А завтра наступит сегодня (гет)

Что стал бы делать любой нормальный человек, окажись он в том же положении, что Джинни с Малфоем? Наверное, целыми днями торчал бы в библиотеке, пытаясь отыскать хоть что-то мало-мальски напоминающее их неординарную ситуацию. Отчаявшись копаться в этих пыльных и ветхих книгах, пошел бы к Дамблдору. И стал бы надеяться, что сумеет объясниться с директором прежде, чем тот попросит колдомедиков из отделения для душевнобольных в больнице Святого Мунго прибыть поскорее в Хогвартс. Да, именно так бы и поступил любой адекватный волшебник.

Но Джинни и Малфой, судя по всему, к этой категории не относились. Вернее, только Джинни. Малфой поначалу отказывался ввязываться в подобное безумие. Конечно, он же весь из себя такой правильный. И такой невыносимо скучный. И угораздило же ее встрять в это все именно с Малфоем? Да даже Забини был бы куда более подходящей кандидатурой. Трелони не озаботилась удобствами для Джинни. А жаль.

— Ну какой же ты зануда, — фыркнула Джинни, когда они встретились с Малфоем до завтрака, чтобы обсудить план дальнейших действий.

Все случилось, как она и предполагала вчера после того, как они, оставшись незамеченными, сбежали из библиотеки: завтра так и не наступило. Вернее, наступило. Но это снова было все то же вчера. Или сегодня. Ох, как же все это сложно на самом деле.

Но этим утром Джинни снова проснулась от топота и ругани Эмбер.

— А ты ненормальная.

— Когда у тебя еще выдастся такой шанс? — она пропустила мимо ушей его выпад. — Мы можем делать все, что захотим. Взысканий не будет.

— Это бред какой-то, Уизли, — пробурчал он в ответ. — Мы должны разобраться с этим, а не страдать какой-то ерундой, как какие-то дикари.

— И у тебя есть идеи? — вздохнула Джинни, скрестив руки на груди.

Какой-то младшекурсник — судя по шеврону на мантии, с Гриффиндора — удивленно уставился на них, проходя мимо. Ну еще бы. Не каждый день увидишь, как студенты двух непримиримых факультетов-соперников могут так спокойно стоять посреди коридора и без угроз и взаимных колкостей мирно общаться друг с другом.

Ну почти.

— Можем снова пойти в библиотеку, — пожал плечами Малфой.

— И что дальше? Мы уже там были вчера — и ничего, — Джинни всплеснула руками.

— Мы плохо искали.

— Мы проторчали там часа три, — Джинни покачала головой. — И ничего.

— Значит, надо искать лучше. И сидеть дольше, — настаивал на своем Малфой.

— У нас нет столько времени.

— Почему же? — хмыкнул он. — У нас его более чем достаточно. Ты сама сказала, что завтра не наступит.

Джинни открыла было рот, чтобы что-то ответить, но так и не нашлась, что сказать. Малфой, как бы ей ни не хотелось признавать, был абсолютно прав. Вместо того, чтобы заниматься глупостями, которые она предложила, нужно было искать способ выбраться из этой западни. Пойти к Дамблдору, в конце концов, и попросить его о помощи. Но соблазн устроить полнейший хаос был ой как велик.

Возможно, она была похожа на Фреда и Джорджа куда больше, чем могла это признать.

— А вдруг Мерлин смилостивится над нами? — тихо произнесла Джинни.

— Из-за чего? — скривился Малфой. — Потому что мы уподобимся твоим братцам и станем каждый день устраивать какие-то дурацкие розыгрыши?

— Думается мне, Великий Мерлин любит подобного рода шутки, — усмехнулась Джинни.

Он промолчал. Секунда. Две. Малфой, чуть сощурившись, просто смотрел на нее.

— Дикость какая-то, — наконец сказал он.

— Так ты согласен?

Поджав губы и повернув голову влево, Малфой тяжело вздохнул и неопределенно махнул рукой. Но Джинни еще со вчерашнего дня отлично усвоила: это означало согласие.

