Обмен (гет)

После тренировки Годжо Сатору пытался расхаживать по курилке. В силу его роста ветки то и дело цеплялись за волосы, драли пиджак формы и царапали лицо. Он уже трижды дёрнул головой, запутывая волосы ещё сильнее.

Гето сидел на корточках, сложив руки на коленках. Он молча наблюдал за другом.

— Ну пиздец. И чё мне делать, Сугуру? Куда вести эту госпожу, которая знает Токио как свои пять пальцев?

— Сатору, забей на неё и живи счастливо, — предложил Гето.

— Где Иэири носит? — Сатору приложил ладонь ко лбу. — Мне срочно нужно покурить.

В этот момент кусты начали трястись. К ним пробиралась Сёко с выклянченными у старшекурсников за скорченное ахегао сигаретами. Те, что проиграл ей Гето, она решила оставить в общаге. Мало ли, выпали бы ненароком на полигоне, а за такое Масамичи Яга может больно настучать по голове. Она присела на корточки и раздала всем по сигарете.

— Сугуру, — возмутилась она. — Где твоя проклятая мошка? Поджигай уже.

Гето полез в карман и достал мошку. Та оказалась на последнем издыхании.

— Твою мать, — выругался он. — Тот придурок с чёлкой убил её своей техникой.

Мошка трепыхнулась в руке Сугуру, издала протяжный писк и рассыпалась в пыль. Он со злостью сжал кулак. Ему впервые захотелось выругаться матом, но, нервно сглотнув, Гето сдержался.

Годжо достал зажигалку из кармана, прикурил и отдал Гето. Тот по-джентльменски в первую очередь дал прикурить единственной даме.

— Кстати, я согласна с Сугуру, — проговорила Сёко, выпустив густой дым. — Припёрлась такая деловая из Киото, строит из себя не пойми что. «Токио, пять пальцев». Тьфу, — Иэири плюнула. Не на ту деловую из Киото, а потому что кусок табачного листа, застрявший в фильтре, попал ей в рот.

Годжо остановился, посмотрел на неё и поморщился.

— Сёко, ты не понимаешь. Она назвала меня хреном бумажным. Сказала, что у меня нет тормозов. Сказала, что я «интересный экземпляр». А потом предложила устроить квест. А я, придурок, согласился. — Он запустил пальцы одной руки в волосы, другой стряхнул пепел с сигареты и продолжил: — Это вызов, понимаешь? Я не могу забить. Я должен найти место в Токио, где она ещё не была.

Сёко подняла бровь, а Гето покачал головой. Они переглянулись.

— Ты влип, Сатору, — поднимаясь произнёс Сугуру.

У него жёстко затекли ноги. Он встряхнул их и немного прихрамывая подошёл к Годжо. Завидев сухой лист в волосах друга, рука Сугуру машинально потянулся к его голове. Он вытащил лист и повертел им перед носом Сатору. Годжо скосил глаза и потрогал свои волосы.

— Не парься, Сатору. Придумаем, куда сводить твою госпожу. — Гето затянулся и в сторону выпустил дым : — Кстати, Сатору, а ты не думал, что под словом «хрен» имелось совсем другое?

Годжо замер и широко раскрыл глаза под очками.

— Пи-издец, — он внимательно посмотрел на Гето. — А ты проницательный, Сугуру. Даже я не подумал об этом.

Сигарета Сатору закоптила от оказавшегося в ней табачного стебелька. Дым попал ему в правый глаз. Он скривился, заморгал и смахнул выступившую слезу.

— Ххах, Сугуру, всё-таки ты умные книжки читаешь, когда на замок в комнате закрываешься. А я было думал, грешишь там над непристойной мангой.

— Сатору, ты дурак? — Гето покрутил у виска. — Непристойная манга только у тебя под матрасом лежит. Её даже в руки брать страшно. Сёко свидетель.

— Подтверждаю, — кивнула Иэири.

— Ой, да ну вас, — Годжо махнул на них рукой и отвернулся. Затем он кинул через плечо: — Какие вы правильные.

Сатору немного стало стыдно. Белые щёчки чуть заалели. Он крепко затянулся и закашлялся до рвотного рефлекса.

— Твою ж мать, Годжо, — подбежавшая Сёко похлопала его по спине. — Ну куда ты так тянешь с непривычки?

— Карма, — довольно сказал Гето, глядя на Сатору и указательным пальцем тыча в небо.

— Нахер ваши сигареты, — знатно прокашлявшись, Сатору демонстративно бросил сигарету на землю и наступил на неё. — Я больше не курю.

— Не зарекайся, — Сёко деловито поставила руку на талию.

