Холоп по имени Джоффри (джен)

Оглушительная ритмично-монотонная музыка, словно невидимый шатер, накрывала полутемное помещение одного из самых престижных лондонских ночных клубов. Сквозь лениво полуприкрытые веки Джоффри Баратеон различал силуэты извивающихся на танцполе девиц, искрящихся, будто золотые рыбки в аквариуме. На один короткий миг ему подумалось, что неплохо было бы закадрить одну из них на ночь, но сегодня перспектива провести хотя бы пять минут в обществе длинноногой безмозглой курицы навевала такую скуку, что Джоффри быстро отказался от этой идеи. Это его жирный папаша был неспособен провести вечер без того, чтобы вокруг него не вились разодетые в пух и прах вульгарные бабы. Джоффри был слишком хорош, чтобы удостаивать этих дурочек своим вниманием. К тому же, эта идиотская музыка начала действовать ему на нервы — пора было проветриться.

Выйдя из клуба, Джоффри, слегка пошатываясь, направился к своему бентли. Шикарная машина с откидным верхом была подарком от дедушки Тайвина на совершеннолетие. В глубине души Джоффри, конечно, знал, что конкурс на любимого внука лорда Ланнистера он вряд ли бы выиграл, но ему было плевать — главное, что мать всегда потакала его прихотям и уговорила своего отца раскошелиться на этот скромный подарок. Джоффри довольно ухмыльнулся, поигрывая ключами от машины, и манерно взбил золотистые кудри, предмет своей особой гордости. Непросто быть старшим сыном и внуком двух пэров Англии, но что поделать — кто-то ведь должен нести эту непосильную ношу.

Улицы ночного Лондона представляли собой раздолье для его роскошной машины, и Джоффри, нимало не заботясь о скорости, до максимума выжал педаль газа, издав полупьяный клич. На светофоре он едва избежал столкновения с выезжавшим с соседней улицы корытом, а еще, кажется, ему вслед возмущенно просигналил водитель какого-то убогого мерседеса, но Джоффри не обратил на них никакого внимания. Езда на предельной скорости ударила ему в голову, и он на полную громкость врубил музыку и принялся невпопад, но во все горло ей подпевать.

Так продолжалось, наверное, с четверть часа, после чего краем глаза Джоффри заметил у себя за спиной мигающие огоньки патрульной машины. Это так его развеселило, что он в голос расхохотался и забарабанил пальцами по рулю. Вместо того чтобы сбавить скорость и остановиться, о чем его, кажется, просил сквозь рупор легавый, Джоффри снова дал газу.

Поездочка оказалась впечатляющей. Полицейские гоняли Джоффри по всему западному Лондону, и под конец ему сели на хвост аж четыре машины, которым совместными усилиями удалось вынудить его остановиться. Произошло это, впрочем, после того, как Джоффри спровоцировал две аварии и затормозил лишь для того, чтобы не помять бока собственной тачке. Шум ветра стих, и орущая из динамиков музыка стала еще громче. Джоффри нехотя ее приглушил и недовольно уставился на приближавшегося к нему взмыленного полицейского, который, судя по его виду, был вне себя.

— Сэр, выйдите из машины, — гневно приказал он.

Джоффри скучающе прищурился, смерив его взглядом, и даже не сдвинулся с места.

— Сэр, выйдите из машины, — на повышенных тонах повторил полицейский.

Деланно вздохнув, Джоффри полез в бумажник.

— Что ж, офицерик, это были очень приятные покатушки, но на вечеринку я не останусь, — он небрежно бросил полицейскому с десяток купюр в пятьдесят фунтов, на которые тот даже не обратил внимания. — Давай, попроси своих дружков очистить путь, и я поеду домой.

— Сэр, выйдите из машины, — не отставал патрульный.

— Да что ты заладил — выйдите из машины, выйдите из машины, — поморщился Джоффри. Он начинал терять терпение. — Ты что, не видишь, с кем разговариваешь? Я Джоффри Баратеон — старший сын и наследник лорда Роберта Баратеона и старший внук лорда Тайвина Ланнистера. Так что отвали по-хорошему, а не то отправишься в какую-нибудь шотландскую деревню унитазы драить, — он презрительно усмехнулся. Но на полицейского его слова подействовали совсем не так, как хотелось бы Джоффри.

— Сэр, — не дрогнув, сказал он, — выйдите…

— Да пошел ты, чудила! — разозлившись, Джоффри резко дал назад и, повернув руль, поехал прямо на патрульного. Тот в последний момент успел отскочить в сторону, и бентли врезался в бок его машины. Ущерб, нанесенный его подарку, заставил Джоффри гневно взреветь, но больше он ничего не успел сделать — другие патрульные прокололи шины поцарапанного бентли, и автомобиль со свистом замер.

— Гребаные уроды! — заорал Джоффри, со всей силы ударив кулаком по рулю. — Ну я вам покажу!

* * *

— Гребаный отморозок! Я тебе покажу, где раки зимуют!!

Тяжелая отцовская рука, до того державшая Джоффри за загривок, швырнула его вперед, и старший внук лорда Тайвина, полетев прямо на журнальный столик, запнулся о него и кулем свалился на пол погруженной в мягкий утренний свет гостиной. Потирая ушибленную при падении руку, Джоффри мысленно на чем свет стоит клял Роберта, в то время как тот продолжал бушевать:

— Ничтожество! Жалкий уродец! Как тебя только земля носит?!? — он схватил с подставки дизайнерскую вазу, подарок Ренли Баратеона, одного из его братьев, и со всего размаха запустил ею в сына. Джоффри инстинктивно съежился, пряча голову, и откатился в сторону. Ваза с оглушительным грохотом разбилась в нескольких дюймах от его головы.

— Клянусь, паршивец, я лишу тебя наследства!! — несмотря на свои внушительные габариты, Роберт в два прыжка оказался рядом с сыном и схватил его за волосы, неистово тряся из стороны в сторону. Джоффри завопил от боли и, извиваясь, словно уж, тщетно попытался разжать хватку мощных отцовских пальцев на своей драгоценной шевелюре.

— Как ты можешь так меня позорить?! — орал Роберт. — Из-за твоих гребаных выходок я стал всеобщим посмешищем! Ты хоть представляешь, сколько взяток мне приходится давать, чтобы о твоих гнусных проделках не прознала пресса?!?

— Да пошел ты!.. — завопил Джоффри. От боли у него выступили слезы, но своим ругательством он лишь усилил отцовский гнев — Роберт так сильно потянул его за волосы, что у него глаза на лоб полезли.

— Да как ты смеешь!.. — взревел Баратеон-старший, очевидно, исчерпав словарный запас ругательств. Его эстафету, впрочем, тут же подхватил пронзительный женский визг.

— Отпусти его, ты, свинья!! — леди Серсея ворвалась в гостиную в шелковом халате и неглиже, не закончив утреннего туалета, и молочного цвета маска на ее лице внесла в происходящее трагическую нелепость, как вечернее платье в грязной подворотне. — Не смей избивать нашего сына!! — она повисла на руке у мужа, но Роберт и не думал ослабить хватку.

— Наш сын когда-нибудь станет причиной моей смерти! — вскричал он. — Я снова вынужден был оплачивать его штраф за превышение скорости и компенсацию за порчу полицейского имущества, и эта история точно просочится в прессу! Только сегодня он стал причиной двух аварий, но если они прознают о том дебоше в ночном клубе и о погроме в стриптиз-баре, случившемся по его милости, этот скандал обрушит всю нашу семью! — он оттолкнул от себя Серсею. — Кто тогда будет оплачивать твои наряды и обеспечивать всю эту шикарную жизнь — твой благородный отец?!? — он с силой отбросил Джоффри, и тот, постанывая от боли, грохнулся на пол. Серсея прожгла мужа разъяренным взглядом и поспешила на помощь своему первенцу.

— Мой отец никогда бы не поступил так со своим сыном! — прошипела она, заботливо прижимая к груди ушибленную голову Джоффри.

— Потому что никто из его сыновей не ведет себя, как конченый мерзавец! — крикнул Роберт. — Клянусь тебе, Серсея: не проходит и дня, чтобы я не пожалел, что Томмен не родился старшим!

У дверей послышалось движение. Роберт и Серсея, застигнутые врасплох, одновременно повернулись и увидели Мирцеллу и Томмена, своих младших детей, испуганно жавшихся друг к другу.

— Опять вы ругаетесь… — прошептала Мирцелла. — И опять из-за Джоффри…

— Уж прости, сестренка, что я не тот идеальный старший брат, которым тебе хотелось бы меня видеть, — желчно произнес он. С раздражением скинув с плеч ладони матери, он встал, морщась от боли, и презрительно посмотрел на младшего брата. — Можешь собой гордиться, мой маленький котолюб. Жирный, весь провонял кошками, но все равно лучше поганого Джоффри.

Глаза Томмена наполнились слезами. Он действительно был полноват и очень из-за этого переживал, но слова о кошках ранили его еще больше. Томмен с детства заботился о бездомных животных и очень гордился, когда его взяли на подработку в приют.

— Зачем ты так говоришь! — воскликнула Мирцелла, с гневом глядя на старшего брата. — Почему ты все время так ужасно себя ведешь? Что мы тебе сделали?

Джоффри издевательски расхохотался.

— Ничего вы мне не сделали, сестричка! Я просто плевать хотел на всех вас, — он бросил уничижительный взгляд на потрясенную Серсею, по лицу которой некрасиво размазалась маска, и на гневно пыхтящего Роберта. — Как, впрочем, и вы на меня, — с этими словами Джоффри покинул гостиную, не забыв напоследок толкнуть локтем заплаканного Томмена.

* * *

— Клянусь вам, сэр Барристан — когда-нибудь я зашибу его насмерть, — Роберт долил портвейна в свой бокал и с громким стуком поставил опустевшую бутылку на дубовый стол. За сегодняшний вечер она была уже второй, но ярость, бушевавшая в крови Роберта, побеждала алкоголь, и он чувствовал себя почти трезвым. — После чего меня посадят в тюрьму, Мирцеллу и Томмена заберет лорд Тайвин, а Серсея ляжет в постель к какому-нибудь смазливому ублюдку, который сможет обеспечивать ее бесконечные хотелки, — он мрачно осушил бокал и сделал знак стюарду, чтобы ему принесли еще одну бутылку.

Сэр Барристан Селми, полковник британской армии в отставке, хорошо знавший отца Роберта и его братьев, проследил сдержанным взглядом за поспешно удаляющимся стюардом, но ничего не сказал. В это время в клубе, членами которого они с Робертом состояли уже не один десяток лет, было не слишком людно, да и кресла с высокими спинками, в которых они расположились в дальнем углу просторной комнаты, создавали необходимое уединение. Меньше чем через минуту стюард принес очередную бутылку портвейна, и Роберт раздраженным жестом дал ему понять, что сам ее откроет. Забрав предыдущую бутылку, стюард предпочел ретироваться, но сэр Барристан заговорил только после того, как Роберт снова наполнил бокал.

— Мне очень жаль, — тихо сказал он. Отдав всю жизнь служению своей стране, сэр Барристан так и не обзавелся потомством, но по-настоящему сочувствовал семейной драме Роберта.

— Спасибо, — горько отозвался тот и в один присест осушил бокал. Возможно, слова поддержки так на него подействовали, или же его ярость наконец-то себя исчерпала, но Роберт ощутил легкое головокружение, а его сердце наполнилось тоской. Похоже, алкоголь все-таки намеревался взять над ним реванш, и Роберта потянуло на лирику.

— А я ведь когда-то возлагал на него такие большие надежды, — вздохнул он, машинально перебирая пальцами ножку бокала. — Сам-то я, вы знаете, звезд с неба не хватал, но думал, что из Джоффа выйдет какой-то толк. В Итон его отправил, и он там даже учился, а потом, как выпустился, будто с цепи сорвался. Решил, что ему все можно только потому, что он Баратеон, и последние два года устраивал выходки одна хуже другой. Недавно вот закатил скандал в ночном клубе, потому что, видите ли, там непочтительно к нему обратились. Такая вышла заварушка, что какому-то бедолаге пришлось швы наложить, а одной девице плечо вывихнули, — Роберт погрустнел, то ли сожалея о судьбе девицы, то ли о своей собственной печали. — Потом эти чокнутые Тиреллы затащили его в стриптиз-бар, — он поморщился. — Ну, вы знаете, та сумасшедшая семейка, в обществе которой постоянно ошивается мой младший брат.

Сэр Барристан кивнул, не став уточнять, кого из братьев Роберт имеет в виду. Станнису, среднему сыну Стеффона Баратеона, слово «ошивается» подходило так же хорошо, как кружевная накидка — дикому кабану.