Кто бы мог подумать, что Малфой станет ее своего рода сообщником? Если бы однажды кто-то сказал Джинни, что наступит день, когда она и Малфой, некогда два заклятых врага, будут так много времени проводить вместе, продумывая всевозможные шалости, она бы совершенно точно сочла такого человека ненормальным. Конечно. Кому в здравом уме может прийти в голову такое безумное предположение?

Но, как выяснилось, жизнь полна сюрпризов.

Итак, они начали с малого. Подменили ингредиенты в подсобке Снейпа. И на следующем занятии третьекурсники с Пуффендуя и Когтеврана приготовили какой-то радужный бульон вместо Уменьшающего зелья.

Перекрасили все тыквы, которые Хагрид выращивал к Хэллоуину, в розовый цвет. К величайшему ужасу мадам Пинс, переставили все книги на неверные стеллажи и полки. Умудрились заставить статую Горгульи в центральном холле танцевать вальс, а доспехи в коридорах сражаться друг с другом в дуэлях.

В одно утро Малфой и вовсе вдруг запрыгнул с ногами на стол и под удивленные взгляды всех студентов и преподавателей начал петь оду, посвященную красоте Джинни. Как оказалось, при всей его артистичности он оказался весьма посредственным исполнителем.

И каждый день за каждую из своих провинностей они обязательно оказывались в кабинете Дамблдора и выслушивали нравоучения директора. Но разве их хоть как-то волновало это? Конечно, ведь завтра не наступит. Взыскания не будет. Факультеты не лишат баллов. Им нечего было бояться. И нечего было терять. Абсолютная вседозволенность. Да такое даже Фреду и Джорджу не снилось.

Хотя порой Джинни ловила себя на мысли, что Мерлин может оказаться не таким уж и милостивым и однажды их безнаказанность дорого обойдется. Но пока удача сопутствовала им.

Джинни и Малфой продолжали ходить по краю.

Самой грандиозной затеей стало превращение Большого зала в тропический лес. Они использовали все заклинания, которые только знали, и даже те, о которых лишь читали когда-то. Но все получилось лучше некуда. Пальмы выросли прямо из пола, лианы свисали с потолка, а в воздухе летали светящиеся бабочки. Когда утром студенты и преподаватели вошли в зал… О, надо было видеть их лица. Очки профессора МакГонагалл едва не упали с носа, а Флитвик, кажется, даже подпрыгнул от неожиданности. Джинни и Малфой наблюдали за этим из-за колонны, еле сдерживая смех.

Это был самый настоящий хаос. И они наслаждалась каждой его секундой.

И всякий раз Малфой выглядел таким счастливым. Как ребенок, не иначе. С каждой новой их проделкой его лицо переставало быть таким напряженным. В глазах появлялся блеск, которого Джинни прежде не замечала. Хотя много ли она разглядывала Малфоя до этого, чтобы хоть что-то знать о нем?

Малфой шутил, и, к удивлению Джинни, его шутки были довольно неплохими. Она смеялась в ответ, а он смотрел на нее и улыбался. И это было так странно. Ново. Необычно.

Джинни всегда видела в нем лишь высокомерного и заносчивого слизеринца, который только и делал, что пытался испортить жизнь ей и другим гриффиндорцам. А теперь он вдруг оказался единственным, кто мог разделить с ней этот дурацкий понедельник. Каждый из них.

И, что самое удивительное, Джинни нравилось проводить с ним время. Именно к такому выводу она пришла однажды утром, когда в очередной раз подскочила за двадцать минут до будильника из-за Эмбер. Нравилось видеть его улыбку, слышать его смех, ощущать его присутствие. Поначалу это, конечно, немного пугало и сбивало с толку, но затем Джинни осознала, что она уже просто не могла существовать без постоянного присутствия Драко в этом без конца повторяющемся дне.

