Холоп по имени Джоффри (джен)

Когда Джоффри снова пришел в себя, за окном уже наступила ночь. На этот раз голова у него почти не болела, но вот все тело ломило так, будто он пробежал марафон. В горле пересохло, а спина неистово чесалась — как обнаружилось впоследствии, из-за того, что спал Джоффри на охапке соломы.

— Как же… Как же меня торкнуло… — простонал он, садясь. Однако соблазнительная вера в то, что случившийся с ним ад был всего лишь кошмарным сном, развеялась под натиском дохнувшего на него запаха.

— Очнулся? Хвала Семерым! А я уж думал, что ты отправился на встречу с Неведомым.

У Джоффри не было сил возмущаться направленному в его адрес очередному потоку бреда, поэтому он просто открыл один глаз и с тоской посмотрел на Вонючку.

— Так значит, все это произошло по-настоящему, да?

Вонючка затряс немытыми космами.

— Освежевать тебя хотел млорд, как я и говорил!.. — запричитал он. — А всего-то и надо было, что коня запрячь!.. Слава Семерым, лорд Русе вовремя подоспел — милость его безгранична!..

Джоффри открыл второй глаз, ощущая прилив раздражения.

— Слушай, чувак, как там тебя, — он помолчал, понимая, что «Вонючка» вряд ли могло быть настоящим именем бомжа, но решил не уточнять — если так подумать, это сейчас не имело значения. — Я не знаю, с чего вы решили, что я здесь работаю. Я Джоффри Баратеон, сын лорда Роберта Баратеона и внук лорда Тайвина Ланнистера, и я понятия не имею, как очутился в этом трындеце. Я тусил в клубе с двумя девицами, и мы собрались прокатиться на моей тачке, как вдруг я увидел, что ее увозит на эвакуаторе какой-то дятел, и… и… — Джоффри напрягся, силясь вспомнить, что было дальше, но память отказалась ему помогать.

— И я очутился здесь, — выдохнул он.

Вонючка сочувственно шмыгнул носом.

— Джоффри ты, Джоффри Баратеон, это истинно, — покивал он. — Только вот во время войны всех твоих родных убили, а лорд Рамси захватил тебя в плен, — его глаза заслезились. — И ты теперь конюх в Дредфорте, а я… я… — он шумно вдохнул воздух и затрясся, перестав дышать, так что Джоффри, преодолев отвращение, был вынужден хлопнуть его по плечу.

— Что ты несешь? — воскликнул он. — Никто не убивал моих родных! И уж точно не захватывал меня в плен! И войны никакой не было, что это вообще за дичь?

— Как же не было, когда была… — прошептал Вонючка. — Война за Железный трон. Всех Старков перебили. И Баратеонов. И Грей… Грей… — на его лице изобразился ужас, и, вцепившись в свои седые космы, он рухнул на земляной пол конюшни, подвывая: — Вонючка, вонючка, рифма — трясучка! Вонючка, вонючка, рифма — дрючка!

— Да перестань ты, всех перебудишь! — шикнул на него Джоффри. Он схватил Вонючку за плечи и тряхнул, побуждая сесть. Подвывая, словно больная собака, Вонючка обхватил колени руками и принялся раскачиваться взад-вперед.

— Дичь какая-то… — пробормотал Джоффри. Он лихорадочно соображал, пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о Дредфорте, Железном троне или Старках, но ничего не приходило ему в голову.

— Эй, послушай! — он снова встряхнул Вонючку, чтобы тот перестал раскачиваться. — Какой сейчас год?

— Как это, какой? — еле слышно ответил Вонючка. — Трехсотый от завоевания Эйгона.

— Чего? — Джоффри разинул рот. — Какого к черту Эйгона?

— Эйгона Завоевателя, конечно… Первого короля из династии Таргариенов…

— Тар… кого? — переспросил Джоффри. — Не было в Англии такой династии! Мы что, в гребаном Уэльсе?

— Я не знаю, что такое Уэльс, — осторожно произнес Вонючка. — Эйгон Завоеватель — первый король из династии Таргариенов, правивший Вестеросом.

— Весте… чем? — беспомощно повторил Джоффри.

— Вестеросом, — прошептал Вонючка.

