Мариус (джен)

Паровоз был большим, да, мне, конечно, приходилось слышать, какой он, от брата, но до сегодняшнего дня я его не видел, потому что, когда брата провожали в школу, родители оставляли меня с сёстрами дома на попечение домового эльфа. Мы с братом стояли на перроне и прощались с родителями. То и дело подходили люди и здоровались с нами. Большинство волшебников всё же знакомо друг с другом. Все вещи были упакованы в чемоданы и уже сданы в багаж. Мама напоследок чмокнула нас с братом в щёки. Отец потрепал меня по голове, а брата по плечу, сказал, чтобы вели себя прилично, и мы полезли в вагон.

Пройдя в общий вагон для слизеринцев, мы пристроились к знакомым и друзьям брата. Я пока не распределён ни на какой факультет и поэтому предпочёл держаться рядом с братом. Представив меня своим друзьям, брат начал оживлённо с ними разговаривать.

Я крутил головой и рассматривал окружающих меня детей и подростков. Недалеко девочки хихикали, перешёптываясь о чём-то своём. Ржали как кони парни-старшеклассники.

— А я говорю, это случайно вышло, — раздался выкрик брата, — его кто-то случайно выжег на гобелене, когда баловался, — доказывал кому-то брат.

Крик привлёк многих в вагоне, многие стали оборачиваться. Я понял, что речь идёт обо мне и о ситуации на семейном гобелене. Отец рассказал мне, что сделал дед и почему, чтобы я не волновался, узнав об этом. И поэтому я решил вмешаться в разговор брата.

Подойдя к ним, спросил:

— Ты как я понимаю Булстроуд?

— Да, я Брайан Булстроуд.

— Так вот Брайан: первое правило Блэк. Блэк всегда прав. Ты меня понял, Брайан? И если ты считаешь, что Блэк не прав, то смотри первое правило. — И ткнул его пальцем в грудь.

В вагоне заржали старшеклассники. Один из них крикнул:

— Молодец малец! Надо будет запомнить это высказывание.

Брат стоял, распираемый от гордости, с улыбкой на всё лицо. Брайан пытался что-то сказать, но так как все уже поддержали мой выпад в его сторону, то промолчал и уселся на своё место.

Не буду описывать, как мы доехали. Как нас собирали и переправляли к Хогвартсу. Это, наверное, всегда происходило одинаково во все времена. В Большом зале нас — я имею в виду первогодок — стали сажать и надевать шляпу, которая выкрикивала название факультета, на который попадал тот или иной ученик. И вот подошла моя очередь.

— Какой потенциал! Какие амбиции! Какая смелость! — закудахтала шляпа у меня в голове.

— Слизерин! — прокричал мысленно я.

— Но ведь есть и смелость, и ум… — кудахтала шляпа.

— Слизерин! Слизерин! — повторял я как заведённый.

— Ну хорошо, — сказала она. — Слизерин! — выкрикнула.

И, сняв шляпу и отдав её преподавателю, пошёл к столу Слизерина. Брат улыбался. На моём лице тоже расползалась довольная улыбка. После ужина нас повели в подвал, где располагались покои факультета. Приветственная речь старосты была напыщенной, длинной, но в целом мне понравилась.

Меня поселили в комнате ещё с двумя парнишками, и мы стали знакомиться. Одного звали Гораций Слизнорт, другого — Руперт Трэверс. Один был из семьи потомственных зельеваров; у другого отец был главой Отдела магического правопорядка. В принципе соседи мне понравились. Разобрав вещи и покормив ворона, я завалился спать. Завтра начнётся моя школьная жизнь, а сейчас пора спать.

После первого дня занятий возвращался на свой факультет и заметил: в углу коридора какие-то гриффиндурки зажали Горация и Руперта и что-то им втирают. Вид у ребят был не лучший: помятые мантии и растрёпанные волосы. Я так понял: это второкурсники из Гриффиндора решили утвердиться и повысить свою самооценку за счёт первогодок со Слизерина. «Ну я вам сейчас устрою», — подумал я и направил палочку на задницу одного из рыжих придурков. Да именно рыжих! Похоже это кто-то из Пруэттов. Задница издала протяжный паровозный гудок; вслед за ней зафыркала стравливающим паром другая задница; и на лбах у рыжей парочки появилась надпись «Гриффиндурок». Резко побледнев, два клоуна побежали куда-то.

