Мой рок-н-ролл (гет)

Хотел ли он, получая удар за ударом, лишаясь в лёгких воздуха, слыша треск своих рёбер, чувствуя, как жизнь покидает его с каждой секундой, получить второй шанс?

Нет. О нём он даже не думал — тому, кто так легко отпустил свою любовь, второй шанс не нужен. Если и в первом он совершил непростительную ошибку, то обязательно допустит её и в последующих просто потому, что не в силах изменить свою судьбу, но где-то глубоко-глубоко, куда не дотягивались его мысли, он хотел получить ещё один шанс.

Вселенная кивнула и любезно отмотала время на двадцать девять лет назад.

* * *

— Называй меня как хочешь — мне всё равно.

Семён снова слышал режущие ножом по сердцу слова. Снова… снова?!

Он открыл глаза, и перед ними снова предстала Алиса. Та самая Алиса, которая через двадцать девять лет покончит с собой в гостиничном номере в тот самый момент, когда кончится сказка и он вернётся в реальность.

— То есть ты согласен с тем, что мы сейчас…

— Нет! — рявкнул Семён и схватил запястье Алисы. Глаза его были полны слёз и неподдельной ярости. — Я не согласен и НЕ БУДУ СОГЛАСЕН!!!

Алисе показалось, что несколько пионеров у эстрады обернулись в их сторону. Она закрыла Семёна собой, не позволяя ни одному чужому взгляду коснуться его даже мельком.

— Ты дура, Двачевская! Эгоистичная охреневшая дура!

— Что?! — сорвалось удивление с её дрожащих губ. — Кого ты…

— Заткнись! Говорить буду я!

Алиса нервно сглотнула. Её пальцы дрожали в такт желанию врезать Семёну, но что-то её останавливало. Она не понимала, что, но очень хотела знать, почему он, до этого сносивший все её заскоки, ушёл сейчас вразнос.

— Я терпеть не могу твои заскоки! Я ничего не достойна! Я ничего не стою! Я — пустое место, мусор под чужими ногами! Хватит! Я больше не желаю это слышать от тебя! Никогда!

— Но…

Удар разрезал воздух. Его ладонь коснулась со звоном её щеки, оставляя на ней красный след. Она приложила ладонь к своей щеке и посмотрела на Семёна полным ужаса взглядом — впервые он её ударил, а ведь столько раз оставлял все её удары без ответа.

Доигралась, глупая Алиса.

— Ты не пустое место, Алиса! Я люблю тебя несмотря ни на что и буду любить! И я тебя не отпущу — брыкайся, кусайся, царапайся, даже по яйцам мне врежь! Убежишь — догоню! Вырвешься — поймаю!

Зрачки Алисы с каждым его словом забирали у рыжего градиента радужки всё больше и больше пространства. Слёзы жгучей обиды и боли навернулись и застыли в уголках её глаз.

— Семён…

Семён сгрёб Алису в свои объятия. Она положила голову ему на плечо и позволила себе разрыдаться.

— Я разделю с тобой мечту, моя глупая Алиса. Ты только не бросай меня снова, хорошо?

Алиса не придала значения слову «снова», а зря. Может, с его помощью она бы поняла, что происходит с Семёном, но вряд ли — в её мире чудес не бывает. Все чудеса всегда доставались другим, а ей порой не доставалось даже крошек от них.

— Ты хочешь со мной? — губы дрожали, слёзы катились по щекам безудержным градом, а пальцы жадно впивались в ткань его рубашки, не желая его отпускать. — Со мной в мою музыкальную мечту?

Она не хотела бросать его ради мечты, но почему? Почему она решила предать его любовь, даже не попытавшись предложить ему пойти вперёд вместе? Почему дорогу к музыке она решила пройти одна? Почему он должен остаться в прошлом?

— Не просто хочу, а пройду.

— Правда?

— Да.

Кончики пальцев Семёна ощутили в кармане шорт лист бумаги. Он знал, это последнее письмо одинокой Алисы из будущего, где ему не было места, и в этот самый момент он решил, что никогда не покажет его этой Алисе. Его Алисе, с которой он пройдёт всё и взберётся на вершину музыкального Олимпа.

