Магия вне закона (джен)

Ночной Алгард был поистине прекрасен и опасен, как плотоядное растение — чуть ошибешься, и больше никогда не выберешься из его сетей.

За спиной хлопнула дверь, полностью отрывая путь назад. В кармане у Алана болтались лишь ключи — телефоны они оставили, на всякий случай, и оттого сумбурные эмоции накатывали с новой силой. Отставая на пару шагов, Алан воочию лицезрел, как Агнет, прильнув к ограждению подъездного балкончика рядом с Филом и Миленой, принялась завороженно оглядела город.

— Как красиво, — ее эмоции были схожи с теми, что дети испытывают, когда их приводят в долгожданное место. Глаза блестят от восхищения, а рот немного приоткрыт — Агнет пыталась еще что-то сказать, но выходили бессвязные звуки.

Было приятно и немного странно наблюдать, как она искренне восхищается видами города, вовсе не зная его подлинную сущность.

Под звездным небом стеклянные небоскребы превращались в искристые башни, подсвечиваемые неоново красным светом фонарей. Людные улицы к этому времени совсем опустевали, оставаясь наедине с собой и редкой частью природы в вазонах возле магазинов. Вечный шорох из потока машин затихал — вместо них на работу вылетали дроны, что патрулировали улицы почти у самой земли.

Со стороны непросвященного взгляда Агнет город казался настоящим чудом, вылезшим из бурных фантазий ее современников. Для алгардцев же это место было сродни тюрьме.

Для местных тишина равносильна предупреждению об опасности. Ближе к ночи на пустые улицы нередко выбираются люди с Окраины, а вместе с ними и маги — прозванные алгардцами иноземцами. Оттого жители центра и стараются поскорее разбежаться по домам в поисках мнимой безопасности. Красные фонари были созданы вовсе не для придания городу мистической атмосферы, а для того, чтобы дроны лучше ориентировались в поисках новых жертв.

Зная это, город уже не казался таким прекрасным, лишь одним своим видом навевая фантомный страх и желание где-нибудь укрыться. И все же Алан не стал ее разубеждать, пускай у нее останутся только хорошие воспоминания о маленьком путешествии, ведь когда-нибудь оно наверняка закончится.

— Если не знать, какая чертятина здесь творится, — присвистнул Фил, сбивая все планы и атмосферу, — то да, миленькое зрелище.

После полученной информации у Агнет брови слегка изогнулись в удивлении, а мозг, наверняка, начал переваривать слова Филлипа. В голове тут же всплыл вопрос: а понимает ли Агнет современную речь, особено перекаверканную Филом? Но почти сразу же был отметен. Игра ведь адаптирована под таких, как Фил, конечно же, она на современный лад.

— Слушай его поменьше, от него одни проблемы, — подберев подбородок пробубнел Алан, стараясь быть услышанным только Агнет.

— Это кто тут проблемный?! Ал, — ограждение шумно зазвенело от его раздосадованного вспелеска руками, — язык развязался, и все? Наговариваешь на лучшего друга?! Мил, скажи ему!

— Я не на твоей стороне.

— Вот, видишь! А стоп...

Поняв свой мгновенный проигрыш, Фил обиженно засопел. И, если бы не легкое шуршание лопостей где-то рядом, то высказал бы пару ласковых Алану в лицо, а Агнет научил бы новым словам.

Тихое шуршание — непозволительно громкое в на время замершем городе — мгновенно перетянуло все внимание на себя. Из-за угла, плавно перемещаясь по потокам воздуха, выплыла черная тень. Ночные дроны для патрулирования обладали предельно хорошими датчиками движения, отчего признаки жизни на одном из множества балкончиков были обнаружены моментально.

Все осторожно замерли, дрон — сканируя происходящие, группа — в предусмотрительном страхе. Доли секунды растянулись до нестерпимой вечности, отличие лишь в том, что здесь и сейчас судьба быть пойманым не избежна, и никакие замирания не помогут. Остается только хорошенько помолиться...