Парни видя меня поняли чьих рук это дело; молча кивками поблагодарили меня; и мы вместе пошли в свою гостиную.

На следующий день в обед к нашему столу подошёл староста Гриффиндора и стал выговаривать: кто-то из наших издевается над маленькими.

— Держи своих болонок на поводке Джонатан! — перебил его наш староста. — И тогда с ними ничего не случится! — И усмехнулся вспомнив наверное рыжее шоу пока этих придурков не отловили и не оттащили в больничное крыло.

— Но профессор Дамблдор сказал… — начал Джонатан.

— Причём здесь профессор Дамблдор? — перебил его наш староста. — Иди и следи за своими сам! Незачем перекладывать всю вину на нас: если они что-то не то съели это не значит что мы виноваты! — И ухмыльнулся.

Джонатан с какой-то неуверенностью отошёл от нашего стола и побрёл к своему; из-за которого на него недобро смотрели гриффиндорцы.

Староста повернулся к нам и сказал:

— Кто бы это ни сделал запомните: старайтесь не попадаться!

— Так я и не попался! — вырвалось у меня; и я зажал рот руками.

Получил подзатыльник от брата и смех от всех остальных.

Трибуны ревели: на квиддичном поле развернулась грандиозная битва Слизерин против Гриффиндора! Наша команда вела в счёте. Наш факультет болел за своих; остальные болели за Гриффиндор. Не знаю специально это происходило или нет но такое ощущение что кто-то натравливает факультеты против Слизерина! Все к нам имеют какие-то претензии!

Я решил поддержать нашу команду и направил палочку в небо:

Serpens est illusio, — произнёс и выписал узор палочкой.

В небе над нашей трибуной соткалась из воздуха огромная змея раскрыла пасть и зашипела! Наша трибуна взорвалась ликующим криком:

Оле-оле-оле Слизерин вперёд! — закричал не знаю откуда это взялось но показалось это правильно!

Оле-оле-оле, — подхватили остальные!

Наша поддержка принесла нашей команде очередную победу. После этого все только и обсуждали нашу кричалку называя нас выпендрёжниками но нам на это было наплевать.

К концу года умер дед Финиас. Кто-то позже будет говорить о его высокомерии и плохом характере что орден Мерлина он купил но для меня он останется человеком который дал мне больше чем другие он дал мне будущее. А орден Мерлина вообще такая вещь которую дают всем подряд вон дали какому-то маньяку который убил несколько человек причём посмертно а он прятался в анимагической форме крысы десятки лет и ничего.

Что-то меня опять занесло куда-то не туда… Мы все присутствовали на похоронах всё наше большое семейство. Хоть дед и был директором но немногие пришли проститься с ним; и от этого было за него обидно. От него остался портрет с которым можно иногда поговорить.

После зимних каникул учёба продолжилась в том же темпе.

Вы наверное думаете почему я так хорошо колдую и почему не скрываю свои способности? Ответ прост: все те вещи которые показываю могут сделать кто угодно кто прочитал хотя бы пару книг по чарам! Здесь нет ничего сверхъестественного просто многие относятся к учёбе спустя рукава!

Да программа обучения составлена с учётом маглорождённых детей которым всё надо объяснять с нуля! Вот например защита от тёмных искусств даются базовые понятия и принципы демонстрируются базовые заклинания защиты; и вы скажете что этого мало а я скажу что этого достаточно чтобы понять принципы как защититься от какого-то или чего-то! Если вам нужно что-то ещё прошу изучай самостоятельно есть библиотека! Если вы хотите стать мракоборцем идите на курсы и учитесь уже там!

