Кафе «За Гранью» (джен)

Вопреки сложившемуся о ней мнению, Луна никогда не была наивной. Она всегда знала, какой её видят окружающие. Всегда знала, всегда принимала и почти никогда не понимала. Возможно ли это вообще? Можно принять тот факт, что человек считает себя чудно́й. Но как его понять, если его мнение сформировано на основании его собственной слепоты? Луна с самого детства видела то, чего не видят другие. Отец говорил, что этот дар достался ей от матери. Полумне вообще очень повезло с отцом: хоть он не мог воспринимать окружающую действительность, как его дочь, но он всегда подыгрывал ей на людях, расспрашивал о мельчайших деталях, доверял её наблюдениям. По отцу она скучает больше всего.

Левитируя в корзину крупные сочные яблоки с вершины дерева, крона которого подпирает потолок оранжереи, Луна вспоминает, как папа помогал ей ухаживать за сливами-цеппелинами. Это было первое растение, которое она сама посадила. Из его плодов она, по совету отца сделала свои серёжки:

— Они обостряют восприимчивость ко всему новому и необычному, — сказал он своей восьмилетней дочери.

Луна помнит, с каким восторгом отец смотрел на результаты её труда. Он говорил, что она непременно найдёт свой собственный путь, своё призвание. Он был убеждён, что его дочь ждёт череда потрясающих открытий и незабываемых впечатлений.

— Я нашла своё призвание, папа, — тепло улыбаясь, Луна собирает капельки росы с паутины в маленький флакон из непроницаемого золотистого стекла. Она надеется, что отец и на этот раз поверил в неё. И отпустил.

Полумна не просто добывает ингредиенты. Она их придумывает, создаёт, растит, хранит. И договаривается с ними. Кто-то ведь должен объяснить мотыльку, что ему суждено стать частью глазури для Эклеров Познания. Кому-то придётся убедить ворчливый шиповник поделиться своими терпкими плодами ради бодрящего сиропа. И, разумеется, кому-то необходимо петь на закате печальные песни единорогам, чтобы собрать их радужные слёзы для Суфле Надежд и Терзаний.

Луна присаживается рядом с кустами земляники и бодро интересуется:

— Дамы, кто готов сегодня отправиться в бесконечное путешествие по просторам неизведанных миров? У нас запланирован Зефир Параллельных Вселенных.

Низенькие пышные кустики тут же потянулись вверх своими крупными ягодами, издавая высокий, но тихий и явно радостный писк. Полумна взмахнула волшебной палочкой, и упругие блестящие красавицы тут же запрыгнули в её безразмерную корзину. Затем волшебница открыла маленькое окошко в углу оранжереи и, забрав с широкого выступа за ним большой кувшин, наполненный белой мерцающей жидкостью, оставила взамен длинную прядь своих волос.

«Нимфы принесли прекрасные звёздные сливки. Наверное, ночь была ясной. Неплохо было бы ещё поболтать с виноградом. В последнее время его ничто не радует: ни романтические истории, ни сахарные удобрения, ни пение соловья. Он всё время какой-то кислый», — размышляет девушка.

Знать бы, чем ты так недоволен, — печально гладит тёмные, лишь с виду зрелые плоды Луна. На что виноград резко вздрагивает и прикрывает гроздья крупными листьями.

— Завтра поговорю с пчёлами. Раньше тебе нравилась их компания.

Забрав из кладовой банку сонливых жемчужно-белых бабочек и корень светящегося имбиря, Луна покидает свою обитель. В её голове звучит весёлая песенка-считалочка, которую напевал ей папа, чтобы легче было запомнить, в какой час лучше собирать листья, а в какой — цветки. В окне кухни уже виднеется знакомый силуэт Сабрины.

— Ах да! Нужно ведь проверить черничные кусты. Хотя сегодня они вряд ли поднялись даже на дюйм. Надо будет фей попросить... Ой!

В задумчивости Луны натыкается на Алису. Эта странная даже по её меркам девушка немного Луну пугает. Но в хорошем смысле. Как может пугать стихия, например. Полумне нравилось в детстве бегать под дождём во время грозы и любоваться молниями, разрывающими небо на неровные кусочки, пусть это и было опасно. Алиса — как молния. Она и пугает, и завораживает одновременно. Луне вообще нравится всё и все, с кем ей теперь нужно работать: и такие же необычные, как она сама, девчонки, и совсем разные, порой совершенно неожиданные гости, и смешливые нимфы, и капризные растения. Полумне по душе её работа и такой образ жизни. Впервые она по-настоящему ощущает себя на своём месте.

— Я нашла то, что искала, папа, — вновь обращается Луна к отцу в надежде, что она ему приснится. И он тоже будет счастлив, как и его странноватая для того мира и тех людей дочь.