— И Джофф, конечно, повздорил с Гарланом Тиреллом из-за какой-то бабы, — продолжал тем временем Роберт свой невеселый рассказ. — Тот попытался обратить все в шутку, но Джофф так раздухарился, что едва его не поколотил. Зуб даю, это все та смазливая Маргери его подначивала — она обожает такие шутки, вся в бабку, черт бы их побрал, — выругался он. — В итоге Джофф повез эту стриптизершу кататься по городу и едва не зашиб каких-то подростков. Слава Богу, тот скандал удалось замять, но вот его сегодняшняя выходка перешла все границы, Шумахер недоделанный, — Роберт с раздражением наполнил бокал, стараясь не обращать внимания на предательскую дрожь в руке.

— Быть может, лорду Тайвину под силу его урезонить? — осторожно спросил сэр Барристан, после того как Роберт залил в себя очередную порцию портвейна. Вопрос старого друга заставил его помрачнеть.

— Мой тесть не любит Джоффа, — хмуро сказал он. — Мирцелла его любимица. И он уже давно говорил Серсее, что она слишком избаловала нашего наследничка. Только вот проблема в том, что Серсея обожает перечить отцу. Подозреваю, что она даже за меня замуж вышла в пику ему, — в животе у Роберта заурчало, и он неуклюже икнул.

— Не думаю, что это так, — промолвил сэр Барристан. Он хорошо помнил, как сильно были влюблены друг в друга Роберт и Серсея, и как были счастливы когда-то. Но, к сожалению, их брак, подобно бракам многих людей их положения, давал весьма плачевный отпор времени, а также искушению властью и богатством. Привычка управлять другими обострила такие недостатки Роберта и Серсеи, как вспыльчивость и излишнее самомнение, и похоже было на то, что в их старшем сыне они увеличились с геометрической прогрессией.

— Ну а что же ваш шурин? — спросил сэр Барристан после небольшой паузы. — Он не хотел взяться за Джоффри?

Роберт посмотрел на него полупьяным взглядом и с непониманием моргнул.

— Джейме? Как Джейме поможет Джоффу? Ты же знаешь, после того, как он женился на той фехтовальщице, Серсея перестала с ним общаться.

Сэр Барристан этого не знал, но предпочел не отклоняться от темы.

— Да нет, я не про Джейме, а про Тириона. Вашего второго шурина.

— А-а-а, про него, — рассеянно протянул Роберт и уставился на бутылку с портвейном, будто ожидая, что она поможет ему уловить логику в ходе мыслей сэра Барристана. Однако бутылка предательски молчала, а сам Роберт уже достаточно опьянел, чтобы потерять ход собственных мыслей, не говоря уже о чужих. В его оправдание можно было лишь сказать, что в его семье имя Тириона Ланнистера не упоминалось. Рожденный карликом, младший брат Серсеи с детства заслужил ее глубочайшее презрение, и она никогда не поддерживала с ним связи, даже открытку на Рождество не отправляла. Роберт бы вообще забыл о его существовании, если бы Джейме, брат-близнец Серсеи, не напоминал о нем за семейными ужинами — ну, до тех пор, пока он не женился на успешной, но очень некрасивой профессиональной фехтовальщице, и разгневанная этим выбором Серсея не отказалась принимать его в своем доме.

— М-м-м, а что бы мог сделать для Джоффа Тирион? — как бы между прочим поинтересовался Роберт, вновь наполняя свой бокал — уже не столько для того, чтобы выпить портвейна, сколько для того, чтобы скрыть свое замешательство.

— Ну, я не берусь предполагать — его методы отличаются… хм, экстравагантностью, но я до сих пор нахожусь под впечатлением от того, как он помог исправиться одному моему знакомому.

Роберт с интересом приподнял бровь, почти позабыв про портвейн.

— Речь об одном сержанте, который когда-то служил под моим началом, — понизив голос, заговорил сэр Барристан. — Янос Слинт. Пренеприятнейший тип. Таких всегда хочется держать подальше от армии, но именно такие туда и лезут. Я вздохнул с облегчением, когда он вышел в отставку, но на гражданке он стал вести себя еще хуже. Избивал жену и детей, участвовал в потасовках, водился с какими-то мерзкими типами. В общем, все закончилось бы очень плохо, если бы сестра его жены не вышла на Тириона. И он… — сэр Барристан помолчал, подбирая слова. — Не могу сказать точно, что он сделал, но Слинт просто исчез на несколько месяцев, а когда вернулся, то полностью преобразился. Жену разве что на руках не носит, стал самым любящим на свете отцом, а еще ударился в благотворительность и теперь помогает бездомным.

Роберт недоверчиво хмыкнул.

— Что, хочешь сказать, мой маленький шурин промыл ему мозги? Типа как какой-то гипнотизер?

— Не знаю, подробности мне неизвестны, — покачал головой сэр Барристан. — Но не думаю, что это был гипноз. Вроде бы он заставил его очень сильно испугаться. Чуть ли не голову отрубил.

— Голову отрубил? — теперь в голосе Роберта слышался откровенный скептицизм. — А потом пришил на место новую? Простите, сэр Барристан, но боюсь, что Джоффу это не поможет, — он приподнял бокал, но так и не прикоснулся к его содержимому. Осознание неизбежного поражения отравило портвейн горечью, и, подавив гримасу отвращения, Роберт поставил бокал на стол.

Сэр Барристан наклонился чуть вперед и заговорил почти по-отечески:

— Роберт, надеюсь, вы простите мне эту откровенность, но если вы сейчас ничего не предпримите, вы можете навсегда потерять Джоффри. Поверьте моему опыту командующего: чем старше он становится, тем сложнее будет выбить из него дурь. Пока он всего лишь самовлюбленный павлин, которого знатное имя приучило к безответственности, но если она взрастит в нем жестокость… — он покачал головой.

— Уже взрастила, — мрачно ответил Роберт. — Слышали бы вы, как он разговаривает с Томменом.

— Тогда тем более. Обратитесь к Тириону — я уверен, он не откажет вам в помощи. Джоффри, конечно, много всего натворил, но кто знает, быть может, курс перевоспитания от вашего шурина совершенно его преобразит.

Роберт с тоской посмотрел на бокал и, вздохнув, все-таки его опустошил.

— Очень надеюсь, что вы окажетесь правы, сэр Барристан, — икнул он.

Спустя два месяца после этого разговора Джоффри опять направился в элитный ночной клубе, на этот раз — в компании двух смазливых моделей. Он целых полчаса самозабвенно хвастал перед ними связями своей семьи, с известной долей нахальства утверждая, что ему под силу сделать абсолютно все, что угодно — заказать самолет до Луны, выписать из Франции столь любимых им королевских креветок в масле или же заявиться на сессию палаты лордов в костюме красного петуха. Последнее особенно впечатлило ту из девиц, что была помоложе. Видимо, представив, как Джоффри будет кукарекать на глазах у расфуфыренных лордов, она начала так громко смеяться, что у нее на глазах выступили слезы, угрожая ее макияжу. Джоффри, впрочем, это не смутило. Опрокинув в себя очередной коктейль, он хлопнул в ладоши и, с ухмылкой потерев руки, заявил, что теперь настало время покататься по городу в его шикарной тачке.

Модели взвизгнули от восторга. Повиснув по обе стороны от Джоффри, они позволили ему вывести себя на свежий воздух. Джоффри уже предвкушал, как они устроят свои длинноногие фигуры, не обремененные длинными юбками, в салоне его бентли, как вдруг обнаружил, что машина исчезла.

— Э-э-э, я не понял, какого… — возмущенно оглядевшись, он замер на полуслове. В полусотне ярдов от него неспешно заворачивал в боковую улочку эвакуатор, увозивший драгоценный бентли. Взревев от негодования, Джоффри мигом позабыл про девиц и, бросив их на произвол судьбы, со всех ног побежал возвращать отобранный подарок.

— Вы что, совсем офонарели, что ли?! — крикнул он вдогонку эвакуатору. — Вы хоть знаете, чья это машина, суслики?! Я Джоффри Баратеон, чтоб вы знали! И я не потерплю такого отношения к моей собственности!.. — он забежал в улочку, в которой скрылся эвакуатор, и увидел, что тот остановился.

— А ну-ка быстро вернули мне мою тачку! — Джоффри побежал к кабине эвакуатора, размахивая кулаками… но вдруг почувствовал мягкий укол где-то внизу шеи и потерял сознание.

Очнулся Джоффри от жуткой вони. Она была первым, что он почувствовал, еще до того, как открыл глаза. Вслед за вонью пришла кошмарная головная боль. Это было хуже любого похмелья, с которым когда-либо сталкивался Джоффри, и из-за этой страшной боли он не сразу смог открыть глаза.

Впрочем, нашелся некто, кто решил ему в этом посодействовать.

— Джоффри!.. — вонь приблизилась к нему вплотную, и он закашлялся. — Джоффри, что ты наделал!.. Ведь ты не запряг коня мило… то есть, млорда! — чьи-то руки затрясли его за плечи, побуждая встать, и вонь заколыхалась вокруг него, будто развевающаяся вуаль.

— Какого… — морщась, он инстинктивно попытался высвободиться из вонючей хватки и все-таки открыл глаза, которые моментально заслезились от нестерпимого запаха.

— Пойдем, Джоффри, может, еще успеешь!.. — руки потащили его куда-то, и Джоффри наконец-то нашел в себе силы их сбросить.

— Да пошел ты! — выругался он, вырываясь и делая несколько шагов назад. Наконец-то он сумел разглядеть вонючего приставалу. Это был седой старик, одетый в грязные лохмотья. Нечесаные спутанные волосы падали ему на лоб, скрывая глаза, но по всей его позе было очевидно, что он очень чего-то боится. Приоткрыв рот, он часто дышал, и Джоффри разглядел россыпь гнилых зубов. С нарастающим отвращением он осознал, что впервые в своей жизни встретился с бомжом.

— Ну же, Джоффри!.. — взмолился старик и протянул было к нему руку, но Джоффри, отпрыгнув, заорал:

— А ну пошел отсюда на хрен! Ничего ты от меня не получишь, вонючка!

Старик чуть не плакал.

— Вонючка, вонючка, рифма — пердучка, — трясясь, залебезил он, а затем снова бросился на Джоффри. — Неужели ты решил всех нас погубить?! Ведь хозяин нас освежует, если ты не запряжешь его коня!

— Да не знаю я никакого коня!! — заорал Джоффри. — И хозяина твоего я тоже не знаю! Я…

И тут Джоффри понял, что не знает, где находится. Быстро осмотревшись, он обнаружил, что стоит в каком-то сарае. На полу была тут и там разбросана солома, а за перегородкой, действительно, стоял конь, с отстраненным спокойствием наблюдавший за перепалкой Джоффри и вонючего бомжа. Но хуже всего было то, что Джоффри увидел на самом себе.

— Эй! — возмутился он, дергая рваную рубаху и серые замызганные штаны. — Это что за хрень?! Где мои шмотки?! — он подбежал к старику, позабыв о вони, и схватил его за ворот. — Куда вы дели мою одежду?!? И где моя тачка??!

Крупные слезы катились по грязному лицу старика, оставляя на нем ровные разводы.

— Убьет нас млорд… — зарыдав, он опустил свою немытую голову на худые плечи. — Как пить дать, освежует…

В этот момент снаружи послышался громкий визгливый крик:

— Где, во имя семи кругов пекла, мой конь?!?

Повинуясь инстинктивному животному порыву, Джоффри отпустил бомжа и выбежал наружу. Он знал, что ему нужно как можно скорее отсюда убираться… только вот что представляло из себя это «отсюда»?

Джоффри очутился во дворе, заставленном хозяйственными постройками, который словно сошел со страниц энциклопедии «Все о Средневековье», которую в детстве зачитывал до дыр Томмен. Первым, что бросилось ему в глаза, был курятник, где прохаживалось с два десятка кур и несколько высокомерных петухов. К нему примыкал загон для свиней и еще несколько кривоватых построек, у которых суетились девушки, одетые в длинные старомодные платья. Чуть дальше раздавался мерный стук железа о железо, и Джоффри поймал себя на абсурдной мысли, что там, должно быть, располагалась кузница. Рядом с конюшней находился колодец, у которого был сооружен помост с какими-то кулями, а на расстоянии в сотню ярдов возвышался каменный дом, похожий на замок из одной компьютерной стратегии, в которую когда-то играл Джоффри. Его украшали несколько ладных башенок, а из одной из его труб мирно струился дым. Перед замком стояла группа нескладного вида парней, разодетых, будто герои тех идиотских сериалов про Тюдоров, что так любит смотреть Серсея. Один из них, вооруженный длинным хлыстом, стоял чуть впереди.