...и, возможно, произойдет чудо.

За дроном виднеется желтоватая вспышка, и сердце гулко ухает вниз. Со стороны Фила слышится легкое, скорее удовлетворенне цоканье, а дальше все как в тумане.

Алан не успевает углядеть за Филом, как еще с нескольких сторон вспыхивают желтые отблески. Слышится громкое и уверенное «кар!», и глаза размером становятся как у Агнет. Четыре крупных вороны, материализовавшиеся из ниоткуда, не медля ни секунды, устремляются в сторону замершего дрона. Все происходит моментально — прицелившись в основание пропеллера, черные птицы разлетаются кровавой моросью, орашая лица присутствующих. Не выдержав такого напора, дрон жалобно скрипнул на последок, прежде чем камнем рухнул вниз.

Тяжелый ком из недосказанности, растущего интереса и страха застрял в горле, не давая слова проронить. Скользящие по лицу капельки едва щекотили кожу, отвлекая от главного вопроса: что сейчас было? И с одной стороны хотелось схватить за грудки виновника сей сцены, да вытрясти с него ответы, а с другой — громкий возглас Фила заставил тело среагировать быстрее, чем обдумать происходящее:

— Бежим, чего встали?!

За спиной громко хлопнула дверь, от движения на лестничной клетке вспыхнула одна скудная лампочка, озаряя все вокруг и доводя до вставших на затылке волос. Еще пару минут назад, глядя на дрон непозволительно близко, Алан почувствовал легкую слабость, вызванную паникой. Сейчас же, досканально оглядев кровавое месиво из ошметков внутренностей и крови на лицах и одежде, Алан окончательно ослабел, проваливаясь в темноту.

И нет, крови каких-то животных он не боялся от слова совсем. Но когда зрение вновь едва прояснилось, а ушибленный затылок перекатился на коленях Агнет, он понял — что это ему напомнило первые дни посещения Минестрества, которые он так старательно не вспоминал. Прошло уж много лет, а от вида крови его до ужаса мутило и по сей день.

Замученно поджав губы, он отвернулся от сидящих на ступеньках в одинаковой позе Филлипа и Милены. Рука непроизвольно провела по лицу и почти сразу же была отдернута. Тонкий слой липкой крови уже почти засох, понемногу стягивая кожу, отчего кусочки стали опадать. От этих ощущений Алана едва ее стошнило на те же колени Агнет. Резво поднявшись, Алан немного переждал накатившее головокружение под удивленными взглядами, после чего молча направился обратно на балкон.

— Ты куда? — встрепенулась Милена, до этого обитавшая у себя в мыслях.

— Мыться, — вымученно ответио он, — и вы тоже.

Ответа он так и не дождался, лишь послышались тихие шажки, слепо следовавшие за ним по пятам. А ведь он к ним в няньки не нанимался, с этой мыслью Алан вновь ступил на порог своей квартиры.

В конечном итоге, теплый душ едва ли помог развять ту неясную тревогу и туман в голове. К тому же приятного настроения не добавила новая пропажа одежды из собственного гардероба — футболка для Милки и такая же толстовка для Агнет. Филлип же, как по магии, получил свою порцию жидкости только в лицо, отчего остался в своей белой футболке, заметно контрастировавшей на фоне остальных. Алан же предпочел сменить верх на кофту с замком — его начало постоянно бросать то в жар, то в холод, никак не делая ситуацию лучше.

В низах города шелестел легкий ветерок, ласково трепля недосохшие волосы. Стоило лишь завернуть за угол, как на пешеходной дорожке обнаружилось начало всех бед.

В кровавой луже кучей металлолома распластался дрон, под покрывалом из перьев. Медленная, едва заметная струйка дыма, легко оповещала о его скоропостижной смерти, или что там бывает у машин.

Подходить и проверять не хотелось от слова совсем. А впрочем, зачем оно им надо? Стоило поскорее унести отсюда ноги и не попадаться на глаза другим дронам, которым личность Агнет показалось... чересчур незнакомой. Нездешней.

