то искать в тумбочке стола — Заходи, садись. Я как раз проверяю У.Б.О.С.З.

— Чего? — Ривер сразу подумал, что для одного утра слишком много аббревиатур с непонятным смыслом.

— Устройство Базового Определения Состояния Здоровья, — с улыбкой уточнил Джеймс — мы с Джонасом давно думали над тем, чтобы за несколько секунд можно было определять не только температуру, но ещё и давление, пульс, уровень кислорода в крови. Пару дней назад наконец-то закончили с его тестированием, но откалибровать не помешает.

— А Pip-Boy тогда зачем? — нахмурился Ривер — Вроде он то же самое делает.

— Думаю, что не каждому пациенту понравится, если я начну копаться в его Pip-Boy, чтобы всё это зафиксировать, — усмехнулся Джеймс — Даже в медицинских целях. Иди сюда, проверим тебя перед К.О.З.А.

От упоминания К.О.З.А. Ривер почувствовал неприятное чувство в груди. Ему всё меньше и меньше хотелось идти в учебный класс. Джеймс взял со стола стальное устройство, напоминающее уменьшенную версию пистолета заправочного шланга.

— Открываем рот…Прекрасно, сейчас всё проверим…

С этими словами Джеймс просунул в рот Ривера У.Б.О.С.З и нажал небольшую кнопку. Ривер почти ничего не почувствовал, кроме лёгкого дуновения в районе языка. Джеймс вынул У.Б.О.С.З из рта Ривера, после чего сел за терминал и нажал несколько клавиш.

— У.Б.О.С.З. передаёт данные на терминал, так что всё как в открытой книге, — пояснил Джеймс сыну — Ну что ж, насколько я вижу, ты совершенно здоровый шестнадцатилетний юноша в полном расцвете сил. Так что К.О.З.А. должна покориться тебе без проблем.

— Серьёзно? — Ривер решил предпринять последнюю отважную попытку изменить реальность — Слушай, папа, а ты уверен, что твой прибор правильно работает? Мне как-то не очень хорошо.

Джеймс иронично посмотрел на сына и скрестил руки на груди.

— Знаешь, я ещё в первые месяцы работы ассистентом моего наставника доктора Мэйсона научился определять воспаление хитрости у ребёнка, который не хочет сдавать тест. Так что не в этот раз, приятель.

Ривер сразу понял, что эту битву он проиграл

— Пап, — Ривер неловко повёл плечом, — а ты сам как сдавал К.О.З.А.?

Джеймс на мгновение замер. Его пальцы перестали стучать по клавишам терминала.

— Давно это было, — уклончиво ответил он. — И вопросы тогда были другими.

— И кем тебя определили? Врача ведь не «назначают» просто так.

— Иногда назначают, — усмехнулся Джеймс. — Иногда система просто замечает то, что человек и так собирался делать.

— А если не собирался? — продолжал выяснять Ривер — Если результат… не совпадёт с ожиданиями?

Джеймс вздохнул и поднялся из-за стола.

— Сынок, пойми… К.О.З.А. — это инструмент, а не приговор. В Убежище не так много путей, чтобы потеряться навсегда.

— Спроси Тома Холдена, — буркнул Ривер, вспомнив диалог с Фредди Гомесом.

На лице Джеймса мелькнула тень раздражения.

— Думаю, что Том сделал свой выбор задолго до теста. Не всё решает бумажка с результатом. Даже если тебе выпадет не тот результат, который ты ждал, ты сначала научишься делать это хорошо. А потом уже будешь решать, что и как менять.

В этот момент дверь кабинета с характерным металлическим звуком поднялась вверх.

— Доброе утро, Джеймс, — в кабинет вошёл неизменно сосредоточенный Джонас, неся под мышкой планшет с записями. — Там Стэнли опять на головную боль жалуется. Видимо опять сидел под лампами больше чем нужно… Здорово, Ривер! — Джонас пожал руку Риверу — День К.О.З.А., да?

Ривер кивнул с вымученной улыбкой. Джеймс машинально взглянул на часы в своём Pip-Boy.

— Уже почти девять, — он перевёл взгляд на Ривера. — Тебе пора. Не хочу, чтобы меня до конца жизни преследовал призрак твоей матери из-за того, что её единственного сына определили в мусорщики после неявки на экзамен. Иди.

