Истории семьи Старк (гет)

Несмотря на то, что поспать в эту ночь не удалось никому из трёх обитательниц квартиры, на следующее утро Санса, бледная и с кругами под глазами, была полна решимости защищать Джейни. Она позвонила отцу и брату, рассказав о произошедшем, напоила подругу чаем — та по-прежнему выглядела измученной, но хотя бы перестала дрожать и заикаться. Когда солнце поднялось высоко и осветило маленькую кухоньку Сансы, Джейни нашла в себе достаточно сил, чтобы позвонить в полицию.

Последовавшая за этим история могла бы носить громкое название детективной — одной из тех, которыми в своё время зачитывалась Санса, покупавшая дешёвые книжки в мягких обложках. Вот только искать преступника не было нужды — он уже понёс наказание и лежал на залитом кровью ковре в гостиной своего роскошного дома. Очевидно, Рамси в ту ночь был слишком пьян, а собаки, которыми он так гордился, твердя, что они никогда не тронут его, оказались голодны и перестали сдерживать свои охотничьи инстинкты. Так или иначе, к моменту прибытия полиции от бывшего мужа Джейни мало что осталось.

Об этом говорили и писали — много, громко, с удовольствием смакуя подробности, выкладывая шокирующие фотографии залитого кровью особняка, останков Рамси, оскаленные пасти собак... Санса не читала газет, не давала их Джейни, не знала и знать не хотела, что сделали с животными. Важным было одно — ни они, ни их хозяин никогда больше не причинят вреда Джейни. Санса не считала себя жестокой, но при мыслях о Рамси ей в голову приходила только одна фраза: «Собаке собачья смерть».

Джейни допрашивали бесчисленное множество раз, но она с достоинством выдержала и дотошность следователей, и бестактность репортёров, и бесконечные вспышки фотокамер. Ночевала она в эти дни то в квартирке Сансы, то в доме Старков, окружённая заботой Кейтилин. Робб сдержал своё слово — нашёл лучших юристов, и вскоре любые сомнения в невиновности Джейни исчезли.

Рамси Болтон погиб в результате неосторожного обращения с домашними животными — таковы были итоги расследования. Джейни как вдова получала всё его состояние — впрочем, её эта мысль не особенно радовала. Её бледное лицо, встревоженное и в то же время решительное, глядело со страниц газет, а сама она тихо плакала в гостиной Старков.

— Я не знаю, как вас благодарить, — проговорила она, прижимаясь к плечу Сансы. — Вы столько всего для меня сделали...

— Забудь о благодарности, — твёрдо возразила Кейтилин. — То, что мы сделали — долг всякого порядочного человека.

— Я не могу выносить газетчиков, — вздохнула Джейни, вытирая слёзы. — Мне нельзя даже выйти на улицу — все пялятся, как на какое-то диковинное животное, и показывают пальцем... Или мне это только кажется, — она поёжилась. — Я бы уехала отсюда, я и так слишком долго вас стесняла...

Санса и Кейтилин наперебой принялись уверять Джейни, что она им абсолютно не мешает, но та покачала головой с уже более уверенным видом.

— Я теперь богатая вдова, — она издала грустный смешок. — Уеду куда-нибудь на юг, на курорт, поселюсь под другим именем и постараюсь забыть всё это, как страшный сон. Вот только... — она посмотрела на Старков, словно ожидая насмешки. — Мне очень страшно одной... я ведь совсем не приспособлена к жизни. Сначала рядом был отец, когда он умер, мне помогали вы. Потом Рамси... он ведь почти не выпускал меня из дома! И вот теперь я одна, и мне страшно. Я понимаю, нельзя просить кого-то из вас поехать со мной, вы и так для меня много сделали...

— Джейни, ты справишься, ты куда сильнее, чем кажешься, — Кейтилин взяла её за руку.

— А если с тобой поедет Теон? — неожиданно предложил Робб.

— Теон? — Санса изумлённо взглянула на него. — Он же бабник, ни одной юбки не пропускает! Он из тех, кто сначала сделает, потом подумает!

— Он изменился, — покачал головой Робб. — Я вам, наверное, не рассказывал, но была тут одна неприятная ситуация... Теон влип в одну криминальную историю и не вылез бы оттуда, если бы не его сестра. Аша его вытащила, ну и меня к этому делу подключила. Там такое было — прямо роман! — он улыбнулся. — Драка, погоня на машинах, пальба... но всё закончилось хорошо! — поспешно добавил он, глядя на мать.

— Робб, почему ты мне ничего не рассказывал? — воскликнула Кейтилин.