— Ах вот он где, мой маленький Джоффрик!.. — певуче произнес он, и от этого голоса Джоффри стало не по себе. — Желтый Дик, будь так любезен — приведи ко мне нашего милого бунтовщика.

Приземистый парень с лицом неприятного желтушного цвета услужливо хрюкнул и направился к Джоффри. Тот, недолго думая, бросился наутек. Сначала он хотел обежать конюшню, но обнаружил, что черный ход был завален разным хозяйственным хламом. Тогда он ринулся прямо через курятник. Испуганные птицы захлопали крыльями, и это вызвало у Джоффри панику.

«Какая-то историческая реконструкция… — пронеслось у него в голове. — Идиотские ролевые игры, не иначе…»

Поскальзываясь на рыхлой земле, он побежал к кузнице. Под ноги ему то и дело попадались очередные ряженые, шарахавшиеся при его приближении в разные стороны и создававшие еще больше помех. Очутившись в кузнице, Джоффри едва не задохнулся от наполнявшего ее жара. Несколько мгновений он метался между жаровней, разгневанным кузнецом и его подмастерьями, а затем через черный ход юркнул в подворотню. За кузницей простирался густой лес, и Джоффри уже намеревался, махнув через высокий забор, укрыться в спасительной чаще, как вдруг увидел огромного мохнатого кабана, угрожающе обнажившего клыки.

— А-а-а-а!! — заорал Джоффри. Всякие мысли о прежней угрозе вылетели у него из головы, уступив место более животрепещущему страху. Не осознавая, что делает, Джоффри побежал обратно… и тяжелая рука схватила его за загривок.

— Попался, красавчик, — Желтый Дик ухмыльнулся, обнажая ряд кривых зубов, и дохнул прямо Джоффри в ухо. Обжигающе холодная паника подобралась к его горлу, и он сглотнул.

— Я… — просипел Джоффри.

— Пойдем, лорд Рамси с тобой поболтает, — Желтый Дик потащил его обратно к замку. То ли сыграло свою роль то, что вдали от кабана Джоффри перестал чувствовать угрозу, то ли в нем взыграл здравый рассудок, только он вспомнил о том, каким все-таки нереальным было происходящее.

— Эй, мужик, ну поиграли, и хватит, — он попытался высвободиться из железной хватки Желтого Дика. — Это что у вас тут, фестиваль фанатов Средневековья? Или типа «Варкрафт» какой?

Желтый Дик криво усмехнулся.

— Брешешь, блаженный, — сплюнул он.

— Потому что, — слегка осмелев, продолжал Джоффри, — я понятия не имею, как здесь очутился. Это что, какой-то розыгрыш, да? Вам Тиреллы заплатили? Ну конечно, Тиреллы — такие шутки как раз в их духе, — он нервно рассмеялся. — Но знаешь, я думаю, уже достаточно, а? Какой-то у вас тут экстремальный туризм. Можешь передать Маргери, что он совсем мне не нравится. Ты ведь знаешь, я Джоффри Баратеон, и такого отношения к себе я не…

Он не договорил — они вышли на открытую площадку перед замком, и Желтый Дик швырнул его в землю прямо под ноги парню с хлыстом. Прежде чем Джоффри успел опомниться, двое громил схватили его за руки, разведя их в разные стороны, и поставили его на колени.

— Эй! — возмутился Джоффри, отплевываясь от грязи. — Мужики, я серьезно говорю! Поиграли, и хватит!

Парень с хлыстом небрежно усмехнулся, поигрывая его рукоятью. В отличие от окружавших его громил, его можно бы было назвать симпатичным, если бы не его глаза — пронзительно голубые, они напомнили Джоффри Голлума из «Властелина колец» и были похожи на два куска льда.

— Вонючка, — глядя на Джоффри, тихо, почти нежно произнес он. — Что случилось с твоим дружком?

— К-клянусь, л-лорд Рамси, я н-не знаю… — раздался скулеж, и тут только Джоффри заметил всхлипывающего бомжа, трясущегося в грязи неподалеку. Паника снова цепко обхватила его сердце, как лед, сковывающий осеннюю реку.

«Нет, Тиреллы бы до такого не додумались…»

— Не знаешь, Вонючка? — лорд Рамси схватил бомжа за волосы и потянул назад. Тот заскулил громче, суча ногами землю. — Я приказал Джоффрику запрячь моего коня, а ты не знаешь, почему он этого не сделал? — он все еще не повышал голоса, но от этого шепота у Джоффри кровь застыла в жилах.

— Я-я-я г-говор-рил ем-му, л-лорд Р-рамси, кл-лянусь… — плакал бомж по имени Вонючка.

— «Я-я-я г-говор-рил ем-му, л-лорд Р-рамси, кл-лянусь», — издевательски передразнил его лорд Рамси. — Что, Вонючка, хочешь лишиться еще одного кусочка кожи за то, что коверкаешь мое имя своим мерзким заиканием?

Вонючка затрясся так, словно его обуял припадок.

— Н-н-нет, м-ми-и-л-лорд… В-вы т-так д-д-добры, м-ми-л-лорд…

— Ну еще бы, — лорд Рамси с силой швырнул его оземь. Заходясь в беззвучных рыданиях, Вонючка сгреб себя в охапку и весь скукожился, будто стараясь стать как можно меньше. Лорд Рамси презрительно пнул его сапогом.

— Трудно быть добродетельным, когда приходится иметь дело с таким отребьем, — он повернулся к Джоффри. — А ты что скажешь, шваль?

Если бы в Лондоне кто-то обратился подобным образом к Джоффри, тот разбранил бы его самыми последними словами, но они были явно не в Лондоне, и под взглядом этих проклятых голубых глаз он чувствовал себя пришпиленным к земле, будто бабочка из коллекции заядлого натуралиста.

— Произошла чудовищная ошибка, — пролепетал он. Громилы лорда Рамси продолжали держать его за руки, и Джоффри ощущал, как предательски немеют его конечности. — Я не знаю, что здесь происходит, но я точно не тот, за кого вы меня принимаете. Я на вас не работаю — я вообще не конюх и не умею обращаться с лошадьми. И я не знаю, как здесь очутился.

Лорд Рамси выслушал Джоффри, не сводя с него пристального взгляда, а затем улыбнулся.

— Интересная история получается, парни, — обратился он к своим громилам. — Мой безмозглый Вонючка утверждает, что не знает, почему Джоффрик не запряг моего коня, а Джоффрик обвиняет меня во лжи.

У Джоффри внутри все похолодело.

— Нет, клянусь вам, я…

— Нет?? — удивление в голосе лорда Рамси было последним, что уловил Джоффри перед тем, как тот отвесил ему звонкую пощечину. Удар был столь оглушительным и сильным, что на один короткий миг Джоффри почти оглох, а затем его лицо вспыхнуло обжигающей болью.

— Не смей! Обвинять! Меня! Во лжи! — с каждым восклицанием лорд Рамси снова бил его по щеке, и когда он закончил, у Джоффри было такое ощущение, словно его лицо побывало в раскаленной печи. У него на глазах выступили слезы, и он всхлипнул, тщетно пытаясь высвободиться из стальной хватки громил, встретивших его мучения громким ржанием.

— Что ж, Джоффрик, боюсь, ты не оставляешь мне выбора, — вкрадчивым шепотом произнес лорд Рамси. Сквозь пелену слез Джоффри видел, как он пристально смотрит на него — словно маньяк из дешевого триллера, бесстрастно прикидывающий, как лучше разделаться со своей жертвой. Неторопливым движением лорд Рамси поднял хлыст, и сердце Джоффри ушло в пятки.

А он еще насмехался над внешностью дяди Тириона…

Обезумев от страха, Джоффри зажмурился. В следующую секунду хлыст с резким свистом вспорол воздух… и ударил по земле где-то слева от Джоффри.

— Девочки мои, девочки!.. — лорд Рамси поцокал языком, и Джоффри открыл глаза, чтобы увидеть, как, поднимая облако пыли, к ним несется свора собак — питбулей, доберманов и бультерьеров, всего около дюжины. Некоторые из них приветствовали хозяина воодушевленным лаем, другие принялись обнюхивать дрожащего Джоффри, а одна, судя по виду, самая старая в своре, начала сочувственно вылизывать бездыханного Вонючку.

— Девочки мои, я так рад вас видеть!.. — лорд Рамси хищно улыбнулся своим питомцам. Один особенно энергичный питбуль, выражая свое почтение, привстал на задние лапы, и он потрепал его по морде. — Я позвал вас, чтобы поинтересоваться вашим мнением — что нам стоит сделать с нерадивым Джоффриком? Он совсем отбился от рук и постоянно мне перечит, — лорд Рамси вздохнул с притворным сожалением. — Как думаете — он станет для вас пристойным ужином? Или на ваш вкус он слишком жилист? — он окинул Джоффри оценивающим взглядом.

— Что?.. — потеряв от страха возможность контролировать свои слова, пролепетал Джоффри. — Н-нет, я… я н-невкусный, ув-веряю вас…

Лорд Рамси с досадой всплеснул руками.

— Нет, девочки мои, право же — это никуда не годится! — воскликнул он, и его голубые глаза злобно сверкнули, придав ему сходства с разъяренным фейри из любимого сериала Томмена. — Мои слуги продолжают мне перечить! А это значит, что у меня не осталось выбора, — он подошел к Джоффри и, схватив его за волосы, вперил в него свой убийственный взгляд. — Придется его освежевать.

«Убьет нас млорд… Как пить дать, освежует…»

— Н-е-е-е-е-т!.. — завизжал Джоффри, будто поросенок, которому вот-вот предстоит встретиться с создателем. Глубокое удовлетворение появилось в глазах лорда Рамси, и его рот искривила омерзительная садистская улыбочка.

— Несите его на помост, к остальным, — ласково приказал он своим слугам, и те потащили отчаянно сопротивляющегося Джоффри к помосту, на котором, подвешенные за железные крюки, висели рваные кули… только вот это были совсем не кули.

— Да чтоб вас!.. — завопил Джоффри, когда парни подтащили его к двум освежеванным телам. Исходящий от них запах разложения не мог перебить даже смрад Вонючки. Мухи вились вокруг них, и доберман лорда Рамси в своем нетерпении попытался отодрать от одного из трупов кусок мяса, но хозяин, снова взмахнув хлыстом и цыкнув, осадил его пыл.

— Вы не можете так поступить, просто не можете!.. — орал Джоффри, пока громилы привязывали его к деревянным брусьям, сбитым на манер буквы «х». — Мой отец об этом узнает!! Мой дед об этом узнает!! Я сын и внук двух пэров Англии, чтоб вы знали! И если со мной что-нибудь случится, вас всех уроют, поняли?!?

Парни закончили привязывать его к брусьям и расступились, давая дорогу хозяину. Лорд Рамси неторопливо, почти вальяжно поднялся на помост и подошел к ошалевшему и одновременно разозленному Джоффри.

— Похоже, Вонючка все-таки был не виноват в промахе этого отброса, — с легким разочарованием протянул он. — Наш Джоффрик лишился ума. Печально, — он вздохнул, и его губы дрогнули в нарочитом сожалении. — Но это поправимо. Возможно, если он потеряет кожу, то обретет ум. Я, конечно, раньше так не экспериментировал, но все когда-нибудь бывает в первый раз — верно, парни? — он мягко улыбнулся своим громилам, и те одобрительно загоготали.

— Вот и я так думаю, — прошептал лорд Рамси. Теперь он смотрел на Джоффри почти с любовью — как на несовершенное творение, которому он сейчас поможет избавиться от всех недостатков. Не глядя, он протянул руку, и Желтый Дик вложил в нее изогнутый заостренный нож. Увидев это изощренное орудие, Джоффри едва не лишился чувств.

— Нет… — пролепетал он. По его лицу потекли слезы. — Пожалуйста… Умоляю вас… Не надо…

Лорд Рамси наклонился к нему и прошептал в самое ухо:

— Нет, мой милый Джоффрик, именно так и надо. Именно так и достигается истинное совершенство — через боль и страдания. А ты ведь хочешь стать совершенным, не правда ли?..

Задыхаясь от рыданий, Джоффри не смел вымолвить ни слова. Лорд Рамси занес руку с ножом, и он закрыл глаза, мысленно готовясь испытать невыносимые мученья…

— Что здесь происходит?

Лезвие ножа так и не коснулось его кожи. Джоффри услышал, как лорд Рамси разочарованно выдохнул. Когда он открыл глаза, тот, опустив руку, развернулся куда-то в сторону, где гарцевал на лошади всадник.

— Лорд Русе, — пробормотал Желтый Дик.

— Отец! — с подчеркнутым энтузиазмом воскликнул лорд Рамси. — Ты как раз к началу представления!