Сам того не понимая, Джоффри отпустил его, прислонившись к пустовавшему теперь загону для лошадей. Нет, это определенно было слишком. Даже для розыгрыша. Даже если его придумали Тиреллы.

— Капец какой-то… — ошалело произнес он. — Я что, я… я типа попаданец, так, что ли? Как в том фанфике по «Гарри Поттеру»?

— В каком фанфике? — полюбопытствовал Вонючка.

Джоффри перевел на него свой шокированный взгляд, и на долю секунды ему почудилось, что в глазах Вонючки мелькнуло нечто инородное, не принадлежащее ни ему, ни всей этой дикой ситуации, но тут же исчезло, и он снова задрожал, будто испугавшись собственного вопроса.

— Неважно, — Джоффри медленно поднялся и подошел к прикрытым воротам конюшни. Выглянув наружу, он сумел разглядеть лишь тусклые огоньки, мерцающие в окнах замка и нескольких приткнувшихся к нему построек, да лижущие темную ночь всполохи факелов.

— Выходит, он захватил меня в плен, да? — произнес он, глядя на посеребренные лунным светом башни Дредфорта.

— М-млорд, д-да, — кивнул Вонючка, крепче обхватив себя руками. — И л-лучше б-бы теб-бе смир-риться, Дж-жоффри, — заикаясь от страха, пролепетал он. — Н-не т-то м-млорд н-натравит н-на т-тебя св-воих соб-бак.

Джоффри перевел взгляд на пустые стойла.

— Непременно смирюсь, — медленно произнес он. — Непременно.

* * *

Той же ночью, после того, как они с Вонючкой разделили скудный ужин (у Джоффри не повернулся бы язык называть кусок черствого хлеба и кувшин пресной воды «едой») и улеглись спать прямо в конюшне, Джоффри принял твердое решение бежать. Со слов Вонючки он понял, что лорд Рамси вместе с подпевалами и сворой своих мерзких собак отправился на охоту, и что ждать его следует не раньше чем через несколько дней. Лорд Русе тоже покинул Дредфорт — он отправился в какой-то морской порт, чтобы подготовить прибытие невесты лорда Рамси. Джоффри был твердо намерен никогда больше не увидеть никого из них. Быть попаданцем, это еще куда ни шло, но вот мертвым попаданцем — на это Джоффри был решительно не согласен.

Дождавшись, пока Вонючка забудется сном, Джоффри осторожно поднялся, стараясь не шуршать служившим ему постелью мешком с соломой, и выскользнул из конюшни. На улице было темно, как в могиле. Огоньки в окнах давно погасли, а факелы догорели. В оглушительной тишине сердце Джоффри стучало, как сумасшедшее, и на один безумный миг ему почудилось, что сейчас он перебудит весь замок, и лорд Рамси поймает его, а затем исполнит свое ужасное намерение, и Джоффри присоединится к освежеванным кулям, помост с которыми по приказу лорда Русе был уже убран… Он зажмурился, прогоняя дикие варварские картины. И почему он не мог попасть в какую-нибудь адекватную вселенную, а не в этот вот трэш?

Сглотнув, Джоффри бесшумно побежал. Быстро перемещаясь от постройки к постройке, он останавливался, когда оказывался в тени, и просчитывал, куда бежать дальше. Помня о встрече с кабаном, он старался держаться подальше от кузницы, и вскоре очутился у ворот. Они были заперты на засов, и тщедушному Джоффри пришлось изрядно повозиться, чтобы их открыть — он никогда не утруждал себя физическими нагрузками. Наконец, он все-таки очутился снаружи. От восторга и облегчения он едва не вскрикнул, но вовремя осадил себя — хоть он и оказался за пределами Дредфорта, это не означало, что следует расслабляться. Перед ним простиралась проселочная дорога, с обеих сторон окаймленная редким лесом. Джоффри побежал, стараясь сливаться с деревьями. С добрых десять минут его уверенность в том, что все пройдет хорошо, все возрастала, пока он не услышал протяжный собачий вой.

Сердце Джоффри пропустило удар. На миг он замер, лихорадочно пытаясь определить источник воя, а затем откуда-то слева, из-за деревьев, послышался нестройный собачий лай.