— Не хотел тебя волновать. Но ты же видишь — я сижу здесь, перед тобой, живой и здоровый! Теону тоже удалось выпутаться, и с тех пор он гораздо серьёзнее. И он тоже хотел куда-нибудь уехать отсюда после всей этой истории.

— Робб, надеюсь, ты не укрываешь беглого преступника? — строго спросила мать.

— Нет, что ты! Теон чист, эта история в прошлом. Джейни, уж он-то точно не причинит тебе вреда.

Джейни всё ещё была бледна, на щеках её виднелись дорожки слёз, но после слов Робба её лицо осветилось улыбкой.

— Теон Грейджой? Я помню его... Кажется, вы с ним соревновались в стрельбе из лука, когда учились в школе?

— И ему иногда даже удавалось победить, — кивнул Робб.

— Я подумаю, — сказала Джейни. — Возможно, это не такая уж плохая идея.

* * *

С того момента, когда плачущая Санса прибежала дождливым вечером в дом Старков, прошло больше месяца. С того мига, когда рыдающая Джейни примчалась тёмной ночью в квартиру Сансы, прошло несколько недель. С тех пор многое изменилось — Джейни, свободная от кошмара прошлой жизни, уехала с Теоном в южные страны, воспоминания о Джоффри потускнели, воспоминания о Рамси отошли на задний план, и вернулись воспоминания о том гиганте с обожжённым лицом, который так вовремя появился ночью возле дома Сансы.

И Кейтилин, и Эддард всегда учили дочь быть благодарной, но в ту ночь она была настолько перепугана, что не смогла вымолвить ни слова, — и теперь корила себя за это. Когда переживания, связанные с Джейни, немного успокоились, Санса, уже почувствовавшая себя во всей этой суматохе героиней детективного романа, решила разыскать таинственного незнакомца. «С такой внешностью его должны были запомнить, а живёт он, наверное, где-то неподалёку», — решила она и взялась за поиски.

Это оказалось даже легче, чем представлялось Сансе. Хотя из-за Джейни ей пришлось брать отгулы на работе, а затем усиленно репетировать в вечерние часы, какие-то кусочки свободного времени оставались, и Санса посвятила их поискам. В располагавшихся неподалёку забегаловках, магазинчиках и кафе охотно отвечали на расспросы миловидной рыжеволосой девушки о некоем человеке, который «очень высокий, голос такой грубый и хриплый, а на лице слева страшный ожог». Санса, почти не кривя душой, говорила, что этот человек недавно очень помог ей, а она даже имя его забыла спросить.

Первый день поисков прошёл безрезультатно — ей хотели бы помочь, но такого человека никто не встречал. Зато под вечер другого дня в одном баре Сансе ответили, что прекрасно знают его. Зовут гиганта Сандор Клиган, он частенько заходит сюда выпить пива и перекусить жареной курочкой. Человек он мрачный, приходит всегда один, в разговоры с ним вступать никто не решается. Помимо всего прочего, Санса узнала, что у него есть мотоцикл.

И вот как-то раз под вечер, возвращаясь из театра, Санса проехала на остановку дальше и вышла возле бара. Тереться около такого заведения было бы подозрительно, поэтому она перешла дорогу, села на скамью в парке и, прикрывшись заранее прихваченным журнальчиком, стала вести наблюдение, чувствуя себя заправской сыщицей.

Ей повезло даже больше, чем она ожидала. Сандор Клиган появился не у бара, а в самом парке — размашистой походкой шёл по дорожке, в мешковатой куртке, джинсах и огромных солнечных очках. Тёмные спутанные волосы закрывали пол-лица, и издалека ожога не было видно.

«Я должна быть храброй и вежливой, как меня учили», — напомнила себе Санса, решительно поднялась со скамейки, спрятала журнал в сумку и шагнула на дорожку.

— Здравствуйте, сэр.

— Никакой я тебе не сэр, — буркнул мужчина, останавливаясь. Он снял очки, поглядел на Сансу и, что удивительно, узнал её.

— Та самая пташка, которая не знает, что по ночам надо сидеть дома?

— Я... — она осеклась, обескураженная его грубым тоном. Она ведь не сказала ему ничего плохого! — Мистер Клиган, я пришла поблагодарить вас за то, что вы тогда защитили меня.

— Никакой я тебе не мистер, — его тон не стал приветливее. — Откуда ты вообще знаешь моё имя?