— Представления? — повторил лорд Русе. Мальчик лет двенадцати взял под уздцы его коня, и он спешился. — Я не знал, что мы ожидаем скоморохов.

— Скоморохи нам и не нужны! — жизнерадостно объявил лорд Рамси, раскинув в стороны руки. — У нас ведь есть Джоффрик!

Лорд Русе поднялся на помост и окинул беглым взглядом повисшего на веревках Джоффри. Сходство между отцом и сыном нельзя было назвать заметным. Единственное, что уловил в своем полубессознательном состоянии Джоффри, так это пристальный взгляд бледно-голубых глаз — почти такой же, как у лорда Рамси.

— Чем тебе не угодил этот конюх? — брезгливо поинтересовался лорд Русе.

— Он не запряг вовремя моего коня! — запальчиво ответствовал лорд Рамси. — И еще он сошел с ума! Несет какую-то околесицу. Можешь спросить Вонючку! — словно ссылка на авторитет бомжа имела особое значение, веско добавил он.

Лорд Русе поморщился, бросив взгляд на Вонючку, который так и скулил в пыли, облизываемый сердобольной собакой лорда Рамси.

— Мало тебе было Грейджоя — решил превратить в ничтожество еще одного несчастного? — холодно спросил он лорда Рамси. Отцовское неодобрение заставило померкнуть улыбку на лице молодого лорда, и он засопел, а его взгляд заметался, как у маньяка, план которого оказался под угрозой, и который готов устроить из-за этого истерику.

— Он сам на это напросился! — вскричал он, брызжа собравшейся в уголках рта слюной. — Я не потерплю непослушания в стенах Дредфорта! Как еще мы можем управлять этим сбродом, если они не будут нас бояться?!

Лорд Русе подошел вплотную к сыну и очень тихо сказал:

— Истинным Болтонам нет нужды доказывать всякому сброду, что их следует бояться.

Лорд Рамси изменился в лице.

— Я и есть истинный Болтон! — прошипел он.

— Тогда веди себя соответствующе, — отец прожег его взглядом и отступил. — А не превращай наш замок в мясницкую, — он кивнул парням лорда Рамси: — Вы, уберите здесь все. Отведите Грейджоя и этого конюха в конюшню, пусть запрягут лошадей, раз лорду Рамси так хочется поехать на охоту, — хмыкнул он. — Хотя на его месте я бы взялся за приведение в порядок замка. Ведь до приезда его невесты осталось меньше одной луны.

— Я и так занят приведением замка в порядок! — парировал лорд Рамси.

— Неужели? — приподнял брови лорд Русе. — Что-то непохоже, — он щелкнул пальцами, подзывая к себе кого-то из слуг, но кого и с какой целью, Джоффри так и не узнал. Силы оставили его, и он упал в обморок.

В нескольких милях от Дредфорта, на старой деревянной мельнице, давно вышедшей из употребления, прозвучал командный голос:

— Отлично, все молодцы, всем спасибо! Рамси, Русе, можете возвращаться в аппаратную, ваш рабочий день окончен. Парни, отнесите Джоффри в конюшню, пусть он проспится. Теон, будь наготове — следующий эпизод целиком на тебе. Помост можно разбирать. И вы, освежеванные, прекратите дергаться, сейчас вам помогут! Честное слово — никогда еще не видел таких резвых освежеванных!

— Ты несправедлив, Тирион. Все-таки изображать убитого не так просто, как кажется. К тому же, мы перестарались с достоверностью — тот доберман едва не отхватил Мике ногу.

— Ну не отхватил же, в конце концов! А если бы Джоффри заметил, что освежеванные не так мертвы, как кажутся, нам пришлось бы его усыплять, и это нарушило бы весь сценарий!

— Я тебе покажу сценарий!!

Серсея, дрожа от гнева и еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, бросилась с кулаками на своего младшего брата, но Роберт обхватил ее за плечи, не давая приблизиться к шурину. Сам Тирион выглядел так, будто только что выиграл в лотерею миллиард фунтов стерлингов.

— Воистину — сегодня самый лучший день в моей жизни! — он широко улыбнулся, и его разноцветные глаза засверкали от удовольствия. — Нужно повысить Рамси зарплату — он блестяще справился с тем, о чем я мечтал последние два года.

— Ты, жестокая мерзкая свинья!.. — ругательства выстреливали из Серсеи, словно ядовитая картечь, пока она извивалась в руках мужа, тщетно пытаясь освободиться. — Гнусный уродливый вероломный карлик! Своим появлением на свет ты убил нашу мать, а теперь вздумал избавиться от своего племянника!!

— Э-э-э, Серсеюшка, не надо вешать на меня лишние грехи, — Тирион шутливо погрозил ей пальчиком. — Я не вздумал избавляться от Джоффа. Это твой любимый супруг, благослови его Бог, нанял мою команду, чтобы мы сделали приличного человека из вашего отпрыска, раз уж вам двоим это оказалось не под силу. Без обид, — добавил он, обращаясь к Роберту.

— Я и не в обиде, — хмуро отозвался тот. Продолжая крепко держать Серсею, он смотрел на несколько развешанных в аппаратной мониторов, транслирующих происходящее в «Дредфорте». Джоффри уже унесли в конюшню, и за ним, в гриме, которому могли бы позавидовать фильмы про Фредди Крюгера, направился Теон Грейджой — один из актеров, которых Тирион нашел в университете Кардиффа и нанял в проект с условным названием «Перевоспитание нерадивого оленя». Кроме него, Рамси и Русе, важную роль во всей операции предстояло сыграть Сансе Старк и Джейни Пуль — двум миловидным девушкам, которые, ожидая запланированного для них Тирионом выхода на сцену, наблюдали за происходящим из аппаратной, кишащей самыми разными людьми, ответственными за трансляцию, реквизит, лошадей, собак и Бог знает что еще.

— Жестокая получилась сцена, — нахмурившись, Джейни покусала губы. — Прямо как в каком-нибудь сериале про Средневековье.

— Так в этом же и смысл! — с азартом воскликнул Тирион, поворачиваясь к мониторам. — Все было крайне убедительно!

— Это точно, — Пенни, его жена, такого же маленького роста, сосредоточенно следила за тем, как актеры массовки разбирают помост. — Так, скажи мне, кабан нам еще нужен?

— Кабан был великолепен, — протянул Тирион, наслаждаясь неистовством Серсеи, которая была столь возмущена, что уже не могла облекать свой гнев в словесную форму и лишь пыхтела, словно нагретый чайник. — Но, боюсь, всему есть предел. Кабан берет почасовую оплату, и он способен разорить даже такого богатого человека, как Роберт. Так что его можно отпустить.

Пенни кивнула и сказала в маленькую рацию:

— Отбой кабана.

Санса Старк задумчиво обратилась к Тириону:

— Мистер Ланнистер, вы говорили, что наша конечная цель состоит в том, чтобы привить Джоффри эмпатию, сострадание и ответственность. Но вам не кажется, что после случившегося он, наоборот, озлобится и всех возненавидит?

— Нет, не кажется, моя дорогая Санса, — хитро прищурился Тирион. — Наше сегодняшнее представление — своего рода шок-контент, в который мы бросили изнеженного бездельем и вседозволенностью Джоффрика, и без этого затеянное нами перевоспитание нерадивого оленя было бы просто невозможно. Иными словами, некоторым, чтобы встать на верный путь, нужно сначала испугаться до усрачки, — он подмигнул Серсее, и та плюнула в него, но Тирион, крутанувшись на своем кресле с колесиками, без труда увернулся от навязанного ему генетического материала.

— А вот когда Джоффрик поймет, что мир перестал вращаться вокруг него, и что ему придется вести себя смирно, если он не захочет стать таким, как Вонючка, — назидательно продолжал Тирион, — в игру вступите вы с Джейни. Прекрасная девушка в лапах неуправляемого чудовища! Что сделает Джоффрик — попытается прийти ей на помощь или трусливо отсидится в кустах?

— Трусливо отсидится, — мрачно сказал Роберт. Серсея задрожала от гнева.

— Это мы должны прийти ему на помощь! — вскричала она. — Иначе он умрет от инфаркта!

— Не тревожься, милая сестрица, от инфаркта ваш отпрЫск точно не помрет, — заверил ее Тирион. — Что же касается твоего предположения, Роберт, я надеюсь, что все будет не так однозначно. Не хочу быть режиссером столь предсказуемой пьесы.

— Ты вообще скоро станешь режиссером собственных похорон, ничтожество! — выплюнула Серсея.

— А ну цыц, женщина! — прикрикнул на нее Роберт. — Я затеял все это не ради того, чтобы ты тут вопила!

— Да, ты затеял все это ради того, чтобы убить нашего сына!! — заорала Серсея.

В этот момент дверь, ведущая на улицу, открылась, и в аппаратную зашли Рамси и Русе.

— Блин, я есть хочу, умираю, — потерев ладони в предвкушении, Рамси направился в угол комнаты, отведенный под кухню, намереваясь взять сэндвичей и заварить себе кофе.

В аппаратной стало очень тихо. Все, кроме усевшегося в отведенное ему кресло Русе, замерли, не сводя взгляда с «молодого лорда Болтона», который обнаружил, что что-то не так, только отвернувшись от холодильника.

— Эм, вы чего? — с недоумением спросил он. — Мы что-то упустили?

Серсея сорвалась с места, и Роберт в последнюю секунду успел схватить ее за руки, не то бы она расцарапала Рамси лицо.

— Как ты посмел избивать моего сына?! — завопила она. По ее раскрасневшемуся лицу потекли слезы — она была больше не в силах себя сдерживать. — Он был так напуган, бедный мальчик, а ты грозился его освежевать!!

— Нет-нет-нет, леди, я тут не при чем, — Рамси поднял ладони в защитном жесте. — Я в точности следовал сценарию вашего брата, вот и все. И не понимаю, почему вы так реагируете, — он покосился на остальных.

Тирион широко улыбнулся.

— Мы так реагируем, потому что ты блестяще справился с ролью конченой мрази, — сказал он. — Молодец. BAFTA по тебе плачет.

— Diolch yn fawr⁽¹⁾, — не слишком уверенно поблагодарил Рамси, наливая себе кофе. Аппаратная отмерла, снова придя в движение. Серсея всхлипнула, и Роберт осторожно ослабил хватку.

— Пойдемте, леди Баратеон, вам нужно отдохнуть, — мягко произнесла Пенни, соскользнув со своего кресла. — Я заварю вам чай, — она засеменила в ту часть мельницы, которую команда Тириона переоборудовала под комнату отдыха. Серсея, которую истерика, видимо, лишила сил, поплелась за ней, то и дело вытирая непрекращающиеся слезы. Роберт, мысленно чертыхнувшись, замкнул процессию.

— Все-таки это было очень жестоко, — тихо повторила Джейни, когда Баратеоны оказались вне зоны слышимости. — На то, как ты обращаешься с Теоном, невозможно смотреть, — с легким негодованием сказала она Рамси.

— Мы с Теоном несколько недель все это репетировали, — сказал тот, усаживаясь в кресло и водружая на стол рядом тарелку сэндвичей и большую кружку кофе. — Он не пострадал, не бойся. Хотя воняет так, что топор можно вешать. Как, впрочем, и Мика, — он с беспокойством посмотрел на Тириона. — Вообще-то, с гримом для освежеванных вы перестарались. Я уж подумал, что придется Джоффри усыплять, когда собаки ими заинтересовались.

— Мой косяк, извини, — развел руками Тирион. — Но ты отлично их осадил.

— Еще бы — мы с Теоном с этими собаками целый месяц возились, они нам как родные, — Рамси прожевал порядочный кусок сэндвича. — Не то что лошади. С лошадьми мне до сих пор не по себе.

— Понимаю, — пробормотала Санса.

— Лошади, это еще ничего — из-за этих треклятых линз у меня постоянно чешутся глаза, — пожаловался Русе. Он только что закапал капли и, поморгав, посмотрел на Тириона: — Ты уверен, что они так необходимы?

— Конечно, — серьезно сказал Тирион. — С этими линзами ты действительно похож на отца Рамси. А нам нужна максимальная убедительность.

— Я думаю, после сегодняшнего представления Джоффри и не вспомнит, кто из нас кто, не говоря уже о степени нашего родства, — пробормотал Русе, беря свой телефон.

— Все он вспомнит, не сомневайся, — заверил его Тирион, довольно потирая руки. — Мне прям не терпится приступить к следующей сцене.

— А мне надо бы освежить сценарий, — Рамси взял со стола подшивку листов со своим именем. — Не перепутать бы все эти названия — Вестерос, Винтерфелл, Эйгон Завоеватель. Откуда ты вообще их взял?

