Дурной сон (джен)

Саша очнулся посреди очень знакомой комнаты. Медленно приходя в себя и изгоняя туман из головы, он поднялся на ноги. Он был дома, в комнате родителей. Мама запрещала настрого ему входить. Все стояло верх дном. Кровать перевернута, разбитые вазы и телевизор, шкаф вывернут, всюду лежит измятая одежда, а пол усеян следами от грязных ботинок, но самой страшной находкой была торчащая рука из-за матраса, стоявшего у стены. Медленно, очень медленно Саша подошел к матрасу и отодвинул его в сторону. Это был отчим. Отчим лежал неподвижно лицом в пол, голова лежала в лужице крови, в руке у него был револьвер. Шокированный увиденным, Саша начал пятиться прочь от тела, но запнулся и упал. Под ногами у него лежало несколько книг, на одной из которых были кровавые следы от пальцев, а на обложке был нарисован черный кот, спящий клубком.

В надежде найти хоть какие-то ответы, Саша начал жадно листать страницы. На последней странице он обнаружил несколько загадочных надписей: «Спят наяву те, кто дремлет во сне. Отбери у тебя сон, и ты погибнешь, проснись сам — и узреешь. Нельзя слушать тех, кто не силится понять, в своем страхе, они поедают себя. Лишь тот, кто готов к действию заслуживает знать истину.» Почерк мамы. Она часто говорила о том, что иногда сомневается в том, что мы все должны спать и бояться проснуться. Ее фантазии о том, что могло бы быть по ту сторону сна часто вызывало раздражение у коллег на работе, а на общественных собраниях из нее часто делали дуру.

Саша закрыл книгу и смотрел на нее несколько минут. Теперь он понял, что имела в виду мама, каждый день пытаясь уснуть, заливая в себя что-то из бутылки, которую она покупает каждый вечер после работы. Ясно, почему они с отцом всегда так громко ругались из-за них. Она просто хотела посмотреть на ту сторону. Саша прошел в кухню и достал из холодильника почти целую бутылку того, что пила мама. Глоток этой жидкости обжег горло Саше так сильно, что он чуть не задохнулся от кашля. Он вспомнил, как однажды ее коллега с работы уснула и больше не проснулась, говорили, что вместе с бутылкой она приняла какие-то таблетки, помогавшие ей уснуть. В ванной, в шкафчике Саша сгреб все таблетки, которые смог найти и принес их на кухню. Он взял каждой по одной и горстью закинул в себя, и снова попытался запить это все маминой бутылкой. Затем, ему в голову пришла история про девушку из старшей школы, которую все дразнили толстой, она поднялась на крышу и спрыгнула оттуда. Она очень долго лежала в больнице, но так и не очнулась.

Распихав таблетки по карманам и взяв бутылку в руки, Саша отправился на чердак, чтобы через люк попасть на крышу. На чердак вела выдвижная с потолка лестница, до которой ему было не дотянуться, потому он пошел в одну из комнат, чтобы взять стул. Наконец, поставив стул в коридоре, он встал на него и потянулся за шнуром, открывающим чердак, но прежде, чем он успел это сделать, кто-то схватил его за шиворот и швырнул со стула. Когда он упал на пол, большие крепкие руки подняли его как пушинку в воздух. Роман, папа Игоря.

— И куда это ты собрался? А что это у тебя за бутылка? Ты что задумал?

Явно обеспокоенный, Роман спешно потащил его вниз по лестнице, но словно из ниоткуда на него набросился кот, вцепился ему в лицо и с шипением и визгом стал драть его. Пытаясь защититься, он расслабил хватку, и Саша смог вырваться и побежал обратно к чердаку.

Роман, весь в крови, с рассеченным от когтей лицом, тяжело дышащий от боли, стал кричать вниз:

— Все сюда, он здесь! Он пытается себя разбудить!

Дом заходил ходуном, будто тысячи шагов стали двигаться по комнатам и подниматься по лестнице к Саше, пока тот, стоя на цыпочках, никак не мог дотянуться до шнура. И когда уже почти вся община была на втором этаже, Саша смог достать шнур и открыть лестницу. Влетев на чердак, он попытался поднять лестницу обратно, но на нее уже кто-то вставал, потому он швырнул бутылкой в ближайшего к себе человека. Кто-то вскрикнул и послышались звуки падения и крики.

Наконец-то оказавшись на крыше, недолго думая, измученный, с уже подсекающимися ногами Саша подошел к краю и встал на край. В глазах начинало двоиться, зрение плыло. Осталось недолго. Что-то коснулось ноги Саши, затем за спиной послышалось мяуканье. В пол тела повернувшись, он увидел того же черного кота, который спас его от отца Игоря. Он просто сидел и смотрел на Сашу. Немного прикрыв зеленые глаза и убрав хвост к себе под лапы, кот тихо и спокойно мяукнул, будто бы говоря, что бояться нечего.

Из крышки люка показались головы участников общины. Они встали толпой перед Сашей, который уже качался из стороны в сторону, стараясь устоять на ногах. Вдруг из толпы донёсся голос, до жути родной:

— Саша, что ты делаешь? — Из толпы вышла мама. — Там опасно, ты можешь упасть. Иди ко мне!

На грани потери сознания, измученный, всё, чтобы сейчас хотел Саша — это оказаться в объятьях матери, забыть обо всем, что произошло. Забыться, как во сне, чтобы очнуться и понять, что все это неправда. Он хотел было уже сдаться и упасть в руки матери, но увидел ее глаза. Бледно-зеленые, серый белок. Это была не его мама.

— Ты не моя мама! — Крикнул Саша изо всех сил и отпустил своё тело. В эти секунды он успел только увидеть, как десять голов смотрели ему вслед, пока он в очередной раз несся на встречу темноте.

В этот раз что-то было по-другому. Всё тело очень болело. Сквозь дрёму Саша мог лишь слышать какие-то периодические сигналы. Сначала они были ровные, ритмичные, но затем они ускорились, и Саша снова куда-то провалился, боль усилилась. Затем в его глаза пролился обжигающий свет, позади которого слышались обрывки голосов:

— Я же говорил, что он еще умер! Дефибриллятор, живо!

Почувствовав сильный удар в грудь, Саша упал куда-то глубже во тьму и в боль. Звуки сменялись одни за другим, какое-то шоу по телевизору, разговоры людей, использовавших какие-то странные слова, вроде «клиническая» и «геморрагический», какие-то песни… И затем он услышал голос мамы… Певшей колыбель, которую он так хорошо знает:

Приди котик ночевать,

Да приди дитя качать.

А уж я тебе, коту,

За работу заплачу.

Дам кувшин молока

Да дам кусок пирога.

И он пошел на него. И у него прошла боль. Пока он еще не мог открыть глаз, чтобы увидеть маму, но он знал, что пока этот голос звучит, с ним точно все будет хорошо. А пока он искал выход из тьмы, которая его оберегала все это время и давала убежище, чтобы однажды выйти из нее и наконец узнать, что лежит по ту сторону, а самое главное — найти маму.