Вот сейчас у нас защиту ведёт профессор Дамблдор; и я скажу интересно ведёт так сказать с огоньком но показывает всё же безобидные заклинания а вы как хотели чтобы первокурсникам показывали какие-то серьёзные заклятия чтобы они переубивали друг друга? Или в дуэльном клубе в основном изучают защитные отталкивающие и обезоруживающие заклинания по той же причине безопасности чтобы школьники не переубивали друг друга!

И безобидные магические шутки могут делать многие из школьников например склеить брюки чтобы ты не мог двигаться но это выглядит не так эффектно как гудки из задницы.

* * *

Время летело со скоростью локомотива. И вот уже шёл третий год обучения в Хогвартсе.

В начале сентября, прогуливаясь по клуатру внутреннего двора, я увидел, как на мост аппарировали несколько человек. Одного я узнал сразу, это был Ньют Саламандер, у него недавно вышла книга «Фантастические звери: места обитания». Других людей я не знал. Моё внимание привлекла девушка, на вид лет семнадцати-восемнадцати, азиатка или очень похожа. «Очень красивая», — подумал я и пошёл в гостиную Слизерина. Мне надо было подумать, как улизнуть сегодня ночью, чтобы принять анимагическую форму и полетать. Где-то на втором курсе, после занятий по трансфигурации, я понял, как анимаги обращаются. И стал постоянно практиковаться. Сейчас я даже научился контролировать свои способности. «Переход на магическое зрение» — так я назвал эту способность. Я вижу движение магии, её колебания. Её можно трогать, иногда впитать в себя, иногда слегка взаимодействовать, и на этом, пожалуй, всё, чего я достиг. Также я учусь окклюменции, да, я над этим работаю, чтобы ни один легилимент не залез ко мне в голову. Но, пожалуй, надо взлетать. Разбежавшись, взлетел в небо. Мир преобразился, стал чётче. Ныряя в облаках, я наслаждался полётом.

В классе было тихо, все молча ждали начала урока по уходу за магическими существами. Сегодня профессор обещал нам показать что-то необычное. В классе даже установили большую клетку. Когда прозвенел колокол, возвещая о начале урока, в класс вошёл преподаватель. С ним была девушка, которую я видел на мосту. Прошло несколько месяцев с того дня, и девушка с тех пор сильно изменилась: её красивое платье было всё рваное, сама она выглядела измученной. Не знаю, что произошло с ней и кто она такая, но что-то меня притягивало к ней и хотелось узнать, что с ней случилось.

— Позвольте представить, — начал свою речь профессор, — эта девушка — так называемый Маледиктус*, женщина, чья кровь была проклята от рождения. Проклятие Маледиктуса превращает человека в животное. Также оно передаётся от матери к дочери. Вы, наверное, задаётесь вопросом: зачем я рассказываю на своём уроке об этом, а не изучаете на уроке защиты от тёмных искусств? Всё очень просто: мы здесь изучаем не проклятия, а какие ингредиенты добываются из тех или иных тварей и где используются. Так вот из Маледиктус можно извлечь... — и профессор начал перечислять, что и где используют волшебники. — А также я хочу, чтобы эта девушка продемонстрировала вам, как она превращается в свою животную форму, — закончил свою речь учитель.

Девушка вошла в клетку и стала постепенно трансформироваться, плавно перетекая из человеческого тела в тело огромной змеи. Это было завораживающее зрелище. Я переключился на магическое зрение и увидел, как всполохи неприятной, какой-то грязно-чёрной энергии окутывают её; эта бурлящая жижа вызывала неприятное, рвотное ощущение. «Так вот как выглядит тёмное проклятье», — подумал я; это было неправильно, вызывало желание изменить, исправить. Девушка полностью обернулась в змею и яростно зашипела из клетки. Её взгляд был переполнен ненавистью. Прозвенел колокол — урок закончился.