А впрочем, кому это надо?

Встав чуть поодаль, Алан и Милена, смеренно наблюдали за Агнет, что заинтересованно оглядывала обломки. Фил же снова вошел в своей репертуар. Носок его кед победоносно пнул часть дрона, создавая неприятный скрежет, а сам он победоносно вскинул руки вверх, что удивительно, подбадриваемый Агнет:

— Вот вам, Минестерство недоделанное! Будете знать, как лезть к нам!

Его дикие возгласы гулким эхом разносились по пустым улочкам. Приоткрыв рот, Алан собрался было угомонить его или в кранем случае спросить, а чего он так радуется? Но был перебит ожившей Милкой:

— Он уже совсем сбрендил?

— Похоже на то.

Поджав губы, Алан определенно точно согласился с данной мыслью, и все же что-то глубоко внутри так и не давало ему окончательного покоя.

— Фил, — начал он, поровнявшись с Агнет, — откуда появились вороны?

На этот раз настала очередь Филлипа настороженно замирать и с виноватым взглядом смотреть в глаза напротив. Алан вовсе не хотел наседать на него, или еще чего хуже — вытряхивать ответы. И все же, Агнет настороженно нахмурилась, видимо, готовясь их разнимать, а Филлип забегал глазами, только бы не смотреть на Алана.

Такая реакция, честно говоря, настораживала. Манера до последнего молчать, старательно прикрывая свою спину, была присуща больше самому Алану или в крайнем случае Милене, но никак не Филу. Он — человек душевный и открытый, и чуть что начинает щемиться по углам, сразу выдавая свои намерения что-либо скрыть.

— Откуда мне то знать, Ал? — на лице у него растянулась кривая улыбка, сквозь которую просочился нервный смешок. — Может, пойдем уже? Не хотелось бы попасться в первые часы.

Подойдя поближе, Милена отвесила обоим по хорошему подзатыльнику. Было ясно видно, что нахождение рядом с явными уликами ее сильно тревожит. Оно и понятно, из их компании, Милка, до сих пор оставалась крайне невиновной буквально во всем. Она, по-сути, просто ребенок, которого втянули во взрослые разборки. Ребенок, который обладает большим здравомыслием, чем все они вместе взятые.

— Милка права, — нехотя согласился Алан, озираясь по сторонам. — Но мы с тобой не договорили.

— Ты какого на меня теперь гонишь? — в его голосе проскользнула до смешного обидчивая интонация. — Я тебя от полторашки защищал, а ты?

Как быстро пламя спора разгорелось, так же быстро было потушено холодным взглядом Алана. Фил во всем виноват, он же что-то скрывает — тут не о чем говорить.

— Алан, это ведь твои друзья, — неожиданно ожившая Агнет, до этого стоявшая словно кукла, слегка напугала, объявив свое присутствие. — Я, конечно, может, чего-то не понимаю, но можно ведь тихо-мирно обсудить все, а не тормошить человека. Вон, смотри, как он весь зажался.

— Агнет, видишь ли, тут такое дело, — две пары голубых глаз столкнулись в немой борьбе. Одни защищали Фила, другие же старались вывести его на чистую воду, — все, что сейчас происходит, — по его вине. Ты попала в наш мир, за нами сейчас, наверняка, будет вестись слежка, если не охота, от местного Правительства. Ты не знаешь о здешних порядках и традициях, поэтому не понимаешь, насколько это страшно и что будет, если нас поймают.

На его слова Агнет едва отпрянула, настороженно сузив глаза и очаровательно поморщив нос. Кажется, ей не нравится, когда тыкают носом в очевидное. Уже было понятно, что из их бессмысленных переговоров меж собой она что-то да вынесла для себя и теперь, не до конца разобравшись, лезет не в свое дело.

— А может, ты просто боишься взять ответственность за свои поступки?

