Вне протокола (джен)

В мире есть царь: этот царь беспощаден,

Голод названье ему.

Н. Некрасов

Гермиона возвращалась из допросной в одной сорочке. Перед уходом Снейп попросил назад пиджак.

«На вас надето кое-что моё. Верните»

Дрожа от холода, прикидывая, как проведёт эту ночь, она замерла на пороге камеры. На койке лежало одеяло. Без сомнений — распорядился Снейп. Резко, почти с ожесточением, она схватила его и закуталась, стиснув зубы. В груди нарастала глухая ярость. Среди зыбкой неопределённости, что окружала её со дня ареста, ненависть к нему — предателю и убийце — оставалась единственным твёрдым чувством. Его подачки не были заботой.

«Я могу дать вам одеяло. Могу забрать».

«Могу оставить в клетке. Могу вывести».

«Если позволите себя вывести».

Что он имел в виду? Она должна подписать признание? Или сотрудничать? Сдать своих товарищей? Чего он хочет от неё? Эта встреча, похожая больше на лекцию, чем на допрос, не давала покоя. Он не задал ни одного вопроса. Кроме…

«…позволите ли вы себя вывести»

Что-то не сходилось. Во всём этом было какое-то едва уловимое противоречие, которое она не могла объяснить. Гермиона плотнее укуталась в одеяло. Мысли, запекшиеся, как сгустки крови, тяжело проворачивались в голове, пока она не уснула от изнеможения.

Кабинет министра магии.

Тёмный Лорд слушал молча, стоя спиной к окну. Его присутствие искажало пространство. Воздух был плотным, густым, тяжело проникал в легкие. Снейп стоял, слегка согнув колени. Они с Волан-де-Мортом были одного роста, но хозяин не терпел равенства ни в чем.

— Она всё отрицает, — доложил Снейп. — Прибегает к рационализации, думает, что контролирует происходящее. Но…

Рука Тёмного Лорда едва шевельнулась. Движение не было резким, но Снейп замолчал мгновенно.

— Ты сломал её?

— Нет, милорд.

Темный Лорд не двигался и не моргал, что придавало его образу монументальность и бескровность. Снейп почувствовал во рту собственный язык — тяжёлый и сухой. Он попытался сделать глубокий вдох, но лёгкие будто что-то сдавило. Пауза становилась опасной — из тех, в которые человек успевает представить несколько вариантов своей смерти.

— Тогда зачем ты здесь?

Снейп склонил голову.

— Её сопротивляемость — выше средней.

— Ты слишком мягок.

— Грубость не приведёт к цели. Сломанная она будет бесполезна. Важно, чтобы она могла ясно мыслить и точно говорить.

Красные глаза внимательно изучали его лицо. Это было похоже на вскрытие без ножа, словно что-то холодное и бесконечно терпеливое перебирало его мысли одну за другой, ожидая найти что-то человеческое — например, жалость.

— С другими ты так не церемонился, — произнес Темный Лорд.

— Другие были пешками. Она — мозговой центр Ордена феникса. Когда я добьюсь её доверия, она сообщит больше, чем мы рассчитывали. Но доверие требует времени.

Красные глаза сузились.

— Сколько времени? — спросил Темный Лорд.

— Сложно предположить. Важно, чтобы она начала говорить добровольно. Тогда информация будет надёжной.

Темный Лорд ничего не ответил. Он сел за стол, открыл папку с отчётами и начал читать. В гнетущем молчании слышно было только шорох листов, и этот звук ощущался как приговор, который ещё не произнесен вслух. Темный Лорд закончил читать и снова посмотрел на своего слугу.

— У тебя одна попытка, — сказал он. — Потом я проведу допрос сам.

Снейп почувствовал, как слова придавили его, словно что-то тяжелое опустилось на плечи. Он поклонился и вышел.

Неопределенное время суток. Одиночная камера в изолированном корпусе Министерства.

Следующие несколько дней Гермионе приносили только хлеб и воду. Последнюю не всегда — и тогда приходилось есть всухомятку. Голод пробивал изнутри. Отчаяние стягивало тело всё туже и туже. Всё чаще её мысли вращались вокруг еды. Покормят ли её сегодня? Будет ли свежий хлеб? Или снова принесут корки? Стоит ли съесть всё сразу или приберечь на случай, если завтра её решат не кормить? Крысы всё также копошились за стеной. Она поймала себя на том, что оценивает их вес.

