Way-Hell: Регистрация (джен)

Капли воды бились об окно, а затем медленно стекали по нему. В отличие от весеннего дождя, летний, казалось, был в несколько раз легче. Желтые листья спадали с деревьев, а земля под обильным напором превращалась в грязь. Сейчас же дождь скорее просто поливал её, приглаживая каплями траву. В кафе, на окна которого и капал дождь, было не очень много людей: два пожилых мужчины пили кофе, заедая недавно испечёнными булочками, а слева от них сидела женщина с ребёнком, которые только что пришли и, снимая рюкзаки, говорили, что будут брать.

Женщина подошла к стойке, обращаясь к бармену. Это был Дзинтаро — сегодня как раз его «дебют» в этом кафе. Заказали они кофе, сок и пару пончиков. Дзинтаро размышлял, например, почему в кафе работника за стойкой вообще называют барменом, если это не бар. Это было довольно причудливо. День, как он думал, должен пройти сегодня спокойно: из-за дождя посетителей стало меньше, чем пару дней назад, когда они были тут с Мэй. За это время владелец успел отремонтировать вход, а вот дверь пока осталась прежней — с небольшим отверстием в середине и трещинами из него.

«Я, похоже, умру здесь от жажды», — подумал он. Обед был не скоро — через два часа. Отходить от стойки ему запретили, так как он был в том конфликте; говорили, что его взяли только из-за членства в гильдии.

Входная дверь медленно открылась, задев колокольчик, который владелец повесил на входную арку. В кафе пришли двое: Воральт в промокшей рейфуку и беловолосый парень, которого он держал в охапку. Это был тот же парень, что и приставал к Мэй Мэй. Дзинтаро отвлёкся от рутины, глядя на них.

— Кого ты сюда привёл, Воральт? — тихо спросил Дзинтаро, наливая кофе по заказу.

Воральт медленно подошёл к стойке, опираясь на неё одной рукой.

— А что тебе не нравится? Ты посмотри на этого… безымянного парнишку.

Дзинтаро косо посмотрел на него, а затем и на Воральта, упаковывая пончики не глядя.

— Он у тебя вообще живой? У него всё лицо бледное.

Воральт вопросительно посмотрел на Дзинтаро, затем подтянул к себе парня.

— Ой-ой, похоже, я слишком надавил ему на рёбра.

Воральт присел на стул перед стойкой, тряся парня, который сидел напротив и кое-как пил воду, что дал ему Дзинтаро. Допив, тот поправил пальцем очки в каплях дождя и этой же рукой затем поправил волосы. Дзинтаро смотрел на это, пока ждал клиентов, которым и готовил заказ, — той женщины и ребёнка.

— Чего сегодня в праздничном? — сказал Дзинтаро, рассматривая мокрый костюм Воральта.

— А, ты о рейфуку? — сказал он. Дзинтаро странно посмотрел на Воральта. — Это название мне ничего не говорит.

Воральт посмотрел на свои ножны, понимая, что объяснять неизвестные термины Дзинтаро нет причины — по мнению Воральта, тот особо и не желал это слушать.

— Просто сегодня должен был быть фестиваль, но его отменили из-за дождя, — Воральт повернулся в сторону безымянного парня. — А его я нашёл по пути сюда. Его выгнали из гильдии под дождь.

Небольшая тишина повисла в момент, когда клиенты забирали заказ у Дзинтаро. После этого он поправил свою рабочую рубашку — пиджак он снял ещё когда пришёл на работу. Затем беловолосый парень, на котором уже не раз акцентировали внимание, всё же смог прийти в себя.

— Вообще-то я не безымянный, — сказал он, допив воду и отдав стакан Дзинтаро. — С вчерашнего дня меня зовут Вихрь!

Дзинтаро и Воральт молча переглянулись, затем устремили взгляд на него.

— Белокурый, ты ведь решил сейчас пошутить просто? — спросил Воральт, размешивая ложкой только что поставленное Дзинтаро кофе.

— Конечно нет! Мне вот нравится, — ответил он.

Дзинтаро, смотря на часы, которые висели на стене слева от них и стойки, постучал пальцами по столу.

— Придумай лучше себе хотя бы второе имя, по которому тебя смогут называть.

Парню показалась эта идея интересной: можно устраивать целые диверсии с вторым именем, правда, будь он в американских фильмах, а не обычным участником гильдий в Вирелионе.

— Тогда хочу быть Цугасой Такуке.

Дзинтаро резко изменился в лице — скорее на отторжение.

— Нет, что угодно, но только не Такуке…

«Вихрь» призадумался теперь уже о новой фамилии.

— Тогда Цугаса Йоманэ.

Воральт сделал небольшой глоток кофе, протирая губы рукавом.

