Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Уже прошла неделя с тех пор, как брат привёл в их убежище Оливера. Он оказался молодым парнем, но в его манере держаться чувствовалась твёрдость, закалённая испытаниями. Высокий, с правильными чертами лица и внимательным взглядом, он сразу привлёк её внимание. Оливер был не просто хорош собой — в нём ощущалась внутренняя сила, которая так притягивала Кассиопею. К тому же он оказался удивительно общительным, легко находя общий язык со всеми.

Кассиопея знала, что Оливер учился в Дурмстранге. Это чувствовалось в его скупых, выверенных жестах и в том, как он держал палочку — не как игрушку, а как продолжение руки. В его речи иногда проскальзывали твёрдые согласные северного диалекта, а взгляд оставался холодным и оценивающим, словно он постоянно просчитывал варианты развития событий.

Сегодня девушка решилась с ним объясниться. Тревога, поселившаяся в груди, не давала покоя: он ей очень нравился, и эта неопределённость становилась невыносимой. Она направлялась в рабочий кабинет, где, должен был находиться брат с Оливером.

Кассиопея осторожно приоткрыла массивную дубовую дверь. В комнате пахло старым пергаментом и пчелиным воском. У стола, склонившись над огромной картой, стояли её брат Мариус и Оливер. Карта была не просто географической — это был живой артефакт. Магические границы пульсировали мягким светом, а по пергаменту ползли крошечные надписи на латыни и рунах.

— Нам придётся аппарировать много раз, — глухо говорил Мариус, водя палочкой по извилистым линиям. — Слишком рискованно использовать порталы.

Кассиопея замерла на пороге. Она смотрела на профиль Оливера. Мысли путались: «Что же мне делать? А вдруг я ему не нравлюсь? Как мне поступить? Признаться или промолчать?» Она настолько погрузилась в свои переживания, что совершенно перестала слушать деловой разговор брата.

Дверь за её спиной скрипнула чуть громче, и в кабинет вошла Катарина. Женщина поздоровалась со всеми своим бархатным, спокойным голосом.

— Кэтти! Как я рада, что ты здесь! — воскликнула Кассиопея, подбегая к ней и хватая за руки. Это было спасением — разговор с подругой отвлечёт от мучительных сомнений.

Мариус поднял голову от карты:

— Хорошо, что вы пришли. Нам надо обговорить план наших дальнейших действий.

Все подошли к столу. Кассиопея с интересом уставилась на карту. На ней были изображены Франция и близлежащие страны — Бельгия, Швейцария, Германия. Граница между магическими и немагическими территориями была обозначена тонкой мерцающей чертой. По всей поверхности карты роились светящиеся точки: одни двигались медленно (патрули магической полиции), другие вспыхивали и гасли (сообщения о проверках).

— Вот здесь мы считаем самый безопасный маршрут, — Мариус указал палочкой на участок карты в районе Эльзаса. — Сейчас везде всё перекрыто. Чтобы выбраться из этой мышеловки, придётся много аппарировать короткими скачками. Не все могут аппарировать на дальнее расстояние без риска расщепления. Из-за этого мы решили проложить маршрут таким образом, чтобы все аппарировали в одни и те же точки сбора, чтобы не разделяться и не терять друг друга в суматохе.

— Это разумно, — кивнул Оливер. — В таких операциях главное — не разделяться. Если группа распадётся, нас будет легче выследить и уничтожить поодиночке.

Мариус продолжил:

— Изучите эти места хорошенько, чтобы не отстать от остальных. С нами будет ещё несколько человек из подполья.

Он сделал паузу и обвёл всех серьёзным взглядом:

— Теперь о важном: порталы блокируются. Мы выяснили это ценой жизней наших друзей. Как они это делают... Выяснилось, что нужно много волшебников: они используют заклинание «Табу», накладывая его на местность. Порталы просто не срабатывают. Внутри страны можно аппарировать свободно, но чтобы воспользоваться портключом... Нужна бумага от Министерства магии Франции. Нам не удалось её достать — такие разрешения выдают только лояльным семьям и персонам.

— Облавы участились. Теперь хватают всех, кто вызывает малейшее подозрение в нелояльности сторонникам Грин-де-Вальда.

— Всё важное я сказал. Теперь можете идти собираться. Подготовьтесь как следует: завтра ночью мы попытаемся покинуть эту страну и перебраться в Англию. Там пока ещё дышится свободнее.

Мы с Оливером ещё немного подумаем над деталями и сообщим вам.

Когда Мариус закончил говорить, Кассиопея почувствовала прилив смелости. Она подошла к Оливеру и лёгким движением пригладила его непослушную прядь волос.

— Нам нужно поговорить... Когда выберемся отсюда живыми и невредимыми. Я должна тебе кое-что сказать.

Слегка покраснев, она резко развернулась на каблуках и выбежала из кабинета так быстро, что чуть не сбила с ног появившуюся из ниоткуда домовую эльфийку Тинки.

Оливер остался стоять посреди комнаты. Его окликнул Мариус:

— Оливер, ты чего застыл? Нам нужно просчитать запасные варианты.

Кассиопея бежала по длинному коридору к себе в комнату. Лицо её горело огнём, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я сказала! Я почти сказала! Как стыдно! Какой позор».

Внезапно её окликнул знакомый голос:

— Кассиопея! Постой! Еле тебя догнала!

