Безликая (джен)

Глава 3

В которой дракон знакомится с понятием «паршивая стрижка» и познает тщету всего прекрасного

-

Стивен Магнет обожал свои усы. Он холил их, лелеял, укладывал, подкручивал, напылял и вощил. Он разговаривал с ними по утрам, поверял им самые сокровенные тайны и, ложась спать, неизменно укутывал каждый ус в отдельный шелковый чехольчик, сшитый на заказ мастерицами из самого Кантерлота.

Его усы были произведением искусства. Его усы были его визитной карточкой. Его усы были единственной причиной, по которой он, Стивен Магнет, дракон голубых кровей, снисходил до общения с теми, у кого чешуя росла в беспорядке, а хвосты не знали, что такое кондиционер.

И этим утром Стивену предстояло важное событие. В Кантерлот с неофициальным визитом прибывала принцесса Ми Аморе Каденца, и местная диаспора водоплавающих существ устраивала в ее честь небольшую вечеринку с фуршетом: планктон высшего сорта, маринованные водоросли пятилетней выдержки и живой оркестр из лягушек-квакушек, обученных петь исключительно сопрано.

Стивен собирался тщательно. Он уже нанес на усы первый слой защитного лака, когда в дверь его подводной пещеры постучали.

— Войдите! — пропел Стивен, не оборачиваясь. — Только вытирайте ноги, у меня тут ковер из морского мха, между прочим, ручная работа!

Дверь открылась. Вошедших Стивен не увидел, но услышал характерное цоканье копыт по каменному полу. Он как раз заканчивал с третьим усиком.

— Дорогой мой, вы не представляете, какой ужас! — раздался голос, принадлежащий, судя по интонациям, какой-то паникующей кобылке. — Там эти... эти искательницы приключений! Они опять что-то не поделили у водопада! Из-за них вся церемония под угрозой!

Стивен замер с флакончиком лака в когтях.

— Что-о-о? — протянул он, медленно поворачиваясь. — Какая еще церемония? Вы про прием в честь принцессы Каденцы?

— Про него, про него! — закивала вошедшая — ею оказалась мисс Пони, секретарша местного джазового общества. — Там эти... эти шестеро... ну, вы знаете! Эпплджек, Рейнбоу Дэш... они сцепились с какими-то козлами у самого водопада, и теперь вся дорога в Кантерлот перекрыта! Принцесса застряла в кристальном замке, а прием переносится на неопределенный срок!

Стивен Магнет выдохнул. Выдох получился таким горячим, что вода вокруг него закипела и пошла небольшими пузырями.

— То есть... — начал он ледяным тоном, — я тут с шести утра накручиваю усы, использую свой эксклюзивный бальзам из ламинарии, который мне доставили с другого конца света, а они, эти... эти пони... эти грызуны копытные... они берут и сливают мне все мероприятие?

— Боюсь, что да, — пискнула мисс Пони и выскользнула за дверь, не желая присутствовать при драконьем гневе.

Стивен постоял минуту. Потом еще минуту. Потом аккуратно отставил флакончик с лаком, посмотрел на свое отражение в полированной стене пещеры и произнес вслух то, что вертелось на языке последние полчаса:

— Селестия, чтоб у тебя чешуя полиняла! Я из-за твоей драной экскурсии для принцессы Миаморе Каденцы полдня на водопаде прождал, пока эти идиотки ссорились, и усы пересушил!

Слова упали в воду, растворились в ней, смешались с мелкими пузырьками и, казалось бы, ушли в никуда.

Внезапно неподалеку глухо ухнуло.

Вода вокруг дракона задрожала, пошла рябью, а потом вдруг стала... густой. Стивен пошевелил когтями — движение давалось с трудом, словно он плавал не в воде, а в киселе.

Он огляделся.

Пещера была на месте. Его коллекция ракушек — вот она, на полочке. Его любимое кресло из кораллов — стоит в углу. Но все вокруг было каким-то... липким. Тягучим. Медленным.

Стивен поднес когти к усам, чтобы проверить, все ли в порядке, и обомлел.

Его усы... росли.

Они росли прямо на глазах, удлиняясь с каждой секундой, вылезая из-под когтей и свисая вниз тяжелыми, мокрыми прядями.

— Что за... — прошептал Стивен, но договорить не успел.

Усы поползли дальше. Они удлинялись, утолщались, набирали массу и... начинали блестеть. Да как блестеть! Они переливались всеми цветами радуги, отбрасывали блики на стены пещеры, сверкали и искрились, словно каждый волосок покрыли слоем жидкого золота.

— О-о-о... — выдохнул Стивен, забыв про страх. — Какая прелесть...

Но радость его была преждевременной.

Усы росли. И росли. И росли.

Они уже доставали до пола. Они уже начали стелиться по дну. Они уже заполнили половину пещеры, вытесняя воду и ракушки. Они закручивались в немыслимые спирали, заплетались в узлы, образовывали банты и кренделя, и каждый новый завиток сверкал ярче предыдущего.

