Шкатулка октября (джен)

Все-таки пошел дождь. Да еще с грозой. И это правильно, сколько не привередничай. А Том и не скрывал, что привереда. Это стало притчей во языцех еще во времена Хогвартса.

Ему требовались лучшие вещи, тайные знания, несметные богатства, талантливые друзья — даже трижды проклятые крестажи пошли оттуда же. У него было все, что могло прийти в голову: любимая работа, хороший дом, верные товарищи. Даже наследие самого Слизерина. Но вот только сейчас приходилось начинать все заново.

То, что произошло в октябре восемьдесят первого, Том вспоминал с содроганием.

Все началось с обычной просьбы. Молодой Юпитер Поттер попросил провести обряд прививки зеркального соулу для Гарри Поттера. Мальчишка вызнал, сколько стоят услуги Тома как рунолога-ритуалиста, и даже собрал необходимую сумму (явно карманные откладывал). Деньги Том не взял. Отнекивался от очень настырного, очень уважительного ребенка. Нет, сын лучших друзей Тома со школьной скамьи ему ничего не должен.

Не без помощи старших Поттеров, об обряде договорились. Назначили на Самайн. В обряде не было ничего примечательного, просто Тому хотелось сделать все идеально.

Ему не требовалось знать что-то о своих клиентах, да и с семейством наследника Поттеров был знаком плохо. С Джеймсом пару раз встречался на званных вечерах, но дальше официального приветствия их общение не зашло. О его жене Лили Том знал еще меньше. Но Юпитер, очевидно вдохновленный грядущими событиями, с радостью щебетал, какая замечательная у его двоюродного племянника семья. Вот кого-кого, а маленького Гарри Юпитер безмерно любил. Тома искренне забавляло наблюдать, как пятнадцатилетние дети (Юпитер и его невеста) лопотали о малыше, заботились, собственноручно делали ему игрушки и артефакты, еще не имеющие никакого настоящего толка.

Но сказка, как и спокойное время, закончилось на Самайн.

Тридцать первое октября было идеальным временем для обряда. Тома встретили в доме Поттеров в Годриковой впадине. После недолгой беседы за чаем, проводили к ребенку. Том не считал годовалых детей чем-то умилительным. Но большие зеленые глаза Гарри пристально, с любопытством наблюдали за готовящемся обрядом, и это Тому уже понравилось. Генрих, старший брат Юпитера, уже заканчивал последние штрихи круга, Том начинал зачитывать строки нараспев, как весь дом хорошенько тряхнуло. Под аккомпанемент детского плача пришло осознание, что на них напали.

Защитный барьер дома не выдержал второго залпа. Началась перестрелка. Нападавших не было видно. Их магия не ощущалась. Бить в ответ приходилось наугад. Генрих рухнул меньше чем через минуту, Джеймсу повезло и того меньше. Тому удалось оттащить Лили с ребенком наверх, в детскую, как-то забаррикадироваться. (Честно, в защитных заклинаниях Том не был специалистом.) Им едва удалось отправить сигнал бедствия патронусом, когда купол рухнул окончательно.

Что случилось потом, Том не помнил до сих пор. Не было ни ощущения боли, ни эйфории. Не видел зеленого света. В двенадцатилетний призрачный полет его отправила далеко не Авада. А если нападающие были из, как Том предполагал, Отдела Исполнителей, подобное даже не удивляло.

Ему понадобилось года три чтобы только восстановить сознание и ощущение собственного «я». Еще четыре были потрачены на формирование хотя бы призрачного отпечатка. Год болтался без дела, пытаясь не помереть со скуки и бытия приведения. Три года сходился с Квиреллом. (Ужасная потеря, но ничего не поделать. Гарри Поттер выскочил, как черт из табакерки.) И еще один занимался сбором внешней магии через дневник-крестраж. Итого двенадцать лет бесплотного существования. И все из-за чьих-то хотелок!

Том не обнадёживал себя: все, что произошло было кому-то на руку. Его начали потихоньку травить еще в семидесятых, не давая его Рыцарям продвигать инициативы в Палате лордов. Вайта вообще отстранили от должности в аврорате! Но никогда угрозы не доходили до физической расправы. До того злополучного октября.