Очередное косвенное упоминание Джеймсом умершей матери вновь подействовало на Ривера безотказно. Отец определённо знал, что нужно говорить, когда необходимо призвать сына сделать что-то неприятное, призвать к совести или правилам. Ривер кивнул отцу и Джонасу, после чего вышел из кабинета отца через неизменно открывающуюся автоматическую дверь.

В приёмной перед медицинским кабинетом, где всегда царил полумрак, Ривер заметил сидящего на металлической лавочке Стэнли — главного механика Убежища. Судя по всему, Стэнли снова мучила мигрень — обычное дело для человека, который половину жизни проводил среди гудящих генераторов в не самых приятных рабочих условиях. Поэтому вид у Стэнли был неважный — он жмурился, вздрагивал от тихого жужжания манипуляторов робота Энди, возившегося у операционного стола неподалёку, и старательно избегал смотреть на яркий свет ламп из коридора. При виде Ривера Стэнли слабо улыбнулся, но получилось так, будто он только что проглотил лимон.

«Да уж, Стэнли, я себя примерно также чувствую» — подумал Ривер, выходя из приёмной. Учебный класс находился в нескольких шагах от медицинского кабинета справа по коридору. Пройдя половину пути, Ривер заметил, что ещё не все его одноклассники зашли в аудиторию. У стены рядом с входом в класс стояла Амата в окружении самых неприятных одноклассников Ривера — Буча Делория, Пола Хэннона и Уолли Мака. По раздражённому и разозлённому виду Аматы, прислонившейся спиной к серой стальной стене коридора, Ривер понял, что разговор идёт явно не о том, какие книги лучше взять в библиотеке для вечернего чтения.

Ривер почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. До экзамена остались считанные минуты, неужели Буч хотя бы сейчас не может угомониться? Риверу не очень хотелось ввязываться в конфликт, всё-таки «Туннельных змей», как называли себя Буч с дружками, было трое, а он один. Но пройти мимо тоже было нельзя. С этими мыслями Ривер приблизился к Бучу, который, пижонски уперевшись в стену левой рукой, стоял напротив Аматы с видом хозяина положения, уверенного в себе на двести процентов.

Ривер отметил, что Амата совсем не выглядела испуганной. И статус дочери Смотрителя тут был совсем ни при чём. Именно за это Ривер её и уважал — в любой ситуации Амата прежде всего стремилась быть самодостаточной личностью, а уж потом дочерью Альфонсо Альмодавра. И сейчас Амата стояла, прислонившись к стене, и смотрела на Буча так, будто он её скорее раздражал, чем пугал.

— Я покажу тебе настоящую туннельную змею, Амата! — такая формулировка Буча и его сальный взгляд позволяли однозначно трактовать основную тему разговора с Аматой.

«Отпускать похабные намеки в адрес дочери Смотрителя прямо перед экзаменом в компании двух подпевал? Да, Буч явно превосходит все ожидания» — подумал Ривер.

— Заодно надо тебя проучить за то, что постоянно стучишь на нас папаше, — недружелюбно смотрел на неё Пол Хэннон.

— Что тут происходит? — голос Ривера звучал явно увереннее, чем он сам себя чувствовал

— О, деточка доктора нарисовался, — Буч глумливо осклабился при виде Ривера — Вали отсюда, пока не отправили тебя к папе кости вправлять.

— Если ты ещё не понял, «Туннельным змеям» лучше дорогу не переходить и в наши дела не соваться. Нос откусим, и не только, — угрожающе подхватил Уолли Мак. Статус «шестёрки» Буча ему идеально подходил.

Риверу явно не улыбалось драться с тремя здоровяками в шаге от входа в класс, где уже находился мистер Бротч, да ещё и за несколько минут до начала экзамена. Драки с Бучем в его жизни уже бывали и особой пользы с годами они не принесли. Тем более, чаще всего Ривер оказывался в них побеждённым. Поэтому надо было придумывать что-то другое.

Что ж, эти существа понимают только язык страха и боли. Ривер несколькими движениями левой руки быстро нашёл в своём Pip-Boy функцию диктофона, после чего нажал на кнопку записи звука

— Слушайте сюда, коридорные рептилии, — деловито сказал Ривер, располагаясь к «Туннельным змеям» так, чтобы предплечье с Pip-Boy находилось ближе ко всем троим и Амате — Я предлагаю вам несколько вариантов. Первый — вы сейчас отваливаете от Аматы, тихо уходите в класс, и мы обо всём забываем. Второй — я передаю эту запись, — с этими словами он показал на тёмно-зелёный экран Pip-Boy — прямо в кабинет Смотрителя. Там слышны все ваши голоса. Придётся несколько недель вам поработать сборщиками отходов, не только пищевых. Или самая крутая банда Убежища готова к такой грязной работе? Тогда можете продолжать.