* * *

Двадцать девять лет спустя.

Привет, Сёмчик.

Ты же ещё помнишь лагерь? А девочек помнишь? А меня не забыл? Не забыл ли ты свою Алиску ДваЧе? Не вздумай меня так называть, а то даже с того света я достану тебя и поколочу! Слышишь?! По-ко-ло-чу!

Письмо отзывалось скребущей тоской в сердце Семёна, но он больше не плакал над этими жестокими строчками. Письмо из… уже настоящего? Письмо, которое в этой реальности Алиса никогда не написала и не напишет, а всё потому, что все двадцать девять лет они провели вместе. Были ссоры, скандалы, да и много чего ещё, но ни одна преграда больше не смогла разделить их.

Сёмчик… ты же меня ещё любишь, да? Я… я просто хотела сказать тебе, что все эти годы, все эти двадцать девять лет, меня гнетёт вина. Все эти годы, каждый чёртов день, я думала о тебе!

Они вместе пережили развал Советского Союза и потеряли связь со всеми, с кем были в лагере, — тяжёлое время всех разбросало. Они не знали, где были Лена, Ульяна и Славя, да и эта глупая вожатая тоже. Мику, что неудивительно, вернулась в Японию и стала там настоящей звездой.

Я последовала за своей мечтой, а ты остался не у дел со своей любовью ко мне. Тебе было больно, но мне было ещё больнее — ты не представляешь, какие это муки и какая за этими мыслями следует боль, особенно когда она живёт в тебе так долго.

Вдвоём, в пору лихих девяностых, они выступали в клубах. Она пела и играла на гитаре, а он научился играть на барабанах. Постепенно они собрали группу, но времена давали о себе знать, и перспектива быть голодным ради музыки нравилась не всем. Состав вечно менялся, но эти двое всегда были вместе.

Я знала, на что иду. Знала, от чего отказываюсь. Я верила, что мечта стоит этого, но ты… ты просто исчез. Ты не поверишь, но перед посадкой в автобус я хотела извиниться перед тобой, но не нашла в себе смелости. Решила, что извинюсь после того, как мы приедем в Райцентр, но ты исчез. Я думала, что твоя история о том, что ты из будущего, была лишь выдумкой, призванной впечатлить меня, но это оказалось правдой.

И в кого я такая дура? Наверное, в отца, которого никогда не знала. Я же детдомовская, хотя ты это и так знаешь.

Нет, глупая Алиса. Ты не знала, на какие муки обрекла бы себя, расставшись с ним, а он знал и именно поэтому всегда тебя ловил и не отпускал, прекрасно зная, что потом ты будешь жалеть. Может, ты действительно по глупости пошла в отца, которого никогда не знала, но так ли это важно?

Лишь с годами я поняла, что мне бы с тобой любая жизнь была бы в радость:

Я была бы, наверное, хорошей матерью нашим детям, и домашняя рутина была бы мне не в тягость. Я бы по вечерам встречалась с подружками и за бокалом вина рассказывала им о том, какой ты прекрасный муж, а они бы говорили, что их мужья всё же лучше (мужья у них и вправду хорошие). Я боялась стать скучной серой мышью и мечтала о жизни вольной птицы, но с тобой мне бы и такая жизнь была лишь в радость.

Даже несмотря на мечту о музыке, у них была семья. Настоящая, нежная, любящая. Алиса стала хорошей женой и матерью двоих прекрасных детей, горящих желанием пойти по стопам родителей и стать музыкантами. И она ни разу не промыла Семёну косточки за бокалом вина, сидя с подругами из лагеря, которые нашли её благодаря набравшей известность рок-группе.

Она всегда была благодарна ему за то, что он был рядом даже в те жестокие моменты, когда хотелось всё бросить и уйти. Когда у неё исчезал запал, он тащил её на себе и всегда вытаскивал. Если в ней огонь периодически гас, то в нём — никогда не затухал.

А может, мы бы вместе основали Алисхен? Надо было тебе предложить… Нет, я хотела тебе предложить разделить мечту со мной, но ты исчез, и я осталась одна. Одна я двадцать девять лет несла на себе свою мечту как крест, а он был непомерно тяжёлый и в конечном счёте придавил меня.