Ответ Милены за спиной буквально выбил из колеи. Будто она не слова произнесла, а ударила ими со всей силы поддых. Правда, от которой он годами бежал, пролилась наружу в считанные секунды. А ведь он даже сам себе в этом никогда не смог бы признаться.

— Т-ты не понимаешь, — голос предательски дрогнул, Алан был не готов к правде.

Конечно, ведь не каждому нравится, когда буквально тыкают в больное место.

— Все мы понимаем, — настала очередь Агнет нападать на Алана. — После того, как я здесь появилась, я начала чувствовать твои эмоции. А исходя из ваших разговоров, не сложно догадаться, в чем дело. Да, возможно, я не знаю всей сути, но чувствую, как ты боишься, и оттого так старательно взъедаешься на других. Не бьешь, не орешь, а стараешься сделать так, чтобы вину они взяли на себя. Может, тогда, дело не в них, а в тебе?

Между ними глубокой пропастью повисла тишина. Алан не знал, что сказать. Еще в квартире Агнет казалась ему понимающей и податливой, в какой-то степени даже такой же боязливой. Но сейчас он понял, что обманчивый вид развеялся, являя истинную натуру Агнет. Она будто стала его голосом правды. Не человеком, от которого по какой-то причине он ожидал тех же мыслей и реакций, что выдавал он сам, а полной противоположностью, больно бьющей по давно забытым ранам. И, возможно, для кого-то это послужило бы стимулом пересмотреть ситуацию, в конце концов, себя, но Алан лишь почувствовал колющее желание отстраниться от всех, вернуться в прежнее русло. Чтобы все было как раньше.

— Откуда тебе знать, в чем здесь дело?

Голос уставший, напряженный. Алан боится, что Агнет сумеет еще глубже раскопать его душу, вытянув самые неприятные темы. Но, к удивлению, она отвечает совсем иным:

— Я и не знаю, в чем дело. Вижу только, как ты терзаешь и себя, и других своим страхом. И чувствую твои эмоции. Ощущается это, конечно, странно, но зато я понимаю тебя. И хочу помочь.

Напряженные плечи пораженно опустились. Снаружи было видно, как он под напором чужого взгляда сдался, но внутри четко билась мысль — он уже давно такой, и здесь ничем не помочь. Милена своими мыслями сбила его с пути, а Агнет добила. Ему больше нечем ответить, но и признавать из правоту он пока не готов. Не сегодня.

— Двое на одного — не честно, это во-первых, — подал голос Фил, одаривая Алана ободряющим взглядом из-под блондинистой челки. Даже после всего, что Алан ему наговорил. — А во-вторых, нам и правда стоит уйти. Я вон вижу вдалеке еще один дрон.

И правда, тихим эхом вдалеке двигался надзиратель города. Все трое поспешили обойти обломки, не вляпавшись в лужу крови, и только Алан остался стоять на месте как вкопанный. Тонкая мысль, едва ли озвученная в голове, кольнула его с такой силой, что тело и вовсе не дрогнуло перед приближающейся опасностью. А что, если он просто сдастся сейчас? Что тогда будет с ним? А с Филлипом и Миленой, не посчитают их сообщниками? Сможет ли избежать той же участи Агнет?

Ответов на вопросы он не успел найти. Голова уже здраво не мыслила, да и Агнет до хруста дернула запястье, возвращая к реальности, словно спасмтельная веревочка. Лодошка у нее была почти горячей, мазолистой, подбадривающе сжимающей, словно родительская. Хоть Алан и не знал, каково это, что Агнет, что Милена с Филом, ощущались для него «своими» и...

Нет, все же их свобода и право на жизнь не стоят единоличных загонов Алана.