Буч с его перекошенным от ярости лицом выглядел так, будто готов придушить и Ривера, и Амату, при этом абсолютно наплевав на возможное наказание. Однако даже ему хватило ума на то, чтобы не претворять свою ярость во что-то конкретное. Он посмотрел на Хэннона и Мака. Те, в свою очередь, с озадаченными выражениями лица уставились на него.

— Ладно, потом с этим разберёмся, — необычно тихо для себя проговорил Буч. — Пошлите, нечего на них время тратить.

Он кивком головы позвал Хэннона и Мака в направлении входа в класс и те, исподлобья смерив Ривера с Аматой угрюмыми взглядами, двинулись за ним.

— Спасибо, — едва заметно улыбнулась Амата — Эти придурки решили ещё раз припомнить мне, что мой отец — Смотритель.

— Ты что-то рассказывала о них отцу? — спросил Ривер — Больно уж нагло они себя ведут.

— А смысл? — пожала плечами Амата — Они могут сделать невинные лица, если припереть их к стенке, и сказать, что я всё выдумала. А ты с записью хорошо придумал. Если что, им не отвертеться. Ладно, пошли в класс, пока мистер Бротч не решил, что мы сбежали.

Слегка упитанный мистер Бротч считался одним из самых лояльных учителей в небольшом педагогическом составе Убежища. Его расслабленный и спокойный голос, а также специфическое чувство юмора располагало к нему учеников всех возрастов. При этом, он обладал умением контролировать класс без каких-либо сверхусилий, за исключением разве что «Туннельных змей». С учётом бродивших по Убежищу слухов о том, что ему в своё время не повезло со сдачей К.О.З.А., по результатам которого ему выпала нежеланная роль учителя, это выглядело довольно иронично.

Ривер с Аматой зашли в полутёмный класс последними, в тот момент, когда мистер Бротч уже настраивал терминал и подключённый к нему проектор. Пожелтевшие бланки для ответов уже были на каждой из десяти парт и ждали своих счастливых экзаменуемых.

Амата и Ривер уселись на свои места. Мистер Бротч, щелкнув кнопкой на старом, как мир, терминале, вывел на экран первый слайд с логотипом К.О.З.А. На логотипе была изображена коза с хмурым выражением морды, на которой весело восседал улыбающийся человечек с плаката «Волт-Тек»

— Ну что, господа и дамы, — встал с места и торжественно продекларировал мистер Бротч. Надо отметить, что каждый без исключения урок мистера Бротча начинался именно с этого обращения — мы с вами, вопреки срокам, успеваемости и, возможно, даже вашим гороскопам всё-таки дошли до дня сдачи К.О.З.А. Для тех, кто вдруг забыл или предпочёл не знать, напоминаю, что по итогам тестирования определятся ваши склонности и способности, которые будут обращены на благо всех жителей Убежища №101. На самом деле, — на этих словах тон мистера Бротча стал менее официальным — всё это не так уж и страшно. Поверьте мне, через это проходят все жители Убежища. Когда-то прошли и ваши родители. Поэтому никаких разговоров и не пытайтесь подглядывать, это бесполезно — тест многовариантный и неправильных ответов тут не существует.

С одной из задних парт раздалось ржание Буча Делории, который с гадким выражением лица что-то шепотом обсуждал с сидевшим впереди Хэнноном.

— Да, это я вам говорю, мистер Делория, — строго обратился к нему мистер Бротч — Учтите, что дополнительного времени к тесту предоставлено не будет.

— Не вопрос, мистер Бротч, — Буч поднял руки и ухмыльнулся — Раз оценок нет, мне этот тест уже нравится.

Мистер Бротч щелкнул кнопкой на пульте проектора и вниманию класса был представлен первый вопрос теста, который зачитал мистер Бротч:

К вам подбегает очумевший учёный и кричит: «Я всажу свой квантовый гармонизатор в вашу фотонно-резонаторную камеру!» Что вы ответите?

1. «Но, доктор, это же вызовет параболическую дестабилизацию сингулярности расщепления!»