Тирион махнул рукой.

— Из рассказов одного американского писателя. О нем мало кто знает, и неудивительно — в последние пятнадцать лет он ничего не написал. Но мыслит креативно, ничего не скажешь.

— Да уж, креатив, так креатив, — воткнув в уши беспроводные наушники, Рамси включил в телефоне плейлист с народными валлийскими песнями и, грея пальцы о кружку кофе, углубился в чтение.

Русе с раздражением пролистал что-то в телефоне.

— Отсутствовал меньше часа, а в общем чате Фреев уже семьдесят семь сообщений, — проворчал он.

— Так отключи уведомления, — усмехнулся Тирион.

— Если бы это было так просто, — хмыкнул Русе. — Если я отключу уведомления в чате старика Уолдера, моя жена, чего доброго, отключит меня. Совсем помешалась после рождения сына. Вот, опять прислала мне его новые фотографии.

— Можно посмотреть? — полюбопытствовала Джейни. Русе пожал плечами и подал ей телефон.

— Какой хорошенький! — на пару с Сансой умилилась Джейни. — Очаровательный малыш, — она вернула телефон, и тот практически сразу же завибрировал.

— Ну вот, что я говорил, — закатил глаза Русе, принимая вызов. — Да, дорогая. Да, получил. Да, фотографии просто очаровательны, — он встал и вышел, чтобы поговорить в более приватной обстановке.

— Ну что, девочки, — обратился к Сансе и Джейни Тирион, — нам остается лишь ждать пробуждения нашего несравненного принца, — он взял наушники, чтобы выйти на связь с Теоном.

1) Большое спасибо (валл.)

Вернуться к тексту

Когда Джоффри снова пришел в себя, за окном уже наступила ночь. На этот раз голова у него почти не болела, но вот все тело ломило так, будто он пробежал марафон. В горле пересохло, а спина неистово чесалась — как обнаружилось впоследствии, из-за того, что спал Джоффри на охапке соломы.

— Как же… Как же меня торкнуло… — простонал он, садясь. Однако соблазнительная вера в то, что случившийся с ним ад был всего лишь кошмарным сном, развеялась под натиском дохнувшего на него запаха.

— Очнулся? Хвала Семерым! А я уж думал, что ты отправился на встречу с Неведомым.

У Джоффри не было сил возмущаться направленному в его адрес очередному потоку бреда, поэтому он просто открыл один глаз и с тоской посмотрел на Вонючку.

— Так значит, все это произошло по-настоящему, да?

Вонючка затряс немытыми космами.

— Освежевать тебя хотел млорд, как я и говорил!.. — запричитал он. — А всего-то и надо было, что коня запрячь!.. Слава Семерым, лорд Русе вовремя подоспел — милость его безгранична!..

Джоффри открыл второй глаз, ощущая прилив раздражения.

— Слушай, чувак, как там тебя, — он помолчал, понимая, что «Вонючка» вряд ли могло быть настоящим именем бомжа, но решил не уточнять — если так подумать, это сейчас не имело значения. — Я не знаю, с чего вы решили, что я здесь работаю. Я Джоффри Баратеон, сын лорда Роберта Баратеона и внук лорда Тайвина Ланнистера, и я понятия не имею, как очутился в этом трындеце. Я тусил в клубе с двумя девицами, и мы собрались прокатиться на моей тачке, как вдруг я увидел, что ее увозит на эвакуаторе какой-то дятел, и… и… — Джоффри напрягся, силясь вспомнить, что было дальше, но память отказалась ему помогать.

— И я очутился здесь, — выдохнул он.

Вонючка сочувственно шмыгнул носом.

— Джоффри ты, Джоффри Баратеон, это истинно, — покивал он. — Только вот во время войны всех твоих родных убили, а лорд Рамси захватил тебя в плен, — его глаза заслезились. — И ты теперь конюх в Дредфорте, а я… я… — он шумно вдохнул воздух и затрясся, перестав дышать, так что Джоффри, преодолев отвращение, был вынужден хлопнуть его по плечу.

— Что ты несешь? — воскликнул он. — Никто не убивал моих родных! И уж точно не захватывал меня в плен! И войны никакой не было, что это вообще за дичь?

— Как же не было, когда была… — прошептал Вонючка. — Война за Железный трон. Всех Старков перебили. И Баратеонов. И Грей… Грей… — на его лице изобразился ужас, и, вцепившись в свои седые космы, он рухнул на земляной пол конюшни, подвывая: — Вонючка, вонючка, рифма — трясучка! Вонючка, вонючка, рифма — дрючка!

— Да перестань ты, всех перебудишь! — шикнул на него Джоффри. Он схватил Вонючку за плечи и тряхнул, побуждая сесть. Подвывая, словно больная собака, Вонючка обхватил колени руками и принялся раскачиваться взад-вперед.

— Дичь какая-то… — пробормотал Джоффри. Он лихорадочно соображал, пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о Дредфорте, Железном троне или Старках, но ничего не приходило ему в голову.

— Эй, послушай! — он снова встряхнул Вонючку, чтобы тот перестал раскачиваться. — Какой сейчас год?

— Как это, какой? — еле слышно ответил Вонючка. — Трехсотый от завоевания Эйгона.

— Чего? — Джоффри разинул рот. — Какого к черту Эйгона?

— Эйгона Завоевателя, конечно… Первого короля из династии Таргариенов…

— Тар… кого? — переспросил Джоффри. — Не было в Англии такой династии! Мы что, в гребаном Уэльсе?

— Я не знаю, что такое Уэльс, — осторожно произнес Вонючка. — Эйгон Завоеватель — первый король из династии Таргариенов, правивший Вестеросом.

— Весте… чем? — беспомощно повторил Джоффри.

— Вестеросом, — прошептал Вонючка.

Сам того не понимая, Джоффри отпустил его, прислонившись к пустовавшему теперь загону для лошадей. Нет, это определенно было слишком. Даже для розыгрыша. Даже если его придумали Тиреллы.

— Капец какой-то… — ошалело произнес он. — Я что, я… я типа попаданец, так, что ли? Как в том фанфике по «Гарри Поттеру»?

— В каком фанфике? — полюбопытствовал Вонючка.

Джоффри перевел на него свой шокированный взгляд, и на долю секунды ему почудилось, что в глазах Вонючки мелькнуло нечто инородное, не принадлежащее ни ему, ни всей этой дикой ситуации, но тут же исчезло, и он снова задрожал, будто испугавшись собственного вопроса.

— Неважно, — Джоффри медленно поднялся и подошел к прикрытым воротам конюшни. Выглянув наружу, он сумел разглядеть лишь тусклые огоньки, мерцающие в окнах замка и нескольких приткнувшихся к нему построек, да лижущие темную ночь всполохи факелов.

— Выходит, он захватил меня в плен, да? — произнес он, глядя на посеребренные лунным светом башни Дредфорта.

— М-млорд, д-да, — кивнул Вонючка, крепче обхватив себя руками. — И л-лучше б-бы теб-бе смир-риться, Дж-жоффри, — заикаясь от страха, пролепетал он. — Н-не т-то м-млорд н-натравит н-на т-тебя св-воих соб-бак.

Джоффри перевел взгляд на пустые стойла.

— Непременно смирюсь, — медленно произнес он. — Непременно.

* * *

Той же ночью, после того, как они с Вонючкой разделили скудный ужин (у Джоффри не повернулся бы язык называть кусок черствого хлеба и кувшин пресной воды «едой») и улеглись спать прямо в конюшне, Джоффри принял твердое решение бежать. Со слов Вонючки он понял, что лорд Рамси вместе с подпевалами и сворой своих мерзких собак отправился на охоту, и что ждать его следует не раньше чем через несколько дней. Лорд Русе тоже покинул Дредфорт — он отправился в какой-то морской порт, чтобы подготовить прибытие невесты лорда Рамси. Джоффри был твердо намерен никогда больше не увидеть никого из них. Быть попаданцем, это еще куда ни шло, но вот мертвым попаданцем — на это Джоффри был решительно не согласен.

Дождавшись, пока Вонючка забудется сном, Джоффри осторожно поднялся, стараясь не шуршать служившим ему постелью мешком с соломой, и выскользнул из конюшни. На улице было темно, как в могиле. Огоньки в окнах давно погасли, а факелы догорели. В оглушительной тишине сердце Джоффри стучало, как сумасшедшее, и на один безумный миг ему почудилось, что сейчас он перебудит весь замок, и лорд Рамси поймает его, а затем исполнит свое ужасное намерение, и Джоффри присоединится к освежеванным кулям, помост с которыми по приказу лорда Русе был уже убран… Он зажмурился, прогоняя дикие варварские картины. И почему он не мог попасть в какую-нибудь адекватную вселенную, а не в этот вот трэш?

Сглотнув, Джоффри бесшумно побежал. Быстро перемещаясь от постройки к постройке, он останавливался, когда оказывался в тени, и просчитывал, куда бежать дальше. Помня о встрече с кабаном, он старался держаться подальше от кузницы, и вскоре очутился у ворот. Они были заперты на засов, и тщедушному Джоффри пришлось изрядно повозиться, чтобы их открыть — он никогда не утруждал себя физическими нагрузками. Наконец, он все-таки очутился снаружи. От восторга и облегчения он едва не вскрикнул, но вовремя осадил себя — хоть он и оказался за пределами Дредфорта, это не означало, что следует расслабляться. Перед ним простиралась проселочная дорога, с обеих сторон окаймленная редким лесом. Джоффри побежал, стараясь сливаться с деревьями. С добрых десять минут его уверенность в том, что все пройдет хорошо, все возрастала, пока он не услышал протяжный собачий вой.

Сердце Джоффри пропустило удар. На миг он замер, лихорадочно пытаясь определить источник воя, а затем откуда-то слева, из-за деревьев, послышался нестройный собачий лай.

— …! — Джоффри грубо выругался и что есть силы припустил в противоположную сторону. Сбежав с дороги, он начал петлять между деревьями, запинаясь о коряги. Ветви хлестали его по лицу, и его ноги, обутые в прохудившиеся башмаки, то и дело утопали в небольших ямках. Лай за его спиной все усиливался, и вскоре боковым зрением Джоффри уловил мерцание зажженных факелов.

— Ату его, ату!..

От голоса лорда Рамси у Джоффри кровь застыла в жилах. Хотя его силы были на исходе, он с остервенением побежал вперед — слишком ужасной была кара за промедление. Его легкие разрывало от боли, ноги были истерзаны в кровь, но он бежал вперед, ни на что не обращая внимания, бежал, бежал…

Земля ушла у него из-под ног. Вскрикнув, Джоффри кубарем покатился на дно оврага. На несколько мгновений он перестал понимать, где начинаются и заканчиваются его ноги и руки; все вокруг смешалось. Он закрыл глаза и попытался хоть как-то уберечь голову, но боли не избежала ни одна клеточка его тела. Наконец, грохнувшись спиной оземь, Джоффри остановился и застонал. Он понимал, что ему нужно вставать и бежать дальше, но был не в силах этого сделать. Гомон все приближался, и через несколько мгновений свора лорда Рамси сбежала в овраг, приветствуя Джоффри воодушевленным лаем. Он зажмурился, ожидая, как они вцепятся в его тело, но, похоже, пока они не получили команды на его растерзание. Превозмогая страх, Джоффри открыл глаза и увидел, как на вершине оврага появилась фигура всадника, окруженного огненными всполохами факелов.

— Молодцы, девочки!.. — пропел лорд Рамси и ударил хлыстом. — Можете подниматься, дальше нашим беглецом займется Желтый Дик.

Собаки с радостным визгом побежали на зов хозяина. Джоффри, повинуясь иррациональному порыву, превозмогая боль, перевернулся на живот и пополз вперед — все равно куда, лишь бы подальше от Желтого Дика. От боли, унижения и несправедливости у него на глазах выступили слезы, но он продолжал упрямо ползти, пока сильная рука не схватила его за щиколотку.

— Куда собрался, блаженный? — рыкнул Желтый Дик. Джоффри забился, стараясь вырваться. Ответом ему был раскатистый хохот. Желтый Дик без особого труда поднял его на ноги и потащил за собой.

Обратный путь в Дредфорт Джоффри проделал привязанным к крупу лошади. Ему казалось, что на всем его теле не осталось ни одного живого места, и его разум был странно пуст. Джоффри будто отупел, не понимая, что будет дальше. Хотя, возможно, это было всего лишь проявлением милосердия со стороны его сознания.

Дредфорт встретил их зажженными факелами. Перед замком группами собрались заспанные обитатели; собаки лорда Рамси оживленно бегали туда-сюда, виляя хвостами. Желтый Дик отвязал Джоффри от лошади и, поставив его на ноги, толкнул вперед. Ослабевший после своего неудачного побега, он не устоял и рухнул прямо в грязь.