Тем временем, ведомые Филом, они свернули с главной улицы в один из переулков. Центр города был устроен так, что сверху становился больше похожим пирог с решеткой. Самые широкие дороги, предназначенные для полетов машин, делили Алгард на множество кварталов. А уже в них простирались пешеходные дорожки. Стеклянные переходы, имелись лишь на крупных улицах, отчего приходилось сильно задирать шею, чтобы разглядеть хотя бы половину высоток. Впрочем, так Агнет и сделала. Идя бок о бок с Аланом, она как можно сильнее задрала голову, продолжая завороженно знакомиться с городом. Запоздало, Алан отметил, что Агнет так и не разжала пальцы, крепко сжимая его ладонь. А чувство, что теперь она стала для него ярким лучиком в этом пугающем мире, затеплилось где-то в груди.

Чересчур сосредоточившись на своих ощущениях, Алан не заметил, как они уже преодолели несколько кварталов. Это было заметно по еле передвигающему ногами Филу. Он — человек-такси, как ни спросишь, где он, ответ всегда один — еду на очередную сходку, отчего такие «походы» были для него тем еще испытанием. А вот девочки, наоборот, шли очень даже бодро, а Агнет даже умудрялась подтаскивать за собой Алана, когда они начинали отставать.

В итоге, уже совсем шаркая ногами по асфальту, Филлип плюнул на все это дело и завернул в один из дворов, немедля напрявляясь к лавочке. За ним последовали и остальные. Не хотелось, конечно, по долгу оставаться на одном месте, тем более что они еще не покинули центр. Если оглядеться по сторонам, то можно примерно предположить, что остановились они где-то между центром и Окраиной. Здесь здания, по прежнему имея большое количество этажей, заметно тянулись к земле. Редкие газоны небыли вычищены до блеска, на них виднелись следы жизни, и это хоть немного радовало. В мертвом центре жизнь кипела по четким правилам, строго в определенное время, а здесь, даже несмотря на отсутствие людей — ночь как никак, — дышалось свободнее.

— Долго нам еще идти?

Взгляд у Милены был недовольный, хоть голос казался спокойным. Ее явно не радовала перспектива следовать за, не самым лучшим гидом города в неизвестность, под гнетом страха и переживаний о следующем дне.

— Тебя никто не держит. Вали на все четыре стороны!

Милена в ответе не нашлась. Было видно, как она колеблется между «сбежать без оглядки» и «остаться до конца». Этот выбор каждому давался нелегко, но она уже давно его сделала, бухтя на них для приличия.

— А вам не кажется, что здесь подозрительно много голубей? Они же вроде дневные птицы, — тихонько говорит Милена вместо ожилаемого ответа, пинком отправляя крылатого подальше от своих ботинок.

На ее слова все сразу же оглянулись по сторонам. Птицы сидели везде. На крышах, на подъездных козырьках, на качелях. Было видно, как к и без того бесчисленному количеству слеталось все больше голубей. Никогда еще по городу они не видели такого скопления пернатых. Первым от созерцания глуповато расставенных глаз, отмер Фил, произнеся:

— Это не мои...

На секунду зависла неловкая тишина, когда вроде услышал чужие слова и все же ухватиться за их смысл не удалось. Шесть пар глаз удивленно уставилось на Фила, заметно подавшегося под таким напором.

— Что, прости? — тихо отозвался Алан, нахмурившись так, что брови образовали глубокую складку. Он все еще подозревал Фила в кое чем, что в слух произность не хотелось от слова совсем. И все же любопытство брало верх.

— Уходим, говорю, — улыбчиво отмахнулся Фил, после чего вмиг посерьезнел, — за нами слежка.

Всерьез он это сказал или нет, было непонятно, но почему-то ему охотно верилось. В красном свете тени птиц и их неествсственно поблескивающие глаза пускали мороз по коже. Жуткое чувство тотальной слежки со всех сторон буквально накрыло с головой. Нужно бежать. Но стоило лишь оторваться от лавочки, как стая птиц взмыла со своих мест, оглушающе хлопая крыльями и оставляя за собой дождь из перьев.

Они бежали без оглядки. Наступали друг другу на пятки, пихались в спины. Алан уже и думать забыл о недомогании, только бы поскорее смыться с этого места. А Фил так и вовсе безо всякой усталости первым метнулся с места.