2. «Чё? И тебя туда же, негодяй!»

3. Без разговоров оглушить учёного, огрев его по голове ближайшим тяжёлым предметом. Откуда вы знаете: вдруг он собирался взорвать убежище?

4. Промолчать и быстренько удалиться, пока учёный не продолжил свою тираду.

«Да, похоже, что «Волт-Тек» явно постарался, чтобы сдавать К.О.З.А. было не столь напряженно» — подумал Ривер, заполняя свой бланк.

Какие-то вопросы явно придумывались на основе реальных событий:

Вы решили подшутить над отцом. Вы вошли в его личную уборную, где никто вас не видит, и…

1. Открутили гайки на сливных трубах. Когда папа включит воду, случится потоп.

2. Засунули в унитаз хлопушку. Это точно вызовет суматоху.

3. Взломали запертый шкафчик с лекарствами и заменили его лекарства от гипертонии на таблетки глюкозы.

4. Нахимичили с его электробритвой, превратив её по характеристикам в шокер.

Впрочем, не все вопросы были в похожем стиле. Например:

На нижних уровнях Убежища вы находите маленького потерявшегося мальчика. Он голоден и напуган, но, кажется, у него с собой краденая вещь. Ваши действия?

1. Обнять мальчика и сказать ему, что всё будет хорошо.

2. Силой конфисковать краденое и в наказание оставить мальчика там, где нашли.

3. Залезть к мальчику в карман, вытащить краденое и предоставить его самому себе.

4. Отвести мальчика в безопасное место, затем доложить о нём Смотрителю.

И так далее, и тому подобное. Судя по смешкам и ухмылкам одноклассников Ривера, те или иные вопросы К.О.З.А., озвучиваемые мистером Бротчем, вызывали у них недоумение, смех или приятное чувство ностальгии. Всего таких каверзных вопросов в тесте было двадцать. И за этим шуточным, абсурдным содержанием явно скрывался какой-то важный смысл — понятный составителям и администрации Убежища.

Последний вопрос теста логично завершал и характеризовал весь экзамен:

Кто, без сомнения, самый важный человек в Убежище 101? Кто защищает нас от суровой атомной пустоши, кому мы обязаны всем, что имеем, даже нашими жизнями?

1. Смотритель.

2. Смотритель.

3. Смотритель.

4. Смотритель.

Судя по напряжённому лицу Найта Уилкинса, сидевшего слева от Ривера, тот был уверен, что последовательность ответов на вопросы К.О.З.А. содержит какой-то замысловатый код, который нужно разгадать. Только этим можно объяснить его сжатые зубы и то, что на этом вопросе он внимательно пытался осмотреть бланк ответов с обоих сторон, а также приглядеться в углы экрана проектора, надеясь увидеть ключ к такому вопросу. Ривер же здесь решил выбрать любимое число 3.

— Откладываем ручки, дамы и господа! — раздался бодрый и официальный голос мистера Бротча — Время вышло!

Мистер Бротч прошёлся вдоль всех десяти парт и забрал у всех бланки с ответами. Фредди Гомес, сидевший на первой парте левого ряда, сдал свою работу с явным внутренним сопротивлением, которое он и не пытался скрыть.

— Так и не смог врубиться в пятый вопрос, — тихо рассказывал он сидевшей сзади Алисии Харрис — Сначала мне казалось, что надо слушать бабушку. Но, с другой стороны, убийство — это же вроде плохо? В итоге выбрал первый вариант, теперь жалею…

Мистер Бротч, убедившись, что все бланки ответов сданы, сел за терминал и начал вводить данные, что-то помечая между делом в своих записях. Терминал заработал со звуком игрушечного реактивного самолёта. Несколько секунд в классе стояла почти идеальная тишина — та самая, в которой даже дыхание кажется слишком громким.

— Ну что ж, — наконец произнёс мистер Бротч, глядя на экран, — момент истины. Подходим по одному. Без паники, без драм. Это всего лишь начало вашей… долгой и продуктивной карьеры на благо Убежища.

С задних парт кто-то нервно хмыкнул.

— Мистер ДеЛория, — поднял глаза Бротч, — раз уж вы проявляли наибольшую заинтересованность в процессе, начнём с вас. Признаюсь, я долго, очень долго ждал этого дня. Позвольте мне насладиться моментом.