— …! — Джоффри грубо выругался и что есть силы припустил в противоположную сторону. Сбежав с дороги, он начал петлять между деревьями, запинаясь о коряги. Ветви хлестали его по лицу, и его ноги, обутые в прохудившиеся башмаки, то и дело утопали в небольших ямках. Лай за его спиной все усиливался, и вскоре боковым зрением Джоффри уловил мерцание зажженных факелов.

— Ату его, ату!..

От голоса лорда Рамси у Джоффри кровь застыла в жилах. Хотя его силы были на исходе, он с остервенением побежал вперед — слишком ужасной была кара за промедление. Его легкие разрывало от боли, ноги были истерзаны в кровь, но он бежал вперед, ни на что не обращая внимания, бежал, бежал…

Земля ушла у него из-под ног. Вскрикнув, Джоффри кубарем покатился на дно оврага. На несколько мгновений он перестал понимать, где начинаются и заканчиваются его ноги и руки; все вокруг смешалось. Он закрыл глаза и попытался хоть как-то уберечь голову, но боли не избежала ни одна клеточка его тела. Наконец, грохнувшись спиной оземь, Джоффри остановился и застонал. Он понимал, что ему нужно вставать и бежать дальше, но был не в силах этого сделать. Гомон все приближался, и через несколько мгновений свора лорда Рамси сбежала в овраг, приветствуя Джоффри воодушевленным лаем. Он зажмурился, ожидая, как они вцепятся в его тело, но, похоже, пока они не получили команды на его растерзание. Превозмогая страх, Джоффри открыл глаза и увидел, как на вершине оврага появилась фигура всадника, окруженного огненными всполохами факелов.

— Молодцы, девочки!.. — пропел лорд Рамси и ударил хлыстом. — Можете подниматься, дальше нашим беглецом займется Желтый Дик.

Собаки с радостным визгом побежали на зов хозяина. Джоффри, повинуясь иррациональному порыву, превозмогая боль, перевернулся на живот и пополз вперед — все равно куда, лишь бы подальше от Желтого Дика. От боли, унижения и несправедливости у него на глазах выступили слезы, но он продолжал упрямо ползти, пока сильная рука не схватила его за щиколотку.

— Куда собрался, блаженный? — рыкнул Желтый Дик. Джоффри забился, стараясь вырваться. Ответом ему был раскатистый хохот. Желтый Дик без особого труда поднял его на ноги и потащил за собой.

Обратный путь в Дредфорт Джоффри проделал привязанным к крупу лошади. Ему казалось, что на всем его теле не осталось ни одного живого места, и его разум был странно пуст. Джоффри будто отупел, не понимая, что будет дальше. Хотя, возможно, это было всего лишь проявлением милосердия со стороны его сознания.

Дредфорт встретил их зажженными факелами. Перед замком группами собрались заспанные обитатели; собаки лорда Рамси оживленно бегали туда-сюда, виляя хвостами. Желтый Дик отвязал Джоффри от лошади и, поставив его на ноги, толкнул вперед. Ослабевший после своего неудачного побега, он не устоял и рухнул прямо в грязь.

— А вот и наш беглец!.. — ласково произнес где-то над ним лорд Рамси. В следующий миг он схватил его за щиколотку и с неожиданной силой потащил вперед. В первые несколько секунд Джоффри наглотался пыли и закашлялся, вызвав этим очередной взрыв смеха у громил лорда Рамси. Наконец, тот остановился и отпустил его.

— Дорогие мои жители Дредфорта! — любезно воскликнул Рамси. — Прошу прощения, что мне пришлось собрать вас в столь поздний час, но боюсь, что когда мои слуги так отчаянно просят меня преподать им урок, я не могу оставаться равнодушным к их мольбам. Наш милый Джоффрик, так некстати повредившийся умом, похоже, запамятовал, как стоит вести себя в этих прославленных стенах. Так давайте напомним ему об этом.

Джоффри съежился, ожидая, что лорд Рамси схватит его за волосы или ударит по щеке, но этого не произошло. Вместо этого Желтый Дик грубо взял его за плечи и поставил на колени. Лорд Рамси стоял в нескольких ярдах от него, и у его ног трепыхался плачущий навзрыд Вонючка.