Драко. Спустя сколько-то понедельников, точное количество которых Джинни уже и не могла сосчитать, слизеринец перестал быть Малфоем. И стал просто Драко.

Как странно.

— Знаешь, Джиневра, — сказал он в какой-то из вечеров, когда они спускались с Астрономической башни после того, как поменяли все линзы в телескопах. — А ты забавная.

— Ты тоже ничего, — улыбнулась Джинни в ответ.

Занятно, как порой неожиданно может повернуться жизнь. Кто бы мог подумать, что однажды Джинни будет возвращаться в башню Гриффиндора, не боясь наткнуться на Филча или на кого-то из старост, а рядом с ней так же вальяжно будет шагать Драко? Просто невероятно.

Но хорошего понемножку. И даже эти шалости, какими бы забавными они ни были, вдруг перестали вызывать былой восторг. Все это стало частью рутины этого постоянно повторяющегося дня. И Джинни вдруг остро почувствовала, что хотела бы, чтобы жизнь вернулась на круги своя. Чтобы вскоре наступили рождественские каникулы и она вместе с Роном вернулась в Нору. Чтобы за столом собралась вся ее шумная семья. Чтобы мама, как и всегда, обняла так крепко, что становилось трудно дышать. Да, инфернал ее раздери, она была бы рада, если бы Фред или Джордж смеха ради подложили бы в ее коробку с подарком огромную и склизкую жабу. Джинни даже не стала бы ругаться на них.

Наверное. Но это не точно.

Джинни просто хотела, чтобы завтра наконец было другим. Хотела проснуться не от ругани и топота Эмбер. Хотела, чтобы этот понедельник наконец перестал повторяться. Хотела просто жить, а не существовать, как пленница в этой проклятой временной петле.

И как, Мерлина ради, ее наконец разорвать?

— Знаешь, что я думаю, — воодушевленно заговорил Малфой, нагнав Джинни по дороге в Большой зал. Они уже даже перестали обращать внимание на странные взгляды, которыми их обычно провожали абсолютно все студенты и даже некоторые преподаватели. Какая разница? Завтра все равно не наступит. Никто и не узнает, насколько сильно успели эти двое сблизиться. — Мы могли бы наколдовать кучу хлопушек в подземельях. Представляешь, вот идет кто-нибудь в гостиную Слизерина, а его на каждом шагу закидывает конфетти.

Забавно. А еще бесчисленное количество понедельников назад он даже не хотел участвовать в этой затее, а сейчас и сам предлагал изощренные способы издевательства. Так еще и над своими же. И это хваленая слизеринская сплоченность?

— И не стыдно тебе? — пробурчала Джинни. — Это же твои сокурсники.

— С каких пор ты стала такой моралисткой, Джиневра? — фыркнул Драко в ответ.

Он никогда не называл ее «Джинни», только «Джиневра». И обычно девушка очень болезненно реагировала, когда кто-то обращался к ней по полному имени. Ну не нравилось ей это. Но отчего-то ему позволяла такую вольность. Почему?

— Со вчерашнего дня, — огрызнулась Джинни.

— Неожиданно, — холодно произнес он.

Наверное, они бы так и продолжали обмениваться любезностями, как вдруг Джинни резко остановилась как вкопанная и неосознанно схватила Драко за руку чуть выше локтя. Краем глаза она видела, как раздраженно скривился он, но быстро осекся.

Джинни была абсолютно уверена в том, что сейчас со стороны она выглядела по меньшей мере странно. Наверняка ее глаза были широко распахнуты, и в них читалось что-то среднее между шоком и полным недоумением.

— Что с тобой, Джиневра? Выглядишь так, будто увидела воскресшего Годрика Гриффиндора, — усмехнулся Драко, попытавшись выдернуть руку из ее цепкой хватки.

— Почти, — прошептала она. — Посмотри, — она, не отводя глаз от противоположной части коридора, кивком указала на что-то впереди.