— И как тебя тогда звать? — Он посмотрел на парня. — Да и «Вихрь», если честно, ничего о тебе не говорит!

Йоманэ, да, теперь так его звали, начал размахивать руками, пытаясь доказать свою значимость.

— Да я вообще-то очень сильный! Просто не показывал этого раньше! Вихрь характеризует мою неимоверную силу! А звать меня иначе — Йоманэ!

Дзинтаро сначала повернулся за новой кружкой, а затем налил себе воды из фарфорового чайника.

— Тебя одним ударом уложила моя сестра.

Йоманэ отдёрнулся в сторону.

— Так она ещё и твоя сестра?!

Дождь понемногу утихал, а небо становилось всё более чистым. Вообще, как рассказывала Мэй самой Широко, Экскалибур является далеко не самым продвинутым городом в Вирелионе. Тут разработаны радио и некоторая электроника, но нет столь грандиозных творений, как, например, ракета. Так они и шли под зонтиком с Мэй, пока Широко, идущая от неё слева, раздумывала об этой информации. Пару минут назад у них закончились репетиции, и пока что Широко взяли на случай замены кого-то из участников основного коллектива.

— О чём так задумалась? — спросила Мэй, сворачивая зонтик в исходное положение и глядя на Широко.

— Получается, Экскалибур довольно отстающий в технологиях город? — спросила Широко, рассматривая уходящие тучи.

— Ну, получается, что так. Я видела как-то войну двух высокотехнологичных городов… — Мэй притихла, смотря в пол.

Широко чуть сблизилась, положив левую руку ей на плечо, а правую держа в кармане своей тёмной, хоть и расстёгнутой, ветровки.

— Там погиб кто-то важный для тебя?

Мэй повернулась в сторону, убирая зонт в сумку.

— Можно и так сказать. — Она сделала небольшую паузу. — Там был мой отец, но отношения у нас с ним были довольно односторонние. Я бы сказала, что только я проявляла к нему хоть какой-то интерес…

Широко посмотрела в окна ближайшего торгового центра, которые были зеркальными, то есть отражали поверхность снаружи. Вот тут и возник её главный вопрос: если у всех, включая Мэй или Воральта, есть родственники или родители, то как Широко и Дзинтаро появились вне этого процесса, да ещё и в таком возрасте — четырнадцать лет у Широко и семнадцать у Дзинтаро, то есть Дзинтаро ещё и родился раньше неё.

Когда настал обед, Дзинтаро, Воральт и безымянный… точнее, Йоманэ выдвинулись на входное крыльцо кафе. Очень уж хотел Воральт проверить свой якорь, который он оставил у входа, потому что пришлось тащить Йоманэ, на наличие. Естественно, его никто не украл.

Дзинтаро присел на лавочку, лёгкими глотками выпивая тёплый чай с лимоном. Сидящий рядом Воральт раскинулся на половину этой же лавочки, а Йоманэ пришлось встать рядом с ними, прижавшись спиной к стене.

— Я так и не пойму, зачем с собой столько носишь? — спросил Дзинтаро, сменив позу и теперь опираясь локтями на колени.

— А, так вот чего ты при первой встрече так на мои клинки засматривался! Кхм, это проклятые орудия. То есть по идее это святые орудия, но так как при создании они не обрели личность, то считаются проклятыми. — Воральт приподнялся. — Проще говоря, в такие орудия можно закладывать души умерших. Если получилось и сосуд стал личностью — он святой, нет — он проклятый.

Дзинтаро почесал голову, смотря на расписанные узорами ножны.

— Хочешь сказать, эти четыре меча — полумёртвые люди? Как-то странновато звучит.

Воральт поставил одну ногу на лавочку, сблизившись лицом с Дзинтаро.

— Да нет же! Это бессознательные души. Они разве что усиливают удар от клинка и дают проще им бить. — Он вновь встал в исходное положение. — Вообще, я один из немногих, кто может делать такие процессы, а в эпоху технологий такое практически не ценят.

Дзинтаро сделал глубокий глоток, допивая остатки чая, затем поставил кружку на пол.

— И что же, ты настолько хорошо делаешь их, что у тебя только проклятые получаются?

Воральт дёрнулся в сторону Дзинтаро.

— Ты ещё иронизировать тут вздумал над моей великой историей? Нет, конечно! Я и святые создавал, просто они все ушли от меня, ибо им не нравится, что их прихоти вроде убийств или чего-то ещё я не делаю!

Дзинтаро рукой оттолкнул Воральта.

— Да я бы от такого хозяина тоже отказался.

Йоманэ, протирая свои очки тряпочкой, которую взял из кармана светлых брюк, уточнил у Воральта:

— То есть ты и прямо сейчас их создавать можешь?