— Видишь, Джоффрик, — гордо подбоченился лорд Рамси, — это мой самый преданный слуга. Как ты думаешь, сколько ему лет?

Это было последнее, что ожидал сейчас услышать Джоффри. Он тупо моргнул, не понимая, в какую ловушку ведет его лорд Рамси. Желтый Дик заехал ему кулаком в живот, и Джоффри сложился пополам от боли.

— Ты совсем идиот, Джоффрик? — раздельно, будто обращаясь к недоразвитому, произнес лорд Рамси. — Я спросил тебя: как ты думаешь, сколько лет Вонючке?

«Не знаю» было первым, что пришло в голову Джоффри, но каким-то чудом он успел себя одернуть.

— В-восемьдесят?.. — дрожащим голосом пролепетал он.

Лорд Рамси так сильно смеялся, что у него потекли слезы.

— Восемьдесят?? — повторил он, вытирая глаза рукавом. — Нет, Вонючка, ты это слышал? Восемьдесят!..

Парни заржали вслед за ним. Остальные хранили испуганное молчание. Собаки, чувствуя хорошее настроение хозяина, резвились, гавкая и подпрыгивая.

— Нет, мой милый Джоффрик, отнюдь не восемьдесят, — лорд Рамси оборвал свой смех так же резко, как начал, и по двору словно пронесся холодный ветер, заставляя притихнуть всех остальных, даже собак. — И даже не семьдесят, — его голос стал вкрадчивым, почти осязаемым. — На самом деле, ему немногим больше двадцати. Он почти твой ровесник, Джоффрик.

С нескрываемым ужасом Джоффри воззрился на скорченного у ног лорда Рамси старика. В свете луны его седые волосы отливали серебром. Он протянул трясущуюся руку к лорду Рамси, словно нищий, просящий подаяния, но тот будто его не замечал.

— И даже такой безмозглый недомерок как ты, Джоффрик, наверняка догадался, что Вонючка — это не его имя, — лорд Рамси перешел на шепот, но о его голос можно было порезать палец.

— Н-нет… — всхлипнул Вонючка, не опуская руки. — П-пожалуйста… М-мил-лорд…

— Когда-то давно у него было другое имя, — лорд Рамси наклонился к Джоффри. Теперь он стоял между ним и Вонючкой, и все вместе они были похожи на персонажей древней трагедии, по воле богов очутившихся в другом времени. — Когда-то наш милый Вонючка был наследником древнего рода. Железнорожденным.

Вонючка зашелся в рыданиях, опуская руку.

— Ум-моляю в-вас, м-мил-лорд… — заскулил он. — Н-не н-надо…

— Но гордыня его погубила, — лорд Рамси торжественно выпрямился, не сводя глаз с Джоффри. — Вонючка полагал, что, будучи прекрасным принцем, по рождению достойным самого высокого положения, он может сам вершить историю и творить великие победы. В его оправдание можно лишь сказать, что подобным заблуждением страдали все представители его порочной семейки. Его отец исцелился, лишь после того как его поглотила морская пучина, а уж о его порочных дядях и сестрице, сношавшейся с кракенами, и говорить нечего. Да и не стоит — благодаря нашей несравненной королеве весь этот сброд покоится на дне морском. Единственный оставшийся в живых представитель этого рода сейчас перед тобой, — Рамси с презрительной улыбкой посмотрел на корчившегося в пыли Вонючку. — Не правда ли…

— П-пож-жал-луйст-та… М-мил-лорд…

— … Теон Грейджой?

Вонючка громко взвыл, молотя кулаками по земле. Глядя на него, потрясенный до глубины души Джоффри позабыл обо всем, что творилось с ним в этот ужасный день. Ничто из того, что он сегодня видел, не шокировало его больше, даже освежеванные.

— Так ты хочешь, чтобы я тебя называл?! — лорд Рамси в один прыжок оказался рядом с Вонючкой и схватил его за волосы. Тот неистово замотал головой.