Алисхен? Забавное название для группы, и ведь именно он его и предложил. Она долго упиралась и хотела назвать группу так, чтобы и его имя было в нём, но он категорически отказывался, будто бы говоря: «Это твоя мечта, Алиса. Веди нас вперёд и не бойся — я тебя поддержу».

Ты же знаешь эту песню? Наверное, знаешь.

Мой рок-н-ролл — это не цель и даже не средство.

Не новое, а заново…

Один и об одном…

Дорога в мой дом и для любви…

Это не место…

Мой рок-н-ролл и для любви там не было места.

Для любви здесь, в отличие от того будущего, где Алиса покончила с собой в гостиничном номере, а Семён сгинул в гуще слэма, было место. Было так много места, что они тонули в этих чувствах и делились ими с миром в своих песнях.

Прости, что не дождалась. Прости, что струсила и ушла из жизни, не найдя в себе сил встретиться с тобой — ты бы не принял меня такую, какой я за эти двадцать девять лет стала.

Прощай, Сёмчик.

С любовью, круглая, полная, самая что ни на есть дура, Алиса Двачевская.

— Спасибо, — тихо на выдохе прошептал Семён, убирая ламинированный лист с письмом в папку с бумагами. На краях его глаз застыли слёзы, которые он быстро стёр татуированным запястьем в тот самый момент, когда в гримёрку зашла Алиса.

— И долго ты тут будешь сидеть? — недовольно буркнула она. Её взгляд метал игривые молнии и был, даже спустя столько лет, полон безграничной любви. — Нас скоро толпа порвёт, если мы не начнём.

— Иду я, иду, — он пустил полный радости смешок, подхватил барабанные палочки и направился на сцену.

* * *

— Ну что, детишки?! Вы готовы?!

От задорного голоса Алисы толпа разразилась бурными овациями. Семён невольно вспомнил первое выступление в одном из клубов Ленинграда — тогда никто им даже не похлопал. И вот, спустя столько лет, они с лёгкостью собирают стадионы и купаются в заслуженной славе.

— Конечно готовы! Что за чушь я несу?

— А когда вы перестанете петь?! — крикнул кто-то из первых рядов зала. На него тут же обратились тысячи недовольных взглядов. Во взгляде Алисы даже тени удивления не проскользнуло.

— Когда?! — шутливо возмутилась она. — Пока я не стану старой немощной бабкой, которая не сможет держать микрофон!

По толпе прошёлся смешок. Вот она, неунывающий лидер группы Алисхен, живущая одной лишь музыкой. Семён прекрасно знал, что даже когда она станет старой немощной бабкой, она извернётся и найдёт способ держать микрофон, а если не сможет ходить, то будет разжигать толпу, сидя в инвалидном кресле с видом, что она делает креслу одолжение.

— Нет, правда! Я никогда не перестану петь, а мой дурак муженёк меня в этом поддержит!

Семён поднял в воздух палочки, а затем выдал мощное барабанное соло, закончившееся ударом по тарелке, заставившим сам воздух содрогаться в предвкушении предстоящего концерта. Алиса, наклонившись над ударной установкой, прильнула к его губам. Разорвав столь наглый поцелуй, она передала ему микрофон.

— Я свою дурочку всегда готов поддержать, а вас — радовать новыми песнями, — толпа взорвалась бурными овациями. — Да, я написал новую песню, и сегодня мы её исполним для вас впервые. Готовы?

— А куда они денутся?! — Алиса забрала у мужа микрофон. — Ну что? Зажжём!

Овации публики быстро сменились мощными гитарными рифами и тихим стуком барабана.

— Снег режет лицо на пустом стадионе. Я помню твой взгляд и слова на перроне…

Не было никакого перрона, но знать людям об этом не обязательно. Не обязательно им знать и то, что именно сегодня и именно на этом самом стадионе Семён бросился в гущу слэма желая покончить с болью от смерти Алисы, но именно здесь он получил второй шанс и всё исправил.

Пусть там для любви не было места, но здесь оно есть и будет всегда!