— Ну я... эээ... немного порасспрашивала местных продавцов и официантов, — она заставила себя посмотреть ему в лицо. Зрелище, конечно, то ещё, похлеще Фредди Крюгера, но ведь невежливо, разговаривая с человеком, не смотреть ему в лицо!

— Следила за мной, что ли? — одна сторона его рта дёрнулась, что, по-видимому, должно было означать улыбку.

— Чуть-чуть, — она тоже заставила себя улыбнуться.

— И что теперь? — проскрежетал Клиган. — Думаешь, я теперь всё время буду спасать тебя от всяких придурков, если тебе опять приспичит сунуться куда не надо?

— Я... — его резкость напугала её. — Я же только сказала вам «спасибо»! — на глазах выступили слёзы. Нет, она не может расплакаться, только не сейчас! — Почему вы на меня злитесь?

— Знаешь что, пташка, — увидев её слёзы, Клиган, кажется, немного смягчился, — лети-ка ты домой, а то мама будет волноваться.

— Я живу отдельно от матери! — Сансу разозлило, что он разговаривает с ней, как с ребёнком. — И я не пташка, я Санса, Санса Старк. Почему вы называете меня пташкой?

— А кто же ты ещё? — он хохотнул. — Маленькая красивая пташка, которую научили красивым словам, и она повторяет их.

Наверное, на это не стоило обижаться, но Санса почувствовала себя обиженной.

— А вы... вы пёс! Злобный пёс, который лает на всех, кто его потревожит! — воскликнула она и тут же в ужасе отступила, ожидая, что Клиган обругает её, а то и ударит.

Но ничего подобного не произошло. Сандор издал лающий звук, его рот снова искривился, и Санса поняла, что он смеётся.

— Ай да пташка! А ты не так глупа, как кажешься! — проговорил он. — Признайся, тебе в баре сказали?

— Сказали о чём? — растерялась она.

— Пёс — моё прозвище, меня так зовут чаще, чем по имени.

— Нет, — она помотала головой. — Честное слово, нет. Мне это просто как-то пришло в голову... А вы не обижаетесь, когда вас зовут Псом?

— Собаки — звери верные и никогда не пойдут к человеку, если он им не нравится, — Клиган отошёл с дорожки к скамье, и Санса последовала за ним. — Была у тебя когда-нибудь собака, пташка?

— У меня есть, — радостно ответила она. — Её зовут Леди.

— Неудивительно, — хмыкнул Пёс. — Небось какая-нибудь болонка или той-терьерчик с бантиком на шее?

— Хаски.

На этот раз рассмеялись они оба.

— Не ожидал, — произнёс он. — А ты упорная, пташка, — искала меня почти месяц.

— Не месяц. Всего два дня. Просто до этого у меня... были другие дела. Я помогала одной подруге, — с внезапной откровенностью призналась Санса. — Она сбежала от мужа.

— Плохой, видать, муж был, — проскрежетал Пёс.

— Хуже некуда. Но теперь она свободна и...

Санса уже собиралась подробно поведать о Джейни, но тут Клиган взглянул на часы.

— Я уже минут десять с тобой болтаю, а в баре меня дожидается кружка пива и единственная на весь этот чёртов город нормальная жареная курица. Так что лети домой, пташка.

Он зашагал дальше, а Санса так и осталась стоять у скамьи, обдумывая их необыкновенный разговор. Поразмыслив, она пришла к выводу, что его можно считать удачным.

* * *

В следующий раз они встретились случайно — или, по крайней мере, они оба сделали вид, что это произошло случайно. Санса задержалась в театре — сначала с ней долго обсуждал предстоящий спектакль режиссёр, потом, когда она уже собралась уходить, её окликнул Петир Бейлиш, старый знакомый её матери. Он завёл — уже не в первый раз — разговор о возможности устроиться в некий французский театр, где как раз требовалась молодая актриса. Сансу такой шанс прельщал, но она чувствовала себя уставшей и попросила у Бейлиша несколько дней на размышление.

Санса только-только отошла от театра, как впереди замаячила высокая фигура в знакомой куртке. Девушка решилась догнать и окликнуть мужчину:

— Мистер Клиган?

— Говорил же тебе, что никакой я не мистер, — проворчал он. — Ты и правда за мной следишь, пташка?

— Совсем нет. Просто тут рядом театр, где я играю. А по этой дороге я каждый день хожу к остановке, — она с трудом приноровилась к его быстрым размашистым шагам.

Сандор был неразговорчив, но кое-что из него за время пути Санса всё-таки вытянула. Работает он в автомастерской, живёт где-то в восточной части города, в свободное время любит гонять на мотоцикле — как он выразился, «попугать людей». В скупых словах, роняемых им, было столько желчи, что Санса не удержалась и воскликнула:

— Неужели вам нравится пугать людей?