На фигуру, которая медленно выплыла из-за поворота. Высокая, худощавая, с копной спутанных волос и огромными очками, которые, казалось, вот-вот сползут с носа. Профессор Трелони. В своем любимом цветастом шарфе, расшитом блестящими золотыми звездами. Наверное, будь у профессора Дамблдора мантия такой же расцветки, он бы носил ее не снимая. Уж слишком любил директор Хогвартса экстравагантные вещи.

— Не может быть, — на выдохе произнес Драко.

— Ее же не было все это время, — сказала Джинни.

Она не видела Трелони с тех пор, как они с Драко оказались в этой ловушке. Ну что это могло означать?

Джинни украдкой посмотрела на него. Его брови были слегка приподняты, а в глазах мелькнула тень недоверия. Драко медленно повернул голову, и их взгляды встретились.

Секунда. Две.

— А ну-ка, пойдем узнаем, что за фокусы тут устроила наша любимая предсказательница, — заявил Драко.

Засучив рукава мантии, он решительно шагнул вперед. Джинни ошарашенно посмотрела на него. Что он задумал? Неужели собирался применить силу? Окончательно свихнулся, что ли?

— Эй, ты что задумал? — прошипела Джинни, кинувшись за ним следом.

Она снова попыталась схватить его за руку, но безуспешно. Драко ловко вывернулся. Ну точно змееныш.

— Ты хочешь и дальше торчать в этом понедельнике? — посмотрев на нее, сквозь зубы процедил Драко.

Нет. Конечно, нет. Но отчаянная решимость слизеринца, честно говоря, пугала ее.

Прежде чем Джинни успела что-либо сказать, Драко быстрым шагом догнал Трелони. Он схватил ее под руку, его пальцы крепко обхватили ткань ее пестрой мантии в районе локтя.

— Профессор Трелони, — твердо произнес он. — Нам нужно поговорить. И немедленно.

Трелони вздрогнула, словно только что очнулась от глубокого сна, и повернула к нему голову. Джинни видела, как ее взгляд, обычно затуманенный, на мгновение прояснился, и в нем мелькнуло нечто похожее на испуг.

— Ох, мои дорогие студентики, — хрипло пробормотала она. — Я вижу… туман… и часы, которые идут назад…

— Да-да, вы не поверите, но мы тоже видим туман и часы, которые идут назад, — Малфой нетерпеливо потянул ее за собой. Джинни послушно семенила за ними. — Как раз предлагаю все это обсудить.

Драко свернул в незнакомый ей коридор и схватился за ручку первой встретившейся им на пути двери. Забавно будет, если это окажется учебный класс, где как раз идет какое-нибудь занятие.

Но, судя по удушающе затхлому запаху, что стоял здесь, этот кабинет был давно заброшен. Солнечный свет, если его вообще можно было так назвать, пробивался сквозь высокие и узкие окна, затянутые паутиной и вековой грязью. Он падал на пол не яркими лучами, а, скорее, тусклыми и призрачными полосами, выхватывая из полумрака лишь отдельные детали.

Стены, когда-то, вероятно, обтянутые богатыми обоями, теперь были покрыты плотным слоем пыли, сквозь который проступали выцветшие узоры. В некоторых местах обои отслоились, обнажая потрескавшуюся штукатурку, а кое-где даже виднелись темные и влажные пятна.

Вдоль одной из стен тянулись высокие книжные шкафы, забитые до отказа фолиантами в кожаных переплетах. Корешки книг были так сильно повреждены, что их названия уже невозможно было прочесть. От шкафов исходил слабый, но весьма отчетливый запах старой кожи и плесени.

В углу кабинета, под слоем каких-то обломков, Джинни заметила старинный глобус. Его поверхность была испещрена глубокими трещинами, а названия стран и континентов стерлись. Рядом с ним стоял телескоп. Его латунные детали со временем потемнели, а линзы были затянуты паутиной.