Гермиона почти целыми днями лежала, уставившись в стену. Иногда ей казалось, что она уже умерла или лежит на поле боя контуженная, а всё вокруг — затянувшаяся галлюцинация. Ей часто вспоминалось прошлое: Хогвартс, уроки Зельеварения, сытные обеды в большом зале, сливочное пиво в «Трех метлах». Жизнь в подполье: игра в шахматы с Роном, лимонные кексы миссис Уизли.

Изоляция и неограниченность срока ареста делали мир по ту сторону настолько далеким и недоступным, что он расплывался и терял свою реальность. Нормальная жизнь её товарищей за пределами этих стен выглядела призрачной и недосягаемой. Смотря на прежнюю жизнь, Гермиона испытывала чувство, что тот нормальный мир утрачен для неё.

В какой-то день её, спящую, грубо растолкали и отвели в допросную, где ждал Снейп. Гермиона заметила, как в его лице что-то изменилось, когда он взглянул на неё. Она осталась стоять там, где её оставили конвоиры. Снейп взял её под руку и помог сесть. Он накинул ей на плечи свой пиджак, достал термос, налил чай с ромом в пиалу и подвинул её. В этот раз Гермиона приняла напиток.

Снейп открыл отчёт. В этом действии не было ничего пугающего, наоборот, его привычность, процедурность успокаивала. Значит на этом допросе не будет ничего нового. Гермиона сделала глоток чая с ромом и откинулась на спинку стула. Напиток приятно обжигал горло и согревал грудь, напряжение покидало тело.

Он заметил это.

Пальцы Снейпа едва ощутимо постучали по столу. Ритм был медленным, выверенным. Он слегка наклонил голову, будто изучая её — то ли как врага, то ли как задачу.

— Вы ели что-нибудь? — спросил он вдруг.

Она моргнула.

— Простите?

— Еда. Люди обычно нуждаются в ней.

Она помолчала. Потом тихо сказала:

— Нет, не ела.

Он кивнул.

— Ваши зелья. Те, что вы варили в последнее время. Покажите мне формулы.

— У меня нет при себе.

— Не врите, Грейнджер. Вы всегда всё держали в голове.

Она сжала губы.

— Даже если так, зачем они вам?

— Вы ведёте себя слишком вольно для пленницы, — сказал он, — особенно для той, которая толком не ела семь дней.

— Семь дней? — Гермиона нахмурилась. — Не может быть. Прошло больше времени.

— Время для заключенных течёт иначе, — пояснил он.

— Нет, — она схватилась за виски, голос дрогнул, — не может быть, чтобы прошло семь дней. Вы врёте! Вы специально запутываете меня!

Снейп терпеливо наблюдал за ней, словно за булькающим котлом. Потом спокойно сказал:

— Может и так, мисс Грейнджер. Но вру здесь не только я.

Он выдвинул ящик стола, достал тарелку и снял с неё запотевшую стеклянную крышку. По комнате распространился аромат жаркого. Гермиона невольно сглотнула. Боль под рёбрами стала сильнее. Снейп снова полез в ящик и извлёк оттуда салфетку, столовый нож и вилку. Всё это он мановением руки левитировал ближе к ней.

— Мне нужны формулы. А вам — поесть.

Аромат ударил в ноздри, желудок задергался, издав утробные звуки. Рука сама потянулась к вилке, но Гермиона остановила себя.

— Это шантаж? — спросила она.

— Сделка.

— Значит, от меня нужны только формулы?

Он кивнул.

— Какие именно? Я много варю. Зелье от угрей? Зелье сна без сновидений?

— Меня это не интересует. — Снейп мановением руки отодвинул жаркое в сторону, а перед ней на стол опустился лист пергамента, перо и чернила. — Напишите формулы Зелья маскировки и Оборотного зелья.

Гермиона замерла. Сердце бешено стучало, а в висках пульсировала кровь. Это были два запрещённых зелья, благодаря которым Орден феникса ещё мог скрываться от вездесущих хантеров — так называемых авроров, выслеживающих врагов режима. Гермиона понимала, что как только она напишет формулы этих зелий — она подпишет себе смертный приговор.

— Я не варила эти зелья, — произнесла она, стараясь звучать отчетливо.

— Но формулы вы знаете.

— Я их не помню.

Он поднялся и медленно направился к ней.

— Мисс Грейнджер, я лично принимал у вас Зелье маскировки на пятом курсе. Вы приготовили его превосходно. А уж Оборотное, которое вы сварили в туалете школы… — такое не забывается.