Первое, что проинспектировал Том, находясь в симбиозе с Квиреллом — статус своих людей. И хоть сведения были крайне ограничены, хватило понять, что Рыцари как-то справились с потерями. А вот с Пожирателями вышла накладка. Очень многих из них либо посадили в Азкабан, либо просто сгнобили.

Сумасшествие Беллы Тома не удивило. Она плохо справлялась с горем, да и знаменитый блэковский нрав сыграл свою роль. А вот то, что вместе с ней увязли еще и братья Лестрейнджи было плохо.

Том хоть в свое время организовал Пожирателей, но в их дела старался не вмешиваться. (Это детская площадка, сами разбирались.) Но с их лидерами изо всех сил старался поддерживать хорошие отношения.

Вот только именно этот, структурный костяк и развалился. Рабастана Лестрейнджа упекли в Азкабан вместе с братом и невесткой; Терри Грей оказал при задержании сопротивление аврорам и погиб; Энджел Розье скоропостижно скончался от болезни тремя годами позже всех описанных событий; Конни Келли всеми правдами и неправдами выторговала себе свободу, попутно чем-то там поклявшись; Катрин Брукс эмигрировала в Америку; Говард Фарли просто покинул магический мир; остались только Николас Долохов и Аси Эмбер — но их не хватило на всех. Пожиратели смерти — группа амбициозных молодых умов рассыпалась буквально за пару лет.

Нет, кое-где существовали анклавы, связанные между собой куда большим, чем просто организацией, но рассчитывать на них не приходилось. Многим из них еще не стукнуло даже сорока — того возраста, что для любого волшебника означает конец бурной юности. Что Тома искренне печалило.

Хотя еще хуже дела обстояли с Гарри Поттером.

То, что пропаганда вылепила из зеленоглазого младенца, пробирало Тома до дрожи. Какое-то там пророчество об избранном — Том никогда его не слышал. Он сам, опущенный слухами чуть ли не до звериного состояния — как в это поверили, и почему аристократия молчала? Знак от недоделанного обряда, превращенный в шрам от Авады — да будут прокляты великие неучи «Пророка», защитная руна Соулу и Авада имеют одни магические корни, пускай и сильно разветвленные! Воспитание наследника Поттеров в мире магглов — как вообще до подобного можно было докатиться?! И на засыпку, сильное изменение школьной программы — Тому хотелось выть, пока Гарри рассказывал о новых учебниках!

От повторного «зааваживания» самого себя Тому удержало лишь осознание еще большей катастрофы: семья Поттеров!

Поттеры поколениями жили на одном месте, в своем небольшом городе. Исключением из правила стали как раз-таки Джеймс и Лили Поттеры, выбравшие себе домом Годрикову впадину, а не одну из уютных, давно обжитых, семейных усадеб. И если им удалось бы пережить ту злополучную ночь, в роду Поттеров остался бы хоть кто-то!

Официальная легенда гласила, что их всех, от мала до велика, убили Пожиратели, которые взбесились после смерти «своего Лорда» и возжелали отомстить. Естественно, всех якобы причастных тут же переловили и распихали кого в Азкабан, кого в Мунго. А находившийся в Хогвартсе Юпитер Поттер, услышав о гибели родни, самолично полетел с астрономической башни. Точно так же, как и его невеста сошла с ума лет пять спустя. Этот цирк с конями газеты демонстрировали до сих пор. А Тому оставалось лишь вздыхать и поставить себе цель разобраться с беспределом, когда тело восстановится.

* * *

И кстати о теле, совершенно не хотелось, чтобы его сейчас трогали. Но чей-то настойчивый зов невероятно раздажал:

— Том.

Крупная ладонь лежала на его изуродованном плече. И проследив по руке, Том поднял глаза, проморгался:

— Аддес?..

Едва признал в уставшем мужчине с проседью на висках Аддеса Нотта, своего старого друга.

Он добродушно улыбнулся:

— Наконец-то дозвался. Совсем ни на что не реагируешь. Надо скорее проводить ритуал. — Он поспешил усесться на диван рядом.

У Тома же стал заплетаться язык:

— Как ты тут оказался?

— Аси. Ее беспокоит, как ты в последние уходишь в себя. И сейчас я вижу, что ее опаснения не небеспочвенны.

— Эта девчонка… Ее тревоги излишни.