Воральт осмотрел местность.

— Да, в городах полно бродячих душ. «Брак» ведь определяется не моим умением, а состоянием души. Например: Юи, Хи, Ки и Ри — то есть все мои четыре клинка — это убитые души Каренганом. Им так и не суждено стать святыми сосудами, так как душой движет ненависть.

Дзинтаро встал, доставая клинок из ножен. Воральт не сопротивлялся.

— «Юи Хикири»? Ты хотел так назвать сосуд, который получится?

Воральт кивнул, пока Дзинтаро осматривал лезвие.

— Увы, все четверо так и не смогли им стать.

Йоманэ отошёл от стены, подходя к Воральту. Он потянулся в карман, резко выхватил оттуда оружие — пистолет, но не направил, а двумя руками удерживал его, как бы отдавая:

— Воральт, я хочу, чтобы вы сделали из этого орудия святой сосуд для Дзинтаро!

Дзинтаро, который задвинул клинок в ножны, косо посмотрел на Йоманэ.

— Мне-то он зачем, придурок?

Воральт взял пистолет, а затем осмотрел местность.

— Если Дзинтаро согласен, то да, но… — Воральт положил руку на плечо Дзинтаро. — Ты должен сказать кое-что, тогда он будет привязан к тебе.

Дзинтаро посмотрел сначала на Воральта, который был серьёзен, а затем на Йоманэ. Казалось, второй хотел быть хоть как-то полезен и, может, хотел загладить свою вину за событие с Широко.

— Ну и делов с вами…

После того как Воральт ему всё объяснил, тот встал в стойку: ноги сведённые друг с другом, левая рука прямо по направлению вниз, а правая согнута в локте и приложена к груди. Воральт берёт в руки клинок, направляя его на пистолет в руках Дзинтаро.

— Призываю тебя в это священное орудие, — Дзинтаро взмахнул пистолетом в сторону, — а именем «Хаями» нарекаю тебя прибыть ко мне.

Воральт делает взмах клинком по пистолету, разрезая его, затем тот соединяется обратно и светится ярким белым светом.

— Приди, Хаями! — крикнул Дзинтаро, направляя пистолет вверх, а затем прогремел выстрел, хоть Дзинтаро и не нажимал на курок. Правда, ни звука, ни каких-то ощущений он не испытал.

— И что? — Дзинтаро осмотрел пистолет. — Если это была шутка, то я тебя из него же пристрелю.

Воральт отмахнулся руками от направленного пистолета.

— Э-эй, погоди ты! Чтобы мы поняли, есть ли там дух и какая у него форма, ты должен ещё сказать «Освободись, Хаями». Совсем забыл, что ли?

Дзинтаро опустил пистолет, тяжело выдохнув.

— Ты восемь минут объяснял, как мне правильно стоять и что произойдёт, если дух не придёт. Естественно, я ничего не запомнил.

— Освободись, Хаями.

Из пистолета начала исходить светлая энергия, похожая на пыльцу, а затем за спиной Дзинтаро показалась девушка с длинными каштановыми волосами и жёлтыми зрачками, в довольно стандартной форме учеников старших классов.

— Воральт… — Дзинтаро медленно повернулся от неё к нему. — Ты… Ты мне в «святое» оружие заключил духа школьницы?!

А вот Йоманэ с Воральтом, наоборот, застыли в шоке, смотря на Хаями. Только ветер хоть как-то раскачивал одежду Воральта и волосы парня.

— Э-это ведь… Святое оружие… — кое-как проговорил Йоманэ.

— С первой попытки… — добавил Воральт, всё так же не двигаясь.

— Вы девушек никогда в жизни не видели?.. Прости, Хаями, я не думал, что мои знакомые настолько ужасающие личности! К слову, сколько ты за моей спиной стоять будешь?

Наконец, Широко и Мэй подошли к входному крыльцу кафе. Широко отошла в сторону, выбросив в урну, стоящую перед крыльцом, упаковку от «сырка».

Дзинтаро протирал стакан, после наливая в него вино по заказу, что соответствовало правилам: после пяти часов вечера разрешено покупать алкогольные напитки. Мужчина в шляпе и с моноклем подошёл, забрал стакан и усмехнулся с неимоверно наигранным французским «акцентом».

— А ты чего весь день со мной сидишь? Даже Йоманэ уже ушёл. — Воральт от скуки стучал пальцами по столу, сидя так же перед Дзинтаро.

— Все мои знакомые сегодня работают, пойти было не к кому.

Колокольчик входной двери зазвенел, и стоило только Дзинтаро увидеть волосы входящей девушки, как он сразу сказал:

— Ко мне, Хаями.