В эту самую минуту, когда решалась её судьба, когда от её выбора зависела её собственная жизнь, жизнь товарищей, исход всей борьбы, Гермиона вдруг подумала совсем не о том, о чем следовало бы. В ней вспыхнула злость, затмившая собой всё остальное. Даже голод. Она посмотрела Снейпу прямо в глаза и произнесла ледяным тоном:

— Если я сварила зелье превосходно, почему вы поставили мне Выше ожидаемого?

Снейп даже остановился. Он прищурился, будто разглядел нечто любопытное.

— Старые обиды не забываются, да, мисс Грейнджер? — сказал он с иронией.

— Это было несправедливо.

— Может, вы ещё не заметили, но жизнь вообще несправедлива.

— Это была не жизнь. Это были вы. Вы принимали решение. И сейчас решение о моей судьбе тоже принимаете вы.

— Не драматизируйте, Грейнджер. Ваша судьба зависит только от вас. От вашей способности думать критически, слышать между строк и замечать мелочи, которые не являются мелочами…

Он быстрым движением приманил стул и сел на него задом наперёд обхватив спинку; приблизил к ней своё лицо, оставив между ними расстояние не более семи дюймов.

— Что вы видите в моих глазах?

Гермиона смотрела на собственное отражение в его зрачках, чувствуя, как проваливается в черную бездну.

Тьма рассеялась, и вместо холодной комнаты появилась зеленая листва, сквозь которую пробивались лучи солнца. Листья дрожали на легком ветру. Воздух пах свежестью и свободой. Её любимый парк — тот, где она часто гуляла с родителями в детстве, и куда неизменно возвращалась взрослой. Маленькое озерцо, кряканье диких уток, старая лавочка на берегу. Её место. Её убежище. Гермиона присела, но тут же вскочила, заметив тень справа.

— Нет, — прошептала она. — Нет, сюда нельзя!

Северус Снейп остановился. Он был другой, не такой, как в министерстве, без лоска, без маски равнодушия — только джинсы, потрепанный синий свитер и усталость на лице.

— Вон отсюда! — сказала она резко. — Убирайтесь из моей головы! Это место не для вас!

— Прошу, выслушайте меня, — его голос был тихим и странно непохожим на его обычный тон. — Только здесь я могу говорить открыто.

Несоответствие его облика и поведения тому, что она о нём знала, заставило Гермиону замолчать.

— Вас убьют. Это решено.

Он ненадолго умолк, давая ей переварить услышанное. Гермиона хлопала глазами и смотрела куда-то сквозь него. Она предполагала такой исход. Конечно, она думала о том, чем всё закончится, ещё тогда, когда её схватили, и потом, на первом допросе, когда узнала его голос, и после, сидя в пустой камере, и даже несколько минут тому назад, когда собиралась писать формулы. Но это были такие мимолётные, шаткие, как-будто несерьёзные мысли, которые лишь пробегали, не задерживаясь надолго. Снейп обрушил на неё правду со всей тяжестью и неотвратимостью.

— Вас убьют, как только посчитают бесполезной. Я пытаюсь отсрочить неизбежное, — продолжил он. — Времени у нас мало, поэтому буду краток. Я знаю про крестражи.

Очевидно что-то в лице Гермионы её выдало, потому что Снейп кивнул:

— Их было больше шести. Один из них был к вам ближе всех. Ваш друг принес себя в жертву.

Гермиона побледнела. Она конечно не верила в то, что Гарри погиб при попытке к бегству, как утверждал Волан-де-Морт. Но крестраж? Добровольная смерть?

— Я вам не верю, — заявила она.

— Разумно, — согласился он. — На вашем месте я бы тоже мне не верил. И всё-таки, если вы сможете унять ненависть, которая застит вам глаза, и включите мозги, вы увидите, что я вам не враг. Вам известно, что за время правления Темный Лорд создал ещё один крестраж?

Снейп внимательно следил за её реакцией, но Гермиона по-прежнему молчала, стараясь ничем себя не выдать.

— У меня к нему прямой доступ. Итак, мисс Грейнджер, я поделился информацией, теперь ваша очередь. Скажите мне, сколько из шести крестражей вы успели уничтожить?

Вот оно! Гермиона словно очнулась от транса. Ему нужна информация, о крестражах. Вот зачем её схватили. Вот к чему он вёл всё это время. Возможно, после убийства Дамблдора Волан-де-Морт настолько стал доверять Снейпу, что открыл ему свою тайну. Или Снейп сам догадался. И теперь пытается выяснить, сколько жизней осталось у его господина. Или правда намеревается убить его, чтобы занять его кресло.