* * *

После того как увидел проклятье, я долго размышлял, рылся в библиотеке, в зимние каникулы просидел в семейной библиотеке, изучая проклятия и заклинания, ритуалы снятия. Вы, наверное, не понимаете, зачем я это делаю, просто в этой девушке я увидел себя, у неё были те же проблемы, что и у меня в восемь лет. Никто не хотел решать проблемы детей-сквибов, ну есть они и есть, так же как с проклятием Мале́диктус, никому не нужно решение этой проблемы, зачем терять ценный ресурс из ингредиентов, ведь это хоть и запрещённый, но очень доходный вид бизнеса.

После каникул мы с друзьями, Горацием и Рупертом, попали на отработку в магический питомник при школе — кормить и убирать за животными. С нами были и старшекурсники, которые больше дурачились, чем делали, взвалив все обязанности на нас. Мы убирали клетки с Нюхлерами, когда увидели, как один из старшеклассников стал запускать заклинания в клетку с огромной змеёй, при этом гогоча как лошадь. Ему так нравилось это занятие, что он не замечал ничего вокруг. Когда я подошёл к нему и выбил заклинанием палочку из рук.

— Эй, что ты творишь, Блэк? — завизжал он.

— Не делай этого, Лестрейндж, а то пожалеешь, — огрызнулся я и посмотрел в сторону змеи, где уже сидела девушка, забившись в угол клетки.

— А ну-ка, разошлись! — прикрикнул на нас завхоз, подоспевший только сейчас. Мы разошлись в разные стороны и доделали работу.

Вечером в гостиной Слизерина ко мне подошёл Лестрейндж.

— Ты не прав, Блэк, — начал он свою речь.

— В чём я неправ, Лестрейндж? — перебил его. — Знаешь, из всей вашей семьи я уважаю только одного человека, и это Литта Лестрейндж. — Мне вспомнилось, как в начале сентября я сидел со своим вороном на окне одной из башен. Туда вошёл человек и сказал мне: — Знаешь, это очень интересный ворон. У меня был один такой же.

— А вы кто? — спросил я.

— Ах да, меня зовут Ньют. Ньют Саламандр, — представился он. — Знаешь, — продолжил он свою речь, — она тоже любила прятаться в этом месте.

— Кто любил?

— Литта. Литта Лестрейндж. Она прибегала, чтобы побыть здесь одной. Она была очень одинока. Понимаешь? Я не знал тогда, какой груз она несёт. Сейчас знаю, но уже ничем не могу помочь. Знаешь, она бросила вызов самому Грин-де-Вальду. Да, смелости ей было не занимать! Тогда на кладбище Пер-Лашез, в фамильном склепе Лестрейнджей, она раскрыла свою тайну, свой груз. Я не знал, что с самого детства её преследовали кошмары прошлого: нелюбимая дочь, отец, забирающий женщин из других семей и накладывающий на них заклинание подчинения. Такая жизнь была у Литты — жизнь полная сожалений. Все, наверное, думали, что она присоединится к Грин-де-Вальду, а она выбрала свой путь. Она погибла. Ты меня понимаешь? Она погибла, защищая меня и моего брата. — Ньют рассказывал мне о Лестрейндж; точнее, ему хотелось выговориться хоть кому-нибудь, и он выбрал для этого незнакомого подростка.

— Так в чём я неправ, Лестрейндж? Неправ в том, что не дал тебе поиздеваться над человеком?

— Это просто животное! — перебил он меня.

— Или ты хочешь войны с Блэками? Так мы никогда не против подраться! И ты забыл: Блэк всегда прав!

— Я его замочу! — вскочила с кресла Кассиопея и направила палочку на Лестрейнджа. Из неё вырвалось заклинание, и Касси улетела в другую сторону и врезалась в стену.

Вот опять! Подумалось мне, когда мы с братом подбежали и стали проверять состояние сестры. Её вспыльчивость почти всегда приводит к таким результатам.

— Я пелепутала! Я пелепутала! — бормотала сестра, когда мы тащили её с братом в больничное крыло.

Вот ещё и зубы выбило! — подумал я.

Оставив сестру в больнице, мы отправились обратно.

— Мне надо отлучиться! — предупредил я брата.

— Всё время у тебя какие-то дела! — недовольно высказал мне он.

— Следи лучше за Ирмой! — огрызнулся я.