Девушка резко остановилась и обернулась. К ней спешила Катарина.

— А? Что? Просто задумалась... — очнулась от своих мыслей Кассиопея.

Она схватила подругу за руку и потянула за собой в сторону своей комнаты.

— Пойдём ко мне! Мне срочно нужно с тобой поговорить. И называй меня Касси! Я же просила тебя тысячу раз!

Кассиопея буквально втащила Катарину в свою комнату и захлопнула дверь.

Комната Кассиопеи была богато обставлена: резная мебель из тёмного дерева отражала пламя камина, а кровать под тяжёлым бархатным балдахином была завалена подушками с вышитыми рунами защиты (стандартная мера предосторожности). Тяжело дыша после бега по коридору, Кассиопея прижалась спиной к двери.

— Касси! Подожди! Ты куда меня тащишь? Всё-всё, я иду с тобой! Почему ты такая импульсивная? Ты чуть не свалила меня с ног! — возмутилась Катарина.

Кассиопея оторвалась от двери и сделала несколько нервных шагов по комнате.

— Я... я совершила ужасную глупость! Какой позор!

Она закрыла лицо руками.

— Я только что сказала Оливеру... ну... намекнула ему... что он мне нравится! Как неловко!

Она выглянула между пальцами на подругу.

— Я подошла к нему прямо там, при Мариусе на глазах! И сказала: «Мне нужно сказать тебе что-то очень важное». А потом убежала! Какой позор!

Катарина тихо рассмеялась и присела на край кровати.

— Ох, Касси... Это не глупость. Это называется «смелость». Хотя способ ты выбрала... экстравагантный.

Она похлопала ладонью рядом с собой:

— Присядь. Расскажи мне всё по порядку. И перестань метаться как кельпи в тесном пруду. Что именно ты ему сказала?

Кассиопея села рядом с подругой и спрятала пылающее лицо у неё на плече.

— Я пригладила ему волосы... это было так неловко... И сказала про важный разговор после побега. А теперь я думаю: вдруг он решит, что я легкомысленная? Или что я навязываюсь? Какой позор! А вдруг он подумает, что я хочу его усыновить? Ужас, ужас, что он мог подумать!

Катарина обняла её за плечи:

— Оливер не производит впечатления человека поверхностного. Он из Дурмстранга — там учат выдержке. Он поймёт твой намёк правильно. А то, что ты решилась... это даже хорошо для него будет. Мужчинам нравится определённость.

Кассиопея подняла голову:

— Ты правда так думаешь?

— Я уверена. А теперь давай собираться? Завтра тяжёлый день. Нужно проверить все и сложить самое необходимое в сумку с незримым расширением. Мариус прав — нужно быть готовыми ко всему.

Кассиопея глубоко вздохнула и кивнула:

— Да... ты права. Пойдём собираться. И спасибо тебе... за то, что выслушала мой бред про волосы Оливера.

Они поднялись с кровати одновременно — две подруги перед лицом большой опасности и одной маленькой девичьей тайны.

* * *

Она стояла, не в силах пошевелиться, а слёзы сами катились по щекам. В голове, словно заевшая пластинка, билась одна-единственная мысль: «Зачем? Зачем?». Перед глазами бушевал огонь, вздымаясь к свинцовому небу. Это было ужасное, завораживающее зрелище, но она не могла, не хотела отводить взгляд.

Всё началось с удачной аппарации. Их группа переместилась почти к самой границе, и поначалу всё шло гладко. Но их каким-то образом вычислили. Завязалась короткая, яростная схватка. Они отбились и аппарировали снова, но теперь их уже преследовали. Враги каким-то непостижимым образом находили их след. Стычки следовали одна за другой, выматывая силы, и в одной из них Оливера ранили.

В последней, отчаянной попытке уйти он вывалился из общего потока аппарации, не долетев до остальных. В тот краткий миг ей показалось, что он посмотрел прямо на неё. В его взгляде не было страха — лишь мрачная решимость.

А потом из аппарации показались преследователи. И между ней и ими стоял Оливер. Он снова посмотрел ей в глаза — прощально, твёрдо — и поднял палочку. Не колеблясь ни секунды, он бросился навстречу врагам. С кончика палочки сорвалось ревущее пламя и набросилось на волшебников. Они вспыхивали, как сухие спички, не успевая даже вскрикнуть.

Но огненный вихрь был неукротим. Пламя взметнулось ввысь и с той же яростью набросилось на своего создателя, объяв его всю фигуру.

И он тоже сгорел.

Она смотрела на этот ад и не могла поверить. «Почему? Почему именно он? За что?» Сердце разрывалось от боли. Кассиопея не могла сдвинуться с места. Слёзы текли и текли по щекам. Ветер разносил гарь и пепел.

— Уходим, Касси, — к ней подошёл брат и потянул за руку. — Это пламя «Азгарда», его семейное заклинание. Он не мог пока его контролировать. Сам мне говорил об этом. Уходим, он дал нам время. — Мариус потянул Кассиопею за собой.

В этот момент к ним подбежала Катарина. Лицо её было бледным, в глазах застыли слёзы. Не говоря ни слова, она крепко, почти судорожно, обняла Кассиопею, словно пытаясь защитить от всего мира. На мгновение их окутало знакомое ощущение при аппарации — тугой, выворачивающий наизнанку рывок, — и все трое аппарировали, оставив позади лишь дым и пепел.