— Вот сюда, — прохрипел Драко, подталкивая Трелони к старому креслу со сломанными подлокотниками. Он даже не вздрогнул, когда дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за Джинни. — Теперь расскажите нам и про туман, и про время, и про цвета, и про то, что вы сделали с нами. Все-все рассказывайте, — он, скрестив руки на груди, опасно навис над преподавательницей. О Мерлин, даже Джинни стало не по себе.

Трелони, казалось, даже не слушала его. Она невидящим взглядом смотрела перед собой. Ее длинные костлявые пальцы нервно теребили край шарфа.

— Время такое хрупкое, — наконец прошептала она. — Иногда оно сбивается с пути. Как потерянный клубок ниток.

— Клубок ниток, который вы, видимо, сами и запутали, — не выдержала Джинни. — Мы не можем вечно торчать здесь. Я хочу вернуться к нормальной жизни, к тренировкам по квиддичу, да к чему угодно, кроме этого.

— Квиддич? — Трелони медленно повернула голову, ее взгляд на мгновение сфокусировался на Джинни. — Ах да. Полет. Скорость. Но иногда, чтобы лететь вперед, нужно сначала понять, где ты остановился.

Джинни и Драко переглянулись. Да что это полоумная несет?

— Мы остановились в этом дурацком дне, профессор, — не унималась Джинни, чувствуя, как к горлу подступает истерика. — Мы застряли здесь. Из-за вас.

Малфой, который до этого молча водил головой, смотря на то на Джинни, то на Трелони, вдруг подался вперед и выдавил самую милую улыбку из всех имеющихся у него в арсенале.

— Профессор, — мягко сказал он. — Пожалуйста. Мы не хотим причинить вам вреда. Мы просто хотим выбраться из этой треклятой временной петли. Есть ли какой-то способ исправить то, что вы сотворили?

Трелони медленно кивнула.

— Есть, — прошептала она. — Вы должны узнать, что заставило время остановиться.

Неудивительно, что все, включая Дамблдора, считали Трелони поехавшей. Ну скажите на милость, кто в здравом уме станет нести такую несусветную чушь?

— И что же это, например? — хмыкнула Джинни, не отводя взгляда от преподавательницы.

— Иногда, когда что-то очень важное остается недосказанным, время замирает и ожидает правильного ответа.

Джинни и Драко переглянулись.

— Поздравляю, Джиневра, — он всплеснул руками и тяжело вздохнул. — Она не в себе.

Джинни покачала головой. Прекрасно. Они с Драко остались в этой ловушке на века. Никакого Рождества. Никаких маминых объятий и пудинга. Никакой жабы от Фреда и Джорджа. Ничего. Только этот проклятый понедельник до скончания их дней.

Джинни пропустила сегодняшнюю тренировку. Как, впрочем, и десяток предыдущих. Какой был в этом смысл? Слушать истошные вопли Гарри уже порядком надоело, да и купаться в лужах особенного желания не было.

Но этим вечером она все равно пришла на квиддичное поле. Несмотря на то, что дождь наконец перестал идти, летать все равно не хотелось, а потому Джинни, закинув ноги на нижние трибуны, сидела и задумчиво наблюдала за серым призраком Эдгара Клоггса, который бесцельно слонялся от одних ворот к другим. Его полупрозрачная фигура мерцала в сгущающихся сумерках, будто была соткана из серебристого лунного света.

По сути, Джинни и Драко стали точно такими же привидениями. Разве что более материальными. Навеки застрявшие здесь. Просто существующие. Потерянные. Отчаявшиеся.

— Как думаешь, застряв во временной петле, можно простудиться? — услышала она хорошо знакомый голос совсем близко.

Быстро повернув голову, Джинни встретилась с насмешливым взглядом Драко. Он, заботливо набросив ей на плечи свою мантию, уселся рядом.

— Спасибо, — слабо улыбнувшись, ответила Джинни.