— А вот и наш беглец!.. — ласково произнес где-то над ним лорд Рамси. В следующий миг он схватил его за щиколотку и с неожиданной силой потащил вперед. В первые несколько секунд Джоффри наглотался пыли и закашлялся, вызвав этим очередной взрыв смеха у громил лорда Рамси. Наконец, тот остановился и отпустил его.

— Дорогие мои жители Дредфорта! — любезно воскликнул Рамси. — Прошу прощения, что мне пришлось собрать вас в столь поздний час, но боюсь, что когда мои слуги так отчаянно просят меня преподать им урок, я не могу оставаться равнодушным к их мольбам. Наш милый Джоффрик, так некстати повредившийся умом, похоже, запамятовал, как стоит вести себя в этих прославленных стенах. Так давайте напомним ему об этом.

Джоффри съежился, ожидая, что лорд Рамси схватит его за волосы или ударит по щеке, но этого не произошло. Вместо этого Желтый Дик грубо взял его за плечи и поставил на колени. Лорд Рамси стоял в нескольких ярдах от него, и у его ног трепыхался плачущий навзрыд Вонючка.

— Видишь, Джоффрик, — гордо подбоченился лорд Рамси, — это мой самый преданный слуга. Как ты думаешь, сколько ему лет?

Это было последнее, что ожидал сейчас услышать Джоффри. Он тупо моргнул, не понимая, в какую ловушку ведет его лорд Рамси. Желтый Дик заехал ему кулаком в живот, и Джоффри сложился пополам от боли.

— Ты совсем идиот, Джоффрик? — раздельно, будто обращаясь к недоразвитому, произнес лорд Рамси. — Я спросил тебя: как ты думаешь, сколько лет Вонючке?

«Не знаю» было первым, что пришло в голову Джоффри, но каким-то чудом он успел себя одернуть.

— В-восемьдесят?.. — дрожащим голосом пролепетал он.

Лорд Рамси так сильно смеялся, что у него потекли слезы.

— Восемьдесят?? — повторил он, вытирая глаза рукавом. — Нет, Вонючка, ты это слышал? Восемьдесят!..

Парни заржали вслед за ним. Остальные хранили испуганное молчание. Собаки, чувствуя хорошее настроение хозяина, резвились, гавкая и подпрыгивая.

— Нет, мой милый Джоффрик, отнюдь не восемьдесят, — лорд Рамси оборвал свой смех так же резко, как начал, и по двору словно пронесся холодный ветер, заставляя притихнуть всех остальных, даже собак. — И даже не семьдесят, — его голос стал вкрадчивым, почти осязаемым. — На самом деле, ему немногим больше двадцати. Он почти твой ровесник, Джоффрик.

С нескрываемым ужасом Джоффри воззрился на скорченного у ног лорда Рамси старика. В свете луны его седые волосы отливали серебром. Он протянул трясущуюся руку к лорду Рамси, словно нищий, просящий подаяния, но тот будто его не замечал.

— И даже такой безмозглый недомерок как ты, Джоффрик, наверняка догадался, что Вонючка — это не его имя, — лорд Рамси перешел на шепот, но о его голос можно было порезать палец.

— Н-нет… — всхлипнул Вонючка, не опуская руки. — П-пожалуйста… М-мил-лорд…

— Когда-то давно у него было другое имя, — лорд Рамси наклонился к Джоффри. Теперь он стоял между ним и Вонючкой, и все вместе они были похожи на персонажей древней трагедии, по воле богов очутившихся в другом времени. — Когда-то наш милый Вонючка был наследником древнего рода. Железнорожденным.

Вонючка зашелся в рыданиях, опуская руку.

— Ум-моляю в-вас, м-мил-лорд… — заскулил он. — Н-не н-надо…

— Но гордыня его погубила, — лорд Рамси торжественно выпрямился, не сводя глаз с Джоффри. — Вонючка полагал, что, будучи прекрасным принцем, по рождению достойным самого высокого положения, он может сам вершить историю и творить великие победы. В его оправдание можно лишь сказать, что подобным заблуждением страдали все представители его порочной семейки. Его отец исцелился, лишь после того как его поглотила морская пучина, а уж о его порочных дядях и сестрице, сношавшейся с кракенами, и говорить нечего. Да и не стоит — благодаря нашей несравненной королеве весь этот сброд покоится на дне морском. Единственный оставшийся в живых представитель этого рода сейчас перед тобой, — Рамси с презрительной улыбкой посмотрел на корчившегося в пыли Вонючку. — Не правда ли…

— П-пож-жал-луйст-та… М-мил-лорд…

— … Теон Грейджой?

Вонючка громко взвыл, молотя кулаками по земле. Глядя на него, потрясенный до глубины души Джоффри позабыл обо всем, что творилось с ним в этот ужасный день. Ничто из того, что он сегодня видел, не шокировало его больше, даже освежеванные.

— Так ты хочешь, чтобы я тебя называл?! — лорд Рамси в один прыжок оказался рядом с Вонючкой и схватил его за волосы. Тот неистово замотал головой.

— Н-нет, м-ми… мл-лорд… — просипел он. — Я В-вон-нюч-чка, р-риф-фма… хр… хрю-чка…

— Неинтересные у тебя рифмы, но в остальном ты прав, — сверкнул своими неестественно голубыми глазами лорд Рамси. Теперь в его взгляде полыхало чистое зло — такое, от которого душа уходит в пятки. Вонючка продолжал биться в истерике, но он этого не замечал — все его внимание было сосредоточено на Джоффри.

— Таков мой урок тебе, милый Джоффрик, — шелковым голосом произнес он. — Гордыня противна Семерым, и они очень жестоко за нее наказывают. Если ты продолжишь испытывать мое терпение, я превращу тебя в ничто, — он швырнул Вонючку в пыль, а затем протянул руку в сторону. — А за твой сегодняшний промах заплатит наш милый Вонючка. Ведь недаром септоны твердят нам, что наглядные уроки усваиваются лучше всего.

Желтый Дик вложил в его руку нож с загнутым лезвием, и одним резким движением лорд Рамси разорвал ветхую рубаху Вонючки, обнажая исполосованную рубцами спину.

— Не-е-е-е-ет!!.. — завизжал Вонючка. — Милорд, пожалуйста, н-е-е-е-ет!..

Дьявольски улыбаясь, лорд Рамси опустил руку с ножом… и Джоффри зажмурился, не в силах смотреть.

Крики Вонючки слились в один душераздирающий вопль. Джоффри казалось, что он длился вечность, и агония несчастного страдальца волнами расходилась по двору, затрагивая всех, кто был ей свидетелем. Какая-то женщина не выдержала и заплакала, а одна из собак жалобно заскулила — возможно, та, которая днем облизывала бедного Вонючку. Наконец, вопль растворился в булькающих рыданиях, и послышался глухой стук, будто на пол уронили мешок с картошкой. Цепенея от страха, Джоффри все-таки открыл глаза.

— Ну вот, Джоффрик, можешь полюбоваться, — довольно изрек лорд Рамси. С его ножа мерно капала кровь. Больше всего на свете Джоффри не хотел смотреть на упавшего в грязь Вонючку… на Теона, но, словно Орфей в подземном царстве, все-таки не смог удержаться. От увиденного его едва не стошнило — квадрат кожи на правой лопатке Теона был содран, и алая кровь сочилась из раны, подобно спелому соку.

— Я бы подарил тебе его кожу на память, но лучше окажу иную честь, — лорд Рамси подошел к Джоффри и, схватив его за волосы, слегка потянул. — А то ты решишь, что я пристрастен и одаряю своими милостями одного Вонючку.

С этими словами он несколькими резкими движениями обкорнал его золотые кудри — тем же ножом, на котором еще не высохла кровь Теона. Джоффри будто оцепенел, он даже не успел испугаться. Закончив, лорд Рамси вытер нож о его рубаху и мягко сказал:

— Теперь я буду звать тебя Обкорныш. Ты понял?

— Д-да, м-ми… млорд, — прохрипел Джоффри. — Обк-корныш, Обк-корныш, р-рифма…

— Ну-ну, не все сразу — рифму так быстро не придумаешь, — лорд Рамси ласково потрепал его по остриженным волосам и сделал кому-то знак. — Уберите их с глаз долой. А вам пора спать, мои дорогие дредфортцы, — объявил он жителям замка.

Уже в конюшне, после того как парни лорда Рамси швырнули их с Теоном на тюки с соломой и ушли, заперев ворота на засов, Джоффри легонько тронул его рукой.

— Теон? Теон, мне очень жаль. Дай, я… — он не знал, как обработать такую рану, но ему хотелось сделать хоть что-нибудь, хоть что-то полезное, что могло бы исправить события этого инфернального дня.

— Н-не надо, — Теон дернулся, будто Джоффри был заразным. — Н-не надо нич-чего делать.

— Но Теон, рана может…

— Вонючка! — срывающимся шепотом оборвал его он. — Мое имя — Вонючка! И тебе б-бы лучше запомнить это, Об… Обкорныш!

Джоффри не стал ничего говорить. Он лег на спину, уставившись в кривой потолок конюшни, и подумал, что если Бог решил таким образом наказать его за ту гонку с полицейскими, то у Бога, определенно, очень жестокое чувство юмора.

Когда несильный толчок под ребра разбудил его следующим утром, Джоффри подумал сквозь сон, что вряд ли спал больше четырех-пяти часов. На улице занимался рассвет, и в конюшне было довольно холодно. Джоффри инстинктивно обхватил себя руками, шмыгнув носом, и тут только заметил, кто его разбудил. Это была девчушка лет восьми-девяти. Приложив пальчик к губам, она протянула Джоффри какой-то сверток, обмотанный куском ткани, и глиняный кувшин.

— Что это? — растерянно спросил Джоффри, машинально принимая сверток и кувшин. Девочка не ответила и юркнула куда-то в стойло, после чего ее и след простыл. Джоффри развернул сверток, лишь запоздало подумав, что это мог быть очередной жестокий розыгрыш лорда Рамси, но оказалось, что он зря тревожился. В свертке лежала буханка свежего хлеба, один запах которого заставил живот Джоффри протяжно заурчать. Он понюхал содержание кувшина и определил, что в него было налито вино. Преодолев жгучее желание одним махом осушить кувшин и съесть хлеб, Джоффри сделал несколько глотков и разломал буханку надвое.

— Теон?.. — неуверенно позвал он. — То есть, эм… Вонючка? — он не без опаски ткнул скрючившегося товарища по несчастью. Не хватало еще, чтобы тот умер, не выдержав ночных истязаний. Джоффри ни капли не сомневался, что в одиночку он в этом адовом Вестеросе долго не протянет.

— Ч-чего тебе? — раздался сдавленный стон.

— Тут это… эм… нам поесть принесли. Ты будешь?

Вонючка не ответил. Джоффри снова почувствовал прилив огромного искушения слопать хлеб в одиночку, но каким-то чудом нашел в себе силы его побороть. Перед глазами у него до сих пор стояла ужасная картина вчерашних пыток. Если бы он оказался на месте Вонючки, он бы наверняка давно сдох. И как только несчастный дошел до такого состояния? Неужели лорд Рамси много месяцев подряд пытал его, сломав волю и превратив в седое жалкое убожество?

«Гребаный ублюдок, — пронеслось в голове у Джоффри. — Конченый садист, хуже Волан-де-Морта». Мысли о полоумном хозяине Дредфорта заставили его сердце сжаться от страха. Сколько еще он проведет в этой кошмарной дыре? Джоффри попытался вспомнить все, что ему было известно о попаданцах, но в голову не приходило ничего путного.

«А что, если я навсегда здесь застрял?..» От этого вопроса у него внутри все похолодело. Быть конюхом лорда Рамси до конца своих дней — можно ли представить более безотрадную участь? Джоффри машинально провел рукой по спутавшимся волосам и тут только вспомнил, что с ними случилось ночью.

— Обкорныш, Обкорныш, рифма — заморыш… — прошептал он. На глаза навернулись непрошеные слезы. Если ему суждено до самой смерти торчать в этом гребаном Вестеросе — и, судя по всему, смерть к здешним жителям приходит гораздо быстрее, чем к лондонцам — это означает, что он больше никогда не вернется домой. Не увидит мать, брата и сестру, не получит очередную взбучку от отца, так и не помирится с дядей Джейме, с которым разругался только чтобы потрафить матери, и не сможет извиниться перед его женой, которую обозвал «веснушчатой коровой».