— Н-нет, м-ми… мл-лорд… — просипел он. — Я В-вон-нюч-чка, р-риф-фма… хр… хрю-чка…

— Неинтересные у тебя рифмы, но в остальном ты прав, — сверкнул своими неестественно голубыми глазами лорд Рамси. Теперь в его взгляде полыхало чистое зло — такое, от которого душа уходит в пятки. Вонючка продолжал биться в истерике, но он этого не замечал — все его внимание было сосредоточено на Джоффри.

— Таков мой урок тебе, милый Джоффрик, — шелковым голосом произнес он. — Гордыня противна Семерым, и они очень жестоко за нее наказывают. Если ты продолжишь испытывать мое терпение, я превращу тебя в ничто, — он швырнул Вонючку в пыль, а затем протянул руку в сторону. — А за твой сегодняшний промах заплатит наш милый Вонючка. Ведь недаром септоны твердят нам, что наглядные уроки усваиваются лучше всего.

Желтый Дик вложил в его руку нож с загнутым лезвием, и одним резким движением лорд Рамси разорвал ветхую рубаху Вонючки, обнажая исполосованную рубцами спину.

— Не-е-е-е-ет!!.. — завизжал Вонючка. — Милорд, пожалуйста, н-е-е-е-ет!..

Дьявольски улыбаясь, лорд Рамси опустил руку с ножом… и Джоффри зажмурился, не в силах смотреть.

Крики Вонючки слились в один душераздирающий вопль. Джоффри казалось, что он длился вечность, и агония несчастного страдальца волнами расходилась по двору, затрагивая всех, кто был ей свидетелем. Какая-то женщина не выдержала и заплакала, а одна из собак жалобно заскулила — возможно, та, которая днем облизывала бедного Вонючку. Наконец, вопль растворился в булькающих рыданиях, и послышался глухой стук, будто на пол уронили мешок с картошкой. Цепенея от страха, Джоффри все-таки открыл глаза.

— Ну вот, Джоффрик, можешь полюбоваться, — довольно изрек лорд Рамси. С его ножа мерно капала кровь. Больше всего на свете Джоффри не хотел смотреть на упавшего в грязь Вонючку… на Теона, но, словно Орфей в подземном царстве, все-таки не смог удержаться. От увиденного его едва не стошнило — квадрат кожи на правой лопатке Теона был содран, и алая кровь сочилась из раны, подобно спелому соку.

— Я бы подарил тебе его кожу на память, но лучше окажу иную честь, — лорд Рамси подошел к Джоффри и, схватив его за волосы, слегка потянул. — А то ты решишь, что я пристрастен и одаряю своими милостями одного Вонючку.

С этими словами он несколькими резкими движениями обкорнал его золотые кудри — тем же ножом, на котором еще не высохла кровь Теона. Джоффри будто оцепенел, он даже не успел испугаться. Закончив, лорд Рамси вытер нож о его рубаху и мягко сказал:

— Теперь я буду звать тебя Обкорныш. Ты понял?

— Д-да, м-ми… млорд, — прохрипел Джоффри. — Обк-корныш, Обк-корныш, р-рифма…

— Ну-ну, не все сразу — рифму так быстро не придумаешь, — лорд Рамси ласково потрепал его по остриженным волосам и сделал кому-то знак. — Уберите их с глаз долой. А вам пора спать, мои дорогие дредфортцы, — объявил он жителям замка.

Уже в конюшне, после того как парни лорда Рамси швырнули их с Теоном на тюки с соломой и ушли, заперев ворота на засов, Джоффри легонько тронул его рукой.

— Теон? Теон, мне очень жаль. Дай, я… — он не знал, как обработать такую рану, но ему хотелось сделать хоть что-нибудь, хоть что-то полезное, что могло бы исправить события этого инфернального дня.

— Н-не надо, — Теон дернулся, будто Джоффри был заразным. — Н-не надо нич-чего делать.

— Но Теон, рана может…

— Вонючка! — срывающимся шепотом оборвал его он. — Мое имя — Вонючка! И тебе б-бы лучше запомнить это, Об… Обкорныш!

Джоффри не стал ничего говорить. Он лег на спину, уставившись в кривой потолок конюшни, и подумал, что если Бог решил таким образом наказать его за ту гонку с полицейскими, то у Бога, определенно, очень жестокое чувство юмора.