Стивен попытался встать, но усы оплели его лапы, привязали к месту. Он дернул мордой — усы натянулись, но не поддались. Он замотал головой — усы закрутились вокруг шеи удавкой.

— Ай! Больно! — взвизгнул дракон, но голос его потонул в шелесте растущих волос.

И тут вода вокруг него окончательно загустела, превратившись в идеально прозрачный, но абсолютно неподвижный лак. Стивен застыл в нем, как муха в янтаре, и только усы продолжали расти, пробивая себе дорогу сквозь застывшую субстанцию, удлиняясь, ветвясь, переплетаясь...

Он посмотрел вверх.

Там, над поверхностью этого кошмарного озера из лака, сквозь толщу геля, он увидел чье-то лицо. Оно было расплывчатым, нечетким, но вполне узнаваемым. Белая морда. Разноцветная грива. Корона.

— Как жаль... — донеслось сверху, голос плыл сквозь лак медленно, растянуто, как старая граммофонная пластинка. — Такой стиль... и никуда не годится...

Стивен дернулся. Бесполезно.

— Такая фактура... — продолжал голос, — а ты ее пересушил. Такая длина... а ты ее не сочетал. Такой объем... а ты его не удержал.

Каждое слово отдавалось эхом в застывшей воде, и каждое эхо било по самолюбию больнее, чем пощечина.

— Кто ты?! — проорал Стивен, насколько позволяла застывшая глотка.

— Я? — Голос засмеялся. Смех был похож на перезвон тысяч маленьких колокольчиков, каждый из которых фальшивил. — Я та, кого ты звал. Та, чья чешуя должна была полинять. Та, чья экскурсия тебя подвела. Я здесь, Стивен. Я пришла посмотреть на твои... достижения.

Усы продолжали расти. Они уже заполнили всю пещеру под завязку. Стивен висел в центре этого волосяного кокона, как жалкая гусеница, которая так и не стала бабочкой.

— Знаешь, — задумчиво произнес голос, — а ведь усы могли бы быть красивыми. Если бы не одно "но".

— Что? — прохрипел Стивен, теряя последние силы.

— Ты, — просто ответил голос. — Ты думал, что усы — это ты. А усы — это просто усы. А ты... ты пустой внутри. Как этот лак. Красивый снаружи, а внутри — одна липкость и никакой души.

В тот же миг застывшая вода пошла трещинами. Лак раскололся на тысячи осколков, и каждый осколок был идеально отполирован и сиял, как зеркало. И в каждом осколке Стивен видел свое отражение.

Но отражение было лысым.

Абсолютно, тотально, девственно лысым. Ни одного волоска. Ни одной щетинки. Гладкая, розовая, беззащитная драконья морда смотрела на него из тысяч осколков, и в каждом ее глазу застыл немой ужас.

— Не-е-е-ет! — заорал Стивен, забился, задергался, рванулся изо всех сил...

...и проснулся.

Он лежал на дне своей пещеры. Вода была обычной — жидкой, прозрачной, привычной. Рядом мирно покачивались водоросли. На полочке стояла коллекция ракушек.

Стивен поднес дрожащий коготь к лицу и осторожно потрогал усы.

Они были на месте. Мокрые, растрепанные, но на месте.

Дракон перевел дух. Потом еще раз. Потом еще.

И вдруг краем глаза заметил движение в углу пещеры. Он резко обернулся.

Там, на его любимом коралловом кресле, сидел маленький, ссохшийся, лысый дракончик. Точная копия Стивена, только размером с котенка и абсолютно плешивый. Дракончик сидел, раскачивался и пристально смотрел на Стивена пустыми глазами.

— Доброе утро, — пискнул дракончик голосом, похожим на скрип несмазанной двери. — Принцесса Селестия велела передать, что сегодня ты будешь сушить усы феном на минимальной скорости. Чтобы не пересушить. И без лондонского акцента.

Стивен зажмурился, потряс головой, открыл глаза — дракончик исчез. Кресло было пустым.

— Приснится же такое... — пробормотал дракон, пытаясь унять дрожь в лапах.

Он осторожно поднялся, подплыл к стене, где висело полированное зеркало из панциря гигантской черепахи, и всмотрелся в свое отражение.

Усы были на месте. Но где-то в самой глубине зрачков ему померещился на миг тот самый лысый дракончик, сидящий в кресле и раскачивающийся в такт несуществующей музыке.

Стивен Магнет медленно, очень медленно, отплыл от зеркала, забился в самый дальний угол пещеры, накрыл голову хвостом и тихо-тихо, чтобы никто не слышал, прошептал в темноту:

— Я больше никогда... никогда в жизни... не скажу ничего плохого про принцессу Селестию... даже если она сама ко мне придет и попросит покритиковать ее прическу... я буду молчать... как рыба... как самая тихая рыба на свете...

Где-то в толще воды, над самой головой дракона, проплыла маленькая рыбка. Она была золотистой, с длинным разноцветным хвостом, и на миг Стивену показалось, что рыбка ему подмигнула.

Он зажмурился и решил больше не открывать глаза до самого вечера.