Воцарилась тишина. Да и что говорить? Наверное, еще никогда прежде Джинни не чувствовала себя настолько подавленной, как сейчас. Скрестив руки на груди, она откинулась на жесткой скамье трибуны, а после подняла глаза к небу. Такому же серому и безжизненному, как и их с Драко дальнейшее существование.

— О чем задумалась? — вдруг спросил Драко.

— О том, сколько всего я не успела сделать, — с тяжелым вздохом отозвалась Джинни.

— Например?

— Ну, я так и не научилась чисто делать пас назад. И финт Вронского.

— Ты же не ловец, — чуть нахмурился Драко.

— Иногда я заменяю Гарри.

— Что, Поттер уже не справляется? — ехидно ухмыльнулся он.

— Прекрати, — улыбнувшись и качнув головой, Джинни шутливо пихнула его в плечо.

— Ладно, а что еще? — он с интересом взглянул на нее. — Или же только это?

— А этого разве не достаточно?

— Если мы действительно застряли в этой западне, то у нас вся жизнь впереди. Я научу тебя за пару таких понедельников.

— Звучит мало оптимистично, — скривилась Джинни.

— Зато правдиво, — Драко развел руками.

— Еще я так и не научилась вызывать телесный патронус, — продолжила она.

— Тут уж извини, я тебе не помощник, — пожал плечами он. — Но даже этому можно научиться при должном усердии.

Да что ж такое-то? Какой же он зануда. Честное слово. Драко, который собирался наколдовать десяток хлопушек в подземельях, нравился ей куда больше, чем вот такой логически рассуждающий.

— Еще я никогда не целовалась.

Слова вырвались сами собой. Собственный голос прозвучал чужеродно. Проклятье. Ну и зачем она это ляпнула? Вот же дурочка. Самая настоящая. Джинни почувствовала, как щеки начинает заливать стыдливый румянец. И надо же было такое выдать. И чем только она думала в этот момент? Глупая.

Мысленно кляня себя за неумение держать язык за зубами, Джинни отвела взгляд и уставилась на свои руки, сцепленные на коленях. Сейчас он точно поднимет ее на смех.

Наступила неловкая пауза.

Это нервировало еще больше. Джинни неуверенно повернулась к нему. Драко смотрел на нее. И в его взгляде не было насмешки, скорее любопытство.

— Никогда? — переспросил он.

Джинни закусила щеки изнутри. Сердце начало биться быстрее. Но почему? От того, как Драко смотрел на нее? Это было так странно. Неяркий свет фонарей, которые должны были освещать поле, оставлял неясные тени на его лице, делая его черты еще чуть более заостренными.

— Никогда, — неуверенно кивнула Джинни.

Драко вдруг придвинулся еще ближе и медленно наклонился к ней.

Что он задумал?

— Ну, — прошептал он. Его голос стал еще ниже. — Я могу тебе помочь с этим.

Она не ослышалась? Джинни замерла и испуганно уставилась на него.

А Драко внезапно провел подушечкой большого пальца по ее скуле. Джинни невольно вздрогнула и нервно сглотнула. Когда же он проскользил по щеке, она неосознанно облизнула губы. Но они все равно остались сухими.

И тогда Драко наклонился еще ближе. Джинни закрыла глаза, когда почувствовала его горячее дыхание на своих губах. Тепло, исходящее от него.

Секунда. Две.

И Джинни наконец ощутила, как его губы несмело коснулись ее. Это было так нежно и неуверенно, словно для него это тоже было впервые. Джинни почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев. Жар, который разлился по всему телу. Это было совсем не так, как она себе всегда представляла. Не было ни ярких фейерверков, ни оглушительного грома, ни внезапного озарения. Было простое мягкое прикосновение, которое вдруг заставило весь мир остановиться.

Ее тело отреагировало само собой. Джинни и сама не поняла, как рефлекторно ответила на поцелуй. И тогда он стал настойчивее: его руки осторожно легли ей на талию, притягивая ее еще ближе, его язык нетерпеливо обвел ее губы, а затем осторожно проник в рот.