— Уверен?

Том призадумался:

— Мне здесь нечем заняться. Мое тело сейчас не способно хоть к каким-то делам. Даже к магии. Только и остаются, размышления да ее письма, — к концу свалился в откровенные причитания.

Аддес прокашлился:

— Кстати о Ней… Мы с Оскаром запустил ритуал поиска. Так сократим территорию хоть бы до размеров пары графств. Потом присоединяться остальные.

Том неуверенно кивнул. Сейчас… почему-то именно сейчас в голову пришли те мысли, которые должны были появиться раньше:

— Стоит вернуться к варианту с Гарри Поттером. — Аддес воззрился на нем, словно на сумасшедшего. — Просто подумай, прошло двенадцать лет. А моей истинной должно быть самое большее одиннадцать! — Том не на секунду не забывал насмешку «Фатум Кюаре».

Это мордретово заклинания правда отправляло его письма в будущее!

Аддес хмыкнул:

— Мы же планировали воспользоваться «эффектом бабочки», не так ли?

Тому нечего было на это ответить. Самые близкие его друзья знали про письма и их содержание. Тогда желание изменить его было невыносимым. Катрина даже умудрилась найти подтверждение, что подобный фокус провернуть возможно. Заклинание «Фатум Кюаре» не предполагает строго определённого будущего. Содержание писем может измениться, если воздействовать аккуратно.

Аддес похлопал Тома по плечу:

— Мы сначала найдем ее, а потом сообразим, что делать. Самое главное, что ты отказался от ритуала, построенного на ненависти.

Тому было нечем парировать, поэтому тихо пробормотал:

— Все крестражи…

Том всегда интересовался бессмертием. Крестражи — один из многочисленных вариантов. Не самый надёжный, не самый контролируемый — все, что Том не любил, да и голова на плечах существовала. Поэтому крестражи как способ достижения бессмертия были беспощадно отметенны. Том не собирался попадать в кабалу столь извращенного искусства. И письма его истинной лишь больше подкрепляли сделанные им выводы.

Однажды, на второй и последний год переписки, Том аккуратно завел разговор о вечной жизни и его видах. Ответ был… несколько удивительным. Его истинная настаивала, что бессмертие ведет лишь к деградации и безумию. Несмотря на очередной приступ явно накатывающей паранойи, она явно знала, о чем писала. Так Том предположил, что Он, ее извечный враг, был бессмертен, безумен и деградирован. Этих выводов хватило, чтобы больше никогда ни о чем подобном не упоминать.

Но случился октябрь сорок четвёртого. Письма перестали приходить. Их стало невозможно отправлять. Том не уследил за василиском. На Миртл Уоррен было плевать. Он по уши увяз в том, во что не хотел встревать.

Остальные крестражи появились сами собой. Моргана, они себя оправдали. Пусть и совсем не в так, как Том ожидал.

Ритуал восстановления — полное разочарование. Мало то, что требовал огромный запас энергии, который пришлось накапливать целых два года в месте, переполненном магией. Так же требовал в своем исполнении постороннего человека, переполненного яркими, неугасимыми, негативными эмоциями к восстановленному.

Попытаться провести ритуал с помощью магии истинных все равно, что сжульничать на экзамене — в теории должно сработать, на практике неизвестно. Но будет точно не хуже, чем при использовании ненависти. Том просто боялся за свой собственный рассудок если задействовать Гарри Поттера.

Мальчишка оказался с характером. Взбалмошный, буйный, язвительный. На компромиссы шел с большим трудом и взглядом, словно в змеиное логово ступал. Но оказался обучаемым, любопытным, въедливым до тошноты — с таким можно работать. Он чем-то напоминал Генриха, своего двоюродного дядю. Точно такой же: упорства и надоедливости выше крыши. А как до дела доходит, несется сломя голову.

Том уже не был уверен, как относится к Гарри Поттеру.

Они болтали через дневник, внутри дневника. Тому порой приходилось фигурально таскать бунтующего мальчишку за уши, чтобы хоть что-то осознал. Да и слушать «прекрасную» историю про «погибших от рук Волдеморта родителей» мало приятного.