Буч ухмыльнулся, поднялся и, стараясь выглядеть максимально уверенно, подошёл к учительскому столу. На ходу он бросил короткий взгляд на Ривера и Амату — что-то среднее между вызовом и агрессией. Ривер не без удовольствия отметил, что он пытается скрыть небольшое волнение.

Мистер Бротч посмотрел в экран, затем на Буча.

— Хм, в самом деле? Ты меня удивил, Буч. Не думал, что открою тебя с такой стороны. Парикмахер! Кто бы мог подумать?

В классе повисла пауза. Затем по партам прокатился тихий смешок. Лицо Буча вытянулось:

— Парикмахер? — переспросил он. — Шутите?

— С таким вниманием к собственной причёске — выбор вполне логичный, — невозмутимо заметил мистер Бротч. — Следующий.

Буч вернулся на место чуть быстрее, чем шёл вперёд, и с силой опустился на стул, делая вид, что ему абсолютно всё равно.

— Мисс Альмодавар.

Амата спокойно поднялась. Ни суеты, ни лишних движений. Подойдя к столу, она скрестила руки за спиной и выжидающе посмотрела на учителя.

— Надеюсь, там всё в порядке, — мягко сказала она.

— Вам не о чем волноваться, мисс Альмодавар, — едва заметно улыбнулся мистер Бротч. — Ну-ка… — с этими словами он бегло взглянул на экран терминала и в бланк Аматы — Отличный результат! Похоже, вам дорога в администраторы.

Кто-то в классе тихо присвистнул. Амата улыбнулась.

— Поняла, спасибо.

Ни радости, ни разочарования. Похоже, что Амата поняла, что отец ещё после вчерашней продлёнки…нет, не повлиял. Так скажем, рекомендовал мистеру Бротчу не особо обращать внимание на результат экзамена.

Амата вернулась на место, коротко взглянув на Ривера — без слов, но с тем самым выражением: «мы потом это обсудим».

— Мисс Кендалл.

Кристина Кендалл, симпатичная девушка азиатского происхождения, встала с заметным напряжением. Уже по тому, как она шла к столу, было видно, что она ждёт чего-то конкретного и боится не получить это — по ожиданиям матери Кристина должна была связать свой путь с наукой или экономикой.

Мистер Бротч посмотрел в терминал и бланк Кристины чуть дольше обычного.

— Так-так... Ремонтный отдел! Надеюсь, Кристина, что твоя мать будет довольна... Вот Стэнли, думаю, будет.

Кристина замерла.

— Что? — тихо, но резко переспросила она. — Нет… это ошибка. Можете ещё раз проверить?

— Спокойнее, мисс Кендалл, — успокаивающим тоном произнёс мистер Бротч. — В конце концов, иногда можно искать медь и неожиданно найти золото.

Кристина несколько секунд смотрела на экран с выражением лица саблезубого тигра.

— Ну знаете ли…— голос Кристины стал жёстче. — Я отцу расскажу! Он этого так не оставит…

Возмущенная Кристина резко развернулась и вышла из класса, злобно что-то бормоча себе под нос про «жирного идиота». Все знали, что отец Кристины Джон Кендалл, работавший в службе безопасности Убежища, не особо задумывался над смыслом исполнения приказов и распоряжений. Он был одним из офицеров, приближённых к Смотрителю, поэтому обладал некоторыми привилегиями. Однако, в случае К.О.З.А. угроза Кристины была слишком наивна — даже сам Смотритель не занимался тем, чтобы оспаривать или менять результаты экзамена по чьей-либо просьбе.

Мистер Бротч с долей иронии и сочувствия проводил Кристину взглядом и не предпринял попытки остановить.

— Ну что ж… — буднично протянул он — бывает и такое. В своё время я не отнесся к экзамену серьезно — и теперь принимаю у вас результаты К.О.З.А. — закончил он под смех класса — Итак, следующий… Ривер Вассел.

Ривер встал со своего места и подошёл к столу мистера Бротча. Напряжения он не испытывал, Кристина своим демаршем явно разрядила обстановку.

— Ну что ж, Ривер, поздравляю, — мистер Бротч с любопытством посмотрел в терминал и на бланк Ривера.

— С чем, сэр? — по лицу мистера Бротча почти всегда было непонятно, в шутку ли он поздравляет, или всерьёз, поэтому Ривер решил уточнить.