Внезапно внутри нее что-то встрепенулось, словно сотни бабочек разом взлетели. Это было так волнующе и немного пугающе, но вместе с тем казалось невероятно правильным. Запах осени и его одеколона обволакивал. Эта невероятная смесь одурманивала и буквально сводила с ума.

Поцелуй углубился. Языки сплетались в затейливом танце, пока они все ближе и ближе прижимались друг к другу. Это длилось всего несколько мгновений, но Джинни показалось, что время растянулось до бесконечности. Она чувствовала, как сердце бьется в груди громче, чем обычно, и как дыхание становится прерывистым.

Драко отстранился первым, разрывая объятие. Их взгляды встретились. На его лице проступили красные пятна. Волосы были взъерошены. Неужто это она приложила к этому руку? Вернее, руки. Он улыбнулся и, подавшись немного вперед, практически невесомым движением заправил за ухо выбившуюся прядь. Но холодный ветер, игриво трепавший волосы Джинни, все равно подхватил ее и бросил обратно на лицо.

Она улыбнулась и потянулась, чтобы снова откинуть ту назад. Видимо, Драко решил сделать то же самое. Их пальцы соприкоснулись. Джинни вздохнула и посмотрела на него.

Секунда. Две.

Драко наклонился вперед и нежно потерся своим носом о ее. И оба напрочь забыли об этой пряди волос. И о том, что они оказались пленниками этого понедельника по милости Трелони. Разве это так важно?

— Знаешь, Джиневра, вот это отличное завершение самого дурацкого дня, — тихо произнес он.

Джинни тихонько прикрыла дверь спальни, стараясь ненароком не разбудить Эмбер, которая уже наверняка давно спала и даже не подозревала, что этим вечером приключилось с соседкой.

Эмбер, как и всегда, забыла закрыть окно. Холодный ночной воздух трепал шторы и стелился по полу. Джинни подошла к окну, чтобы закрыть, но вдруг уткнулась лбом к обжигающе ледяному стеклу, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

Драко. Драко. Драко.

Его имя эхом отдавалось в голове, смешиваясь с воспоминаниями об этом неожиданном, мягком и одновременно настойчивом поцелуе. Она провела пальцами по своим губам, словно пытаясь запечатлеть эти ощущения. Как это вообще произошло? Как она позволила Драко Малфою поцеловать себя? Уму непостижимо!

Но Джинни нисколько не жалела.

Поцелуй. Его ладонь на ее талии, притягивающая ближе. Ее руки, которые почему-то не оттолкнули его, а, наоборот, вцепились в его плечи, а затем зарылись в волосах, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди.

Джинни отвернулась от окна и, чуть ли не бегом добежав до кровати, плюхнулась на матрас и зарылась лицом в подушку. Все это было неправильно. Совершенно неправильно.

Или же правильно?

Почему же ее тело до сих пор дрожало? Почему мысли не могли сосредоточиться ни на чем, кроме его запаха, его прикосновений? Почему она ощущала это странное щемящее чувство в груди, которое одновременно пугало и манило?

Джинни все ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но мысли, лихорадочно проносящиеся в голове, никак не давали покоя.

Кажется, сегодня ей не уснуть. Ночь обещала быть долгой.

Но даже если завтра снова наступит сегодня, прежним все точно уже не будет.

Что-то было не так. Эта мысль прочно засела в ее голове с того момента, как Джинни открыла глаза.

Почему не было слышно топота и ругани соседки?

— Эмбер, — тихо позвала Джинни. И ничего. — Эмбер, — уже чуть громче позвала она. Снова молчание. — Эмбер! — воскликнула Джинни. Ее голос эхом разнесся по комнате.

И в тот же миг Джинни услышала за спиной истошный визг и глухой удар. Она резко обернулась. На полу, раскинув руки и ноги, с широко распахнутыми глазами лежала Эмбер.

— Совсем из ума выжила? — ворчливо процедила она, несколько раз моргнув.

