FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

Через несколько дней я снова сидела в его подвале. Дружба с Себастьяном оказалась… неигровой.

В игре достаточно было кидать ему в лицо замерзшую слезу каждое утро, и через месяц вы уже смотрели на лунный свет у горного озера. Здесь же я пришла к нему с рюкзаком, который снова пах землёй и потом — на этот раз я умудрилась порвать его о ветку в лесу. Он молча зашивал его, пока я сидела на старой лестнице и рассказывала, как случайно вместо моркови посадила сорняк, потому что перепутала семена.

— Ты безнадёжна, — сказал он, откусывая нить зубами. — Но рюкзак теперь продержится. Не носи в нём камни.

— Я запомнила, — вздохнула я. — Сундук у входа в шахту. Ты уже говорил.

— А ты уже забыла, — парировал он, но без злости.

Мы начали проводить время вместе. Он показывал мне лучшие места для рыбалки (в реале это оказалось медитативным, но жутко скучным занятием, пока не клюёт), я делилась с ним тем немногим, что удавалось вырастить. Однажды я притащила ему сашими из лосося, и он смотрел на это с таким удивлением, будто я принесла ему звезду с неба.

— Откуда ты узнала? — спросил он, с подозрением косясь на еду. — Я никому не говорил, что люблю это.

— Интуиция, — улыбнулась я, чувствуя себя шпионкой, которая знает все секреты.

— Странная у тебя интуиция, — пробормотал он, но тарелку принял.

Параллельно я начала общаться с Хейли. И если Себастьян был моим островком спокойствия, то Хейли стала… испытанием.

Мы столкнулись у фонтана. Она, идеальная в своём розовом наряде, с ужасом смотрела на мои сапоги в грязи.

— Ты бы хоть чистила их, — поморщилась она.

В игре я обычно игнорировала её до тех пор, пока она не смягчалась. Но здесь, в реальности, меня задело. Я устала, у меня болели руки, и эта девушка, которая понятия не имела, что такое вставать в пять утра, указывала мне на обувь.

— Знаешь что, — сказала я, устало вздохнув, — если ты такая чистюля, покажи, как это делается правильно. А то я, видимо, дурачусь с тряпкой не с той стороны.

Хейли опешила. Она ожидала либо грубости, либо оправданий. Но не этого.

— Ты… серьёзно?

— Абсолютно.

Это стало странным ритуалом. Раз в несколько дней, когда я возвращалась из шахты или с полей, я находила Хейли у фонтана, и она, брезгливо скривившись, но с какой-то странной педантичностью, учила меня, как вывести пятна, как почистить сапоги, чтобы они блестели, и как зашить дырку так, чтобы не было видно шва. Взамен я приносила ей кокосы — самые красивые, которые могла найти на пляже.

— Этот кокос… не идеален, — говорила она, вертя его в руках. — Но сойдёт.

А потом, однажды, когда я пришла вся исцарапанная после схватки с пыльным шаром в шахте (эти твари, когда разбиваются, разносят пыль во все стороны — ничего опасного, но неприятно), она молча отвела меня в свою комнату, усадила на стул и, не говоря ни слова, обработала мои раны.

— Не смей умирать, — буркнула она, накладывая пластырь. — Кто тогда будет приносить мне кокосы?

С того дня мы стали неразлучны. Она — моя «придворная леди», которая учила меня быть человеком, а я — её «дикий фермер», который учил её тому, что грязь — это не смертельно, а порой даже весело.