Кажется, они сюда не вернутся даже под дулом пистолета.

Окраина встретила прогорклым запахом чего-то разлагающегося под ногами и вполне себе людным переулком. В отличии от центра, здесь жизнь кипела круглосуточно ни смотря ни на какие обстоятельства.

Пятиэтажки, возведенные еще во времена зарождения Алгарда, встретили гостей светящимися желтым светом окнами и потрескавшимися фасадами. Над головой развесились сотни веревок с развивающейся одеждой, а под ногами творилось мессиво из луж, мусора, чей-то крови и других жидкостей. Одного лишь мимолетного взгляда хватает, чтобы собрать полный список из различных отходов.

Если и правда сравнивать Алгард с пирогом, то центр — это самая злачная середина, а Окраина уже давно подпорченные и ненужные края. Здесь люди не живут, а выживают как могут, и все равно больше радуются этой жизни.

В голове у Алана произошло, мягко говоря, непонимание. Непонимание, как можно жить среди грязи и мусора, и наверняка полной антисанитарии, и при этом радоваться жизни. Но нет, все так, как есть.

Стоило выйти на более просторную улицу, как остатки пятиэтажек совсем прибились к земле, обратившись в деревянные домишки и трехэтажки между ними. Что придавало больше уверенности, так это отсутствие всяких дронов и красных фонарей, замененных на обычные желтые. А еще массы людей. Кто-то гулял в компании друзей, весело переговариваясь меж собой, кто-то, уже более преклонного возраста, мерно прогуливался по дороге. Из самосозданных, наверняка не официальных баров доносилась вполне себе жизнерадостная музыка, под которую пританцовывали даже мимо проходящие. Здесь, атмрсфера казалась поистине душевной. Такое разделение жизней настолько поразило Алана, что он, как и Агнет, удивленно озирался по сторонам, будто и сам впервые видит это место. Хотя... так оно и есть, если не считать редкие кадры, просмотренные по телевизору.

А ведь по сути, это все тот же Алгард. Только вывернутый на изнанку и избитый до полусмерти. И даже так он продолжает жить.

Большая часть населения Окраины — люди насильно лишеные магии. Их пытали, унижали, причиняли много боли и после всего этого они продолжают радоваться жизни. В глазах плещутся остатки былой боли, напоминанием которой служит выжженая метка, но тело продолжает жить, а радостная улыбка появляется даже как незначительные мелочи. Они искренне радуются жизни, не думая о завтрашнем дне, проводя сегодняшний как последний.

Есть здесь и те, что никогда не обладали магией и вобщем-то не склонны к ней. Но они не согласны с законами и мерами предосторожности Правительства, отчего добровольно выбирают жить здесь. Многим их мотивы не понятны — как можно променять вполне сносную жизнь на это — а они и не сиремятся доказать свое мнение, тихо делая по-своему.

Этот четкий контраст буквально бил в лицо красным светом, еще раз доказывая, что Алгард — не город идеал, а лишь его иллюзия.

В этой же иллюзии жил и сам Алан, думая, что все это никогда его не коснется. Как же он в очередной раз ошибался.

Между тем, пока Алан занимался самокопанием, сбоку пристроилась Агнет, спихивая его на противоположную сторону дороги. Там уже, возле низенького заборчика, ожидала Милена, а Фил прытко заскочил в чей-то сад, громко стучась в дверь.

Домик, дверь которого он по обычаю выламывал, был достаточно новым и большим в сравнении с остальными. Владелец явно за ним ухаживал. И, видимо, только за ним. Выкрашенные в серый стены, казалось, еще пахнут свеженькой краской. На светящейся под лунным светом крышей небыло ни единого листочка. Ровненькие плиты, выложенные с явной любовью, вели от искрящегося чистотой крыльца. Чего не скажешь о садике вокруг дома. Пожухлая трава и опавшие лианы мертвенного цвета вовсе не украшали презентабельный вид дома. Хотя, хозяина дома винить в этом не стоит — экосистема на Окраине жуть как страдала, оттого и вянет все.