— Ладно. Я в душ. Несёт как от бомжа из Сибуи. Там и подумаю, куда можно пригласить киотскую студентку. В душе думается лучше.

— Ты в душе не думаешь, — сказал Гето, тыча в него пальцем. Он прищурил один глаз от ползущего вверх дыма. — Ты там поёшь дурацкие песни. Аж уши вянут.

— Это медитация, Сугуру. Сегодня я буду молчать и думать. И хватит тыкать всюду своим пальцем.

Сатору развернулся, чтобы уйти. Он сделал шаг, но остановился и сказал:

— Слушай, Сугуру, помнится, ты говорил, что тебе нравится, как я пою.

— Я пиздел, Сатору.

— Ох ты ж, — хихикнула Сёко. — Гето впервые заматерился сам. Сам, Годжо. Не повторил за кем-то, а сказал мат.

Сатору хмыкнул. Не оборачиваясь, он поднял руку, потряс указательным пальцем а-ля «я запомнил», вылез из кустов и направился к корпусу. Сёко проводила его взглядом и выпустила клуб дыма.

— Сугуру, ставлю ещё пачку, — сказала она, глядя на однокурсника. — Он найдёт какое-нибудь конченое место, а эта Ямада пошлёт его нахер.

— Принимаю, — кивнул Гето. — Но я ставлю на то, что ей понравится. Они будут вместе.

— Тогда по рукам.

Сёко и Сугуру ударили по рукам и одновременно закашлялись.

* * *

Годжо шёл в душевую, потупив взгляд в пол и пиная невидимые камушки. Он перебирал в голове разные варианты, куда можно сводить местную.

«Сибуя? Асакуса? Думаю, была сто раз. Парк Уэно? Там даже бомжи знают каждый угол. Роппонги? Слишком пафосно, а я не выпендрёжник. Хотя... Есть во мне что-то».

Он толкнул дверь в раздевалку, стянул с себя грязную форму и бросил на скамейку. Годжо пошёл к давно облюбованной кабинке, которую считал собственной. Но та оказалась занята. Из неё клубился густой пар, хоть топор вешай, словно Сёко выкурила три сигареты подряд в закрытом помещении. Из-за густой завесы Сатору не разглядел, кто именно занял его кабинку.

«Явно киотовец», — с раздражением подумал Годжо, закатив глаза.

Токийцы с первого дня присутствия Сатору знали, что именно эту кабинку занимать нельзя. Потому что Годжо Сатору, потому что Шесть Глаз.

Он вздохнул, прошёл в соседнюю и включил воду. Горячие струи ударили ему в лицо и по плечам. Мысли о дерзкой студентке и куда её сводить снова завертелись каруселью в его голове.

«Одайба? Романтично, но она местная. Кафе? Слишком просто. Храм? Скучно. Может, заброшенный завод? Нет, решит, что я маньяк. Или... стоп, а что если...»

Неожиданно в соседней кабинке кто-то выключил воду.

«Ну ща ввалю пиздячек, — прислушиваясь, подумал Годжо. — Чтоб неповадно было. И своих пусть предупредит потом».

Годжо машинально повернул кран, шагнул из-за перегородки наружу и приготовил кулак, чтобы как следует вмазать.

— Слышь, самурай! Та кабинка вообще-то... — он осёкся.

Перед ним, в клубах оседающего пара, стояла голая, мокрая Ямада Сагири. Белые волосы прилипли к плечам, груди и спине. А глаза в ужасе начали приобретать форму круга.

Кулак Сатору, которым он собирался настучать киотцу, завис в воздухе. Он смотрел на Сагири. Она смотрела на него.

Взгляд Годжо сам собой скользнул с её лица вниз. Второе, что он оценил, — пирсинг с синим камушком в пупке. А справа, чуть ниже, красовалась яркая жёлтая татуировка. Сатору по чёрным кончикам ушей и молниевидному хвосту сразу узнал в её татуировке...

— Пикачу?.. — прищурился он.

Годжо моргнул, потёр глаза и согнулся в наклоне.

— Это... — он прицелил палец. — У тебя тату Пикачу? Над...

— НЕ СМЕЙ ЗАКАНЧИВАТЬ ЭТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ! — взвизгнула Сагири.

Она дёрнулась вперёд и прикрыла его рот мокрой ладошкой. Годжо, который чувствовал, что сейчас начнёт ржать, отвернул голову, освобождая рот от её ладони.

— Он улыбается мне, Ямада, — сказал Годжо, расплываясь в улыбке. — Боже, какие у него красные щёчки. Прямо как у тебя.

— ОТВЕРНИСЬ! — заорала Сагири. — ОТВЕРНИСЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ!

— Я не извращенец, — возразил Сатору, не думая отворачиваться. — Вообще-то, это моя территория. Ты в мужском душе, Ямада.