— Прости, пожалуйста, — Джинни виновато поджала губы. — А ты разве не должна быть в ванной комнате?

— Еще даже будильник не прозвенел, — простонала Эмбер, забираясь обратно на кровать.

Джинни, изумленно уставившись на соседку, шумно выдохнула. Неужели?

— Эмбер, какой сегодня день? — едва слышно спросила она.

Ох, только бы не сон. Только бы не сон. Джинни не сильно ущипнула себя за руку. Не самое приятное ощущение. И тут же поморщилась.

— Тебе вчера бладжер прилетел по голове? — хмыкнула та в ответ и завернулась с головой в одеяло. Ее взгляд упал на будильник, который стоял на прикроватной тумбочке. — Ну еще же так рано.

— Эмбер, какой сегодня день? — нетерпеливо повторила свой вопрос Джинни.

— Да вторник, — раздраженно выпалила девушка.

Вторник. Так значит, им удалось. Рот Джинни начал медленно расплываться в улыбке. Невероятно. Все получилось. Секунда. Две. Джинни залилась громким смехом, за что Эмбер тут же швырнула в нее подушку.

— Впервые вижу, чтобы ты с таким аппетитом ела овсянку, — хмыкнул рядом сидящий Рон, покосившись на сестру.

Честно говоря, сейчас на радостях оттого, что все это наконец закончилось, Джинни бы с тем же удовольствием уплетала так ненавистный ей пирог старгэйзи.

Больше никакого дурацкого понедельника. Лестницы, на которой Джинни едва не свернула шею. Взорванного котла на зельеварении. Испорченного эссе по трансфигурации из-за случайно опрокинутой чернильницы. Никакой самой худшей на ее памяти тренировки.

Вторник. Новый день. Наконец-то. Джинни даже не хотела думать о том, что именно способствовало тому, что эта петля разорвалась. Плевать. Главное, что все это закончилось.

Хотя одна вещь ее все-таки беспокоила.

Завтрак был в самом разгаре, и гул голосов наполнял огромное помещение, но Джинни не слышала ни смеха своих однокурсников, ни звона посуды. Все ее внимание было приковано к столу Слизерина. Ее взгляд снова и снова скользил по рядам зеленых мантий, пока не находил его. Драко Малфоя. Он, как и бесчисленное количество понедельников назад, сидел между Ноттом и Паркинсон и со спокойной улыбкой о чем-то сдержанно беседовал с ними, изредка отпивая из кубка.

На Джинни он даже не смотрел. Почему?

Ясное дело почему. Все закончилось. Они выбрались из этой ловушки, в которой оказались по милости окончательно свихнувшейся Трелони. И все. Наверняка он был так рад вернуться в реальность, что готов был поскорее забыть обо всем этом. Даже об их поцелуе. Неужели Джинни всерьез думала, что для него это что-то значит?

— На кого ты все время смотришь? — голос Гарри заставил Джинни вздрогнуть.

— Что? Ты о чем? — сведя брови на переносице, спросила она.

— Вчера убежала с тренировки, сегодня витаешь в облаках.

— День был долгий вчера, — отмахнулась Джинни.

Слишком долгий. Растянулся на неделю, если не больше.

Когда Рон отвлек Гарри каким-то вопросом, связанным с будущей игрой, Джинни снова невольно посмотрела на стол Слизерина.

И вдруг Драко поднял глаза. Их взгляды встретились. На мгновение мир вокруг замер. Не было ни голосов, ни смеха. Ничего. Только он и она. В его серых глазах вдруг мелькнуло что-то, что внезапно заставило ее затаить дыхание.

Секунда. Две. И Драко лукаво ухмыльнулся и подмигнул ей.

Джинни почувствовала, как румянец заливает щеки. Она тут же опустила голову, пряча улыбку, в которой тут же растянулись ее губы.

Только бы друзья ничего не заметили. Еще не время. Пускай все идет своим чередом. Так, как и должно быть. Абсолютно правильно.