Стоило лишь пройти вслед за Филом, как дверь открылась, а за ней показалась женщина лет пятидесяти, не меньше.

— Что на этот раз испоганил, паршивец?

В едва скрепучем голосе проскочило столько подозрения, что мысль — им тут не рады, возросла в геометрической прогрессии.

— Бабуль! Я тоже рад тебя видеть, — словно намеренно пропуская предыдущую реплику, Фил подставил ногу перед закрывающейся дверью. — Нам нужна твоя помощь.

Судя по лицу, что уж очень напоминало филовское, бабушка была готова к такому исходу и все равно надеялась без зазрения совести выдворить их и больше никогда не видеть.

— У нас тут магия приключилась.

Его слова, словно стоп-кран, заставили женщину замереть и задумчиво оглядеть присутствующих.

— Алан, ты что ли?

Вышеназванный мгновенно опешил, немного поддав шею. Бабушку Фила он видит впервые, и уж тем более она ни коим образом не могла догадаться об этом. Не могла же?

— Вы знакомы? — удивленно покосилась Миlena.

— Не знакомы, милочка. Однако, мой внучек отличается особой болтливостью, и непревзойденной любовью к перетиранию чужих косточек. И кто здесь старик, а, Филлип?

— Даже не знаю, — неопеределенно пожал плечами он. — Так впустишь или нет?

— Куда уж вас, горемычных, девать. Заходите.

Довольный проделанной работой, Фил тут же скользнул в глубь дома, скрываясь в одной из комнат. Застыв на пороге, что Алан, что Милена с Агнет, ошеломленно заозирались по сторонам.

Деревянные стены источали приятный смоляной запаз, вперемешку с ароматом развешенных пучков трав по всему потолку. На полу коридора не виднелось ни единого ковра, все они нашли свое место на стенах. От данной картины складывалась лишь одна верная мысль — они явно родственники. Фил, точно также игнорировал простые способы решения повседневных проблем, прибегая к более... экстравагантным решениям.

— Кушать будете, детишки? — подался с кухни голос. — Ой, да кого я спрашиваю, будете, конечно. Меня, кстати, Офелией можете звать.

— Будем, будем, — без зазрения совести ответила за всех Милена, подталкивая на кухню.

Эта комната оказалась не менее чудной. Главным предметом, перетягивающим на себя все внимание, стала самая настоящая печка, которая была большой редкостью в современном обществе. Да, признаться честно, все убранство дома было удивительным, будто вылезло из редких сказок прошлых времен. Начиная с белоснежной кружевной скатерти на столе и расписных горшочков на полочках и заканчивая старым объемным телевизором и клетчатым диваном в комнате напротив.

Усевшись за стол и окончательно оглядевшись по сторонам, Милена учтиво продолжила разговор с хозяйкой:

— И спасибо за гостепреимство. Нас зовут...

— Знаю, знаю, Филлип мне ворона послал, — гремя сковородкой и скорлупой яиц, отозвалась Офелия.

— Вороны, значит, — медленно выговаривая каждое слова, Милена перевела хитрющий взгляд за спину Алану. — Ты че, принцесса диснеевская, совсем обалдел?!

Только вышедший Фил, еще не успевший надеть салатовое худи, в шоке замер в дверном проеме, нервно сжимая ткань.

— Ну, знаешь ли, не я один молчал, — осторожно ответил он, готовясь к перепалке. Его карий взгляд метнулся в сторону бабушки, ищя хоть какую-нибудь защиту, но та лишь пожала плечами, мол: «твои проблемы».

— Мы больше удивлены, что ты молчал об этом, а не трещал во все стороны, — вклинился Алан, подперев голову руками. Подколоть Фила, конечно, хотелось, но мир вокруг внезапно закружился. В ушах появился ужасный звон, будто кто-то использовал его голову как колокол.