Сатору не выдержал и заржал.

— В смысле в мужском душе? — Сагири округлила глаза. — Там же цветочек нарисован.

— Детка, если бы ты курила, то поняла, что он далеко не нарисован, — ответил Годжо, когда успокоился. — Это просто Сёко так тушила окурки. А я и Сугуру ей помогали. На женском душе так-то табличка висит. — Его взгляд снова упал на её тату. — Пикачу. Серьёзно? — он опять начал давиться от смеха.

— ЭТО ПАМЯТЬ О ДЕТСТВЕ! — возразила Сагири и ладонями упёрлась в бока, совсем забыв, что она голая.

— О детстве? — успокоившись, Годжо поднял глаза на её лицо. — Ямада, у тебя Пикачу в трусах. Это не память о детстве. Я даже не знаю, как это назвать.

Сагири зарычала как дикое животное, загнанное в угол.

— Годжо. Я сейчас схожу за катаной. И знаешь, что будет дальше?

— Ты нападёшь на меня в душе? — Он скрестил руки. — О, это будет эпично. Я уже вижу заголовки газет: «Юная маг-самурай с катаной из Киото напала на безоружного парня в мужском душе Токийской школы магии».

Сагири закрыла глаза и громко выдохнула.

— Ямада, а ты прикрыться не хочешь? — Годжо склонил голову набок, стараясь смотреть на её лицо.

Девушка одновременно широко раскрыла глаза и рот, быстро прикрыв все интересные места руками.

— Полотенце, — сказала она, сделав шаг в сторону. — Моё полотенце висит за тобой. Отвернись и подай мне его.

Годжо проследил за её взглядом. Полотенце действительно висело на крючке за его спиной. Он обернулся, снял его и, не глядя, протянул ей.

— Держи. И, кстати, у тебя пирсинг в пупке красивый. Синий — мой любимый цвет. Совпадение? — он покачал головой. — Не думаю.

Сагири выхватила полотенце и замоталась в него.

— Ты вообще слышишь, что несёшь?!

— Постоянно. Даже думаю о том, что несу. Или ты уже успела подумать, что я просто местный дурачок? — Годжо наконец отвернулся к своей кабинке, взял полотенце и прикрыл непристойное место. — Знаешь, Ямада, я многое видел. Но Пикачу над... — он пару секунд помолчал и добавил: — Это сильно. Ты меня снова удивила.

Сагири в ярости задышала в обе ноздри. Ей хотелось врезать Годжо по его самоуверенной симпатичной мордашке. Но киотское воспитание не позволило ей этого сделать. Она схватила свои вещи и, красная как рак, выбежала из душевой.

По пути она чуть не сбила Сёко и Сугуру. Сагири пронеслась мимо них как ураган, заставив чёлку Гето качнуться. Они переглянулись между собой и пожали плечами.

— Годжо, — кивая, сказала Сёко.

— Сто процентов, — подтвердил Гето.

Они проходили мимо к автомату с газировкой, как неожиданно дверь душевой отъехала настежь и вышел Годжо с одним полотенцем на бёдрах. Увидев Сёко и Сугуру, он расплылся в улыбке.

— Вы вовремя, — обратился он к ним. — У меня две новости.

— Сатору, не тяни, говори. А то пить очень хочется, — Сёко зевнула.

— Первая, — Годжо поднял указательный палец. — Ямада Сагири была в мужском душе. В моей кабинке. Я считаю, что это судьба.

— Вторую давай.

— Вторая, — он поднял второй палец. — У неё пирсинг в пупке, с синим камушком.

Сёко присвистнула.

— Пирсинг в пупке? Ямада Сагири — тёмная лошадка.

Гето, который по большей части привык молчать, с серьёзным лицом вставил свои пять йен.

— Сатору. Поздравляю.

— С чем? — Годжо чуть набок склонил голову.

— Теперь ты можешь выкинуть ту мангу, что хранишь под матрасом. — Гето скрестил руки на груди. — В твоей памяти только что отпечаталась живая голая студентка. Да ещё с пирсингом. Думаю, это заменит тебе все рисунки.

— Сугуру, ну ты как скажешь, — в голос заржала Иэири.

Годжо в афиге открыл рот.

— Во-первых, Сугуру, — он наставил на него палец, — та манга — коллекционная. Во-вторых, я её не выкину. В-третьих... — он замялся. — ...заткнись.

— Не можешь придумать «в-третьих»? — уточнил Гето, постучав пальцем у виска. — И хватит всюду тыкать своим пальцем.

Годжо в шутку пригрозил ему и сказал:

— Уделал, интроверт хренов.

От смеха Сёко сползала по стенке.