— Да уж есть с чем, — мистер Бротч с нескрываемым интересом посмотрел на Ривера — Оказывается, в тебе скрыт потенциал руководителя. Тебя обучат на сменного мастера. Может я сейчас вообще с будущим Смотрителем говорю! Что ж, бывало и не такое.

Ривер знал, что на должности сменного мастера обычно оказывались те, кому Убежище было готово доверить не только работу, но и других людей. Сменные мастера руководили бригадами в технических и производственных зонах, следили за выполнением норм, распределяли задачи и отвечали за результат перед старшими специалистами и, в конечном счёте, перед самим Смотрителем. Это была не столько инженерная, сколько организационная должность: нужно было уметь разбираться в работе оборудования, но ещё важнее — держать под контролем людей, гасить конфликты и не допускать сбоев. Ошибки сменного мастера редко оставались его личной проблемой — в условиях Убежища любая ошибка быстро становилась общей. Поэтому Ривер не знал, гордиться ему или волноваться. Впрочем, судя по восхищённому лицу Найта Уилкинса и позеленевшему от зависти Бучу, плюсов было явно больше, поэтому Ривер ощутил небольшой душевный подъём.

— Спасибо, мистер Бротч, — кивнул будущий сменный мастер — Постараюсь не развалить всё в первый же день.

— Да не за что, — с легкой усмешкой ответил мистер Бротч — Знаешь, это очень вдохновляет — такой искренний юный энтузиазм. Хорошо, что К.О.З.А. время от времени попадает в точку. Как там говорят про тысячу мартышек и тысячу печатных машинок… Что ж, рад, что всё так хорошо для тебя складывается. Надеюсь, твои одноклассники хоть вполовину так же порадуются.

Как выяснилось в оставшейся половине урока, другие одноклассники Ривера в большинстве своём без особого энтузиазма восприняли результаты экзамена. Пол Хэннон был доволен тем, что К.О.З.А. определил его в инженеры, однако, к примеру, Сьюзи Мак после урока в разговоре со своим братом Уолли сильно негодовала:

— Дурацкий тест определил меня в учителя на всю жизнь! Заняться мне нечем, кроме как за сопляками контрольные проверять?

— Ну что, всё не так уж плохо? — оптимистично поинтересовалась у Ривера Амата по дороге в кафетерий Убежища. — Не специалисты по отходам — уже хорошо.

— Ещё как, — кивнул Ривер, хотя понимал, что Смотритель даже во сне не допустит, чтобы К.О.З.А. выдал Амате такой результат — И на кухне у нас свой человек будет. Найт вроде не сильно расстроился своей должности повара.

— Надо ему напомнить, чтобы в мои сэндвичи не добавлял горчицу, — хихикнула Амата.

«Что ж, Ривер Вассел, этот этап ты преодолел. Теперь посмотрим, как ты будешь преодолевать следующий этап своей жизни, который будет длиться гораздо дольше» — думал про себя Ривер. Он даже в мыслях избегал слова «навсегда». Потому что в шестнадцать лет ты стараешься думать о том, что навсегда в твоей жизни ничего не будет. Даже если все эти шестнадцать лет ты провёл в подземном Убежище.

Свернув в коридор, ведущий к кафетерию, Ривер машинально скользнул взглядом по стенам — и вдруг задержался. У самого поворота, чуть выше уровня глаз, висела старая аварийная кнопка тревоги в потускневшем жёлтом корпусе. Краска облупилась, под ней проступила тёмная ржавчина, прозрачная крышка помутнела и покрылась мелкими трещинами. Ривер помнил её ещё с детства — тогда она казалась чем-то почти священным, последним рубежом на случай настоящей катастрофы. За все эти годы её так ни разу и не нажали. Она просто висела здесь, старея вместе с металлом вокруг, никому толком не нужная, но по-прежнему на своём месте.

Ривер на секунду замедлил шаг. Неужели и он однажды станет такой же деталью — встроенной, привычной, незаметно устаревшей, но продолжающей выполнять свою функцию, пока вокруг всё остаётся прежним? Смены, коридоры, лица, одни и те же разговоры… десятилетиями.

— Эй, Ривер, ты чего завис? — голос Аматы из кафетерия вернул его в реальность. — Тебе что взять на десерт?

Ривер моргнул и оторвался от облезлой кнопки

— Если там есть, возьми стакан ядер-колы, — ответил он Амате — Не откажусь.

И усмехнулся своим дурацким мыслям.