— С чего вы решили, что я знаю? — ответила она. — А даже если бы знала, зачем бы сказала вам?

— Потому что я единственный, кто может его уничтожить. Мы на одной стороне, мисс Грейнджер.

Она усмехнулась. Сухо, недоверчиво.

— Каждый дознаватель так говорит, прежде, чем сломать подозреваемого.

Снейп глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Его начинало одолевать чувство раздражения и бессилия. Он посмотрел на озеро, подернутое рябью, на блики солнца в воде. Свет вспыхивал и искрился на поверхности. Он вдруг резко повернулся к Гермионе.

— Вероятно Поттер рассказывал вам о лани, которая привела его к мечу Гриффиндора. Как думаете, чей это был патронус?

Гермиона не нашлась, что ответить. Вся эта информация не увязывалась в её голове. Снейп им помогал? Снейп — слуга Темного Лорда и «палач» нового режима. Снейп — предатель и убийца Дамблдора.

— Вы убили его! — обвиняющим тоном сказала она.

— Да.

— Почему?

— Он попросил.

— Это абсурд.

— Альбус умирал. Он не хотел, чтобы Драко стал убийцей. Поэтому попросил меня.

— То есть вы не хотели его убивать? Но он попросил вас ради Драко?

— Ему было жаль душу мальчика.

— А вашу душу ему было не жаль?

Снейп понизил голос.

— Это не обсуждалось…

— Почему Дамблдор так поступил с вами? Почему не рассказал нам?

— Вы умная. Но задаёте глупые вопросы.

— Этого не может быть, — Гермиона помотала головой. — Вы не можете быть союзником.

Снейп устало поднял руки в жесте «сдаюсь».

— Я больше не буду спорить. Это наша последняя встреча. Следующий допрос проведёт он.

Имя не прозвучало, но Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от ужаса. Снейп продолжил:

— Сейчас, когда мы вернемся в комнату, вы напишете формулы и поедите. Можете написать их с ошибками.

— Зачем?

— Суть не в формулах, а в том, что вы пошли на сделку. Волан-де-Морт должен верить, что я вас сломал.

— И тогда он наградит вас медалью? — язвительно спросила она.

— Тогда он утратит бдительность.

— Я вам не верю.

Снейп смотрел без злости, устало и как-то даже понимающе.

— Правильно делаете. Доверие здесь может стоить жизни. Я хотел знать про остальные крестражи, потому что, если расчёт неверен — меня убьют.

Он произнёс это так, будто говорил о погоде. Ветер. Снег. Смерть. Просто факты.

Гермиона смотрела на него, пытаясь найти в его лице следы лжи. Но не находила ничего, кроме усталости. Он продолжил:

— Во внутреннем кармане пиджака, который я надел на вас, лежит нож — достаточно острый, чтобы разрезать плоть. Например — яремную вену.

Снейп подошел ближе, аккуратно взял её руку и прижал к своей шее. Под горячей кожей бился пульс. Он заговорил тише.

— Чувствуете? Вот здесь. Одно точное движение — и смерть наступит за секунды.

Тишина стала почти осязаемой. Солнце ушло за облака, кряканье уток стихло. Откуда-то подул сильный ветер, растрепав идеальный пробор дознавателя. Он смотрел на неё неотрывно, и Гермиона вдруг осознала, что не стремится убрать руку с его шеи. Желание выгнать его угасло. Ей пришла мысль, что они разговаривают возможно последний раз.

Она высвободила свою руку и сунула её в карман.

— Они все уничтожены.

Снейп кивнул — почти незаметно — и сделал шаг назад. Мир дрогнул. Он сделал ещё шаг.

— В нужный момент — действуйте, — сказал он и сделал ещё шаг.

Зелень исчезла. Озеро растворилось. Она снова сидела в холодной комнате. Пергамент всё также лежал перед ней. Жаркое остывало на тарелке. Гермиона потянулась за пером, и в этот момент ощутила, что одна сторона пиджака явно тяжелее. Это заставило её на мгновение замереть. Она посмотрела на Снейпа, и в этот раз увидела не маску, не функцию, не винтика системы, а человека. Открытие было поразительным и странно неловким. Гермиона спешно отвела глаза, взяла перо, обмакнула в чернила и начала писать формулы.