Свет в сердце Тьмы (гет)

Их сближение не осталось незамеченным .Известие просочилось, как вода сквозь щебень. Рон узнал последним, но и его реакция была подобна извержению вулкана. Он настиг их в Зале Древней Истории, где они в очередной раз искали упоминания о «первосущностях».

— ПРЕДАТЕЛИ! — его рёв оглушительно прокатился под сводами. Его лицо было искажено такой болью и яростью, что Гарри едва узнал своего лучшего друга. — Ты! Ты отнял у меня девушку! Я всегда знал! Всегда!

— Рон, это не так, — попыталась сказать Гермиона, её голос дрожал. — Между нами с тобой уже давно ничего не было, ты сам…

— ЗАТКНИСЬ! — Он ткнул в её сторону палочкой и Гарри инстинктивно шагнул вперёд, закрывая её собой. Этот жест, полный защиты и обережения казалось, окончательно свел Рона с ума. — Насмотрелся я на вас! Шепчетесь по углам, трётесь друг о друга… Вы оба мне противны!

Слова жгли, как кислота. Многолетняя дружба, пережившая столько всего, рассыпалась в прах за несколько минут. Рон развернулся и ушёл, хлопнув дверью так, что с полок посыпалась пыль. Гермиона тихо плакала, прижавшись лбом к спине Гарри.

Хуже было объяснение с Джинни. Она не кричала. Её голос был холодным и острым, как лезвие кинжала.

— Так вот как оно, — сказала она, глядя на их сплетённые руки. В её глазах бушевала буря — обида, ревность, уязвлённая гордость. — Всё это время. Пока я ждала. Пока я верила в нас.

— Джинни, прости, я не хотел… — начал Гарри.

— О, заткнись, Гарри, — она ядовито рассмеялась. — Ты всегда хотел только того, что нельзя. Героем, который спасёт мир. И теперь — умную девочку, которая его тебе найдёт. Да как ты посмел променять меня на эту… грязнокровку!

Гарри вздрогнул, как от удара. Гермиона выпрямилась, слёзы на её глазах мгновенно высохли, сменившись ледяным гневом.

— Горите вы оба, — прошипела Джинни, и её слова повисли в воздухе окончательным приговором. — Горите в пасти дракона!

И, они ушли, вместе Гарри и Гермиона, держась за руки так крепко, что кости заныли. Разрыв был полным, окончательным и болезненным. Но в этой боли была и странная свобода. Теперь у них не было никого, кроме друг друга. И этого оказалось достаточно.