— У нас всё серьёзно! — недовольно ответил Поллукс.

— А я не утверждаю, что несерьёзно! — примирительно закончил разговор.

Найдя укромное место, обернулся в ворона и взлетел в небо. Ночь раскрыла мне свои объятья; мерцание звёзд переплелось с ощущением скорости. Я наслаждался полётом, забыв о времени.

Пролетая над виадуком, заметил на парапете одинокую фигуру. Подлетев ближе, меня накрыло чувство безнадёжности, тоски и отчаянья. Та девушка-змея стояла на краю пропасти и решалась на последний шаг. Я бросился к ней; на лету меняя форму и схватив сзади за талию потянул на себя. И мы упали на мост.

— Не делай этого! — закричал я.

— Отпусти! Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! — вырывалась она из моих объятий. От чего я ещё крепче прижал её к себе.

— Так расскажи!

— Ты не представляешь какого это быть такой как я: когда каждый день ты ждёшь, что твой разум померкнет и ты превратишься в безмозглую змею! Мне казалось: он был такой же как я; но он оставил меня там в склепе; пошёл с этими чистокровными; с этим Грин-де-Вальдом... Ты не представляешь что мне пришлось пережить: в детстве меня похитили из дома и показывали как диковинную зверушку... А потом появился он; но он оставил меня; ему было важнее знать кто он чем я... Но почему? Вот ты мне скажи почему? Здесь; в этой школе меня оставили; потому что мне некуда было пойти; да и зачем: в другом месте будет не лучше... Но дети и подростки жестоки... Вот что я им сделала? За что они издеваются надо мной? Я устала; устала; устала!

Я не перебивал её когда она рассказывала свою историю.

— Мальчик; теперь ты доволен? Узнал что хотел? — ядовито бросила последние слова девушка и отползла; освобождаясь из моей хватки. Меня почему-то покоробило слово «мальчик».

Девушка затихла; потом отстранилась и села рядом со мной. Похоже она немного пришла в себя.

— Как тебя зовут? — спросил я её.

— Нагайна...

— Так вот Нагайна: я знаю кто я и мне конечно сложно понять того кто не знает: я это я и никто другой остальное не важно... И да... — шуточно поклонился — меня зовут Мариус Блэк.

Нагайна слегка улыбнулась.

— Так вот: твоя проблема по сути решаема... — продолжил говорить и увидел как в её глазах загорелись огоньки надежды (какие же они красивые её глаза пришла мысль которую тут же отогнал) — так вот... — продолжил с запинкой — конечно не решить просто но все проклятия снимаемы...

— Откуда ты уверен что проклятие можно снять? И что сможет школьник что не могут взрослые волшебники? — спросила Нагайна.

— Ты меня невнимательно слушала: кто если не Чёрный может понимать в темнейших проклятиях? — пошутил над её высказыванием и она прыснула весёлым смешком. — Ты говоришь взрослые но и я уже не маленький но долой шутки: взрослым просто это не надо или кто может просто так ничего не делает во взрослой жизни ты наверное знаешь за всё нужно платить...

— И что ты хочешь? — тихо спросила девушка.

— Ты же недавно назвала меня мальчиком а это значит что я не взрослый! — отшил я её. — Я просто хочу помочь ты потом когда-нибудь меня поймёшь но не сейчас... А сейчас... — посмотрел на неё и она машинально запахнула распахнутое платье: «Репаро!» — и платье приобрело свой первоначальный вид. Я снял свою мантию и накинул ей на плечи: «Ты я посмотрю мерзлячка».

— Но ведь я змея, — улыбнулась девушка кутаясь в тёплую мантию.

— Завтра сходим в Хогсмид купим тебе одежду, — сказал я тоном не требующим возражений.

— Но у меня нет денег, — Нагайна нервно задергала край мантии.

— Я разве спрашивал с тебя деньги? Нет я поставил тебя перед фактом а деньги есть у меня я же чистокровный Блэк! — не удержался от шпильки развернулся и пошёл в сторону замка Нагайна последовала за мной.