Между строк и шрамов (гет)

На следующий день Гермиона опоздала. Не сильно — всего на несколько минут. Но этого было достаточно.

Грюм уже стоял на площадке. И ждал.

Она заметила это сразу. Не раздражение. Не нетерпение. А именно — ожидание. И это почему-то сбило её сильнее, чем любой выговор.

— Простите, — быстро сказала она, подходя. — Меня задержали—

— Ты опоздала.

Коротко. Без резкости. Но жёстче, чем обычно.

Гермиона выпрямилась.

— Это не повторится.

Пауза. Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. И вдруг —

— Я знаю.

Она моргнула. Ответ был… не таким, как она ожидала. Не упрёк. Не лекция. Просто констатация. С доверием.

И это неожиданно оказалось куда сильнее.

— Начнём, — добавил он.

Но сегодня всё шло иначе. С самого начала. Он не атаковал сразу.

— Сегодня без заклинаний, — сказал Грюм.

Гермиона удивлённо нахмурилась.

— Без…?

— Ты слишком полагаешься на них.

Он сделал шаг ближе.

— Что ты будешь делать, если не успеешь?

— Уклоняться, — ответила она.

— Покажи.

Он двинулся резко. Без палочки.

И Гермиона едва успела среагировать — отступила, развернулась, избежала захвата.

— Медленно, — бросил он.

Снова. Теперь быстрее.

Она ошиблась. Он перехватил её за запястье. И притянул ближе. Слишком близко. Гермиона замерла. Не из-за движения. Из-за расстояния. Его рука держала её крепко. Вторая — почти коснулась плеча.

— Ты оставляешь себя открытой, — сказал он тихо.

Но голос уже не был полностью собран.

Она чувствовала это.

— Тогда покажите, как правильно.

Слова сорвались почти шёпотом.

Он не отпустил. Наоборот — чуть изменил хват. Скользнул пальцами выше по её руке. Медленно. Слишком медленно для обычной тренировки.

— Не сопротивляйся в лоб, — сказал он. — Уводи движение.

Он направил её руку. Развернул корпус. И на секунду их тела оказались почти вплотную.

Гермиона замерла. Не потому что не понимала технику. А потому что слишком ясно ощущала всё остальное. Тепло. Дыхание. То, как его ладонь всё ещё удерживает её.

— Вот так, — тихо сказал он.

Но не отпустил.

Пауза затянулась. Слишком.

Гермиона медленно подняла взгляд. Он уже смотрел на неё. Не как преподаватель. И это было очевидно.

— Вы не отпускаете, — сказала она тихо.

Грюм словно очнулся. Резко отступил. Слишком резко.

— Достаточно.

Но голос был глухим. И она услышала.

Они продолжили тренировку. Но ритм уже сбился. Он атаковал реже. Она ошибалась чаще. Оба — отвлекались. И оба делали вид, что ничего не происходит.

— Сосредоточься, Грейнджер, — сказал он в какой-то момент.

— Я стараюсь.

— Недостаточно.

Она сжала палочку.

— Тогда перестаньте—

И замолчала.

Он прищурился.

— Что?

Гермиона выдохнула.

— Перестаньте… делать вид, что это просто тренировка.

Тишина. Тяжёлая. Плотная.

Грюм медленно опустил палочку.

— Это и есть тренировка.

— Нет.

Она покачала головой.

Сделала шаг вперёд.

— Уже нет.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Как будто решал — остановить это сейчас… или позволить продолжиться.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Понимаю.

Тихо. Уверенно.

— И вы тоже.

Это было слишком прямолинейно. Слишком честно. И именно поэтому — неотвратимо.

Грюм сделал шаг назад. Впервые.

— Это ошибка.

— Возможно.

Она не отступила.

— Но это не делает это неправильным.

Он усмехнулся.

Безрадостно.

— Ты думаешь, всё так просто?

— Нет.

— Тогда почему—

— Потому что я не хочу притворяться, что ничего не чувствую.

Слова повисли в воздухе.

Их нельзя было вернуть.

Нельзя было смягчить.

Грюм закрыл глаза на секунду. Коротко. Как будто это требовало усилия.

— Ты должна остановиться.

— А вы?

Он не ответил. И это было ответом.

Ветер усилился. Холод стал ощутимее. Но ни один из них не двинулся.

— Это не просто «чувства», Грейнджер, — сказал он наконец. — Это последствия.

— Я знаю.

— Нет.

Он посмотрел прямо на неё.

— Ты не знаешь.

Пауза.

— Тогда объясните.

Он покачал головой.

— Ты заслуживаешь—

И замолчал.

Гермиона нахмурилась.

— Чего?

Он не договорил.

И в этом было больше, чем в любом объяснении.

Она шагнула ближе. Очень медленно. Даже осторожно.

— Я сама решу, что я заслуживаю.

Он сжал челюсть.

— Упрямство — не всегда сила.

— А страх — не всегда мудрость.

Это задело. Она увидела. Но он не отступил.

— Ты играешь с тем, чего не понимаешь.

— Тогда перестаньте держать меня в неведении.

Тишина снова. Но теперь иная. Острая. Живая. Грюм смотрел на неё так, словно впервые видел по-настоящему. Не студентку. Не подопечную. А равную.

И это изменило всё.

— Ты не отступишь, — сказал он тихо.

— Нет.

Пауза. Очень короткая.

И вдруг он сделал шаг вперёд. Сокращая расстояние. До опасного минимума.

— Тогда слушай внимательно.

Голос стал ниже. Глубже.

— Это закончится плохо.

Гермиона не отвела взгляд.

— Возможно.

Её дыхание сбилось. Но она не отступила.

— Но это не причина не начинать.

И в этот момент что-то в нём дрогнуло. Незаметно. Но окончательно. Он поднял руку.

Медленно. Как будто давая себе шанс остановиться.

Не остановился. Пальцы коснулись её щеки. Очень осторожно. Почти невесомо.

Гермиона замерла. Не от страха. От ясности.

Он выдохнул. Тихо.

— Ты не представляешь, во что ввязываешься.

— Тогда покажите.

Шёпотом.

И это стало последней границей. Которую они перешли. Не резко. Не драматично. А почти незаметно.

Он наклонился чуть ближе. Недостаточно, чтобы это было поцелуем. Но слишком близко, чтобы это было чем-то иным.

И остановился.В сантиметрах. Давая ей выбор.

Гермиона не колебалась. Совсем. Она сократила это расстояние сама. Лёгкое касание. Почти неуверенное. Но настоящее.

И в этот момент —

всё изменилось.

Он замер. На долю секунды.

Как будто это было тем, чего он не ожидал… и одновременно — тем, чего боялся.

А потом —

ответил.

Очень тихо.

Очень сдержанно.

Но уже без попытки остановиться.

Когда они отстранились, мир не рухнул. Не изменился. Но стал другим.

— Это было ошибкой, — сказал он хрипло.

— Возможно.

Гермиона смотрела прямо на него.

— Но я не жалею.

Он усмехнулся.

Горько.

— Я тоже.

И это было самым честным признанием из всех возможных.