— Ну и кто из нас теперь корова? — Джоффри со злостью шмыгнул носом, размазывая сопли и слезы по немытому лицу. Тетя Бриенна точно бы смогла за себя постоять — взяла бы свою шпагу и надрала бы лорду Рамси задницу. А Джоффри был не в состоянии даже дать ему в морду, не рискуя содрать кожу с костяшек пальцев. Хорошо, что никто его не видит, пока он сидит и ревет, как девчонка. Но, с другой стороны, как не реветь, если жизнь ни с того ни с сего швырнула тебя в кучу дерьма, оставив без всякой защиты?

Послышалось шевеление — это Теон из скрюченного положения перешел в сидячее. За спутанными волосами Джоффри не видел его глаз, но по его позе понял, что он заметил хлеб. Неловким движением Джоффри подвинул к нему кувшин с вином. Теон взял хлеб и принялся есть, отрывая по кусочку и медленно жуя, словно каждое движение причиняло ему боль. Хотя, наверное, так оно и было.

Джоффри было неуютно наблюдать за тем, как он ест, и он отвернулся, делая вид, что разглядывает деревянную стену сарая. Раньше он никогда не имел дела с больными или покалеченными людьми. Напротив, он всячески старался их избегать. Несколько лет назад Томмен неудачно упал, пытаясь поймать очередного дворового заморыша, и сломал ногу. Мирцелла тогда превратилась в настоящую сестру милосердия и заботливо ухаживала за братом, а вот Джоффри не мог заставить себя провести в его комнате больше минуты. Нездоровый вид Томмена и его жалобное лицо вызывали у Джоффри отвращение. Теперь похожие чувства он испытывал к Вонючке… хотя, нет, не совсем похожие. Когда Томмен сломал ногу, Джоффри решил, что это послужит ему уроком — в следующий раз хорошенько поразмыслит, прежде чем гнаться за очередным блохастым бездомышем. А вот Вонючка… Теон точно не заслуживал того, что с ним случилось. Никто такого не заслуживал. Джоффри попытался вспомнить, что говорил вчера лорд Рамси о Теоне. Что-то вроде того, что он хотел быть прекрасным принцем, но его погубила гордыня. А все его родственники оказались на дне морском. Историю трудно было назвать вдохновляющей, и что-то подсказывало Джоффри, что он не хочет знать ее подробностей. И все-таки… Он исподлобья взглянул на Вонючку, продолжавшего свой скудный завтрак. Джоффри Баратеон раньше не испытывал подобного и не мог знать наверняка, но, кажется, он начал ощущать к Вонючке жалость. Не пренебрежительную, а самую искреннюю. Ту, которую люди вроде тети Бриенны наверняка назвали бы сочувствием.

«Какая трогательная картина — Джоффри Баратеон, сочувствующий бомжу», — хмыкнул он. К нему почти вернулся его привычный раздраженный настрой, как вдруг ворота конюшни широко распахнулись, и на пороге появился плечистый мужик, в котором Джоффри узнал кузнеца.

— Что вы тут, уснули, что ли? — гаркнул он, уперев руки в боки. — Лошадь лорда Рамси захромала, он велел ее подковать. А ну ведите ее ко мне!

Упоминание лорда Рамси заставило Джоффри задрожать от страха, и кузнец громко расхохотался.

— Что, выучил вчерашний урок, да, Обкорныш? Ничего, не трясись так — молодой хозяин с друзьями уехали на охоту, и если ты не будешь так глуп, чтобы снова разыгрывать из себя их дичь, они вернутся не скоро. А сейчас приведите ко мне лошадь, живо!

Джоффри вскочил на ноги, и они с дрожащим Вонючкой побежали исполнять приказ.

Следующие несколько дней… или недель — в Вестеросе не существовало современного календаря и даже часов (время определяли по солнцу) слились для Джоффри в один широкий поток без конца и края. Не приученный к труду, в первые дни он думал, что умрет от перенапряжения, и несколько раз ловил себя на мысли, что лучше бы лорд Рамси освежевал его, вместо того чтобы заставлять на себя работать. Формально Джоффри числился в Дредфорте конюхом, но его постоянно привлекали к самой черной работе, так что «сын и внук двух пэров Англии» ощущал себя хуже последнего нелегального мигранта. Убрать навоз, наколоть дров, натаскать воды, покормить кур и свиней, помочь плотнику с починкой крыши, задать овса лошадям и даже почистить каминную трубу — казалось, что в Дредфорте не было работы, которую нельзя было поручить Джоффри. Не стоит и говорить, что поначалу он справлялся с ней из рук вон плохо. Навоз отказывался аккуратно собираться в кучи и лишь размазывался, оставляя следы на всем вокруг, и в первую очередь — на самом Джоффри. Посмотреть на то, как он колет дрова, в первый раз собрались все слуги Дредфорта (хвала небесам, лорд Рамси все еще был на охоте, не то бы он непременно обратил внимание на это сборище). Джоффри лишь со второй попытки сумел поднять топор, а когда попытался ударить по нему поленом, то промазал и едва не уронил топор себе на ноги. Пока он нес воду от колодца до пункта назначения, он проливал в лучшем случае половину, а в худшем — не доносил и трети. Куры в страхе разбегались, когда он пытался насыпать им зерна, а от свиней убежал он сам, испугавшись их грозного вида — слуги хохотали так, что от их смеха сотрясались стены Дредфорта. Плотник обругал его последними словами, из-за чего Джоффри невольно вспомнился отец, и от обиды он едва не разревелся. Лошадей он упорно пытался накормить сеном, прежде чем Вонючка сжалился над ним и показал, что нужно делать — вновь под аккомпанемент хохота других обитателей замка. Удивительно, с чем он справился более-менее сносно, так это с прочисткой трубы — но когда он из нее вылез, перепачканный с ног до головы, то заслужил еще одну порцию смеха. Пришлось идти мыться в реку — дьявольски холодную, но принесшую долгожданную чистоту. Джоффри надеялся, что Теон пойдет с ним и смоет с себя хотя бы часть грязи, чтобы вонять не так сильно, но тот наотрез отказался.

Поначалу такая жизнь не вызывала у Джоффри ничего, кроме адской усталости и глухого протеста, но когда в замок, под громкий свист, улюлюканье и собачий лай вернулся лорд Рамси со своими приятелями, он нашел в постоянной работе убежище от страха. Когда Джоффри был занят делом, он не думал о том, что сделает с ним лорд Рамси, если он, не дай Бог, его прогневает. И чем больше он трудился, тем лучше у него получалась. Преодолевая ноющую боль в не привыкших к физической активности мышцах, он очень скоро научился и колоть дрова, и таскать ведра с водой, почти ее не проливая, и убирать навоз. Вонючка учил его ухаживать за лошадьми, и в этом, казалось бы, совсем не пэрском занятии Джоффри нашел странное успокоение. Лошади явно не были в фаворе у лорда Рамси (он даже не подходил к конюшне, предпочитая общество своих собак), и глядя в их умные, спокойные глаза, Джоффри вспоминал дом. Когда он был подростком, лорд Тайвин водил его на ипподром, и Джоффри научился ездить верхом. Лорд Тайвин хотел, чтобы он всерьез занялся конным спортом, но Серсея высказалась категорически против, опасаясь, что ее ребенок может пострадать. К тому же, она считала профессиональный спорт занятием, недостойным ее детей. Сейчас Джоффри ловил себя на мысли, что уж лучше бы мать не стала возражать.

Однажды вечером, после очередного небогатого ужина, Джоффри впал в меланхолию, хотя, казалось бы, тот день прошел даже неплохо. Лорд Рамси ограничился несколькими словесными издевками, прежде чем отправиться на очередную охотничью вылазку, и кухарка, подобревшая после того, как Джоффри перестал давить куриные яйца в процессе их поиска в курятнике, украдкой дала ему и Теону по хрустящей зажаренной ножке. При виде мяса, живо напомнившего ему набеги на «KFC», которые они с Мирцеллой и Томменом устраивали тысячу лет назад, еще до того, как мать и отец разругались в пух и прах, Джоффри едва не разрыдался. Их с Теоном ждал настоящий пир!..

— Эх, жаль, Мэри не расщедрилась на бедрышко!.. — мечтательно протянул Джоффри, укладываясь на мешок соломы, с которым он успел почти сродниться. Теон, вонь которого он окончательно перестал замечать несколько дней назад, обсосал кость (гнилые зубы не позволяли ему кусать и грызть пищу) и бережно спрятал ее, чтобы при ближайшей возможности отнести к реке и закопать, заметая следы кухаркиной доброты. Затем он сделал несколько осторожных глотков из кувшина и медленно лег на свою подстилку, стараясь не тревожить многочисленные раны.

То ли нежданное угощение подняло Джоффри настроение, то ли он уже достаточно долго пробыл в обществе Теона, чтобы ему довериться, но его понесло на откровения.

— Знаешь, Те… то есть, Вонючка, там, откуда я прибыл, ну, в Лондоне, у меня есть младшие сестра и брат. И мы с ними ходили есть в кафе. Это такое… эм, ну, это большое место, где можно купить еды, и мы там объедались куриными ножками и картофелем фри.

— Каким картофелем? — тихо переспросил Теон.

— Ну, зажаренным таким и нарезанным тонкими полосками, — объяснил Джоффри, и у него в животе заурчало от приятных воспоминаний. — Вкуснотища…

Теон не ответил. Несколько мгновений они лежали молча, после чего он все так же тихо спросил:

— А как звали твоих сестру и брата?

— Мирцелла и Томмен.

— Красивые имена, — грустно заметил Теон. — Ты, наверное, их очень любил?

Джоффри стало неуютно от этого вопроса.

— Эм… Ну да, конечно, — не слишком уверенно ответил он.

— А я вот моих братьев не любил. И сестру тоже.

Джоффри сглотнул и невольно повернул голову в сторону Теона. Тот смотрел куда-то в пустоту, и глаза его были странно остекленевшими. Впервые он заговорил о том, о чем так жестоко рассказал лорд Рамси в ту роковую ночь.

— Я был самым младшим, — прошептал он, словно не Джоффри, а кому-то другому, кого никто из них не мог увидеть. — И я почти их не помню. Меня забрали, потому что мой отец потерпел поражение в своем восстании. Родрик и Марон погибли, а я стал заложником — меня увезли с Пайка, чтобы мой отец сидел смирно и не повторял своих ошибок. Но дело в том, что он больше не видел во мне своего наследника. Он сделал своей преемницей Ашу, мою сестру, и снова взбунтовался… — тихо-тихо проронил он. — И они погибли. Все погибли. А я остался.

Его слова растаяли, словно снежинка на ладони. Джоффри было странно думать, что несколькими минутами раньше он радовался зажаренной куриной ножке и вспоминал детские походы в «KFC».

— Мне очень жаль, — промолвил он.

Теон словно его не услышал. Он поднял руку и начал вырисовывать в воздухе невидимые узоры своими худыми пальцами.

— То, что мертво, умереть не может, — слетело с его губ. — То, что мертво, умереть не может. Лорд Рамси это знает. Он не может меня убить. Я уже мертв, — его рука медленно опустилась, и он застыл, словно живой труп.

Джоффри перевел взгляд на ставший привычно знакомым кривой потолок. В его груди, вытеснив прежнее хорошее настроение, поселилась горькая тоска. Теон потерял всю свою семью — неужели и с ним случилось то же самое? Нет, упрямо ответил он самому себе — он обязательно вернется в Лондон. Вытерпит сколько угодно эпизодов «Тюдоров», которых так любит мать, выслушает болтовню Мирцеллы о ее исследовательском проекте, даже сходит на экскурсию в кошачий приют Томмена. И скажет отцу… Джоффри сжал зубы. Что он может сказать отцу? Что ему очень хотелось бы познакомиться с тем крутым воякой, которым тот, судя по рассказам его родственников и друзей, был когда-то в молодости, и хоть как-то обратить на себя его внимание — того Роберта Баратеона, с которым, как с горечью подозревал Джоффри, было гораздо проще найти общий язык?

— Ненавижу это все, — буркнул Джоффри куда-то в солому, яростно подавляя подступившие к горлу слезы.

* * *

Следующим утром их разбудил Желтый Дик.

— А ну поднимайтесь, шушера! — он презрительно сплюнул на пол. — Хозяева желают с вами поболтать.

У Джоффри сердце ушло в пятки, а руки предательски задрожали.

— П-поболтать? — сглотнул он.

— Да, именно, Обкорныш, поболтать, — желтозубый рот громилы растянулся в отвратительной улыбке. — И пошевеливайтесь, не то лорд Рамси спустит на вас своих девочек.