Девушка, которая пряталась за стойкой, сидя и придерживая руками коленки, превратилась в пистолет, который теперь находился в руках владельца. Вошли Широко и Мэй Мэй.

— Эй, ты зачем её спрятал? Стрелять вздумал? — прошептал Воральт.

— Нет… — Дзинтаро приблизился лицом к Воральту, опираясь руками на стойку, чтобы дотянуться. — Ты только подумай, что мне скажет моя сестра, увидев рядом со мной школьницу? Не хватало мне ещё слов о «второй половинке» в час ночи!

Воральт усмехнулся, хлопая того по плечу.

— Ха, ты ведь… шутишь, правда?

Широко подошла ближе, дотянувшись до Дзинтаро и поправляя его рубашку.

— Настолько работал, что не заметил, что рубашка мятая!

Дзинтаро, сдерживаясь, посмотрел на Воральта, который в любую секунду был готов засмеяться на всё кафе.

— Да, я даже знаю, из-за кого.

«Господин? Вы меня слышите?» — послышалось Дзинтаро. Это была Хаями. Похоже, связь с оружием наконец установилась.

«Какой я тебе господин, мы по внешности с тобой одногодки! Лучше не пытайся мне ничего говорить», — подумал Дзинтаро, убирая руки сестры.

— Но, Широ, это не значит, что нужно при всех это делать, — тихо сказал Дзинтаро.

Широко осмотрелась. Казалось, все в зале смотрели на них. Воральт намеренно прикрыл лицо ладонью, попивая сок из трубочки.

— Ой, прости.

Остальное время они в основном просидели вместе с Широко. Мэй особо не вмешивалась, даже с Воральтом не поговорила, выпила кофе — и ушла. Честно говоря, Воральт уснул уже в час ночи прямо за столом. Смена же Дзинтаро кончалась в три. Широко пообещала сидеть с ним до конца.

— А ещё меня всё же взяли в коллектив, правда на запасных, — с небольшой усталостью сказала Широко, положив голову на свой локоть, а второй помешивая кубики сахара в чае.

— Братец, я бы ещё хотела спросить…

Дзинтаро, рассматривая фартук, который его просили надеть, но он об этом забыл, вопросительно посмотрел на Широко.

— Широ?

Она выпрямила спину, смотря прямо в его глаза. В её же звезда словно стала абсолютно чёрной.

— Если у всех есть родители и родственники, они проживали детство и рождение, тогда… — Она посмотрела в отражение прозрачной чашки чая. — …как появились мы и где наши папа и мама.

Дзинтаро на секунду опешил, а после большим пальцем несколько раз провёл по ткани фартука.

— Смею предположить, что мы чьё-то перерождение. Может, нам дана вторая жизнь или у нас просто была стёрта память.

Дзинтаро повернулся назад, вешая фартук на крючок позади него. Тут же был стеллаж с кружками, стаканами и чашками, а также соседние полки с различными пекарными изделиями — крючок был между ними.

— А ещё, — Дзинтаро вернулся, смотря на Воральта, спящего справа от него. Широко же сидела прямо перед ним. — Как ты можешь заметить, для всех мы не какие-то особенные, а просто новенькие. Значит, можно особо не придавать этому значения.

Широко сделала глоток чая, после чего посмотрела на Дзинтаро, и звёздочка снова зажглась.

— Я считаю, что ты прав, братец. — Затем она посмотрела в пустой зал. — Но и забывать об этом вопросе не стоит.

Широко хоть и обещала сидеть с ним до конца, всё же забрала ключи и ушла домой, то есть в квартиру. Дзинтаро же, за пятнадцать минут до конца своей смены, решил разбудить Воральта и кое-что уточнить у него.

— Освободись, Хаями.

Вновь поднялась пыльца, и вновь перед Дзинтаро и Воральтом возник уже знакомый образ школьницы.

— Как мне жаль, что не показалось в первый раз, — сказал Дзинтаро.

Хаями стояла слева от него, то есть там же, где и сидела до прошлой команды.

— Зачем вы призвали меня к себе… Я ведь просто сидела рядом…

Хоть и могло показаться, что Хаями просто говорит намеренно загадочно с паузами, но, как заметил Дзинтаро, ей так же хотелось спать.

— Воральт, почему ты не сказал, что священное орудие нуждается во сне?

Тот пожал плечами.

— Так ты ничего и не спрашивал. Духи на деле в нём не нуждаются, как и в еде. Просто результативность будет хуже. Вот и главное отличие от проклятых орудий — им вместо еды и сна просто достаточно примитивного желания мести.

Дзинтаро устало выдохнул.

— Чтобы я ещё раз слушал вас с Йоманэ.