— Ещё как, — он совершенно по-собачьи оскалил зубы в улыбке. — На что ещё, кроме этого, я годен? Они хотят меня бояться — пусть боятся.

— Ох, ну почему вы такой злой! — выпалила Санса и тут же вспыхнула от осознания собственной глупости. Если у человека ожог на пол-лица, ожидаемо, что он возненавидит весь мир. Она уже была готова к тому, что Сандор хрипло рассмеётся и прогонит её, но он неожиданно замедлил шаг.

— Тебе, должно быть, до смерти любопытно, как я получил ожог? — спросил он без обычной насмешки, не глядя на Сансу.

— Да... Нет... Ну чуть-чуть, — она заставила себя взглянуть на его лицо, но тут же отвела глаза. Встречных людей было немного, но эти немногие, заметив лицо Клигана, поспешно отходили в сторону. Санса шла рядом с ним, поэтому они отходили и от неё тоже... шарахались от них обоих, как от прокажённых. У неё внезапно защемило сердце.

— Есть у тебя братья, пташка? — он зашагал ещё медленнее, теперь она без труда поспевала за ним.

— Да, — кивнула Санса. — Трое. Четверо, — тут же поправилась она, — трое родных и один кузен.

— Ты их любишь?

— Конечно! И они меня, они меня всегда защищают, даже младшие!

— Тебе повезло, — в его голосе было столько горечи, что у Сансы защипало глаза. — А мой старший братец был полным придурком. В школе его считали психом и боялись. Учился хреново, но химию любил. Устраивал в доме всякие эксперименты, взрывал всё, что под руку попадётся. Родители всё прощали — как же, Григор старшенький, Григор любимец семьи! Сестра пыталась его остановить — кажется, она была в нашей семье самой разумной, — он снова усмехнулся. — Мне было веселее гонять в футбол, но по дурости я пару раз как-то помог Григору в его затеях. А потом он что-то напутал в своих формулах и смешал то, что смешивать было нельзя. А дальше — взрыв, пожар в доме, мёртвый Григор и я с вот этим, — он указал на левую щёку, — на всю жизнь.

Он замолчал, тяжело дыша. Теперь они вовсе остановились, и спешащие мимо люди обходили их. Санса боялась прервать Пса, сердце колотилось и трепетало в её груди. Робб и Джон с Теоном, вспомнилось ей, как-то тоже пускали фейерверки в саду, но тогда всё закончилось благополучно, только собаки напугались...

— И знаешь, что было потом? — казалось, Сандор разрывается от горя и ярости. — Отец обвинил меня, что я виноват в смерти Григора. Я, видишь ли, должен был его остановить. Он прямо сказал, что лучше бы умер я, чем он.

— А сестра? — вырвалось у Сансы.

— Она заботилась обо мне, но её жалость была мне невыносима, — ответил Сандор. — Я уехал из дома сразу после окончания школы и с тех пор там больше не появлялся. Колесил по миру, осел здесь — не всё ли равно, где ненавидеть мир? Понравилась тебе моя история, пташка?

— Она... Я... Ох, ну я не знаю, — и снова, как и в ту ночь, под фонарём, Санса не могла найти слов, чувствуя, что по её лицу текут слёзы. — Мне очень жаль, правда, — она осторожно положила свою руку на его. Клиган не смотрел на неё, и она не знала, какими словами можно достучаться до его сердца. — Вы не виноваты, и... и... Я не боюсь смотреть вам в лицо.

Он повернулся к ней так резко, что она вздрогнула, но не отвернулась и не отвела взгляд. Изуродованное лицо Пса расплывалось перед ней, и, пожалуй, это было к лучшему. Санса почти ничего не видела из-за слёз... но всё-таки она продолжала смотреть на него.

— Я не боюсь, — еле слышно проговорила она.

Сандор протянул руку и загрубевшими пальцами провёл по её лицу, вытирая слёзы, с такой осторожностью, точно Санса была сделана из фарфора или хрусталя. Она снова вздрогнула и только чудом не отстранилась.

— Мистер Клиган? Сандор? — испуганно прошептала она, теряя всю свою решимость и вновь превращаясь в ту испуганную девочку, стоящую под фонарём.

— Тебе пора домой, пташка. Вот твоя остановка, — он качнул подбородком в сторону, резко развернулся и быстро зашагал прочь. Санса так и осталась стоять в растерянности, касаясь пальцами дорожек слёз на лице.