Покрепче зажмурившись, Алан понадеялся переждать нахлынувшие ощущения, но это было лишь начало.

От самых ладоней до локтей прокатилась жгучая волна, словно тысячи мелких иголок царапнули нежную кожу. А за ней еще и еще, с каждым разом делая все больнее и больнее. Хотелось вскрикнуть, но горло будто онимело, или тело попросту не хотело просить помощи. Все же тихонько всхлипнув, Алан почувствовал черещ слои боли две горячие ладони — одну на груди, вторую на лбу. Затылок уперся в грудь позади, Офели начала что-то быстро шептать. Зрение едва прояснилось, и сквозь пелену слез он увидел мелкие голубоваты частички, что отлетали от его рук, словно стая светлячков. Это зрелище было настолько завораживающим, сколько и пугающим. Сердце гулко отстукивало свой ритм, а в голове затрешали разные мысли, будто напоследок. А конец ли это?

Боль становилась едва ли выносимой, волнами поднимаясь к плечам. На онемевших ладонях Алан почувствовал еле ощутимые прикосновения, в одном из которых угадывалась рука Агнет. Мир слился в одно непонятное нечто, остатки задравомыслия понимали, что он, наверняка, навел сейчас панику, да только зрение становилось все расплывчатее даже с очками, а звуки проходили словно черещ толщу воды. Последнее, что он увидел, — сиреневые пятна на потолке.

В следующий раз, когда сознание вернулост на прежнее место, Алан уже неведомым ему способом оказался на диване с подушкой под головой. Пахло пылью и не самыми приятными травами. Мутное зрение по-тизоньку срьралось в единую картину, а слух уловил облегченный вздоз где-то слево. Остатка сил хватило, чтобы повернуть голову на звук и лицезреть восседающего в кресле Фила, на подлокотниках которого разместились Милка с Агнет. Выглядело это весьма комично: все трое закинули ногу на ногу и нервно кусали ногти, отчего Алан неудержал секундный смешок.

— Он еще и ржет, — видеть серьезного Фила — картина весьма и весьма редкая. — Ты дурак, Ал?

— Такова реакция тела, когда человек думает о наступлении смерти, а после все вдруг нормально, — позволяет съехидничать себе Алан.

Подняться нормально не выходит, приходиться извернуться, словно гусеница, а после откинуться на спинку дивана — слабость так и не покинула его, лишь удвоившись. А при детальном разглядывании рук он находит причину их несгибаемости. Бинты, значит.

— Почему из меня сделали мумию?

— Может, потому что твоя магия решила от тебя избавиться? — начинает Милена. — Ты реально не понял, что произошло?

В ответ ей лишь недоуменный кивок. Он правда особо ничего не понял и уже тем более не запомнил, да и к тому же руки, на удивление, не болят, так зачем ему бинты?

Разъяснений он не дожидается. В зал заходит хмурая и явно на чем-то сосредоточенная Офелия, быстро обрывая все разговоры:

— Так, ребетня, разбегаемся по комнатам. Первый час ночи! Все вопросы и ответы завтра.

Просьбу, конечно, приходится выполнять, но есть у Алана предчувсивие, что она намеренно что-то скрывает, оттого и разгоняет их по постелям.

Комната, что дасталась им с Агнет, оказалась совсем небольшой — пара шогов и носами можно столкнуться. Большую часть пространства заняли кровать со шкафами, предоставив небольшую часть ковру, которыц наконец оказался не на стене.

Стоило двери хлопнуть за спиной, а свету погаснуть, как Алан тряпочкой упал на свою половину кровати. Было слышно, как Агнет позади переступается с ноги на ногу, не решаясь начать разговор.

Так и не решившись, она ложится рядом, накрывая их обоих одеялом из-за неспособности Алана сгибать руки. А после оба проваливаются в сон. Алан в беспокойный, Агнет в довольный, хоть и немного взбаламошный.

Что ж, этот день пережили, осталось дотерпеть до завтра и стойко принять новые сюрпризы, которых наверняка будет не мало.