Джоффри торопливо встал, и они с Теоном поспешно вышли во двор. Лорд Русе как раз отдавал какие-то распоряжения, в то время как лорд Рамси стоял в стороне, похожий на ребенка, которого привели в парк аттракционов, и который прикидывает, на чем ему прокатиться в первую очередь. Увидев Джоффри и Теона, он довольно осклабился, и у бедного Джоффри от этой усмешки задрожали колени.

— А, вот и вы, — кивнул лорд Русе, жестом отпустив плотника, с которым до этого беседовал. — Запрягите моего коня. Я отправляюсь навстречу леди Сансе, невесте лорда Рамси, и леди Джейни, ее подруге. Мы будем в Дредфорте к вечеру.

— Как прикажете, млорд, — тихо отозвался Теон.

— Да, скоро в Дредфорте состоится свадьба, — важно заявил Рамси, не сводя насмешливого взгляда с Теона. — Ты этому рад, Вонючка?

— Я просто счастлив, млорд, — последовал еле слышный ответ.

— А ты, Обкорныш? — холодные голубые глаза посмотрели на Джоффри.

— Я очень рад, млорд, — поспешил ответить тот.

— Вот как? — лорд Рамси приподнял брови. — Раз так, Обкорныш, я окажу тебе великую милость. Ты будешь прислуживать на сегодняшнем ужине в честь моей помолвки с леди Сансой. Я хотел, чтобы Вонючка тоже присутствовал, но отец счел, что его вонь отпугнет дам, — лорд Рамси поморщился — он, очевидно, был не согласен с этим решением, но перечить не посмел. — Впрочем, ты тоже послужишь хорошим примером для моей нареченной, — он смерил его задумчивым взглядом. — Глядя на тебя, леди Санса поймет, что смирение и послушание являются главными добродетелями Дредфорта. Не так ли, Обкорныш?

— Именно так, млорд, — пробормотал Джоффри, опустив глаза.

Лорд Рамси хмыкнул.

— Ты уже придумал рифму? — требовательно спросил он.

В голове Джоффри стало пусто, словно в вакууме, и волна холодной паники окатила его с головой, заставив оцепенеть.

— Обкорныш, Обкорныш… — пролепетал он. — Рифма… Обдолбыш? — выпалил Джоффри первое, что пришло ему в голову.

Лорд Рамси рассмеялся как-то неожиданно по-человечески, и Джоффри, перехватив испуганный взгляд Теона, обращенный на их хозяина, совсем оробел — не столько от собственного ляпа, сколько от того странного инородного чувства, которое на миг вызвал у него этот смех. Совсем как в тот раз, когда он сказал Теону про попаданческий фанфик.

— Вот видишь, отец, что я и говорил — зачем нам нужны скоморохи, когда у нас есть Джоффрик? — отсмеявшись, сказал лорд Рамси и направился обратно в замок. Теон потянул Джоффри за рукав, и тот, опомнившись, вместе с ним поспешил в конюшню, запрягать лошадь лорда Русе.

— Как-то странно думать о том, что скоро здесь состоится свадьба, — задумчиво проговорил Джоффри ближе к вечеру, когда Мэри принесла им с Теоном их скудный обед. — Какая девушка согласится выйти замуж за человека вроде Рамси? — перейдя на шепот, добавил он.

— Согласится? — переспросил Теон, отщипывая от хлеба кусочек мякины. — У леди Сансы никто не спрашивал ее согласия. Она досталась Болтонам как военная добыча. Когда-то у нее была большая семья, но всех ее братьев убили, а сестра пропала без вести. Во время войны ее опекун, близкий друг ее матери, согласился выдать леди Сансу замуж за лорда Рамси в обмен на военную поддержку. Она происходит из одного из древнейших домов Вестероса, и союз с ней очень… престижен.

— Понятно, — пробормотал Джоффри. Он сделал несколько глотков воды из глиняного кувшина со сколотыми краями и почувствовал, как внутри разливается горечь — не потому, что кувшин был старый, и его мыли от случая к случаю, а потому, что слова Теона усилили его тревогу. Если поначалу он боялся только того, что за ужином ненароком не угодит лорду Рамси, и тот лишит его кожи, то теперь ему в голову полезли совсем уж дурные картины. Он представил, что было бы, если бы Мирцеллу выдали замуж за чудовище вроде младшего Болтона, и съеденный хлеб заурчал у него в животе, вызвав рвотные позывы. Нет, все-таки место хуже Вестероса представить было невозможно.

Лорд Русе вернулся в сумерках, в сопровождении четырех вооруженных всадников и повозки, походившей на карету из костюмированных фильмов. Лорд Рамси встречал невесту в новом черном дублете, на котором был вышит омерзительный герб его дома — освежеванный человек неприятного бледно-розового цвета. Свою похабную «свиту» он отослал, но зато настоял на том, чтобы Джоффри и Теон держались неподалеку, демонстрируя своим видом преимущества главных дредфортских добродетелей.

Повозка остановилась, всадники спешились, и один из сопровождающих леди Сансы и леди Джейни открыл дверцу кареты.

— Моя дорогая невеста, я так рад вашему прибытию!.. — мерзко улыбаясь, лорд Рамси подал руку закутанной в длинный плащ девушке. — Как прошла поездка?

— Замечательно, благодарю вас, — последовал тихий ответ. Леди Санса прошла чуть вперед, чтобы ее подруга вышла из кареты, и пламя факелов осветило ее лицо. Она была очень красивой — правильные черты лица, темно-рыжие волосы, собранные в золотистую сеточку, и печальные синие глаза. Она словно сошла с картины прерафаэлитов, и, глядя на нее, Джоффри на несколько мгновений позабыл о том ужасном положении, в котором они все находились. В реальность его вернул обманчиво приторный голос лорда Рамси.

— А вот и леди Джейни, ваша верная подруга, — протянул он, глядя на вторую девушку — темноволосую и кареглазую, симпатичную, но до смерти напуганную. Ее губы чуть подрагивали, и создавалось ощущение, что она в любой момент расплачется. Когда лорд Рамси обратился к ней, леди Джейни задрожала и попыталась что-то ответить, но так и не смогла вымолвить ни слова.

— Боюсь, милорд, леди Джейни до сих пор не пришла в себя после войны, — промолвила леди Санса. — Она очень тяжело пережила потрясения последних лет.

— И как радостно осознавать, что все невзгоды позади, — плотоядно улыбнулся лорд Рамси, кладя ее руку на свой локоть. — Пойдемте, моя дорогая — нас ожидает великолепный ужин в вашу честь, — он направился было в замок, но сделал вид, что только что вспомнил о существовании Джоффри и Теона. — Ах да, леди Санса — прежде чем мы продолжим, я хотел представить вам моих самых верных слуг. Тот, что похож на дряхлого старика, это Вонючка — тяжесть его прегрешений столь непомерна, что он совсем опустился, и я держу его в назидание остальным. А это Обкорныш. Боюсь, он недавно лишился рассудка, так что мы держим его в качестве скомороха. Он будет прислуживать нам за ужином и, надеюсь, хорошенько развеселит вас и вашу подругу.

Леди Санса посмотрела на Джоффри спокойным отстраненным взглядом.

— Я тоже на это надеюсь, милорд, — не отводя глаз, сказала она лорду Рамси, и тот, довольно ухмыляясь, повел ее в замок.

Ужин слуги накрыли в небольшой полутемной комнате, одна стена которой была закрыта тяжелым гобеленом, изображавшим сцены охоты, а оставшиеся были увешаны шкурами добытых лордом Рамси и его приятелями животных. Кроме Джоффри, прислуживали еще двое слуг, но они постоянно уходили на кухню за вином и очередными блюдами, так что он чувствовал себя в полном одиночестве. Впервые после попадания в Вестерос он лишился общества Теона, и ему мучительно не хватало единственного в Дредфорте человека, которому он полностью доверял.

Сначала все шло даже неплохо. Джоффри изо всех сил старался сосредоточиться исключительно на своем задании и не вслушиваться в болтовню лорда Рамси, который, казалось, не умолкал дольше, чем на две минуты. Кроме того, он был единственным, кто в полной мере отдавал должное мастерству Мэри — а если точнее, ел с таким аппетитом, словно последние недели две сидел на строгой диете. Тарелки лорда Русе уносили пустыми только наполовину, а леди Санса и леди Джейни попробовали лишь по небольшому кусочку каждого блюда. Это было ожидаемо — в присутствии лорда Рамси Джоффри и дышалось-то с трудом, а уж о еде и говорить было нечего.

— И все-таки как я счастлив, что лорд Бейлиш согласился на эту сделку, — нараспев произнес лорд Рамси, когда слуги расставили на столе блюда с зажаренной дичью. Хотя в Вестеросе пользовались ножами, вилки до этого благословенного края еще не дошли, так что мясо приходилось есть руками. Лорд Рамси выцепил с ближайшей тарелки упитанную кроличью ножку и, разломив ее пополам, принялся жадно поглощать. У Джоффри забурлило в животе — после того подарка от Мэри они с Теоном больше не ели мяса.

— Лорд Петир всегда был ко мне очень добр, — кротко сказала леди Санса. Она смотрела на свою тарелку, не проявляя никакого желания ее наполнить, и Джоффри решил подлить вина в ее кубок, неосознанно надеясь, что хотя бы это поможет ей забыться.

— Ну а теперь вы в полной мере познаете мою доброту, — хрюкнул лорд Рамси. Джоффри заметил, как леди Санса чуть вздрогнула, и поспешил отвести глаза.

К сожалению, было уже поздно.

— Обкорныш может все вам об этом рассказать, — прищурившись, лорд Рамси откинулся на спинку стула и щелкнул пальцами. Джоффри, стараясь не выдавать своего страха излишней поспешностью, обогнул стол и, на несколько мгновений задержав дыхание, наполнил его кубок.

— Обкорныш, леди Санса и леди Джейни, — продолжал тем временем лорд Рамси, — некоторое время назад повредился умом, — он небрежно откусил от недоеденной кроличьей ножки и принялся жевать, не прекращая говорить. — Забыл, что служит у меня конюхом, и начал нести какую-то околесицу про то, что никого из нас не знает, и…

Тут случилось нечто, повергшее Джоффри в ужас. Лорд Рамси закашлялся, очевидно, подавившись костью, и громко выругался на неизвестном Джоффри языке. Судя по реакции остальных, это был какой-то забористый вестеросский диалект: леди Санса и леди Джейни испуганно переглянулись, а лорд Русе слегка побледнел, после чего резко встал и, подойдя к сыну, хлопнул его по спине.

— Ы-ы-ы!.. — лорд Рамси, словно пылесос, шумно втянул воздух и, схватив кубок, сделал несколько больших глотков, после чего, наконец, перестал кашлять и изо всей силы ударил кулаком по столу.

— Вот что происходит с хозяевами в доме, полном нерадивых слуг! — взревел он. — Что за мерзкого кролика вы мне подсунули?! — вскочив на ноги, он швырнул остатки кроличьей ножки Джоффри в лицо.

— К-кролик был х-хороший, мил… млорд, я уверен… — пролепетал Джоффри и тут же осознал, какую непростительную ошибку совершил.

— Так ты смеешь мне перечить?!? — заорал лорд Рамси. Схватив со стола кубок, он выплеснул его содержимое Джоффри в лицо. Сквозь зависшие на его ресницах красные капли он увидел, как наконец-то расплакалась леди Джейни, и как побледнела леди Санса. Ее маска все же дала трещину, и теперь она смотрела на Джоффри с болью и нескрываемой жалостью.

— Ты, Обкорныш, убогий скоморох! — брызжа слюной, вконец вышел из себя лорд Рамси. — Я сказал, что ты будешь развлекать мою невесту, а ты смеешь мне перечить своими жалкими россказнями! А ну давай, покажи, на что еще ты способен, не то я натравлю на тебя своих собак!

— Нет, только не собак, млорд, прошу вас… — взмолился Джоффри. — Только не собак, я… я…

Страх был таким сильным, что больше он ничего не смог сказать. Несколько секунд лорд Рамси смотрел на него своими убийственными голубыми глазами, а затем гнев схлынул, и его губы растянулись в презрительной усмешке.

— Вот видите, леди Санса, — он снова вальяжно развалился на своем стуле и потянулся за еще одной кроличьей ножкой. — Как я и говорил вам, Обкорныш — презабавнейший скоморох. Поначалу вам может показаться, что его нытье навевает скуку, но на самом деле его хныканье удивительно бодрит. Сейчас оно представляется вам жалким, но уверяю вас, леди Санса: нет добродетели ценнее покорности, — его глаза недобро сверкнули, и он жестом приказал Джоффри наполнить свой кубок.

Исполнив, что от него требовалось, Джоффри отошел к стене. Внутри него все клокотало от ненависти, унижения и отвращения к самому себе, и до самого конца ужина он больше ни разу не взглянул на леди Сансу.