Почему Том не стал рассказывать мальчику правду, тот и сам не знал. Почему с ходу не назвался Волдемортом и до последнего гнул линию полуправды, то же. Но теперь Том даже не был уверен, что задействуй Гарри Поттера в ритуале, он бы сработал. Вот что-что, а своей интуиции Темный лорд всегда доверял.

* * *

Оказывается Аддес принес карты (маггловские) и пару томиков по истории магии (от особняка Риддлов книги бегали, как от огня), так что за очередной долгой партией в пьяницу, мысли шли уж в совсем не контролируемое русло.

— Малыши нашли хорошие сведения, — вздохнул Аддес, — пытались их продать Исполнителям. Еле отговорили.

Том нахмурился. «Малыши»? Дети?

— Пожиратели?

— Не-а. Которые в Хогвартсе.

Том недоумевал:

— Что же за сведения?

Аддес цокнул языком и закатил глаза:

— Ох, все время забываю, что ты сейчас оторван от мира! — Тома кольнула обида. — Сириус Блэк сбежал из Азкабана этим летом.

Том захлопал глазами:

— Сириус? Этот мелкий паршивец? — Он прекрасно помнил вздорного сына Блэков, умудрившегося нахамить ему прямо в лицо. — Как он оказался в Азкабане?

— На него повесили то нападение на дом Поттеров. Обвинили, что он привел тебя в их дом. — От такого количества абсурда Том даже забыл чей ход. — А так же убийство мага, неково Питера Петтигрю, и семнадцати магглов. Это был волшебный суд за тринадцать минут. Казалось бы, на этом все. Но этим летом Сириус умудрился как-то сбежать из Азкабана. Не спрашивай, я не знаю как. — Том прикинул, что сбежать явно помогли. — Сейчас все считают, что Блэк охотиться на Гарри Поттера. Хогвартс окружили кучей дементоров, и парочка Исполнителей затесалась в Хогвартсе. А малыши недавно выяснили, что этот самый Питер Петтигрю жив-здоров, околачивается в Хогвартсе.

— Как?

— Он анимаг. Прятался под видом ручной крысы семьи Уизли. Есть предположения, что он как-то почувствовал во всех событиях двенадцать лет назад. Именно эти сведения малыши и хотели продать Исполнителям.

— На что?

— Как раз поймали в момент обсуждения. Один плюс, они отговорили Поттера лезть в этом. Они за ним присматривают.

— Пускай присматривают построже. У мальчишки шило в заднице.

Аддес прокашлялся:

— И мантия-неведимка.

— А я-то думал… — Этот факт многое объяснял. Том размышлял, бросил карту: — Отдел Исполнителей сдал? Допустили побег? Рыскают среди детей?

— Они, определённо зашевелились. — Аддес неуверенно хмыкнул. — Пропустили парочку оправдательных процессов с нашей стороны.

— Сменили гнев на милость?

Аддес тяжело вздохнул. Его темный взгляд потяжелел:

— Что-то случилось, Том. Что-то очень страшное. Примерно в мае. — У него перехватывало дыхание: — Ты, скорее всего, не заметил, но в начале мая нас всех знатно тряхнуло. Это ее проявление, Магии. — Теперь сердце забилось быстрее и у Тома. — После чего стали происходить странные события. Откуда-то хлынул целый поток магии. Чуждой нам магии, Том. Так что сейчас все артефакторы по уши в работе. Перестраивают контуры. Особенно артефакторы порталов. Перекроилась магия всей Британии. На счет других стран не знаю, пока не связывался.

Звучало… серьезно.

Над всеми волшебниками стояла Магия, некая субстанция или эфир, являющаяся источником всей остальной магии. Не известно, имела ли она разум или нет, но ее редкие проявления ознаменовывали самые важные события в мире. После одного из таких начали строить Хогвартс, другой — ознаменовали маггловскую Первую мировую и множество других научных открытий, что в мире магглов, что в мире магов. Не сильно тряхнуло перед испытанием ядерной бомбы. И вот сейчас, опять.

Том выдохнул:

— Ждем войну? — Ему еле-еле удалось пережить одну в юности, второй… не хотелось.

Аддес замотал головой:

— Не знаю. Отдел Исполнителей повылезал, как черви после дождя. Всем составом. Хоть прямо сейчас устраивай перепись.

— Для них такое не характерно.

— Все это очень странно, Том.

Карты продолжали лететь и смешивать.